Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 27 — Вечер пятницы — лучшее время, чтобы закончить историю       Твайлайт решительно не понимала некоторых вещей во взрослых. Ну, почти взрослых — тех, у кого власти было куда больше, чем у любых других взрослых, которых она встречала, ведь они были бесспорными правителями Эквестрии. Впрочем, Шайнинга Армора и его друзей она понимала ничуть не лучше.       Последнее, что ставило её в тупик, — почему все просто стояли и странно переглядывались, когда аликорны спросили, готов ли Шайнинг Армор отвести их на танцы. Даже мама Твайлайт выглядела обеспокоенной.       — Ладно, — наконец со вздохом произнесла Каденс и поднесла копыто ко лбу, — надо было предвидеть, что так и выйдет.       Сансет моргнула.       — А?       От этого вопроса Каденс опустила копыто и взглянула на аликорна покрупнее.       — Дай угадаю: ты нашла письмо от Шайни в своём шкафчике, верно?       — Письмо? — пробормотал Шайнинг Армор.       — Да, — осторожно ответила Сансет.       Каденс вздохнула.       — Понимаешь, Сансет... Шайни уже больше недели вынужден терпеть, как мы вдвоём перебрасываем его туда-сюда. Да, мы твердили, как сильно его обожаем, но на деле только и пытаемся спихнуть друг другу. Ну... можно ли винить его за запасной план на случай, если ты ему откажешь?       — Ладно, тут есть... стоп, — Сансет осеклась и нахмурилась, — почему ты решила, что запасной план — это ты?       Каденс закатила глаза.       — Потому что я — вторая пони, с которой он встречался, а ты — героическая императрица с большой упругой попкой, — пояснила она, — так что на Осенний бал с Шайни поведёшь его именно ты.       — Э-э, нет, — отозвалась Сансет, — я та самая проблемная кобыла, на которой он потренировался, прежде чем нашёл кое-что получше. Следовательно, на Осенний бал с Шайнинг Армором идёшь ты.       Шайнинг Армор застонал и сполз по дивану всё ниже, пока две аликорна продолжали свою... дискуссию.       Твайлайт склонила голову набок. Она и сама не могла разобраться в растущем недоумении от происходящего, а родители, прячась за диваном, были слишком заняты, чтобы отвечать на вопросы. Принцесса Каденс и императрица Сансет уже начинали повышать голоса, и Твайлайт посмотрела на брата.       — Шайни, я запуталась.       — В чём, Твайлайт? — подавленно спросил Шайни, наблюдая за перепалкой двух аликорнов.       Твайлайт на мгновение перевела взгляд на поле битвы, затем снова на брата.       — Ну, ты выглядишь грустным. Но разве это не хорошо, когда кобылы дерутся за жеребца, а ты и есть тот самый жеребец?       Понаблюдав за двумя правительницами страны ещё несколько секунд, Шайнинг Армор посмотрел на маленького фиолетового единорога.       — Ну... эм...       — Ты поведёшь Шайнинг Армора на Осенний бал! — приказала розовой пони императрица Сансет.       — Нет, это ты поведёшь Шайнинг Армора на Осенний бал! — скомандовала янтарному аликорну принцесса Каденс.       Шайнинг Армор вздохнул и понурил голову.       — По-моему, они не это имели в виду.       Сансет фыркнула на другую пони и выпрямилась во весь рост.       — Каденс, я Императрица Эквестрии, и я приказываю тебе вести Шайнинг Армора на Осенний бал!       Принцесса Каденс, не в силах сравниться с Сансет ростом, захлопала крыльями и взмыла в воздух, чтобы посмотреть на неё сверху вниз.       — А я Принцесса Любви! И согласно Маренскому договору, параграф второй, подраздел Д, я обладаю абсолютной властью в своей сфере! А значит, это я могу приказать тебе пригласить Шайнинг Армора на Осенний бал!       Розовая пони приземлилась, пыхтя от возмущения.       — Что я и делаю. Так что приглашай его!       Поняв, что назревает очередной бесконечный спор, Твайлайт отложила попкорн и поднялась на диване, чтобы смотреть взрослым пони прямо в глаза, — эм, Принцессы?       Обе пони на миг застыли и уставились на неё — как раз в тот момент, когда Твайлайт осознала свою оплошность, — ой! То есть... простите, Императрица Сансет! Я не хотела назвать вас Принцессой. Я просто...       Сансет подняла копыто, — всё в порядке, Твайлайт, — успокоила она маленькую кобылку.       От этих слов Твайлайт яростно замотала головой, — нет, не в порядке! — воскликнула она, — вы лучшая верховная правительница, чем Принцесса Селестия когда-либо была! Вы сильнее, и добрее, и милее, и изобретательнее, и...       — Твайлайт! — резко оборвала её Сансет, но тут же расширила глаза и отпрянула, — кхм, так что ты хотела сказать, Твайлайт?       Сбитая с мысли, Твайлайт торопливо вернулась к прежнему руслу, — ах да, точно! Ну, я знаю, что у нас общество с доминированием женщин и что кобылы держат бразды правления в большинстве отношений, но именно жеребцы начинают ритуалы ухаживания, потому что в древние времена, до того как пони изобрели зелья, определяющие пол их жеребят, у нас было очень большое преобладание кобыл над жеребцами, так что жеребцам поручали искать кобыл, чтобы избежать конфликтов между кобылами и обеспечить Гармонию...       Сансет прочистила горло, — твайлайт, у тебя там где-то был вопрос?       Твайлайт растерянно моргнула, — ох, ну... раз по традиции Шайнинг Армор должен пригласить одну из вас, и вы обе пришли сюда в ожидании, что он отведёт вас на Бал... так кого же он пригласил?       — Меня, — в один голос ответили аликорны.       Сансет издала неуверенный стон, — ну, он не то чтобы прямо меня пригласил.       — Я получила письмо. Он оставил его в моём шкафчике, — сказала Каденс.       Сансет кивнула, — ага, у меня то же самое, я получила... погоди-ка, — пробормотала Императрица, с секунду изучая белого жеребца на диване, а затем перевела взгляд на двух высоких подруг-единорожек Шайни, — флёр.       — Сэсси, — мгновенно отозвалась Каденс.       Обе кобылы напряглись и переглянулись. Они обменялись парой фраз — Твайлайт не расслышала, — а затем нерешительно выступили вперёд. Белая единорожка с розовой гривой заговорила первой.       — Эм... ну... Императрица, вы сказали, что вам нужна помощь...       —...и вам тоже, Принцесса! — выпалила Сэсси, перебивая подругу, — но Шайнинг Армор ни за что не осмелился бы пригласить Императрицу Сансет на свидание всего после одного дня уговоров. Так что...       —...мы, кажется, придумали один и тот же план для... каждой из вас, — закончила Флёр.       — Не сговариваясь, — добавила Сэсси.       Сансет застонала и прижала копыто ко лбу.       — Значит... Шайни не приглашал ни меня, ни Каденс на Бал, — произнесла она, переводя взгляд на молодого жеребца, — тогда что ты делал в магазине одежды, заказывая смокинг?       Шайнинг Армор не успел и рта раскрыть, как Каденс нервно рассмеялась.       — Эм... вообще-то, вряд ли он собирался заказывать там смокинг, — сказала она, — мы просто увидели его на скамейке и... решили, что он ждёт открытия.       — О... — протянула Сансет и слегка поморщилась. Впрочем, длилось это недолго. Она снова выпрямилась во весь рост и нахмурилась, — но Стич сказал, что у него есть для тебя смокинг!       Каденс посмотрела на неё с невозмутимым видом.       — После того, как ты сказала, что он у него есть.       — А бутоньерка? — спросила Сансет, глядя на вещицу, которую уже убрали обратно в пластиковый футляр, — она же не просто так ему попалась!       Твайлайт Велвет выглянула из-за дивана, — эм, это я, Ваше Превосходительство, — неуверенно обратилась она к огромному аликорну, — мой первый кавалер забыл купить мне цветок, когда я шла на свой первый бал, вот я и решила: лучше перестраховаться.       Напряжение в комнате нарастало, пока Сансет молчала. Наконец, спустя несколько секунд, Принцесса Каденс посмотрела на Шайни, — так... погоди, ты никого из нас не приглашал?       Шайнинг Армор поморщился, — ну... эм... насчёт этого... я... эм...       — Шайни, ты что, правда собирался пропустить Осенний Бал? — потребовала ответа розовая принцесса.       Поймав на себе слегка раздражённый взгляд розового аликорна, Шайнинг Армор вжался в диван так глубоко, как только мог, — ну... эм... я... я просто...       Не дождавшись внятного ответа, Каденс продолжила: — Шайни, я тебя поцеловала, а потом сказала такое... а ты... ты вообще ничего не ответил? — в её голосе звучало требование.       Вжавшись в диван, насколько это вообще было возможно, Шайни, похоже, утратил всякую возможность к бегству, и его инстинкт «бей или беги» переключился на второй вариант, — а что я, по-твоему, должен сказать? — потребовал он в ответ, заставив Каденс моргнуть и отшатнуться, — ты и Сансет... вы... вы обе... я... я... Сначала всё крутилось вокруг Сансет. Потом вы обе уговариваете меня пойти с тобой на свидание. И это весело, и здорово, и всё такое! А потом вы обе такие: выбери другую, а потом вы обе целуете меня и говорите, что я веду вас обеих на Бал, и... и... — окончательно выдохшись, Шайнинг Армор так и не закончил, откинувшись на диванные подушки с долгим вздохом.       Обе аликорна грустно опустили взгляд в пол, но ничего не сказали.       Твайлайт лишь нахмурилась, глядя на всю эту нелепицу. Она не понимала, с чего все так разволновались и расстроились, — так... почему бы тебе просто не взять их обеих?       — Это так не работает, Твайлайт, — с грустной улыбкой ответила Каденс.       Вопреки словам принцессы, Твайлайт покачала головой, — нет, работает, — стояла она на своём, — у меня есть доказательства. Вы же вместе ходили с Шайни на обед в тот раз. Это же было свидание, да? И вообще, учитывая важность места, это свидание было даже серьёзнее того, на которое вы идёте сейчас. Так почему бы Шайни просто не быть с вами обеими?       Сансет нахмурилась, уставившись в пол и размышляя несколько секунд, затем подняла взгляд с лёгкой улыбкой, — ладно, меня это устраивает.       — Что? — Каденс уставилась на рослую аликорницу, — сансет, это не...       — Не что? — оборвала её Сансет, — не то, что мы должны делать? И что с того? Мы аликорны, а значит, мы и устанавливаем правила, — она развернулась всем телом к принцессе, — каденс, давай смотреть правде в глаза. Мы облажались. Слишком сильно давили на Шайни, и вот результат. Я не собираюсь портить ему вечер, который должен стать волшебным, и если для этого мы обе будем с ним — то что с того? Что плохого в том, что мы обе повеселимся с жеребцом, который нам нравится?       Каденс неуверенно нахмурилась, глядя на Сансет, — а что потом? — спросила она, метнув короткий взгляд на Твайлайт.       Сансет вздохнула и посмотрела на неё из-под полуопущенных век, — ты хоть представляешь, в какую развалину я бы превратилась, если бы вечно думала о том, что будет потом? — Она покосилась на Шайнинга Армора, — давай просто пойдём, потусуемся и повеселимся. Никто никого не заставляет целоваться или изображать голубков. Просто мы втроём, наслаждаемся обществом друг друга. А потом... будь что будет.       Императрица Сансет снова перевела взгляд на Шайнинга Армора, — хорошо?       Тот на мгновение заколебался, — больше никаких ссор? — осторожно спросил он.       Обменявшись ещё одним взглядом с более крупным аликорном, Каденс кивнула Шайни, — только если сам захочешь.       — Ладно, тогда.., — шайнинг Армор повернулся к матери, которая всё ещё держала камеру в своей магии, — с кем я фотографируюсь?       Почти десять минут спустя Флёр и Сасси позволили запечатлеть фотографические доказательства того, что они отправились на Бал в компании Шайни. Чирили и другая её подруга, имени которой Твайлайт не знала, снялись вместе с друзьями Шайни. Затем все не-королевские кобылки сделали общий снимок, за ними — все жеребята. Вдобавок Флёр запечатлели с её шикарным кавалером, а после сфотографировались все вместе. Шайни встал между Принцессой и Императрицей, и обе возложили на него свои крылья, улыбаясь в камеру.       Пока Твайлайт Велвет заряжала новую катушку плёнки, Шайнинг Армор переводил взгляд с одного аликорна на другого, — так мы будем меняться между танцами или... как?       Сансет пожала плечами, — будем меняться, занимать очередь... как хочешь, Шайни, — заверила она.       — Разберёмся по дороге, — сказала Каденс.       Щёлкнул затвор — Вельвет была готова, и трое пони склонили головы друг к другу, чтобы сгладить разницу в росте с Сансет, — скажите «сы-ы-ыр», пони.       Как уже вошло в привычку, Шайнинг Армор сидел между двумя аликорнами, пока огромная карета катила по улице к школе. Остальные девушки сидели напротив, а парни — справа. Он не совсем понимал, зачем здесь Аппер Краст, учитывая, что та впала в немилость у всего королевского светского круга, но выяснять не хотелось.       Когда всё завершилось, Шайнинг Армор решил, что в итоге всё сложилось наилучшим образом. Сансет и Каденс не пытались спихнуть его друг другу, не дрались за него и... в общем, ничего такого. Они всё ещё кое-что обсуждали, но совсем не так, как раньше. По правде говоря, Шайнинг Армор впервые с нетерпением ждал Осеннего Бала — с тех самых пор, как много дней назад обе девушки попросту решили, что он пригласит одну из них.       — Так, значит... тебе придётся потанцевать с ним первые несколько танцев, Каденс, — сказала Сансет кобыле пониже ростом.       Каденс приподняла бровь.       — И по какой же причине?       Вопрос заставил Сансет смутиться, и она отвела взгляд, — ну... эм... прошло много времени с тех пор, как я... — она сдавленно вздохнула, — слушай, я совсем разучилась танцевать... эквестрийские танцы, и у меня копыта, которые камень крошат. Не думаю, что мне стоит танцевать с Шайни, пока я немного не попрактикуюсь и мышцы не вспомнят, как им двигаться. Так что, если только нас не накроет Музыкой Гармонии или чем-то таким, и мы неожиданно не сорвёмся в грандиозный номер, первые пару танцев — твои.       — …а в этом есть смысл, — признала Каденс, — ладно, значит… Шайни, ты хочешь, чтобы я взяла первые пару танцев, а Сансет — последний?       Шайнинг Армор на мгновение задумался, радуясь, что с ним хоть раз посоветовались, — звучит… неплохо, — ответил он. Беспокоило его не то, что случится на Балу, а то, что случится после. Обе девушки довольно ясно дали понять, каковы их намерения.       По сути, Осенний Бал был лишь очередным звеном в довольно короткой цепочке свиданий, на которых он побывал с двумя молодыми кобылами. Теперь, когда вопрос о том, кто с кем пойдёт, уладился, споры прекратились, и они перешли к планированию. К несчастью, обе аликорницы никак не могли принять участие в тех послемероприятийных занятиях, к которым проявляли интерес.       И Шайнинг Армор знал, что пони не могут делать это втроём.       Впервые с тех пор, как он познакомился с Сансет и Каденс, Шайнинг Армор оказался перед необходимостью выбрать между ними.       Копыто — почти такое же крупное, что могло бы целиком накрыть его собственное, — легло поверх копыта Шайнинг Армора, и он поднял взгляд на Сансет. Янтарная аликорница смотрела на жеребца поменьше с тревогой.       — Что-то случилось, Шайни?       Каденс мгновение спустя тоже заволновалась и взяла свободное копыто Шайнинга в обе свои ладони. Сам же Шайнинг Армор уставился в пол, пряча нервозность, а разум заполонили картины: вот он с Сансет в постели, а следом — Принцесса Каденс, — это… ничего, — только в этом он и готов был признаться.       Впрочем, предотвратить неизбежное всё равно ничто не могло. А неизбежность заключалась в том, что любая аликорница, оказавшись с Шайнингом, в итоге бросит его и уйдёт к другой. От этой мысли в голове белого жеребца возник образ Каденс и Сансет вместе в постели. И это, в свою очередь… лишь сильнее его смутило, ведь первой мыслью при виде этой картины стало: «Да, я бы не отказался на это посмотреть».       — Точно всё в порядке, Шайни? — спустя несколько секунд спросила Каденс, наклоняясь, чтобы получше его разглядеть, — ты покраснел. Жара нет?       Мгновение спустя розовая принцесса прижалась мордочкой к его виску. На беду, губы её коснулись шерсти, и восхитительно горячее дыхание проникло сквозь волоски к самой коже, пробирая дрожью до кончиков копыт.       — Замёрз? — через секунду спросила Сансет, накрывая его спину крылом. Каденс последовала её примеру, укрыв нижнюю половину тела, куда крыло Сансет не доставало. Затем обе придвинулись ближе, пока не прижались к нему вплотную.       Почти стиснутый двумя аликорнами и в ужасе от того, что всё может зайти дальше — он боялся, что тело выкинет что-нибудь без его согласия, — Шайнинг Армор перевёл взгляд на единственную пони, способную развеять это настроение и спасти его от чудовищного конфуза.       — Так, эм, Аппер Краст... а где твой кавалер?       — О... ну, я отправила Джет Сету письмо с просьбой встретить меня на танцах, — ответила она, и глаза её почему-то нервно забегали.       Сасси нахмурилась, глядя на другую кобылу.       — Погоди-ка. Ты хочешь сказать, что твой жеребец, с которым у тебя, как мы все знаем, договорной союз, всё ещё идёт с тобой сегодня вечером? — спросила она, приподняв бровь, — дай угадаю: он ведь понятия не имеет, что у тебя больше нет ни единого бита за душой?       Флёр, сидевшая рядом с синей единорожкой, обернулась и нахмурилась, глядя на подругу.       — Сасси!       — Ой, да ладно тебе, — отмахнулась та, — случись всё наоборот, она бы выпрыгнула из кареты и побежала впереди, чтобы всякий, с кем я встречаюсь, был в курсе дела.       Сансет прочистила горло.       — Но ты-то не такая. Так что Джет... как бишь его, до конца танцев ничего не узнает, верно? — ровным тоном спросила янтарная аликорн.       — Я же сказала: я не Аппер Краст, — ответила Сасси, откинувшись назад и скрестив передние ноги.       После этих слов повисла короткая пауза, которую быстро нарушил Фэнси Пэнтс.       — А ты встретишься со своим жеребцом на танцах, Сасси?       Хотя большинству хватило бы и фырканья Сасси, она повернулась к богатому жеребцу и нахмурилась.       — В отличие от некоторых, я не могу купить себе кавалера.       Фэнси Пэнтс захлопал глазами от столь откровенной враждебности, а Каденс ахнула.       — Боже мой! Как я раньше не замечала! — воскликнула она, указывая на них, — сасси, ты! Ты и Флёр! Вы же были парой!       Потом на её лице отразилось недоумение.       — Погоди... но вы же до сих пор друзья. Что случилось?       Сасси помрачнела и отвела взгляд от принцессы, а Флёр продолжила:       — Мы были парой до второго курса, принцесса, — сказала она, — а потом я узнала, насколько желанна для... более влиятельных пони, и мои родители устроили вечеринку в честь моего выхода в свет. После этого мы с Сасси решили... что нам лучше... остаться просто друзьями.       Белая единорожка покосилась на раздражённую подругу.       — Погоди! Сасси, только не говори, что ты до сих пор...       Сасси вздохнула и покачала головой.       — Нет, дело не в этом, — сказала она и перевела взгляд на Флёр, — я уже не кобылка, Флёр, я знаю, как всё должно быть.       Разговор в карете, неспешно катившей к месту танцев, снова угас. Ещё несколько минут они провели в тесноте с королевскими особами, которые после смены темы лишь плотнее прижимались к Шайнингу Армору, а затем он посмотрел на Чирили и её подругу.       — Так, эм... вы, девушки, нашли себе пару на вечер?       Обе обнажённые кобылы быстро переглянулись и снова обратили взгляды к Шайнингу.       — Нет, мы просто собираемся немного повеселиться, — ответила Чирили.       Пойндекстер подался к ним.       — То есть... под «повеселиться» ты подразумеваешь потусоваться с... нами? — спросил он, и на лице его застыло странное, похотливое выражение.       Но прежде чем земной пони из стада ботанов успел получить ответ, карета остановилась. Дверь распахнулась, и взгляду предстал один из самых громадных пегасов, каких Шайнинг Армор когда-либо встречал. Он был почти вдвое массивнее обычного представителя своего племени, хотя крылья его выглядели немного недоразвитыми.       — Периметр безопасен, императрица! — с большим воодушевлением объявил крупный жеребец.       — А он кто? — спросил Шайнинг Армор, — капитан стражи?       — Нет. Всего лишь лейтенант, — ответила Каденс, — хард Лайн получил... особое задание.       Сансет кивнула ему.       — Отличная работа, командир Сноуфлейк, — сказала она и повернулась к остальным, — девочки, вы хотите пойти первыми или мы с Каденс поведём?       — О, с радостью, императрица Сансет, — отозвалась Чирили, и они с розовогривой подругой поднялись и вышли за дверь.       Шайнинг Армор заметил вспышки света, когда она выходила, и услышал снаружи изрядный шум. Пока он гадал, что там творится, Сансет раздражённо рыкнула, встала и вышла вперёд, жестом велев им с Каденс следовать за ней.       Выйдя из кареты, Шайнинг Армор заслонил глаза. Вспышки камер небольшой армии пони, стоявших прямо за живой стеной стражи, едва не ослепили его. Все они выкрикивали вопросы, голоса сливались в такой гвалт, что Шайнинг не мог разобрать ни слова.       Затем он увидел, как Сансет глубоко вздохнула, и поспешно прижал уши, чтобы уберечь их.       — Тихо!       Королевский голос Сансет разбил стену шума, поднятую репортёрами за строем стражи, и заставил всех умолкнуть. Этого мгновения хватило, чтобы она заговорила.       — Уф, а я-то надеялась, вы поймёте намёк, увидев небольшую армию, которую я взяла с собой с приказом не подпускать вас к сегодняшним событиям. Чтобы эти пони могли спокойно провести вечер вместе, без вашего вездесущего микроскопа над каждым их шагом, — она нахмурилась ещё суровее, — но раз уж здравого смысла держаться подальше от здания, окружённого солдатами, вам не хватило, я просто сделаю вот что.       Рог Сансет вспыхнул, и с его кончика сорвалась крошечная искра. В тот же миг лампы-вспышки всех камер, какие только мог видеть Шайнинг Армор, взорвались в миниатюрном пиротехническом представлении, не выходящем за пределы дюйма, — камеры раскрылись, вываливая пепельные остатки того, что некогда было плёнкой. Затем Сансет вскинула взгляд к небу и выпустила луч голубой энергии — тот взмыл вдвое выше школьной часовой башни, а после расширился, накрыв всю территорию школы. Когда купол стал непрозрачным, Сансет повернулась к крупному пегасу.       — Если кто-нибудь из этих прославленных папарацци пробьётся сквозь мой барьер, арестуйте их. Вмените им... домогательство, что ли, — распорядилась она, — спасибо Селестии, что не додумалась ввести законы об абсолютной свободе прессы.       Каденс, стоявшая рядом с Шайнинг Армором, нахмурилась.       — Погоди-ка, я думала, у нас есть законы о свободе прессы, — сказала она, — я почти уверена, что у Селестии существует государственная служба, где можно получить как минимум одну бесплатную газету в день, если подпишешься.       — Человеческое, — отозвалась Сансет.       Шайнинг Армор не понял, о чём речь, но Каденс кивнула с пониманием: «А-а».       — Так, народ, погнали, — скомандовала Сансет, — о барьере не думайте. Это как одностороннее зеркало с шумоподавлением. Мы их видим, и небо тоже — ну, сами понимаете... романтика. А они видят только большой синий купол.       Школьный спортзал, может, и не блистал роскошью среди тех мест, где Каденс доводилось бывать на вечеринках с тех пор, как она стала членом королевской семьи, но с лихвой искупал это тёплой, радушной атмосферой. Все собравшиеся пони непринуждённо болтали между собой — без всякой политики и попыток заключить сделку. Впервые с приезда в Кантерлот она попала на вечеринку, куда пони пришли просто повеселиться.       Воздушные шары висели повсюду, где только можно: одни скрутили в виде зверей, другие — в форме букв, кое-где заменявших растяжки. Попадались и шары без гелия — они свисали с балок вверх ногами на верёвочках, щеголяя всевозможными узорами.       В дальнем конце спортзала расположился стол с закусками и сладостями. Впрочем, бросив на него беглый взгляд, Каденс передала одному из учителей-сопровождающих записку с просьбой, чтобы кто-нибудь из стражи снаружи принёс припасы, упакованные в карете. Она понимала: крупный аликорн по-прежнему склонен к чрезмерной роскоши, но незачем было давать пропадать всем этим угощениям.       Пока она, Сансет и Шайни обходили зал, приветствуя собравшихся, Аппер Краст отделилась от них и направилась к богато одетому серому жеребцу — должно быть, это и был Джет Сет.       Нанятые музыканты играли простую мелодию без вокала, а двое учеников ещё только готовились к выступлению. Остальные студенты пока бродили по залу, прежде чем отдать голоса за Осеннюю Принцессу Академии Кантерлот, или же подходили к урне, бросали на Каденс и Сансет долгий взгляд и отступали в сторону — посмотреть, что будут делать аликорны. Когда пришла их очередь, все пони замерли и наблюдали, как обе аликорны вместе с Шайни встают перед урной.       Каденс подхватила перо магией и с гордостью отметила, что оно лишь слегка подрагивает — сказались все её тренировки, — после чего взглянула на Сансет поверх Шайни, — мы ведь голосуем за Флёр? — спросила она достаточно громко, чтобы услышали все, кому хотелось подслушать.       — Что?       Обе царственные особы обернулись к белой единорожке с розовой гривой. Сансет приподняла бровь, — в смысле «что»? — уточнила янтарная аликорн.       — Флёр, — продолжила Каденс, — я в вашей школе чуть больше месяца, а Сансет и того меньше. Ты же здесь с самого начала. Неужели ты думаешь, что мы вдвоём ворвёмся и отнимем это у тебя?       Единорожка моргнула, — нет, я просто… эм… ну, — выдавила она, но тут же взяла себя в копыта и улыбнулась Каденс, — спасибо, Принцесса.       — Не за что, Принцесса, — ответила Каденс, опуская свой маленький листок в урну, и ласково потёрлась щекой о щёку подруги, после чего повела Шайни и Сансет прочь от стола к буфету — посмотреть, как принесут их еду.       По пути Каденс осознала небольшую загвоздку в своём плане дать Шайнинг Армору обдумать варианты, — погоди, поцелуи! Я забыла про поцелуи, — сказала она, оглядываясь на спутниц, — сансет, а что мы будем делать, когда дойдёт до поцелуев с Шайнинг Армором? Такие вечера, как сегодня, предполагали почти непрерывные обжимания, прерываемые лишь танцами и едой.       Сансет закатила глаза, — а вот что, — она потянулась, ухватила Шайни за галстук-бабочку, притянула к себе и впилась ему в губы. Каденс смотрела, изо всех сил сдерживая крылья — те так и норовили распахнуться от такого зрелища, — пока Сансет проталкивала язык в рот Шайни и тихо, с наслаждением, постанывала. Секунду спустя Шайнинг Армор опомнился от изумления и поплыл, приподняв передние ноги, чтобы не упасть, пока Сансет вылизывала ему зубы.       Когда всё закончилось, жеребёнок рухнул обратно на пол, пытаясь отдышаться. Пока Шайни хватал ртом воздух, Сансет перевела взгляд на Каденс, — ладно, твоя очередь.       Эти слова выдернули Каденс из возбуждённого оцепенения, — ч-что?       — Теперь ты целуй Шайни, — сказала Сансет.       Каденс уставилась на Сансет, — что? Нельзя же просто взять и решить за нас, будто мы с ним…       — Шайни, тебе же нравится целоваться с Каденс? — перебила Сансет, не дав розовой принцессе закончить её сбивчивую, возмущённую, отчасти восторженную… чем бы это ни было.       Шайнинг Армор вздрогнул от неожиданности и обернулся к Сансет, — ну… эм… да, — выдавил он, покосившись на Каденс с таким видом, будто одно это признание грозило ему крупными неприятностями.       — Вот и славно, — заключила Сансет, и одно из её крыльев обвилось вокруг Шайни, подталкивая его в круп, — а теперь целуй!       Каденс едва успела осознать, что Шайнинга толкают к ней — он уже приоткрыл губы, собираясь что-то сказать, — как их рты встретились. Поначалу розовая принцесса растерялась и замерла, прильнув губами к губам белого жеребца. Но тут Шайнинг Армор издал приглушённый возглас и шагнул ближе, и инстинкты бывшей розовой пегаски взяли верх. Она втянула его губу в свою ждущую полость и слегка пососала, прежде чем перейти в контратаку, пленившую захватчика. После минуты упоительной борьбы ртами оба пони разомкнули контакт, хотя тонкая ниточка слюны ещё несколько секунд связывала их.       — Видишь? Никаких проблем, — Сансет перевела взгляд на Шайни и нервно усмехнулась, — эм, прости за это... хм... содействие, Шайни. Но... всё же получилось, правда?       Не дожидаясь ответа белого жеребца, она обернулась к сцене, которую соорудили под кольцом хозяева площадки, — пойду гляну, не нужна ли им помощь с подготовкой. Сейчас вернусь, — бросила Сансет и быстрой рысью удалилась, прежде чем кто-либо из оставшихся пони успел что-то сказать.       Оставшись наедине с Шайнинг Армором, Каденс вдруг поняла: все пони в гимнастическом зале, включая сопровождающих, не сводят глаз с неё и молодого белого жеребца, — эм... — протянула она, лихорадочно соображая, как быть.       И Каденс, и Сансет поцеловали одного и того же жеребца. Такое случалось и прежде, но теперь между этими событиями почти не прошло времени, и всё случилось у всех на виду. Впрочем, чем дальше, тем отчётливее Каденс понимала: её не особенно волнует, что они обе целовали Шайнинга. Беспокоило другое — что теперь все смотрят на неё.       А поскольку она была принцессой, все ждали, как им следует реагировать. И Каденс знала: случится одно из двух. Либо она стушуется, и тогда все решат, что она поступила дурно, либо она может... сделать как Сансет.       Именно второй вариант заставил её осознать, как сильно она изменилась за столь короткое время. Три недели назад Каденс просто забилась бы в дальний угол и считала секунды до того, как погаснет свет и начнутся танцы. Но теперь...       Каденс сделала властный шаг вперёд и расправила крылья, отчего крошечные сердечки, свисавшие с перьев, едва заметно заискрились на свету, — да! Мы обе только что поцеловали одного и того же жеребца. Мы с Сансет обе любим Шайнинга Армора. Мы обе ходили на свидания с Шайнингом Армором. И мы обе здесь, с Шайнингом Армором. У кого-то есть с этим проблемы? — требовательно спросила розовая принцесса.       Все пони в зале быстро переглянулись и вернулись к прерванным разговорам. Каденс же опустила крылья и отступила на шаг, оказавшись лицом к лицу с Шайнингом Армором, — так, эм... прости за это, — сказала она, — не за поцелуй, ты что! Я про то, эм... что Сансет тебя подтолкнула.       Хотя, раз уж всё так вышло, Каденс не видела причин останавливаться.       — Каденс... тот сидр в карете, — неловко произнёс Шайнинг Армор, — он... был безалкогольный, для жеребят. Ведь так?       Вопрос заставил розовую принцессу удивлённо моргнуть, — ну... предполагалось, что да, — сказала Каденс, — хотя, казалось бы, кто посмеет отказать самой Императрице Эквестрии. Так что.., — она помедлила, — сансет большая девочка, в прямом смысле, — та и впрямь возвышалась над большинством жеребцов и превосходила их телосложением, — так что... три бутылки она, наверное, осилит без проблем.       Как раз в этот миг Сансет подбежала к ним с улыбкой, — так, они почти готовы, — объявила она, но тут же озабоченно нахмурилась и оглянулась на сцену, где пара пегасов — один с белокурыми, другой с чёрными гривами — перебирала струны своих инструментов, — хотя меня слегка тревожит, что ни один из них понятия не имеет, как настроить усилитель.       Когда янтарная аликорн вернулась к столу с закусками и левитировала в рот несколько виноградин, Каденс проводила её взглядом. Сансет не выглядела пьяной, — сансет, ты в порядке?       Проглотив ещё несколько ягод, Императрица развернулась, протрусила в открытое пространство между Шайнингом Армором и Каденс и взглянула на розовую пони, — я на вечеринке с двумя моими любимыми пони и без прессы. Конечно, я в порядке.       Она на мгновение отвернулась, поцеловала Шайнинга Армора в щёку, а затем быстро прикусила ему ухо. Каденс открыла рот, чтобы прокомментировать столь откровенное проявление чувств, но её остановил внезапный оглушительный звук из колонок.       — ПРИ-ВЕТ КАН-ТЕР-ЛОТ-СКОЙ А-КА-ДЕ-МИ-И!       Все пони в зале уставились на сцену, где пригасили свет, а два жеребца с гитарами коротко взмахнули копытами. Заговорил пегас с чёрной гривой.       — Я БИЛЛ БОРД, ЭСКВАЙР!       — А Я ТЕДДИ БЭР, НИЗКИЙ ГЕЙН! — рявкнул в микрофон второй пегас, и колонки снова взвыли помехами, — и ВМЕСТЕ МЫ...       — ДИКИЕ ЖЕРЕБЦЫ! — гаркнули оба и ударили по струнам.       Билл опять перехватил инициативу:       — Привет всем пони! Надеюсь, вам пока не скучно. Итак, начинаем быстро и жёстко. Раз, два, раз, два, три!       То, что грянуло следом... Каденс не знала, как это назвать, но музыкой тут и не пахло. Из колонок — и со сцены, и расставленных по всему спортзалу — вырвался такой визг, что она зажала уши копытами и крыльями.       — А-А-А-А! ПРЕКРАТИТЕ! — завопила Чирили, ныряя под стол с угощениями.       — БОЛЬ! БО-О-О-О-ОЛЬ! — заорал Эйт-Бит, хлопая крыльями в попытке сбежать.       — ПУГОВИЦЫ И БОБКИНЫ, МОИ-И-И-И У-У-УШИ! — взвыла Сэсси Сэддлс.       Сансет пришла в себя и нахмурилась, глядя на пони на сцене.       — Так, хватит! — крикнула она, и обоих пегасов окутал голубой свет, оторвав их от инструментов. Вспышка — и янтарная аликорн просто появилась на сцене. Сансет оглядела гитары, затем перевела взгляд на жеребцов, парящих в воздухе, — только не говорите мне, что вы, придурки, вообще не умеете играть.       Оба пегаса переглянулись, а затем повернули головы к Сансет.       — Ну, типа, мы думали, оно само как-то, ну, знаешь, получится. Пони же всё время просто поют о чём попало, — сказал Билл.       — Ага, чувак-чувак-чу... чува-ак! — согласился Тед.       Сансет застонала и прижала копыто ко лбу.       — Уф! Музыка Гармонии включается, только когда пони нужно выразить очень сильные чувства, и возникает она от соприкосновения магической ауры с воздухом — без всяких инструментов, — объяснила она, — она не является на сцену, чтобы пара жеребцов покрасовалась!       Пока оба жеребца морщились от выволочки, устроенной Сансет, Каденс оглядывала спортзал в поисках преподавателя, ответственного за танцы. Заметив земного пони, заведующего кафедрой истории, Каденс подпрыгнула и, взмахивая крыльями, подлетела к жеребцу в коричневом костюме — чуть темнее его шерсти — и красной бабочке.       — Простите, профессор...       — Вообще-то, доктор, — поправил он, — доктор Хувз. Чем могу помочь, принцесса Каденс?       Оправившись от неожиданного замечания — такое случалось нечасто, всё-таки она принцесса, — Каденс вспомнила, что хотела сказать.       — Пожалуйста, скажите, что у вас есть запасной план на случай, если кто-то из диджеев заболеет или что-то в этом роде, — выпалила она и снова взглянула на сцену, — и что мы можем вызвать её в кратчайшие сроки.       Доктор Хувз постучал себя по подбородку.       — Да, есть одна пони. Живёт в нескольких кварталах от школы и согласилась сидеть дома с жеребёнком, если понадобится, — сказал он, — правда, кому-то придётся присмотреть за её малышкой.       — Пусть просто возьмёт малышку с собой, — ответила Каденс, — мы выделим стражника, и я лично прослежу, чтобы он или она знали, что делать.       Раздав ещё несколько указаний, Каденс отправила Доктора галопом прочь, а сама взлетела к Сансет, чтобы объяснить ситуацию. Когда она закончила, янтарная аликорн нахмурилась.       — Ладно, но сколько это займёт?..       — Если диджей будет готова… может, минут десять? — ответила Каденс, — я велела ему взять пегасов — помогут с транспортировкой и установкой, так что, возможно, управятся быстрее.       Сансет нахмурилась.       — И что всем пони делать до тех пор? Просто стоять?       Бросив взгляд на толпу, Каденс перевела внимание на инструменты, парящие в магии Сансет.       — Слушай, а ты разве не умеешь играть на гитаре?       — Ну да. Но при чём тут… — Сансет запнулась и огляделась: сперва на запасную группу синих единорогов с тёмными гривами, потом на Каденс, — да, но… Каденс, вряд ли кто-то знает музыку, которую я разучивала.       Каденс сняла одну из гитар прямо из воздуха и протянула ей.       — Тогда выбери что-нибудь, где в основном гитара, — сказала она.       Не успела янтарная аликорн возразить, как Каденс стремительно взмыла в воздух и приземлилась рядом с Шайни.       Оставшись одна, Сансет легко подбросила жеребят в воздух, шагнула к микрофону, накинула ремень гитары и убрала запасную в чехол. Проверила струны, прочистила горло.       — Ладно... В общем... Я выучила эту песню, когда на время уезжала из Кантерлота, — сказала она, — старая песня, но... Для вас, наверное, новая, так что...       Она обернулась к барабанщику, басисту и саксофонисту, чтобы объяснить тональность и предупредить: следите за мной на переходах, не отставайте. Тем временем Каденс протянула копыто Шайнинг Армору.       — Потанцуем?       Жеребец несколько секунд смотрел на неё, потом поднял взгляд на другую аликорн.       — Сансет... вообще играть умеет?       Вместо ответа Сансет ударила по струнам. Полилась быстрая мелодия — та самая, с которой Каденс, по её собственному признанию, знакома не была. Настолько незнакомая, что все пони уставились на Императрицу Эквестрии, пока та разминалась.       Не переставая играть, Сансет наблюдала, как Каденс схватила Шайни за копыто и вытянула его в центр зала. Отдавшись темпу, она принялась покачиваться, подпрыгивать, кружиться — всё её тело двигалось в такт стремительной песне. Вскоре к ней присоединились и остальные пони — или, по крайней мере, отбивали копытами ритм, наслаждаясь угощением.       А затем Императрица Эквестрии запела...       Далеко-далеко, в Луизиане, у самого Нового Орлеана,       В глухих лесах, среди вечнозелёных деревьев,       В бревенчатой лачуге, слепленной из земли и дерева,       Жил деревенский жеребец по имени Джонни Би Гуд.       Он толком не умел ни читать, ни писать,       Зато играл на гитаре — словно в колокол бил.       Давай! Давай!       Дава-а-ай, Джонни, давай, давай, давай!       Джонни Би Гуд!       Всю песню Каденс краем глаза следила за игрой Сансет. Широкая улыбка на её мордочке буквально кричала любому пони: Сансет наслаждалась так искренне, как Каденс почти никогда не видела. Вдобавок вокруг аликорна замерцало лёгкое сияние. На несколько секунд Сансет, казалось, даже оторвалась от земли, прежде чем взять финальный аккорд.       Но не одну Сансет захватила музыка. Танцуя, Каденс и сама чувствовала… что-то. Не Музыку Гармонии, но всё равно ощущала, как комнату наполняет магия. Могущественная магия, и притом… нисколько не гнетущая. Напротив, от неё становилось спокойно и тепло — так, что Каденс захотелось завернуться в неё, как в уютное одеяло, которое никогда не придётся покидать.       Когда музыка стихла, Каденс моргнула, ощущая, как магия медленно тает. И всё же после неё стало уютнее, чем за весь вечер — с тех самых пор, как она решила пойти на танцы с Шайни и Сансет. Она по-прежнему тревожилась о том, что будет дальше, но тревога эта... словно притупилась.       — Итак, — голос Сансет из динамиков вырвал Каденс из раздумий, — для следующей песни мне понадобится помощь. Эм... Флёр, Сасси? Девочки, подниметесь сюда? Чирили, ты и твоя подруга тоже, будьте добры.       Пока названные кобылы пробирались к сцене, Шайни привлёк внимание Каденс и указал на одну из задних дверей. Там, рядом с охранником, стояла белая единорожка с каштановой гривой и большой коробкой оборудования на тележке; она держала за копыто маленькую единорожку с неоново-голубой гривой.       Каденс рысью направилась к ним, Шайни — следом. Она быстро представилась кобыле и, узнав, что перед ней диджей, перевела взгляд на маленькую жеребёнку.       — О-о-о, какая прелесть! — воскликнула она и снова посмотрела на мать, пока малышка прятала мордочку в плечо пегаса-охранника, — как её зовут?       — Это моя маленькая Вайнил Скратч, — широко улыбнулась мать, — просто она немного стесняется.       — Итак, девочки, — раздался из динамиков голос Сансет, — как я уже сказала, с этой песней мне понадобится помощь, но-о-о-о... вы её не знаете. Позволите мне побыть вашим кукловодом? — нерешительно спросила она, — не волнуйтесь, это коснётся только ваших ртов, а танцевать, стоять или делать что захотите — можно. Хорошо?       К счастью, все согласились на магию, и на сцену вынесли новые микрофоны, а Сансет тем временем материализовала перо, взяла несколько листов бумаги и принялась быстро писать.       — Вообще-то эта песня оригинальная, от... ну, я считала её подругой, пусть даже она... в итоге оказалась не слишком-то мне предана, — сказала янтарная аликорн, слегка погрустнев, но тут же тряхнула головой, отгоняя эти мысли.       — Сансет только что одновременно написала музыку для четырёх разных инструментов? — ошеломлённо спросил Шайнинг Армор.       По выражению лица другой пони Каденс поняла, что это достижение и впрямь впечатляет.       — Я... полагаю? — неуверенно ответила она, — ну, она не любит хвастаться, но в музыке Сансет довольно хороша.       Шайнинг Армор снова взглянул на Сансет — та, похоже, закончила песню и передала её пони на сцене.       — «Хороша» — это ещё мягко сказано.       Не желая пропустить зрелище с её друзьями на сцене, Каденс огляделась в поисках предлога не танцевать. Заметив кобылку, она потянулась к ней передними ногами.       — Вот. Малышке наверняка неудобно прижиматься к твоей броне. Я присмотрю за ней, пока ты переоденешься.       Каденс взяла кобылку на передние ноги — никто из участвовавших в этом пони не протестовал, — и стражник направился на улицу снимать доспехи. Затем она повернулась к группе и уселась обратно на стол.       И вот представление началось снова...       Shake your tail       Shake your taaaaail       Теперь Каденс знала, на что обращать внимание, и сосредоточилась на чувствах, проносившихся в голове... предварительно смирившись с тем, что Сансет и остальные её подруги во всеуслышание распевали песню о том, как трясут задницами перед всей публикой.       Когда Сансет окутало сияние и магия коснулась Каденс, та принялась покачиваться в такт музыке, пытаясь разобраться в происходящем. Магия Сансет, похоже, не влияла на эмоции напрямую, но находиться под её воздействием было... приятно.       Каденс неожиданно поймала себя на том, что перебирает в памяти все счастливые мгновения, которые она когда-либо делила с друзьями, семьёй и каждым пони, кто был ей дорог. Губы её сами собой растянулись в улыбке, и она не сдержала радостного смеха.       Вспышка света на границе зрения привлекла её внимание, и Каденс опустила взгляд на кобылку, которую держала в передних копытах. Два пятнышка — по одному на каждом боку Винил — засияли ярким светом ровно в тот миг, когда Сансет допела последнюю строку. Сияние угасло, и бока кобылки украсила пара музыкальных нот.       Глаза Каденс изумлённо расширились, — о боже мой! Винил! Ты только что получила... свою... кьютимарку? — выдохнула розовая принцесса, когда куда более яркий свет на сцене привлёк её внимание. Она подняла взгляд и застыла, глядя, как Сансет окутывает собственное ослепительное сияние.       Янтарная аликорн взмыла в воздух, даже не шелохнув широко расправленными крыльями. Затем свечение полыхнуло нестерпимой вспышкой, и Каденс пришлось заслонить глаза. Когда она вновь посмотрела на сцену, Сансет... преобразилась.       Зал замер в гробовой тишине. В центре сцены стояла янтарная аликорн, источая мягкое сияние. Её ало-золотая грива развевалась сама собой — совсем как у Селестии. Крылья Сансет, казалось, стали чуть шире, на их кончиках вспыхивали алые сполохи, а копыта украшали крошечные солнца — алые с золотом. Но разительней всего изменился символ на боку. Её кьютимарка стала иной!       Одинокое солнце, сиявшее там прежде, теперь окружали шесть серебристых искорок — они вспыхнули на концах золотисто-жёлтых лучей Сансет, оставив верх и низ свободными. И сама метка будто стала... ярче, что ли. Знак на боку Сансет сиял, пока она стояла и обводила взглядом толпу изумлённых пони.       А толпа всё ещё замирала в благоговении — то ли от самого превращения, то ли от той мощи, которую аликорн перед ними излучала без малейших усилий. Мощи, что легко превосходила силу каждого пони в Кантерлоте, вместе взятого, и помноженную на десять.       Каденс покосилась на белого жеребца, застывшего рядом с отвисшей челюстью, прикрыла её ему крылом, а затем взяла за копыто и, опираясь на крылья, чтобы не рухнуть плашмя, потащила за собой.       — Давай, Шайни! — розовая принцесса тянула его так быстро, как только осмеливалась.       — Вот ваша новообретённая кобылка, эм... мазл-тов, — сказала Каденс матери Винил, передавая ту ошеломлённой единорожке. Затем поднялась на сцену, чтобы поговорить с богиней, которой стала её подруга, — сансет, пойдём со мной, пожалуйста.       Взяв Сансет за копыто, Каденс левитировала микрофон к губам.       — Так, все пони... эм... диджей будет готов через секунду. Спасибо за терпение. И... веселитесь! Хорошо?‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ Пока!       К счастью, Сансет не сопротивлялась, и Каденс почти не сомневалась: дёрни существо, которое она вела, переднюю ногу, пока розовая принцесса выводила её из спортзала в школьный коридор, — и Каденс запросто вывихнула бы конечность. Ведь земнопоньская сила Сансет, и без того безумная, теперь, судя по всему, оказалась выставлена на сверхмалую мощность!       Даже в гневе Сансет и близко не излучала того, что исходило от неё сейчас. Поэтому Каденс слегка недоумевала, почему её рог ещё не трещит от давления магии подруги. Скорее наоборот — сила, которую та источала, действовала... успокаивающе. Настолько, что, хотя Сансет теперь и впрямь могла претендовать на титул богини, Каденс вовсе не паниковала по этому поводу.       Едва они вышли в тёмный коридор — а он перестал быть тёмным, стоило новому Аликорну Солнца ступить в него, — Каденс обернулась к жеребцу из их маленькой компании.       — Знаешь, я передумала. Шайни, принеси-ка пунша.       Шайнинг Армор перевёл взгляд на Сансет — та, похоже, растерялась не меньше его, — и снова посмотрел на Каденс.       — Эм... зачем?       — Думаю, через пару секунд Сансет понадобится что-нибудь выпить, — спокойно ответила Каденс.       Мгновение спустя Шайнинг Армор уже спешил обратно в спортзал, оставив Каденс наедине с божеством.       — Сансет, пожалуйста, только не паникуй, но.., — розовая принцесса глубоко вздохнула и сосредоточилась на заклинании, — когда ты допела ту песню... эм... случилось вот что.       Перед ними возникло хрустальное зеркало, явив облик Сансет и отбросив свет дальше по коридору.       Глаза Сансет расширились, едва она увидела своё отражение.       — Что за… КАКОГО ХРЕНА?! — заорала она, скользнув взглядом по боку, — что, блядь, с моей кьютимаркой?       — Дело не только в этом, — сказала Каденс и указала копытом на гриву Сансет. Янтарная аликорн ахнула, — и, эм… ты уже оценила свою магическую отдачу?       Секунду спустя Сансет моргнула, потом издала вздох — и тут настала очередь Каденс недоумевать. Она вскрикнула от неожиданности, рухнула на пол и зажала рот копытами.       — Эм… Сансет?       Сансет посмотрела на Каденс с таким ужасом, что розовая принцесса встревожилась куда сильнее, чем от исходящей от неё магической мощи. Сансет не проронила ни звука. Вместо этого ближайший шкафчик окутался её магией, распахнулся, и через мгновение оттуда вылетели перо, чернильница и лист бумаги.       Сансет быстро нацарапала несколько слов и подвесила записку в воздухе перед Каденс.       Розовая принцесса пробежала взглядом по строчкам, затем глянула поверх пергамента и нахмурилась, уставившись на глупую богиню, съёжившуюся на полу.       — В каком смысле ты не можешь говорить?       Глаза Сансет расширились ещё сильнее, и она торопливо набросала новую записку, прежде чем передать её Каденс.       [Если я заговорю, ты УМРЁШЬ!]       — Что?! — Каденс отбросила бумагу и нахмурилась, глядя на Сансет, — что за чушь ты опять несёшь?       Следующая записка появилась мгновенно.       [Каденс, мне приснился сон! Во сне моя магия всё росла и росла, уничтожая всё вокруг! Стоило сделать шаг — земля содрогалась от землетрясения. Мои крылья разрушили замок, а когда я заговорила с тобой, ты взорвалась от звука моего голоса! И теперь мой сон сбывается!]       Каденс... сдержалась, чтобы не нахмуриться в ответ на этот глупый страх. Каким бы нелепым он ни был, отмахиваться от страхов Сансет она не хотела. Вместо этого она поискала решение получше. Например, показать Сансет, что её страхи совершенно беспочвенны.       — Ладно, и что ты предлагаешь? — спросила розовая принцесса.       Когда Сансет опустила взгляд, чтобы написать очередной ответ, Каденс приготовилась к удару. Ей было плевать, стала ли Сансет божеством. Неважно, что в кончике рога её подруги больше магической силы, чем на всей планете. У Сансет по-прежнему были крылья с перьями.       За одно из них Каденс тут же ухватилась и выдернула его, пока Сансет отвлеклась.       — АЙ! — заорала Сансет, когда Каденс отступила с добычей в зубах.       Сразу после крика глаза Сансет расширились, и она полностью застыла.       Каденс выплюнула янтарное перо и усмехнулась.       — О, ты только глянь! Ты закричала, а меня не разнесло на миллион кусочков, — произнесла она, обращаясь к более крупной пони, и вздохнула, — сансет, не знаю, откуда у тебя в голове эти дурацкие мысли, но ты не собираешься уничтожать каждую мелочь, к которой прикоснёшься, с которой заговоришь или на которую посмотришь. Погоди, у тебя в том сне не было лазерных глаз, нет?       Закатив глаза, Сансет всё же рискнула заговорить:       — Нет.       Несмотря на шутливый тон, Каденс глубоко вдохнула и задержала дыхание на десять секунд, чтобы сохранить спокойствие.       — Ты благословение, а не проклятие, — произнесла она, — а теперь скажи: ты знаешь, что происходит с... этим?       Каденс обвела копытом всю Сансет, и янтарная богиня нерешительно на неё покосилась.       — Ну, в том-то и странность. Я вроде бы понимаю, что происходит, но.., — сансет подняла копыто, разглядывая свои маленькие кьютимарки, а затем перевела взгляд на крупную метку на крупе, — когда мы сражались с Даз... с чудовищами, которых в Эквестрии называют сиренами, нам с девочками удалось получить доступ к магии, что временно превращала носителей в подобие пони. Но это... это нечто новое. Хотя я рада, что у меня не выросла лишняя пара ушей и крыльев... а вот гриву, похоже, не мешало бы подстричь.       — Ты сказала «временно», — ухватилась за самое важное Каденс, — а ты можешь... обратно превратиться?       Сансет отвела взгляд от кьютимарки — та снова притянула её внимание, — и посмотрела на Каденс.       — О... эм... дай-ка попробую, — сказала она и закрыла глаза.       Секунду спустя Сансет окутала сфера света. Она просуществовала лишь мгновение, а когда исчезла, в куда более тёмном коридоре стояла прежняя Сансет. Затем она зажгла рог световым заклинанием, и Каденс тут же повторила его, делая шаг к ней.       — Ну, вот и один из способов привести гриву в порядок.       Сансет слабо улыбнулась Каденс и смущённо фыркнула.       — Эм... слушай, Каденс, мне нужно тебе кое-что рассказать.       Одного взгляда на Сансет хватило, чтобы Каденс поняла: сейчас прозвучит что-то, что ей не понравится. Та по-прежнему нервничала, но это была не та нервозность, что охватывает пони, когда она боится случайно стереть с лица земли всю Эквестрию. Сансет выглядела так, как нервничают в ситуации, очень хорошо знакомой Каденс. Так нервничают, когда пони, испытывающая чувства к другой пони и не знающая, взаимны ли они, собирается поговорить с ней об этих самых чувствах.       ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС!       — С того самого дня, как я вернулась в Эквестрию, — Сансет шагнула ближе к Каденс и посмотрела на неё сверху вниз, — ты была рядом. Когда я сказала, что изменилась, ты поверила. Когда захотела помочь тебе с магией, ты позволила. Ты мне доверяла, и это… у меня просто нет слов, насколько это было чудесно с твоей стороны.       Каденс сглотнула и попятилась, силясь подавить радость, что поднималась внутри от её слов.       — Сансет, это же просто… так… друзья поступают.       Сансет мгновенно сократила расстояние, а потом и ещё чуть-чуть, и улыбнулась Каденс — той самой улыбкой, какой улыбаются друзья не совсем платонические.       — В моём опыте такого не было, — проговорила она, облизнув губы.       Упершись задом в стену, Каденс оглянулась, а затем всё её внимание сосредоточилось на Сансет. Как Принцесса Любви, она знала, что сейчас произойдёт. Любой пони, у которого есть хоть полмозга, за очевидным исключением Сансет, знал, что сейчас произойдёт.       Сердце Сансет, должно быть, бешено колотилось после того, как она только что сама себя перепугала до полусмерти. А близость к пони, к которой, как знала Каденс, Сансет испытывала сексуальное влечение, ничуть не помогала делу.       Загнанная в угол, Каденс понимала, что у неё есть два выхода: прервать Сансет и отказать ей или позволить продолжить. Часть её хотела что-то сказать, поднять копыто и остановить её. Так было бы правильно. Шайни…       — Каденс, — Сансет на миг отвела взгляд, — послушай… я… ты мне нравишься… уже давно, как… ну, знаешь… эм… в том смысле… который не дружеский.       Розовая принцесса фыркнула, вспомнив, в какой именно миг физическое влечение Сансет к ней из чего-то отдалённого сделалось до смешного очевидным, — да, Сансет. Я знаю, что ты меня хочешь. Ты тёрлась об меня где-то полчаса, и не так давно, когда мы лежали в одной постели.       Щёки Сансет залило таким жаром, что они едва не засветились, — эм… да, — янтарная аликорн шагнула вперёд и оказалась так близко, что дыхание из её ноздрей защекотало волоски на мордочке Каденс, — насчёт… этого…       Её рот снова приоткрылся… и…       «Я не могу позволить ей так поступить с Шайнинг Армором», — сказала себе Каденс. Янтарная аликорн никогда себе этого не простит!       Но… и отказать Сансет она тоже не могла.       И тогда розовая принцесса сама сделала последний шаг — подалась вперёд, слегка привстав на задних копытах, и встретила губы Сансет своими. Сансет поняла намёк, подняла Каденс на дыбы, прижала к стене и ворвалась ей в рот напористым языком.       Поцелуй Сансет оказался всем, о чём Каденс когда-либо мечтала, и даже больше. Янтарная аликорн полностью доминировала, и Каденс расправила крылья, создав крошечную подъёмную силу, прежде чем Сансет опустила копыта и впилась ими в упругий зад розовой пони.       Сансет прервала поцелуй ровно настолько, чтобы Каденс успела вдохнуть, и тут же снова оказалась у неё во рту, вжимая в стену и окутывая маленькую пони крыльями.       Когда второй поцелуй оборвался, Сансет прижалась губами к самому краю уха Каденс. На мгновение мир розовой принцессы сжался до одного лишь тяжёлого дыхания Сансет. Сердце забилось быстрее от звуков, срывавшихся с губ более крупной пони, — я хотела... так давно хотела это сделать.       — Я тоже хотела, чтобы ты это сделала, — выдохнула Каденс, пока Сансет целовала край её правого уха.       Каденс услышала, как открылась дверь в спортзал, а Сансет тем временем прокладывала дорожку из поцелуев вниз по шее розовой пони, — привет, девочки, я принёс... э-э... пунш, — раздался голос, который, как знала Каденс, принадлежал Шайнингу Армору.       Опора, державшая Каденс, мгновенно исчезла: Сансет опустила её на землю и обернулась к Шайнингу Армору с лучезарной улыбкой, — о, спасибо, Шайни, — сказала она, после чего один из стаканчиков, подхваченный её магией, подлетел к Сансет, и она плеснула его содержимое в рот, — похоже, сегодня ночью мне понадобится много влаги во рту.       Каденс... моргнула. Из всех возможных реакций Сансет на то, что жеребец, который нравился им обеим, застал её целующейся с другой кобылой, эта была определённо НЕ той, что можно было ожидать.       — Ч-ч... ЧТО? — заорал Шайнинг Армор, нахмурился, глядя на Сансет, и решительно шагнул к ней, — я захожу, а вы тут... этим занимаетесь! И это всё, что ты можешь сказать?       Когда жеребец поменьше заорал ей прямо в лицо, на морде Сансет наконец отразилось потрясение, хотя стыда за ним не последовало. Прежде чем он успел появиться, Каденс быстро шагнула вперёд.       — Шайни, это я виновата. Я знала, что так будет, и я поцеловала Сансет, и...       — Ладно, ладно, Шайни, — сказала Сансет, поднимая копыто, — надо было дождаться тебя, прежде чем целоваться с Каденс.       Шайнинг Армор замер на полуслове с открытым ртом, когда Сансет закончила говорить. Сердитый хмурый взгляд на его морде медленно сменился растерянным недовольством, и он склонил голову набок.       — А?       Каденс оправилась чуть быстрее. Мысли о том, чтобы защитить Сансет и взять вину на себя, вылетели у неё из головы; она нахмурилась, глядя на аликорна покрупнее.       — Прошу прощения? — переспросила она, — ты хотела, чтобы Шайни это увидел?       Часть её разума — та, что отчаянно жаждала быть с янтарным аликорном, — тщетно искала хоть какое-то объяснение. Даже прежняя Сансет не была настолько злой!       — Ну, только если бы он захотел просто стоять в сторонке и смотреть, — ответила Сансет и одарила молодого жеребца похотливой улыбкой, — я хотела, чтобы он присоединился.       Разум Каденс почти отключился — она пыталась осмыслить полную чушь, которую только что выдала Сансет. Поцелуи подразумевают двоих пони. Это акт страстной любви, когда наслаждаешься близостью другого перед тем, как перейти к сексу.       Трое пони... трое... это же просто... не...       — Эм... а? — выдавил Шайнинг Армор, явно не разделяя растерянности Каденс, — но... ты... эм... как? То есть... у меня же только один рот.       Сансет тихонько хихикнула и расплылась в улыбке.       — Ага, но у кобыл две пары губ, — заметила она, наклонившись и прошептав ему на ухо, — и кто сказал, что я буду целовать тебя в рот, мой маленький пони?       Когда лицо Шайнинг Армора залилось густой краской, Сансет слегка нахмурилась и отступила на шаг.       — Погодите-ка, ребята... Я понимаю, мы с Каденс начали без Шайни, и он почувствовал себя лишним и разозлился, но, Каденс, ты-то чего паникуешь? Мы договорились о сексе втроём ещё до того, как ушли из дома Шайни.       Каденс моргнула, услышав незнакомое слово.       — Что такое... секс втроём?       На лице Сансет медленно проступил ужас, пока её взгляд метался между Шайнинг Армором и Каденс.       — О-о...       В этот самый миг двери спортзала с грохотом распахнулись, и в проёме возникла Аппер Краст. Она решительно тащила за собой своего кавалера, удерживая магией пластиковый стаканчик. Заведя их в коридор, она замерла и, широко раскрыв глаза, уставилась на собравшихся перед ней пони.       — Ваши... Величества...       Это вторжение помогло Сансет стряхнуть оцепенение. Она шагнула вперёд, накрыв крылом спины Шайнинг Армора и Каденс.       — Да, пожалуй, не лучшее место для такого разговора, так что... приготовьтесь к телепортации.       Когда головокружение от телепортации — Сансет перенесла их, хотя никто не двигался с места — улеглось, Шайнинг Армор зажёг рог заклинанием и осмотрелся. Они стояли в одной из аудиторий Кантерлотской Академии; целую стену занимали грифельные доски, а это означало... кабинет профессора Ворд Смита, преподававшего эквестрийский язык.       — Так, — встревоженно произнесла Сансет, отступив от остальных, после чего развернулась, плюхнулась на пол и подняла копыта, — так... просто... уточню. Каденс, ты правда никогда не слышала о сексе втроём?       Каденс покачала головой, а Шайнинг Армор тоже нахмурился, услышав незнакомое слово, — нет.       Сансет издала раздражённый стон и пробормотала что-то себе под нос про какую-то гриву и... культурное заражение? Потом она снова посмотрела на остальных, — так какого сена вы оба думали, чем мы занимаемся, особенно когда речь зашла о сегодняшней ночи?       — Ты о сексе, да? — спросила Каденс.       Сансет закатила глаза и лишь затем ответила, — да, Каденс. О сексе. И чтобы уж наверняка без недопонимания — о сексе в смысле полового акта. О том самом, когда Шайнинг Армор засовывает в тебя свой пенис, а я обхватываю ртом твой рог и посасываю его, пока из одного конца не посыплются фейерверки, а из другого не выйдет кое-что ещё.       Мысленная картина, нарисованная словами Сансет, снова залила лицо Шайнинга румянцем, а Каденс моргнула.       — Погоди, отсос рога — это взаправду? — удивлённо спросила она, — я думала, просто слухи, как и про растирание крыльев пегасам и... ну... сама понимаешь.       — Мы отвлекаемся, Каденс! — воскликнула Сансет.       — О! Точно, — сказала она, слегка замявшись, — я думала, мы пойдём повеселимся на танцах с Шайни, а потом он отведёт одну из нас к себе домой, чтобы... э-э... переспать с ней, а после она вернётся в замок. Хотя, если подумать...       Сансет не стала дожидаться, пока она договорит, — шайни? А ты-то сам что думал, чем всё обернётся?       Застигнутый врасплох, Шайнинг Армор отвёл взгляд от Сансет и уставился на дверь, — ну, я просто… радовался, что вы перестали спорить, — выдавил он, — терпеть не могу, когда вы ссоритесь из-за этого. И я был рад, что мне не пришлось… — Шайнинг Армор осёкся, услышав сердитый скрип мела по доске, — э-э… Каденс? Что ты делаешь?       Розовая принцесса парила в воздухе, левитируя сразу три куска мела и стремительно заполняя доску математическими уравнениями, которые Шайнинг Армор не понимал совершенно, — погоди, — бросила она, схватив копытом ластик у основания доски, и тут же нацарапала новый ряд чисел, — так, надо аккуратно это сбалансировать.       — Каденс, — сухо начала Сансет, прищурившись, — что ты…       Договорить она не успела — розовая принцесса резко обернулась, и на мордочке её вспыхнул гнев.       — ТИХО! — рявкнула она так, что янтарная аликорнша отшатнулась, — я пытаюсь сосредоточиться!       Аликорнша и белый жеребец обменялись нервными взглядами, но подчинились. Каденс металась вдоль всей стены, стирая отдельные куски своих выкладок, потом отлетела чуть назад и взвизгнула.       — Надо будет проследить, чтобы мы с самого начала уделяли друг другу время, и ещё есть проблема с жеребёнком, но в остальном — идеально! — воскликнула она, опускаясь на пол, — давайте втроём!       Сансет моргнула, глядя на восторженную улыбку Каденс.       — Вообще-то это слово обычно означает не совсем это.       — А теперь будет! — заявила Каденс и тут же переключилась на Шайнинг Армора, — ну так что скажешь, Шайни? Как насчёт нового, экзотического типа близких отношений — со мной и Сансет? Поначалу, пока утрясём детали, будет немного негладко, но для нас троих это и правда хороший путь. С годами всё войдёт в норму.       Шайнинг Армор внезапно понял, каково это — когда тебя загоняют в угол. Он перевёл взгляд на императрицу Сансет и тут же осознал, как глупо было ждать спасения от неё: ведь именно эта огромная пони всё и придумала. Оставалось лишь гадать, зачем ему вообще понадобилось спасение.       — Эм… — выдавил он, не в силах собраться с мыслями, пока обе кобылы смотрели на него так… ну, не то чтобы они давили, но… когда их внимание сосредоточилось на нём одном… — Можно мне… эм… подумать?       Королевские пони обменялись встревоженными взглядами и снова повернулись к Шайнинг Армору, — конечно, — сказала Сансет, и Каденс тут же добавила: — Это совершенно новый тип отношений, Шайни, колебаться — естественно.       — Отлично! — бросил Шайнинг Армор, резко развернулся и выскочил за дверь.       Отбежав шагов на десять, он осознал: удирать от двух аликорнов — затея, мягко говоря, так себе. «Ну и что ты творишь, идиот?» — мысленно обругал себя Шайнинг Армор.       Принцесса Любви одобрила затею Сансет. Вариант втроём означал, что никто не останется в стороне. Ему не придётся никого разочаровывать, а девочки не станут жертвовать собой друг ради друга — они и так будут вместе. Не говоря уж о том, что у Сансет имелась парочка идей насчёт того, чем они втроём могли бы заняться после танцев.       Но, несмотря ни на что, Шайни направился обратно к спортзалу. В коридоре он миновал Аппер Краст — та левитировала стакан пунша прямо к морде того самого жеребца, с которым, как он видел, беседовала прежде, — да пей уже! — потребовала она, едва не вливая жидкость ему в глотку.       Шайнинг Армор не обратил на них внимания и распахнул дверь в спортзал. Он и сам не знал, что ищет, пока не увидел его — тот стоял у пустой чаши с пуншем и наблюдал за танцующими пони.       Не теряя ни секунды, Шайнинг Армор галопом подлетел к другому жеребцу, — гаффер!       Единорог, даже не взглянув на него, отхлебнул из стакана, — как думаешь, у меня есть шанс с Сэсси?       Шайнинг Армор моргнул, — эм… чего?       — Сэсси Сэддлс, — уточнил Гаффер, не отрывая взгляда от танцпола, где Сэсси, кто бы мог подумать, танцевала с Эйт-Битом, — она без пары пришла, между прочим. И она не просто смазливая мордашка. Она правда душка. Флёр тоже душка, но, понимаешь… богатая аристократка вроде Фэнси… тут уж партия что надо.       Неожиданный интерес Гаффера к голубой пони заставил Шайнинга Армора закатить глаза к небу и застонать.       — Ох! Ладно, нравится она тебе, хочешь её, всё такое — иди к ней… потом, — сказал он, — а прямо сейчас мне помощь нужна. С одним делом.       Гаффер вздохнул и покосился на Шайнинга Армора.       — Слушай, у меня и свои интересы есть, — сказал он, — я тебе не какой-то пони, чья жизнь только вокруг твоих любовных дел и вертится. Я ДМ, но это не значит, что мне самому порой не хочется кобылку заполучить, понимаешь?       — Ладно, ладно! — Шайнинг Армор вскинул копыта, сдаваясь, — понял, со своими проблемами надо самому разбираться. Извини, что побеспокоил.       Когда он повернулся уходить, Гаффер выбросил копыто и ухватил другого единорога за плечо.       — Извини, просто… пар спускаю, — сказал он, — я-то знаю, что я гениальный лидер со здравым смыслом, а ты, судя по всему, парень с таким мальчишеским обаянием, что красоток божественного класса притягиваешь. Так… которая из них на тебя взъелась?       Шайнинг Армор нахмурился от такого предположения.       — Всё не так!       — Ну, когда в итоге придётся выбирать, остановись на Сансет, — ровным тоном сказал Гаффер, — я почти уверен, она сможет уложить Каденс в драке, если до этого дойдёт.       — И это тоже не так! — воскликнул Шайнинг Армор, — они обе хотят… быть со мной.       Закатив глаза, Гаффер снова посмотрел на Шайнинга Армора с невозмутимым видом.       — Да, Шайни, я прекрасно знаю, что за тобой бегает парочка принцесс.       Поняв, что друг его просто не слышит, Шайнинг Армор попытался разложить всё по полочкам.       — Слушай, я только что из комнаты Ворд Смита, и обе девушки недвусмысленно заявили, что они в полном восторге от идеи переспать со мной сегодня вместе!       Гаффер приподнял бровь.       — Погоди-ка, — сказал он, — ты хочешь сказать, что обе прин… королевские особы согласны… делить тебя?       — Да, — кивнул Шайнинг Армор.       Гаффер нахмурился.       — И именно поэтому ты здесь, в полной панике, разговариваешь со мной.       — Да! — ответил белый единорог.       Гаффер потянулся и постучал себя по подбородку.       — Ладно, — он оглянулся на танцующих пони, — не лучшее место для такого разговора.       Он вывел Шайнинга Армора обратно в коридор. Они прошли мимо Аппер Краст и того пони, Джет Сета, — те забились за витрину с трофеями, пока два жеребца-единорога направлялись в уборную.       — О! О, моя Шмупи-Ду, как же я тебя люблю, — проворковал Джет Сет, взял копыто Аппер Краст и принялся целовать дорожку вверх по её ноге.       Жёлтая кобыла выглядела едва заинтересованной.       — Ага, ага... плевать.       В сугубо мужском убежище Гаффер развернулся и окинул Шайнинга Армора оценивающим взглядом.       — Так вот в кого твоя младшая сестра такая.       Шайнинг Армор моргнул.       — А?       — Ну, привычка у неё — переживать из-за всякой ерунды, — пояснил Гаффер, — зная тебя, я в общем-то понимаю, откуда это взялось, просто интересно было, как оно передалось Твайлайт.       Разговор свернул совсем не туда, куда он ожидал, и Шайнинг Армор нахмурился.       — Гаффер, ты о чём вообще?       Второй единорог посмотрел на него ровным взглядом и вздохнул.       — Шайни, думаю, можно смело сказать: за всю твою жизнь тебе никогда ничего не давалось легко, — произнёс он, — сено, да ещё месяц назад ты из школы домой не мог дойти, чтобы тебя не отлупили в половине случаев. Даже когда мы все играли в ТиО, тебе приходилось заслуживать удовольствие от игры, выполняя задание.       — А потом появляется Принцесса Сансет — в ту пору она звалась нашей великой и милостивой Императрицей, да воссияет вечно и да озаряет всем нам путь, — продолжил Гаффер, перехватив недоумённый взгляд Шайнинга Армора, — и как ты привлекаешь её внимание? Тебя избивают. Первый поцелуй ты получаешь от неё после того, как не сумел спасти её от дракона. Впервые ты затаскиваешь её в свою спальню, потому что тебя швыряют в ванную для кобылок с кровью, хлещущей из носа. Всё, что мы знаем об устройстве мира, говорит: Императрица Сансет должна смеяться над тобой, пока ты сидишь в сточной канаве.       Шайнинг Армор моргнул.       — Эм... а как же Каденс?       — С принцессой Каденс всё ясно, — Гаффер небрежно отмахнулся копытом, — на неё напал Бак, ты его отлупил. Она прониклась благодарностью, слово за слово… Проблема не в ней. Будь дело только в ней, ты бы сейчас крутился на танцполе и гадал, к кому вы поедете ночевать — к тебе или к ней.       — Нет, — продолжил единорог, — твоя беда — императрица Сансет. Потому что стоит появиться другой кобыле, которая тебе интересна, как она уже готова на любые уступки, лишь бы ты был счастлив. И ты начинаешь гадать: в чём подвох? Какой будет расплата? Что за чудовищный замысел кроется за всем этим, если пара кобыл готова зайти так далеко ради тебя, хотя весь твой жизненный опыт твердит: ты должен был совершить нечто невероятное, просто чтобы она вообще обратила на тебя внимание.       — И да, я уверен: эти девушки, с которыми ты только что познакомился, вывалили на тебя кучу других причин, и они, наверное, тоже сыграли свою роль. Но я знаю тебя много лет и говорю: ты делаешь это, потому что всё было слишком легко. Вот ты и колеблешься. Мямлишь. Становишься нерешительным. Выдумываешь что угодно, лишь бы ни к чему не обязываться, потому что ты этого не заслужил.       Когда Гаффер закончил, Шайнинг Армор опустил взгляд и нахмурился.       В этом было дело?       Неужели он не спешил сближаться с Сансет и Каденс, потому что считал, будто недостаточно для этого потрудился?       Шайнинг Армор понимал, что по части достижений ему далеко до обеих. Каденс, насколько он знал, одолела ведьму у родной деревни ещё до того, как в ней проснулась кровь аликорна. А Сансет Селестия выбрала из — одной ей ведомо скольких — учеников, когда та была ещё жеребёнком; что уж говорить о мастерстве, с каким Сансет владела магией, играючи превосходя любого единорога Эквестрии, не говоря уже о её силе.       — И что же мне теперь — что? — проворчал он, — смириться с тем, что девушки встречаются с каким-то жеребцом, которому вечно быть в их тени?       Гаффер закатил глаза.       — Разумеется, они ищут себе жениха под стать своему положению. Во всём королевстве нет ни одного пони, который был бы им ровней. Нравится тебе это или нет — решать тебе, — сказал он, — точно так же, как тебе решать: вернёшься ли ты туда и скажешь этим девушкам, что готов... к тому, что они задумали, или тебе придётся им отказать, потому что ты считаешь себя недостаточно хорошим для них.       — Итак, госпожа Принцесса Любви, ваш вердикт как эксперта. Наш жених возвращается или мы окончательно его отпугнули — слишком сильно надавили на этот раз? — спросила Сансет. Она сидела на столе, опираясь передними копытами позади себя, в той странной манере, что появилась у неё с тех пор, как она стала аликорном.       Каденс подняла взгляд от очередной порции уравнений, которые выводила на пергаменте пером, добытым Сансет со стола профессора.       — Вообще-то, я... не думала, что Шайни может нам отказать, — произнесла она, и слова эти оставили неприятный привкус во рту, — ты правда считаешь, что он мог бы?       Сансет фыркнула и спрыгнула со стола.       — Ну, давай смотреть правде в глаза, — проворчала янтарная аликорн, — несмотря на крылья и рог, ни одну из нас не назовёшь завидной добычей.       — Эй! — воскликнула Каденс, — я же говорила...       — Каденс, — перебила её Сансет, — я, наверное, настолько эмоционально искалечена, насколько это вообще возможно для пони, а ты... ну, без обид... но ты бываешь довольно властной.       Каденс смерила её надутым взглядом и шумно выдохнула.       — Ладно, хорошо. Но взгляни на это! — сказала она, показывая янтарному аликорну свои расчёты.       Сансет изучала выкладки ровно секунду, после чего вновь взглянула на Каденс со скучающим видом.       —...Понятия не имею, что это значит.       — Я хотела получить базовый прогноз, чтобы сравнить с нашей затеей на троих, и просчитала своё будущее с Шайни, если бы мы остались только вдвоём. Без твоего участия, — пояснила Каденс, подтянула листок обратно и ткнула в него копытом, — даже сойдись мы, ему потребовалось бы десять лет только на то, чтобы решиться сделать предложение, и ещё два года на помолвку! Но даже после свадьбы смесь выходит до того пресная, что плакать хочется. Мы идеально счастливы, живём в хрустальном замке и правим городом-государством в Эквестрии. Идеально, Сансет!       От этих жалоб на идеальный брак янтарная аликорница нахмурилась.       — Эм, а разве не к этому каждый пони должен стремиться?       Каденс вздёрнула копыта вверх.       — Только не с тех пор, как встретила тебя! — воскликнула она и уронила руки обратно на стол, — не хочу быть далёкой принцессой, которая только и делает, что улыбается, машет и раздаёт пони советы о приличиях. Ладно, признаю: чейнджлинги нервируют меня до чёртиков, но мне нужно хоть какое-то волнение в жизни! К тому же ты знаешь, какой секс меня ждал? Обычная садка и введение, Сансет! Обычная! Мне пришлось бы ждать ещё минимум год после свадьбы, прежде чем запланированный половой акт привёл бы к появлению жеребёнка от Шайни!       Не то чтобы нынешние запланированные отношения с Сансет и Шайни одновременно принесли бы потомство хоть сколько-нибудь быстрее. Хотя, пожалуй, её двоим... потенциальным партнёрам об этом лучше было не знать.       На лице Сансет отразилась нерешительность, и каждое её движение выдавало беспокойство.       — И, эм... если мы втроём в итоге будем вместе.       Хотя Каденс понимала, что выказывать слишком бурный восторг по этому поводу — плохая идея, ничего не могла с собой поделать. Она с гордостью подняла ещё один лист бумаги с составленным списком.       — Я думаю, ночь фетишей — каждый вторник или четверг. У меня даже набралось достаточно предложений, чтобы заполнить трёхмесячный период!       — Э-э-э... — протянула Сансет, прежде чем заглянуть в список, — ну, я вижу бондаж и... доминирование?       Каденс улыбнулась в ответ.       — Ну, здесь есть доля ролевой игры: ты, э-э... берёшь то, что хочешь, от меня и Шайни — своим большим, сильным и сексуальным телом, — по её телу пробежала дрожь возбуждения от этой мысли.       Прошла ещё секунда, пока Сансет читала список.       — Что такое... погоди, серьёзно, Каденс? Человечность? Это же даже не слово!       — Оно означает физические отношения пони с людьми, — сообщила Каденс, скрестив передние ноги с видом окончательности и вздёрнув нос, — я его только что изобрела.       Сансет приподняла бровь.       — Зачем?       Столь очевидный вопрос заставил Каденс нахмуриться — она смотрела на пони, в которую была влюблена.       — Издеваешься? У той, другой тебя, почти нет шерсти. Целовать всё твоё тело — всё равно что целовать губы другого пони. А уж пальцы, которые у тебя были, — да у них наверняка миллион применений! — выпалила она и тут же смутилась от собственных рассуждений, — и... ну, у тебя, похоже, одни только плохие воспоминания о том, как ты была человеком. Вот я и подумала... может, подарить тебе несколько хороших.       — Каденс, чтобы я вообще могла сотворить что-то подобное, мне нужно полное спектральное сканирование человека — иначе не выйдет хорошей основы для заклинания трансформации. Это невозможно, — ответила Сансет, и на щеках у неё проступил лёгкий румянец: в голову хлынули образы того, что именно она могла бы делать с Каденс, будь у неё пальцы, — но... эм... спасибо за мысль.       Покончив с обсуждением близости, Каденс замялась. Последняя тема оставила Сансет открытой для прикосновений. Каденс могла бы легко встать, подойти рысью и чмокнуть её в щёку — поцелуй, который она легко превратила бы в нечто такое, после чего обе испортили бы свои платья.       Но без решения Шайнинга Армора — присоединится он или нет — это был не вариант.       Если он вернётся.       Каденс нервничала всё сильнее с каждой секундой, пока такая возможность оставалась. Через добрых полминуты раздумий она взглянула на Сансет с тревогой.       — Что, если Шайни не вернётся?       — Разве не об этом я спросила тебя пять минут назад? — сухо отозвалась Сансет.       Каденс уже готова была обрушиться на неё за то, что та недостаточно серьёзно воспринимает угрозу быть покинутой жеребцом, с которым они отважились вступить в совершенно новый тип отношений, но тут дверь со скрипом приоткрылась. Розовая принцесса, оборвав готовый сорваться крик на янтарную аликорницу, замерла ровно настолько, чтобы впустить Шайнинга Армора. Когда жеребец вошёл в комнату, Каденс обдало нервным холодом.       — П-привет… Шайни.       Шайнинг Армор сглотнул и прикрыл за собой дверь.       — Привет, девочки.       Повисла напряжённая пауза — такая, что Каденс готова была грызть собственные копыта, лишь бы не дожидаться, пока тишина доберётся до розовой шерсти. Но прежде чем она успела это сделать, Шайнинг Армор заговорил:       — Эм… простите, что я… вот так сбежал от вас.       — Всё в порядке, — ответила Сансет, не дав Каденс даже притворно на него рассердиться, — прости, что напридумывала такого, — она подняла копыто и потёрла висок, — похоже, у меня до сих пор кое-какие пережитки с тех времён, когда я была человеком.       Молодой жеребец моргнул.       — Че-ло-ве-ком? В каком смысле?       Каденс вздрогнула, когда Сансет застыла. Прежде чем янтарная аликорн успела что-либо сказать, Каденс нервно рассмеялась.       — Прости, Шайни, но это государственная тай…       — Я провела около трёх лет в другом измерении, где культура отчасти походила на нашу, но в то же время отличалась кардинально, — сказала ей Сансет и перевела взгляд на Каденс, — и даже не думай, что мы станем скрывать от него подобное, если уж решились, с твоим-то списком.       С губ Каденс сорвался нервный смешок — она снова глянула в свой список.       — Да, пожалуй, тут ты права, — признала она и повернулась к Шайнинг Армору, — итак... полагаю, раз ты вернулся, то хочешь.., — каденс умолкла, предоставив ему закончить самому.       Оказавшись в центре внимания, Шайнинг Армор прокашлялся и отвёл взгляд, — ну, в общем... пока меня... не было, я тут подумал кое о чём, — начал он, — с тех пор как я встретил вас, моя жизнь стала совсем не той, что была месяц назад. Я обрёл новых друзей, дал отпор Баку, и мне всерьёз пришлось задуматься о будущем. И всё это — благодаря вам.       От этих слов обе кобылы залились румянцем, — поставить задиру на место — это целиком твоя заслуга, Шайни, — возразила Каденс.       — И всё это время, признаюсь, меня терзали сомнения, — продолжил Шайнинг Армор, — я сомневался, потому что Сансет оказалась намного могущественнее любого пони, какого я встречал, и рядом с ней я постоянно чувствовал себя бесполезным.       Янтарный аликорн поморщилась.       — О-о-о, эм... Шайни, это...       — И ещё я сомневался, что Каденс ждала какого-то совершенно идеального пони, который всё делал бы именно так, как она считала нужным, — продолжил он, не дав Сансет договорить.       Каденс моргнула. «Да, в свои не лучшие моменты я и правда выгляжу требовательным перфекционистом», — призналась она себе.       — Я даже думал, что кого бы я ни выбрал, вы двое в итоге останетесь друг с другом, потому что... ну, — он улыбнулся, — вы двое...       Сансет прочистила горло.       — Шайни, если ты назовёшь нас идеальными, клянусь, я возьму мусорную корзину у двери и надену тебе на голову.       — Э-э... жестокая маньячка, — неуверенно выдал Шайнинг Армор и покосился на Каденс, — и... нереалистичная... эм.., — он вздохнул и повесил голову, — прости, Каденс, но придумывать тебе недостатки на ходу — это сложно.       Каденс принялась загибать перья.       — Я слабая, у меня жалкие магические способности, я не могу спать по ночам, если меня кто-нибудь не обнимает, потому что боюсь, что королева Кризалис похитит меня и подменит жуком, чтобы они напали на Сансет в минуту уязвимости, не говоря уже о том, что я властная, деспотичная, с завышенными ожиданиями... вы двое можете остановить меня в любой момент, знаете ли, — нахмурилась она.       — Ладно, слушай, — сказал Шайнинг Армор, — я вот о чём: всю последнюю неделю, а то и дольше, я только и делал, что загонялся из-за того, как всё неправильно.       Каденс поморщилась от этих слов белого жеребца.       Шайнинг Армор перевёл дыхание.       — Так что даже когда всё шло отлично — когда мы вместе играли в ТиО, когда ты избавилась от Синч или Сансет вытворяла что-то, по словам Твайлайт, невозможное, — я только и делал, что зацикливался на плохом, выискивал тёмную сторону. Думал о том, насколько вы обе лучше меня, как я вообще не заслуживаю вас знать, и из-за этого я… я потратил впустую целую неделю, которую мы втроём могли бы провести вместе и радоваться.       — Шайни, признаю, в твоих словах есть доля правды, и, честно говоря, это тревожит, но я не хочу, чтобы ты молчал, если что-то не так, — сказала ему Каденс.       — Ага, — поддержала Сансет, — если тебе что-то не нравится, говори нам.       Шайнинг Армор посмотрел на них из-под полуприкрытых век.       — Ну, мне не очень-то понравилось, как вы швыряли меня туда-сюда, пока дрались.       Обе кобылы нервно рассмеялись.       — Прости, — сказали они хором.       — И раз уж вы закончили… наверное, так и есть, если мы теперь будем, эм… все вместе… или вроде того, — пробормотал Шайнинг Армор, — тогда, наверное… я могу дать всей этой… нашей штуке…       — Стоп! — Каденс прижала копыто к губам молодого жеребца. Она нахмурилась, и её губы задумчиво поджались, — ты что, собираешься сказать, что попробуешь наш тройной союз?       Сансет прикрыла лицо копытом и пробормотала себе под нос:       — И зачем я только научила её этой фразе?       Не обращая внимания на Сансет, Каденс ткнула Шайнинга Армора в грудь.       — Ты либо делаешь, либо нет. Никаких «попробую»! — воскликнула она, — потому что когда пытаешься — заранее настраиваешь себя на провал. Если берёшься за дело, не должно быть ни сомнений, ни колебаний, ни всяких «ну, я хотя бы попытался». Ты либо делаешь, либо нет. Понял?       Под взглядом Каденс Шайнинг Армор кивнул. Но, в отличие от обычной реакции на напор розовой принцессы, на этот раз он не отступил.       — Да, — ответил он, — и… прости. Я не хотел, чтобы прозвучало так, будто я отношусь к этому легкомысленно. Я понимаю: то, что происходит, никто и никогда раньше не делал, и я понимаю, насколько это важно.       И ты нервничаешь. Я, честно говоря, тоже.       Каденс кивнула.       — Хорошо. Давай попробуем ещё раз, — она прокашлялась и выпрямилась во весь рост: то, что им предстояло скрепить, должно было изменить саму природу их отношений на столетия вперёд, — итак, Шайни, хочешь ли ты стать с нами?       Несмотря на серьёзность момента, Сансет снова застонала.       — Серьёзно? — её едва слышное бормотание уловил чуткий слух пегаски.       Шайнинг Армор слабо улыбнулся.       — Знаешь, Каденс, ты права, — сказал он, — с самого начала я ведь только... пытался встречаться с тобой. С вами обеими. Я мялся, стеснялся и даже боялся. Но если вы обе верите, что мы втроём можем быть вместе, значит, и мне пора перестать сомневаться и тоже в это поверить. Так что... да, я хочу стать с вами...       Что бы Шайни ни собирался сказать, его перебила Сансет — она стремительно прошла мимо и подхватила обоих магией.       — Да-да, — бросила она, распахивая дверь в коридор, — а теперь вернёмся к нашему свиданию, пока вся эта приторная слащавость окончательно не закупорила мне артерии.       Твайлайт хмуро разглядывала, возможно, самый важный кусок пергамента за всю историю вечности — тот лежал свёрнутым на её столе. По крайней мере, самый важный до тех пор, пока императрица Сансет Шиммер — самый потрясающий, умнейший и добрейший аликорн на свете — не напишет ей что-нибудь ещё.       — Прочти меня, Твайлайт, — произнёс он.       Несмотря на чудовищное искушение, тянувшее её к свитку, Твайлайт отвернулась и воспротивилась:       — Нет!       — Но почему нет? — заныл свиток.       Твайлайт фыркнула и ткнула в него копытом.       — Потому что ты всего лишь плод моего воображения, который озвучивает моё желание прочитать то, что оставила мне императрица Сансет, раньше положенного срока. Нельзя опережать расписание! Это разрушает весь его смысл!       — Но императрица Сансет создала меня для тебя. Она хочет, чтобы ты меня прочитала, — произнёс свиток, — правда же, Умница?       Твайлайт свирепо уставилась на него.       — Оставь Умницу в покое! Он хороший пони. Он бы не стал читать тебя раньше времени!       — Но Твайлайт, — подал голос мистер Умница с кровати, — разве чтение чего-то заранее не показало бы императрице Сансет, насколько ты продвинутая и амбициозная?       Хоть Твайлайт и хотелось возразить, пришлось признать: в словах мистера Умницы был резон.       — Но… что, если… — она замялась, пытаясь придумать причину, по которой императрица Сансет могла бы вручить ей письмо раньше положенного, — о! Что, если они с Шайни устроили для меня охоту за сокровищами и им нужно время, чтобы разложить остальные подсказки?       Свиток мгновенно обернул эту теорию против неё.       — А что, если первая подсказка очень сложная и на её решение уйдут часы? Ты же не хочешь, чтобы императрица сочла тебя глупой?       Твайлайт испуганно ахнула.       — Но если императрица Сансет сочтёт меня глупой, я не буду стоить её времени. А если она решит, что я не стою её времени, она не станет меня учить, а если не станет учить, я не попаду в школу Селестии!       Твайлайт сдёрнула свиток на пол и сорвала печать зубами. Развернула бумагу копытами и быстро пробежала взглядом.       Письмо не оказалось подсказкой к немыслимо сложной охоте за сокровищами, которую Твайлайт ни за что не разгадала бы и из-за которой императрица Сансет сочла бы её глупой пони, не стоящей времени янтарного аликорна.       Всё обстояло хуже.       Гораздо хуже.       Настолько хуже, что Твайлайт уже неслась к матери, держа письмо в магии, спустя секунду после того, как перечитала его в третий раз.       Разрыв       Эйт-Бит стоял у выхода из гимнастического зала рядом с Гаффером, держа в крыле стакан с пуншем, и смотрел, как Сансет и Каденс возлагают короны на Флёр и Фэнси, а потом обнимают их. Он даже поморщился от сочувствия, когда Сансет подхватила Флёр передними ногами и стиснула молодую кобылу в объятиях.       — Всё ещё немного удивлён, что Шайнинг и, э-э... его кобыла не победили, — сказал пегас, запнувшись под конец.       Единорог покосился на него и пожал плечами.       — Ну, пока нет такого медленного танца для нескольких пони, которым они могли бы воспользоваться, — ответил Гаффер, когда пара задвигалась под музыку.       Эйт-Бит приподнял бровь.       — Для нескольких пони?       — Э-э... ну, ты же знаешь, Шайни никак не мог решиться — не хотел никого ранить, или...       — Или не хотел, чтобы принцесса Каденс прокляла его каким-нибудь заклинанием, после которого он сможет обнажаться только рядом с откровенно уродливыми жеребцами, или чтобы императрица Сансет раздробила ему кости в пасту? — услужливо подсказал Эйт-Бит, и тут его посетила странная мысль. Как Шайни вообще мог быть с двумя кобылами?       На танцполе королевский танец закончился, и все пони двинулись начинать следующий медленный танец. Сэсси и Чирили сошлись вместе, пока две другие земные пони из их компании разбирались по парам, а затем оба аликорна выставили крылья вперёд, сцепившись перьями. Что до Шайни, он протрусил к остальным жеребцам — остаться не у дел вместе с ними.       — Итак... уступил им последний танец? — Гаффер усмехнулся, — ловкий ход.       Шайнинг Армор отвёл взгляд от представления, на которое, вообще-то, уже глазели, остановившись, все остальные пони в зале.       — Ну, у них ведь не было возможности потанцевать вместе, и... сам понимаешь.       Гаффер сочувственно похлопал его по плечу.       — Что ж, тебе, наверное, понадобится время, чтобы привыкнуть. Но... они же не улетят‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ вместе, понимаешь? — сказал он жеребёнку.       — Знаю, — отозвался Шайнинг Армор, снова глядя на танцующих, когда песня стихла.       Императрица Сансет приблизилась к принцессе Каденс и поцеловала её в губы. Толпа вокруг зашепталась, обсуждая увиденное. Когда поцелуй прервался, янтарная аликорн отступила на шаг и, нахмурившись, обвела взглядом собравшихся пони, — да! Я целуюсь с ней вместе с Шайнинг Армором, и она целуется со мной, а когда мы вернёмся во дворец, то проведём ночь втроём, — объявила она под смущёнными и ошеломлёнными взглядами всех присутствующих, — в общем, всем спокойной ночи!       Пока пони вокруг зашептались, обсуждая странную новость, Сансет повела Каденс через танцпол к Шайнинг Армору, — я думала, мы сядем в карету, но лучше я телепортирую нас во дворец, а они пусть гоняются за пустой повозкой по всему городу. Хочешь с кем-нибудь попрощаться?       Шайнинг Армор бросил последний взгляд на танцпол и покачал головой, — нет. Я готов.       — Ну и ладно, — сказала Каденс и обернулась к Гафферу с Эйт-Битом, — увидимся на выходных за игрой!       Когда троица — Эйт-Бит терялся, как их теперь называть — ушла, Гаффер посмотрел на опустевшее место рядом с собой, — ладно, Сэм, я свёл их вместе. Так почему я ещё не совершил прыжок?       Эйт-Бит вытянул свободное крыло и подхватил у друга парящий напиток, — по-моему, ты, парень, слегка перебрал.       — Скорее, мам! Поторопись!       Твайлайт Велвет протяжно выдохнула, стараясь не терять самообладания, пока маленький фиолетовый единорог у неё на спине продолжал подгонять её в буквальном смысле, — твайли, я иду так быстро, как могу, с тобой на спине, — сказала она ровным голосом, — и пинать меня в бок не надо.       — Но...       — Ещё раз — и мы разворачиваемся, едем прямо домой, — добавила она.       Твайли прижалась к материнской спине и опустила голову, — я буду хорошей.       Утихомирив дочь, Твайлайт Велвет снова пустилась быстрым галопом к королевскому дворцу, а мысли её вернулись к тому самому письму, которое получила дочь и которое так её встревожило.       Она понимала, что не ей судить правительницу своей страны, но во всей этой ситуации крылось что-то глубоко неправильное. Императрица Сансет столько раз из кожи вон лезла, помогая семье Велвет с тех самых пор, как вошла с ними в контакт, что оставалось лишь гадать, что же происходит. И хотя Велвет знала, что объяснений ей давать не обязаны, казалось немного странным, что Императрица Сансет не даёт их лично, как пони.       Чем дальше она шла, тем навязчивее крутился в голове вопрос: как именно попасть на приём к Императрице? Никакого серьёзного дела, кроме как развеять тревоги Твайлайт, у них не было. И хотя Велвет знала: узнай Императрица — примчалась бы в мгновение ока, — заставить стражу пойти за ней ради такой задачи будет труднее всего.       Мать и дочь добрались до дворца без дальнейших помех со стороны Твайли. Но едва они приблизились к главным воротам, двое стражников шагнули вперёд, преграждая путь, а сверху спустились полдюжины пегасов и перекрыли проход.       Велвет, благодаря интересу сына к страже и тому, что успела от него узнать за эти годы, сразу поняла: земной пони впереди хоть и не наставил копьё прямо на неё, но перехватил его из походного положения в боевое и заговорил:       — После наступления темноты во дворец входят только по королевским делам.       Твайли встревоженно заскулила, а Велвет принялась перебирать варианты. Никаких документов, которые позволили бы ей войти, у неё не было, и единственное, что пришло в голову, — изобразить собственную значимость.       Серая кобыла вскинула голову точь-в-точь как Министр Звёзд, когда тот являлся с инспекцией в обсерваторию, — она видела это столько раз, что могла бы повторить с закрытыми глазами, — вам известно, кто мы? — спросила она тем же напыщенным тоном, каким говорил начальник начальника её начальника.       Стражники переглянулись в замешательстве, — э-э… нет. А должны? — отозвался жеребец справа.       — Я Твайлайт Велвет, мать Шайнинг Армора, — объявила она и повернулась так, чтобы стражники могли без труда разглядеть маленькую фиолетовую пони у неё на спине, — а это Твайлайт Спаркл! Сама принцесса Селестия вызвала нас в замок несколько дней назад — нужно было обсудить с моим сыном ряд важных вопросов. Кроме того, блистательная императрица Сансет, ваша новая верховная правительница, та самая, что славится взрывным нравом и коротким запалом, проявила личный интерес ко всей моей семье. Она уже несколько недель обучает мою гениальную дочь магии, а мой сын — очень близкий друг и её самой, и принцессы Каденс! Пока стражники вновь переглядывались, Велвет сделала несколько шагов вперёд и с помощью магии извлекла письмо, которое императрица Сансет написала Твайлайт.       Она положила письмо на бабку и повернула копыто, зажав его так, чтобы скрыть строку с обращением «Принцессе», — это вызов от Её Императорского Величества, предписывающий нам немедленно явиться во дворец для аудиенции! — почти выкрикнула Велвет, взмахнув бумагой. То, как она держала копыто, не позволяло подписи Сансет болтаться в воздухе, но всё остальное, без сомнения, осталось бы неразборчивым для любого пони, кто попытался бы это прочесть, — итак, мне передать императрице Сансет, что нас задержали по явно очень важному делу — учитывая поздний час вызова — какие-то тупые пони, не умеющие выполнять свою работу, или вы нас пропустите?       Двое стражников переглянулись.       Тот, что справа, заговорил первым:       — Что делать-то? Пропустим?       — Может, пошлём кого за императрицей, спросим? — предложил левый.       — Так это ж время, задержим их, — возразил правый, — а вдруг она разозлится? Капитан вон разозлил — и теперь драит туалеты с зубной щёткой во рту! С зубной щёткой, во рту!       Правый стражник сглотнул.       — А ведь верно, — выдавил он, ещё раз глянул на двух Твайлайт и отступил в сторону, — проходите, леди Твайлайт!       Велвет подавила подкативший к горлу страх — слова об императрице пробрали её до костей — и протрусила через подъёмный мост. Кажется, затея эта была не такой уж хорошей.       Ей не хотелось даже думать о том, что случится, если императрица решит, будто Твайлайт Велвет злоупотребляет своими связями с аликорном.       Аппер Краст сидела на краю кровати будущего жениха и допивала четвёртый бокал игристого сидра, прикончив бутылку, которую велела ему купить по пути домой. Это не только смывало неприятный привкус во рту, но и должно было облегчить предстоящую задачу, когда алкоголь наконец подействует.       А пока требовалось чем-то себя развлечь.       — А теперь будь хорошим мальчиком и вычисти моё копыто, — приказала она, задирая заднюю ногу к самой морде жеребца. Когда Джет Сет магией поставил бутылку на комод, ей в голову пришла ещё одна мысль: — Языком.       — Конечно, Шмупи-Ду! — воскликнул он и бросился исполнять приказ.       Хотя от того, как жеребец постоянно лебезил, жёлтую кобылу подташнивало, Аппер Краст обожала, что Джет Сет сделает всё, что она попросит, если это не угрожает его здоровью. Ощущение, как такой богатый и могущественный жеребец унижается по её команде, было просто оргазмическим!       Что, в общем-то, было кстати, учитывая, что она собиралась сделать.       Аппер Краст даже могла представить, что продолжит эти отношения, если сумеет придумать способ держать его под копытом.       В том-то и заключалась беда приворотных зелий. Не говоря уж о том, что любые соглашения, заключённые под их действием, не имели юридической силы. Магически наведённая влюблённость — будь то от зелья или заклинания — держалась лишь до поры. А со временем пони и вовсе вырабатывал иммунитет к такому воздействию. И это ещё не считая тех снадобий и чар, что рассеивались сами собой, стоило жертве разлучиться с предметом страсти дольше чем на час.       Итак, не сумев ни сделать Джет Сета своим вечным слугой, ни вынудить его отдать всё, что она пожелает, Аппер Краст удовольствовалась бы половиной.       Размышления о новых законах Сансет насчёт нежеланных жеребят вызвали у неё улыбку и тошноту одновременно. Это гарантировало ей половину дохода жеребца. И пусть лишь четверть того, чего она по-настоящему заслуживала, — ведь изначально ей причитались состояния обоих родителей и семьи Джет Сета, — это всё равно было лучше, чем жалкое будущее, которое сулила ей Каденс.       Когда комната начала слегка кружиться, Аппер Краст решила, что сидр ударил в голову, а значит, пора браться за дело. Потребуется несколько встреч в ближайшую неделю, но к тому времени, как приворотное зелье выдохнется, у неё будет всё, чтобы жить без нужды.       — Стой, — велела жёлтая единорожка, перевернулась и встала, опустив хвост. Секунду спустя она собралась — и телом, и духом, — теперь залезай, и покончим с этим.       То, что случилось дальше, заставило Аппер Краст недоумевать: как вообще хоть кто-то из пони способен выносить сотворение жеребёнка. Ничего приятного в том, что она испытывала, не было. Просто ещё один пони делал то, что требовалось.       Пони, находившие удовольствие в том, чтобы лечь с другим, были жалки.       Сансет лежала на спине и удовлетворённо вздыхала, глядя в тёмный потолок и чувствуя себя лучше, чем за долгое-долгое время. Последний час стал самым восхитительным в её жизни. Каждый дюйм её зада всё ещё покалывало после пережитого, хотя Сансет подозревала, что этим она обязана щедрости языка Каденс, готовившей её к анальному соитию с Шайни.       Она понятия не имела, где Каденс выучила заклинание, позволившее Шайнинг Армору так быстро восстанавливаться после разрядки, но благодаря ему он сумел удовлетворить обеих кобыл по несколько раз, прежде чем побочные эффекты дали о себе знать и усталость навалилась на него разом. Итогом же всего этого стало приятное покалывание в её роге и обоих входах.       Хотя в человеческом обличье Сансет переспала далеко не с одной горсткой парней, а заодно и с девушкой, она чувствовала, что всё пережитое прежде меркло перед тем, что случилось сейчас. И дело было не только в том, что её тело покрывали так, как ему и полагалось, и не в том, как он позволил Шайни — по настоянию Каденс — делать с ней такое, чего Сансет никогда не разрешала даже попробовать ни одному другому существу.       То, что они творили втроём, было просто более... значимым.       Шайнинг Армор умиротворённо похрапывал рядом, покрытый лёгкой испариной после трудов. Бедный жеребчик и не догадывался, что безумный аппетит аликорна простирается далеко за пределы одной лишь еды. Хотя нужды в этом не было, Сансет наполовину перекатилась, прижалась к его боку и уткнулась носом в растрёпанную гриву. Она глубоко вдохнула запах жеребца и потёрлась о него всем телом, чтобы добавить к аромату, уже въевшемуся в её шерсть. Ей хотелось, чтобы запах Шайнинг Армора оставался на ней до конца жизни.       Что до Каденс, та обхватила обеими пони-руками переднюю ногу Шайни, готовясь к перетягиванию каната, которого никогда не случится. Одно его ухо было у неё во рту, и она покусывала и посасывала его, издавая довольные звуки.       Это был идеальный миг — из тех, что Сансет хотелось бы растянуть на целую вечность.       Но она знала: так не выйдет.       Поэтому она бросила последний взгляд на то, чему суждено было стать её последним мгновением чистого счастья, и соскользнула с кровати. Ни один из пони не шелохнулся, и Сансет на секунду замерла в нерешительности, прежде чем зажечь рог. Даже если на поиски скрытого хранилища уйдёт время, её сонное заклинание продержит обоих без сознания до самого рассвета.       Убедившись, что никого случайно не разбудит, Сансет глубоко вздохнула и посмотрела на Шайнинга Армора, — знаешь, когда мы начали встречаться, я до смерти боялась быть с тобой, — сказала она жеребцу, хоть тот и не слышал, — у меня никогда раньше не было пони, а все мои прежние парни плохо кончали. И... чем дальше всё заходило, тем сильнее я переживала: а вдруг я с тобой только потому, что ты — первый жеребец, который захотел со мной заговорить? Или я повелась на тебя от жуткого одиночества? Или мне просто до чёртиков приспичило, и я бы переспала с кем угодно на четырёх ногах?       — Но… я люблю тебя, Шайни, — призналась она, делая шаг к кровати, — ты добрый, милый, смешной и… ты… ты просто идеален. Ты не сбежал, когда я на тебя сорвалась. Не стал просто поддакивать, хотя я предлагала это каждую секунду, что мы были вместе. И… мне… мне так безумно жаль, что тебе досталась такая пони, как я, — она перевела взгляд на Каденс. Глядя на спящую фигуру и понимая, что видит другую пони в последний раз, Сансет почувствовала, как глаза наполняются влагой, — спасибо, — сказала она своей возлюбленной, и слёзы покатились по щекам, — спасибо тебе за всё. Я знаю, что не заслужила от тебя ещё одного шанса, не заслужила твоей дружбы, не заслужила от тебя вообще ничего.       Но ты всё равно… ты всё равно верила, что мне стоит дать ещё один шанс, и помогала мне — даже после всего, что между нами случилось.       — Ты… ты и правда моя лучшая подруга, Каденс, — призналась она, — больше, чем кто-либо когда-либо был. Я люблю тебя и хочу каждую ночь засыпать в твоих объятиях, прижиматься так близко, чтобы невольно чувствовать запах того клубничного мыла, которое тебе так нравится. Но… я не могу. Знаю, ты не поймёшь почему. Ты слишком хорошая пони, чтобы понять. Я… прости меня.       Слова эти казались ей пустыми, когда она отвернулась от двух пони — почти всего, что у неё было с возвращения в Эквестрию. Она направилась к шкафу за седельными сумками, полными всего необходимого для выживания на Земле, — всего, кроме дневника. Хотя, возможно, то, что она его так и не нашла, было к лучшему.       Сердце пронзила почти парализующая боль, и Сансет споткнулась на первом же шагу к двери. Каждая частица её существа кричала. Стоило лишь развернуться, лечь обратно в постель — и всё бы продолжилось, такое чудесное. Каденс и Шайни остались бы с ней. Селестия любила бы её. Твайлайт…       Твайлайт…       Сансет глубоко вздохнула и галопом вылетела из спальни, не замечая ничего вокруг. Если она не доберётся до зеркала прямо сейчас, она знала: сделать то, что необходимо, уже не хватит сил.       Она изо всех сил старалась сохранять ясность ума, пока неслась по коридорам, но мысли постоянно метались между двумя разными вещами.       Первая — как у неё было всё, о чём она когда-либо мечтала. Селестия любила её и называла своей дочерью. Каденс и Шайни были и лучшими друзьями, и любовниками — такими, рядом с которыми все прежние меркли. Флёр и Сасси стали подругами, что и любили, и уважали её. Не говоря уже о том, что сила, которой она обладала, затмевала мощь любого другого пони в Эквестрии, кроме самой Селестии. Всё это принадлежало ей, и, чтобы сохранить это, требовалось лишь развернуться, забраться обратно в постель и прижаться к тем, кого она любила.       Вторая мысль, навязчиво сверлившая голову Сансет, — что будет после её ухода. Каденс и Шайнинг Армор не почувствуют ничего, кроме брошенности и предательства. Селестия... Сансет знала, сколько веры та вложила в янтарную аликорницу, поставив её во главе, и разочаровать наставницу было почти так же мучительно, как то, что Сансет творила с пони, спящими в её постели. От осознания, что она причинит им троим такую боль, глаза Сансет наполнились слезами, когда она добралась до лестничной клетки и зажгла свой рог.       Но, несмотря на боль и растущее отвращение к себе, Сансет вытерла слёзы и стала спускаться по лестнице. То, что она делала, следовало совершить ради будущего. А что до её возлюбленных и матери… что ж, скоро она сполна заплатит за свои поступки перед ними троими.       Когда Сансет добралась до подвала, странная, пугливая надежда заполнила её разум. Это место напоминало крысиное гнездо, а вовсе не тайник, где стоило бы прятать опасные магические артефакты. И хотя Хард Лайну было бы трудно противостоять магии Сансет, это не выходило за пределы возможного. Он мог указать ей ложное место.       Скрытое хранилище могло находиться совсем на другом этаже!       И тогда на его поиски ушло бы слишком много времени — портал на Землю закрылся бы раньше!       Сансет поймала себя на том, что улыбается при мысли о возможной ловушке в Эквестрии.       «Ну конечно, ты улыбаешься, — одёрнула она себя, — лишь бы не разбираться с последствиями. Уходишь от ответственности! Вот и доказательство, какая ты жалкая дрянь. Ты зашла так далеко, устроила всё: Шайни и Каденс будут вместе, Сумеречная Искорка нашла наставника, Стар позаботится о своём жеребёнке — всё готово к твоему уходу. Так что ДАВАЙ УЖЕ, БЕРИСЬ ЗА ДЕЛО!»       Приведя себя в порядок, Сансет наложила заклинание, выявляющее любые странности в помещении. Магия приняла форму кругового узора, и человеческий опыт заставил её мысленно хмыкнуть насчёт волшебного увеличительного стекла, прежде чем она быстро осмотрела комнату. Янтарная аликорна почти сразу заметила две вещи. Первая — скрытая дверь на другой стороне: её легко было найти, потому что блоки, из которых состояла стена, не совсем совпадали с остальной кладкой. Вторая — количество следов копыт у якобы секретного входа. На пыльном полу отпечатались многочисленные следы, многие друг на друге, ведущие в обоих направлениях. Сансет не могла определить, сколько пони здесь побывало, но предположила, что не меньше трёх. Она подошла к стене и ощупала её магией.       Хотя тактильных ощущений это не давало, по сопротивлению, которое встречала её магия, Сансет всё же могла судить о форме предмета. Отыскав спусковой механизм, она была вознаграждена тихим щелчком и шагнула в проход.       Добравшись до хранилища, она тем же способом определила, что у массивной двери перед ней не было никакого особого запорного механизма. Зато янтарная аликорн обнаружила, что металл на сто процентов состоит из холодного железа. Не обладая полной невосприимчивостью к магии, этот металл чрезвычайно ей сопротивлялся. По правде говоря, Сансет усомнилась, что кто-либо, кроме аликорна, вообще смог бы её открыть.       «Выходит, тот след, что я заметила раньше, остался, когда Селестия прятала это здесь», — решила Сансет и усилила поток магии, текущий к рогу. Она ощутила укол гордости, подхватив дверь телекинезом и осознав, что справилась бы с этим, даже оставаясь единорогом. Но чувство быстро померкло: именно эта гордость и вынуждала её вернуться на Землю.       Отодвинув дверь, Сансет шагнула в хранилище и замерла. Десятки магических артефактов лишь на миг отвлекли её взгляд, но внимание сразу приковала крупная белая аликорн, возлежавшая на огромной круглой подушке среди груд пергамента перед овальным зеркалом в полный рост.       — М-МАМА?       Селестия подняла взгляд от бумаги, на которой что-то писала, отложила перо и добавила пергамент в стопку.       — Значит, ты всё-таки пришла, — она печально вздохнула и перевела взгляд на маленькие часы, стоявшие рядом, — сорок пять минут до закрытия врат.       — Ты здесь, чтобы остановить меня? — выпалила Сансет, упёрлась копытами в пол и... замерла, не успев расправить крылья. Погоди... а что я вообще должна делать? Она не могла драться с собственной мамой!       Но... ей нужно было уйти!       Нерешительность Сансет росла, пока Селестия не поднялась с кровати. Стук копыт по каменному полу вывел янтарного аликорна из оцепенения. Белая пони покачала головой.       — Ох, Сансет, я бы никогда не стала удерживать тебя силой. Во всяком случае, физически, — она чуть улыбнулась, — честно говоря, вряд ли у меня получилось бы.       Объяснение ничуть не уняло страхов Сансет.       — Тогда... зачем ты здесь? Она же должна быть в Грифонстоуне!       При этом вопросе на лице Селестии мелькнула тревога. Она глубоко вздохнула и, выдохнув, опустила копыто.       — Сансет, сказать, что я не позволю тебе войти в то зеркало... это было бы... снова недоверие к твоим суждениям, — выговорила она с заметным усилием, — поэтому, если ты дашь мне всего полчаса на разговор, я отойду в сторону и... отпущу тебя.       Сансет сглотнула. Она терялась в догадках. У Селестии явно был какой-то план. Янтарная аликорн это знала. Но что за план — понятия не имела. И всё же, если мама просила всего тридцать минут... Сансет не могла ей отказать.       — Хорошо, — неловко согласилась она.       — Прошу, не уходи, — взмолилась Селестия, шагнув вперёд и глядя на дочь с болью, — я знаю, у нас трудности, знаю, что я ужасный родитель...       Сансет не дала ей договорить.       — Неправда! — бросила она матери, и в ней вскипел гнев от слов Селестии. Никому не позволялось оскорблять её мать, даже самой Селестии, — это я была ужасной уче—       — ХВАТИТ ВИНИТЬ СЕБЯ ЗА ВСЁ, В ЧЁМ ТЫ НИКОГДА НЕ БЫЛА ВИНОВАТА! — выкрикнула Селестия в ответ, — это я была учителем! Это я велела тебе что-то делать, не показывая как! Это я ставила невыполнимые ожидания! Это я должна была быть родителем! Но вместо того, чтобы дать тебе душевное руководство, в котором ты нуждалась, я всего лишь дала тебе дурацкую книжку, чтобы ты в неё писала!       В довершение эмоционального взрыва Селестия пинком отправила дневник на пол, прямо перед Сансет. Янтарная аликорн опустила взгляд на книгу и слегка опешила, узнав её.       — Я искала его… погоди, — она подняла глаза на мать, — он всё это время был у тебя?!       Селестия покачала головой.       — Нет, это моя копия, — она судорожно вздохнула и напряглась, — твой всё ещё по ту сторону зеркала.       Сансет онемела от потрясения. Прошло несколько секунд, прежде чем до неё дошёл смысл того, что Селестия выпалила так внезапно.       — …что? — выдохнула она, — о чём ты… говоришь?       — Ты же оставила его там, помнишь? — Селестия перевела взгляд на огромную кипу бумаг, — я пока ещё не во всём разобралась, но, полагаю, ты оказалась здесь именно потому, что тебя не было в Эквестрии, когда время обратили вспять.       Сансет почувствовала, как круп опускается на землю — задние ноги подкосились сами собой.       — Что?       Из уст Селестии вырвался тихий смешок, в котором не было и тени настоящего веселья.       — Ну же, Сансет, неужели мне и правда нужно тратить наше драгоценное время, объясняя тебе всё это?       — Погоди, — выдохнула Сансет, пока разум пытался осознать происходящее, — ты... теперь мне веришь?       Лицо Селестии омрачилось печалью.       — Верю ли я тебе? — переспросила она, на миг опустив взгляд, а затем снова посмотрела на Сансет, — да, верю. Горько признавать, но я позволила собственной гордости помешать мне сделать это с самого начала, едва ты вернулась. Я не могла поверить, что бросила бы тебя по какой-то причине или даже отослала прочь.       — Нет, это...       — По правде говоря, понадобилась вот эта штука, чтобы убедить меня в обратном, — усмехнулась она, глядя на свой дневник.       Сансет моргнула и снова уставилась на книгу.       — При чём тут твой дневник?       Вместо ответа Селестия зажгла рог и окружила книгу магией. Страницы быстро раскрылись где-то за серединой.       — Читай, — велела она.       Сансет закатила глаза и опустила взгляд на дневник Селестии.       — Дорогая принцесса... Твайлайт, — пробормотала она себе под нос, быстро пробегая запись. Ту самую, что сделала во время случая с Анон-э-Мисс. Она подняла глаза на мать — та понурила голову.       — Магия дневника позволяет записывать, но не стирать написанное, — сказала Селестия, — не знаю, почему на обновление после твоего прибытия ушла почти неделя — это должно было случиться за секунды, — но они там. Вся переписка с принцессой Твайлайт Спаркл, включая все твои записи, оставшиеся без ответа.       — Неделю? — переспросила Сансет, осмысливая услышанное, — то есть всё это время ты знала, что у меня не галлюцинации, и молчала?       Селестия нахмурилась в ответ на требовательный тон Сансет.       — Ты помнишь, какой была та первая неделя, Сансет? — спросила она, — ты училась магии, мы спокойно завтракали вместе, ты показывала Каденс, как пользоваться рогом, ты была счастлива! — Крупная пони фыркнула, — а потом ты узнаёшь правду, и всё становится невыносимым!       От одной мысли, что Селестия пыталась отрицать, какая она ужасная пони, лишь бы Сансет не превратила их завтрак в перепалку, та гневно фыркнула.       — То есть ты продолжала мне лгать, чтобы со мной было проще находиться рядом? — потребовала она ответа.       — ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЖИТЬ! — взвилась Селестия, обрывая возражение Сансет на корню, — ты хоть понимаешь, как я перепугалась? Так что да! Я лгала и пыталась убедить тебя, что ты ни в чём не виновата! Если тебя это бесит — отлично! Я выдержу твой гнев, лишь бы ты была рядом и могла его выплеснуть!       Читать между строк то, что на самом деле говорила Селестия, было несложно, и это... выбило из Сансет последний запал. Она повесила голову.       — О... это... эм... ладно, я... наверное, понимаю, почему ты так поступила, — янтарная аликорн глубоко вздохнула, — прости, что разозлилась на тебя из-за этого.       Часы продолжали тикать на заднем плане, пока две кобылы стояли в тишине несколько секунд. Подгоняемая этим звуком, Селестия посмотрела на дочь.       — Сансет, пожалуйста, не уходи, — тихо попросила она, — если ты останешься, я обещаю, ты будешь здесь счастлива. Хочешь — можешь даже остаться верховной правительницей Эквестрии. Я... я даже перестану быть принцессой! Ты можешь и дальше всем управлять! А я буду просто служанкой.       — Мам.       Селестия продолжала:       — Или кем-то ещё, если не хочешь, чтобы я была той пони, чья работа — буквально указывать тебе, что делать.       — Мам.       — Твоей служанкой! — не унималась Селестия, — я буду твоей служанкой. Ты сможешь нарядить меня в маленькую униформу, а я буду стирать твои простыни и драить твои туалеты, Сансет!       Янтарная аликорн поморщилась от последней уступки, прежде чем сделать глубокий вдох.       — МАМ! — выкрикнула Сансет. Когда мать наконец замолчала, Сансет нахмурилась, — прошу, имей хоть каплю достоинства.       Селестия нахмурилась в ответ.       — Нет! — отрезала она, — моя дурацкая гордость, достоинство, эго — вот что мешало мне уступать тебе раньше, так что нет уж! Я буду умолять, упрашивать, целовать твой треклятый круп — что угодно, лишь бы ты осталась! Потому что я не пройду через это снова!       — Так что если хочешь править Эквестрией — она твоя! — провозгласила Селестия, — я отрекусь и даже солнце тебе отдам, если захочешь.       Сансет отвела взгляд от матери.       — Нет, я не этого хочу.       — Значит, дело во мне? — Селестия шагнула ближе, — прости, если я что-то сделала не так. Мы всё исправим, обещаю. Я люблю тебя, я так сильно тебя люблю. Мне жаль, что ты не получила от меня ни весточки, пока была в том мире, но я обещаю: весь остаток жизни я только и буду говорить, как сильно тебя люблю. И я правда люблю, Сансет. Люблю так сильно, как никого на этой планете. Пожалуйста, умоляю, просто развернись и иди обратно в постель. Мы можем вернуть всё как было, и я сделаю тебя счастливой, я знаю, что смогу.       Это было самое заманчивое из всех предложений. Настолько, что Сансет посмотрела мимо неё на зеркало и задумалась: а может, просто... не уходить?       Она понимала: Селестия не солгала ни словом. Останься Сансет — и будет счастлива. Полигамные союзы, о которых ей доводилось слышать на Земле, нормой не были, стабильностью не отличались, да и с законностью у них обстояло так себе, но тамошние идиоты и половины собственных браков сохранить не могли. Пони — совсем иное дело! В Эквестрии процент четвероногих союзов, которые распадались, даже до двузначных чисел не дотягивал.       По крайней мере, так утверждало исследование, прочитанное ею, помнится, три года назад по эквестрийскому времени.       А кроме жеребца и кобылки-подруги, у неё была ещё и мать — Селестия. Сансет знала: трудный период, через который они прошли, теперь сгладится сам собой, когда со всей ложью покончено и всё вышло наружу. Пусть это и не станет сплошным праздником и радугой, Сансет понимала — всё сделается куда лучше без нависавшей над головой судьбы изгнанницы.       Всё, что ей оставалось... это отвернуться от зеркала и броситься в передние ноги матери.       — Я.., — сансет моргнула, и слёзы застлали ей глаза, — я не могу!       Ноги Селестии подкосились от этих слов.       — Почему?       — Потому что.., — сансет умолкла, силясь подобрать слова. Она не могла открыть матери истинную причину. Не могла упомянуть Твайлайт Спаркл. Всё, что ей оставалось, это.., — потому что так надо. Ты ведь сама говорила: порой принцесса обязана делать то, чего ей совсем не хочется.       Селестия задышала чаще, когда Сансет шагнула вперёд. Если старшая пони заплачет, янтарная аликорн не знала, хватит ли у неё сил довести уход до конца.       — Нет! — Селестия взвилась на дыбы и с силой обрушила копыта на камень — тот треснул. Она сверлила Сансет взглядом, — этого мало! Не для такого! Я же вижу, как ты не хочешь уходить. Как тебе страшно! Как ты хочешь остаться! — голос её звенел, — если уж ты собралась меня бросить, так объясни хотя бы! Почему ты так настаиваешь, чтобы провести все свои годы в страданиях и муках?       Сансет отшатнулась от её ярости.       — М-мам. Клянусь, это всё!       Не желая мириться с таким ответом, Селестия сделала ещё один тяжёлый шаг вперёд.       — Скажи, почему ты уходишь! — выкрикнула она.       — П-потому что... я... я должна! — Сансет отступала.       — Скажи, почему ты меня бросаешь! — потребовала Селестия, пытаясь приблизиться.       — Потому что я... потому что это единственное, что я могу сделать, чтобы всё исправить, — уже без прежнего пыла ответила Сансет, отводя взгляд от матери.       Это не помогло. Сансет по-прежнему видела Селестию, стоящую над ней. И в мыслях янтарная аликорница выглядела куда страшнее, чем могла бы показать реальность. «Скажи мне, почему ты отказываешься от всего, чего когда-либо хотела, ради жизни в унынии и страдании! СКАЖИ МНЕ!»       Ничего другого не оставалось, и Сансет ответила матери то же, что сказала «себе» на крыше домика для игр. «ПОТОМУ ЧТО Я ЭТО ЗАСЛУЖИЛА!» — жалко выкрикнула она в ответ.       — Я не заслуживаю быть принцессой! Не заслуживаю быть твоей дочерью! Меня вообще никто не должен любить. Я даже пони быть не заслуживаю! — выкрикнула она, яростно мотая головой, — я заслуживаю страдать! Заслуживаю прожить остаток жизни калекой! Без магии. Без друзей, в полном одиночестве. Никогда не чувствовать любви, ничего подобного! Вот что должно со мной случиться!       Надежда на то, что Сансет просто отказалась возвращаться на Землю, умерла, когда Каденс ощутила, как на неё опускается усыпляющее заклинание. Все мышцы разом онемели — столкнувшись с теми чарами, что розовая принцесса наложила прежде, — а затем... она услышала, как Сансет исповедалась спящему жеребёнку, прежде чем подойти к ней.       Когда Сансет произнесла её имя, Каденс попыталась пошевелиться, встать и показать любимой, что она не спит. Попыталась потребовать ответа — почему Сансет покидает её. Попыталась подняться и развеять то беспросветное отчаяние, что слышала в голосе другой пони. Она пыталась — и не смогла.       Магия, которую она наложила на себя, — заклинание из книги, привезённой из Кристальной Империи, — не дала ей провалиться в беспамятство, но не остановила чар Сансет, парализовавших её настолько, что даже рог не мог засветиться.       «О нет, — подумала Каденс, силясь шевельнуться, пока чуткий пегасий слух подсказывал, что Сансет направляется к двери, — нет-нет-нет, НЕТ!»       Розовая принцесса беззвучно закричала, сражаясь с непослушным телом. Шевелись! Шевелись, шевелись, шевелись, ШЕВЕЛИСЬ! — мысленно орала на себя Каденс, — сансет уходит! Любовь всей моей жизни УХОДИТ! Так шевелись же. Вставай и помоги ей. Вставай и спаси её! Хоть раз с тех пор, как ты попала в этот дурацкий город, докажи, что ты здесь не просто так, и ШЕВЕЛИСЬ!       Каденс не знала, то ли она каким-то образом сбросила заклинание Сансет силой отчаяния, то ли оно просто не должно было длиться дольше, чем требовалось, чтобы дать ей попрощаться, но не прошло и секунды после того, как она закончила мысленно кричать на себя, — крылья расправились, отшвырнули её в сторону, и она приземлилась прямо на Шайнинг Армора, живот к животу.       От удара оба крякнули, молодой жеребец проснулся, а к телу Каденс вновь вернулась чувствительность. Что бы это ни была за магия, она, видимо, рассеивалась от прикосновения к жертве. «Что ж... теперь понятно, почему она не поцеловала нас на прощание», — подумала розовая принцесса.       Шайнинг Армор тихонько заскулил, медленно выплывая из дрёмы.       — Каденс... я сегодня больше не могу, — протянул он, зевая, — дух-то бодр, да тело болит и устало.       — Милый, — Каденс не дала своему Шайни откатиться, облизнула губы и сжала бёдра, — прости, что разбудила, и, как бы мне ни хотелось снова почувствовать тебя сверху, есть дело поважнее. Давай просыпайся, пойдём. Нужно спешить, иначе Сансет уйдёт!       Каденс сползла с кровати. Шайни не двинулся с места, и тогда она ухватила его за бабку и потянула, пока он не соскользнул с матраса — одеяла поехали следом, так что он не упал, а словно спланировал вниз, — шайни! — с мягким укором воскликнула она, глядя на бездействующего жеребца.       В ответ Шайнинг Армор застонал и попытался подняться. На полпути ноги его дрогнули и подкосились, — не могу. Слишком... устал, — выдохнул он.       «Что ж... похоже, мы его порядком вымотали», — сказала себе Каденс, стараясь не терять самообладания. Хотя секса у всех троих было поровну, действия кобылы с кобылой не требовали таких физических усилий, как старания чересчур пылкого жеребца, который изо всех сил пытался удовлетворить двух аликорнов. Не говоря уже о том... что здоровенный круп Сансет, вероятно, приходилось обрабатывать вдвое усерднее, чем круп другой пони, чтобы возместить всю эту амортизацию, а её габариты означали, что ему нужно было трудиться ещё больше, чтобы доставить ей столько же удовольствия, сколько и мне.       Но разница в размерах между ними троими была проблемой на потом. Сперва Каденс следовало убедиться, что Сансет действительно останется в Эквестрии.       — Ладно, Шайни. Я помогу тебе, — сказала Каденс и протянула ему копыто, чтобы слегка приподнять. Совместными усилиями её передних ног и крыльев молодой жеребец мгновение спустя уже лежал у неё на спине, болтая копытами в воздухе.       Каденс была далеко не обычной земной пони, но даже ей тащить почти взрослого жеребца удавалось с трудом. Убедившись, что Шайни не свалится, она со всей возможной скоростью направилась в подвал.       Что... было не так уж и быстро с полубессознательным пони на спине.       Когда она наконец спустилась в потайное хранилище, Шайнинг Армор всё ещё выглядел потерянным, но опасения, что она пропустила уход Сансет, развеялись, стоило услышать голос Селестии из открытого проёма большой комнаты.       — СКАЖИ МНЕ!       — ПОТОМУ ЧТО Я ЭТО ЗАСЛУЖИЛА! — выкрикнула Сансет жалким, срывающимся голосом.       Каденс приблизилась ко входу и увидела, как янтарная аликорница уронила голову, затряслась, и слёзы закапали с её морды. А Сансет всё говорила: — Я не достойна быть принцессой! Не достойна быть твоей дочерью! Не достойна, чтобы меня хоть кто-то любил. Я даже пони быть не достойна! — она яростно замотала головой, — я заслуживаю страдать! Заслуживаю провести остаток жизни калекой! Без магии. Без друзей, в полном одиночестве. Никогда не чувствовать любви, ничего подобного! Вот что должно со мной случиться!       Янтарная аликорница закричала во весь голос, и Шайнинг Армор резко вскинул голову. Каденс шагнула в дверь, розовая принцесса потеряла равновесие, выронила молодого жеребца и сама с грохотом рухнула на землю.       — К-Каденс? Шайни? Что вы тут делаете? — запинаясь, спросила Сансет, когда оба поднялись на ноги.       Шайни дрожал, он скатился с её спины, и глаза у него расширились.       — Принцесса Селестия? А вы что здесь делаете?       — Шайнинг Армор? Я… погоди, — она шагнула к жеребцу, — что это у тебя на кьюти…       Каденс фыркнула и ткнула копытом в самого крупного аликорна в комнате.       — А ну тихо! — рявкнула она на Селестию.       — Каденс, я... — начала было белая аликорн раздражённо.       — НЕТ! — заорала Каденс, — был у тебя шанс! Со своей дурацкой взяткой носилась! И знаешь что? ОНА ВСЁ РАВНО УХОДИТ! О! И ещё кое-что! Я только что вспомнила: ты же от своей треклятой короны отказалась! Так что закрой пасть, или я тебя куда-нибудь на тысячу лет упрячу!       Шайнинг Армор моргнул.       — Ты... уходишь? Куда?       Сансет вздрогнула от вопроса, а Каденс нахмурилась и указала на зеркало.       — Туда, — пояснила она, — это зеркало — портал в другой мир. Тот самый, где Сансет уже бывала, о котором рассказывала тебе в классе. Место, где нет ни магии, ни вообще ничего, что есть в Эквестрии. Место, которое снится ей в кошмарах уже несколько дней. Место, где у неё не будет ни друзей, ни дома, где она будет страдать каждый день своей жизни! Но она всё равно туда собирается, хотя никакой настоящей причины для этого нет!       Договорив, Каденс тяжело дышала — злость на Селестию, на зеркало, на решение Сансет бросить их и на весь мир в целом продолжала кипеть. Она не собиралась так кричать, но то, что Сансет оставляет их всех позади, просто приводило её в ярость.       Шайнинг Армор растерянно нахмурился.       — Сансет, я не понимаю, — сказал он, — зачем ты себя наказываешь?       В голове у Каденс внезапно что-то щёлкнуло.       Причина, по которой Сансет твердила, что ей здесь не место, крылась, как теперь понимала Каденс, в её самооценке. Она полагала: если окружить Сансет друзьями, которые раз за разом будут повторять, какая она замечательная, если дарить ей один положительный опыт за другим, — та сумеет выбраться из ямы, куда её загнала принцесса Твайлайт Спаркл.       Но правда оказалась совсем иной.       Теперь Каденс осознала: её план бы не сработал.       Напротив, обрушь она на Сансет столько любви, это лишь заставило бы ту ещё отчаяннее рваться прочь из Эквестрии.       Истинная причина, по которой Сансет покидала Эквестрию, заставила Каденс ощетиниться. В глазах у неё потемнело от ярости. Ей захотелось собственными копытами затолкать в зеркало этого тупого, разжиревшего янтарного аликорна!       Каденс кипела от гнева, но всё же заставила себя глубоко вздохнуть.       — Ты... эгоистичная, маленькая ЛОШАДКА! — выкрикнула она.       Сансет даже попятилась — таким тоном с ней ещё не говорили.       Каденс мгновенно сократила расстояние.       — А я-то думала, ты изменилась. Думала, ты стала самоотверженной — настолько, что себе во вред. Думала, ты комплимент принять не можешь, потому что боишься затмить чужие заслуги. Думала, тебе просто больно и нужно немного любви, чтобы исцелиться.       — Да нет же! — Каденс топнула копытом, — правда в том, что ты всё та же эгоистичная мелкая дрянь, какой ВСЕГДА И БЫЛА!       Сансет съёжилась под натиском розовой принцессы, а Селестия шагнула вперёд.       — Каденс!       — А ты! — розовая принцесса резко развернулась к высокой белой пони, и с каждым шагом к Селестии ярость в ней лишь распалялась, — знаешь что? Ты должна гордиться Сансет. И знаешь почему? Потому что, несмотря на всё то пренебрежение, что ты выдавала за воспитание, твоя маленькая кобылка выросла ТОЧНО. КАК. ТЫ!       Розовая принцесса хватала ртом воздух, и он вырывался обратно сквозь ноздри гневным фырканьем. Она настолько ушла в происходящее, что не услышала приближающихся копыт, пока они не застучали совсем рядом — достаточно близко, чтобы Шайни положил копыто ей на плечо, — каденс, тебе нужно успокоиться.       — Что?., — каденс обернулась к Шайнинг Армору, и добрая половина её гнева ушла вместе с этим движением. Схлынул и выброс адреналина, державший её на ногах с тех самых пор, как Сансет покинула их спальню; споткнувшись, она подалась вперёд и ухватилась за мужа, ища опоры, — она…       Увидев растерянное, встревоженное лицо Шайни, Каденс поняла: он и понятия не имел, насколько всё серьёзно. Либо так, либо до него ещё не дошло по-настоящему и он всё ещё был в полусне, — ты что, не понимаешь? Она уходит, Шайни! Сансет покидает Эквестрию! Покидает нас! — с нажимом произнесла Каденс, — и всё только ради того, чтобы ей стало легче от самой себя!       — Что? — Сансет подняла голову и шагнула к паре пони, с которыми провела почти всю ночь, — нет. Каденс, дело не во мне! Дело в Твай… — янтарная аликорн резко осёклась и покосилась на мать, — дело в… э-э… ну, знаешь… в той фиолетовой…       Каденс нахмурилась и, выглянув из-за Шайнинг Армора, уставилась на янтарную аликорницу, — твайлайт Спаркл? — прорычала она. Сансет расширила глаза и в почти паническом состоянии перевела взгляд на Селестию, — ты это хотела сказать? Ты хочешь заявить мне, что бросаешь всех пони, которые тебя любят? Что покидаешь Эквестрию из-за ТВАЙЛАЙТ СПАРКЛ?       — Что? — раздался тоненький испуганный голосок. Каденс, Шайни и Сансет расширили глаза и замерли на месте.       От третьего голоса — он донёсся от двери хранилища — у Сансет кровь застыла в жилах. Этот голос был ей знаком дважды. Дважды — потому что она слышала и его гораздо более взрослое звучание, и совсем юное. Во всяком случае, из тех, кто ещё оставался в Кантерлоте, лишь он один был знаком ей дважды. Эпплджек, она знала, уехала с родителями вскоре после королевского слушания.       А значит, оставалась…       Сансет медленно повернула голову. В дверях хранилища, спотыкаясь, возникла Твайлайт Спаркл — ей пришлось почти запрыгнуть, чтобы одолеть порог. Маленькая фиолетовая единорожка рухнула на пол, запнувшись задним копытом, но тут же вскочила и бросилась к Сансет.       На полпути она замерла, бросила опасливый взгляд на Селестию и тут же галопом домчалась до Сансет. Последним движением она встала на дыбы и, почти прыгнув, обхватила передними ногами правую ногу Сансет. Твайлайт подняла на неё полные слёз глаза.       — Прости! Прости, императрица! Пожалуйста, не уходи! Я буду хорошо себя вести! Обещаю! Только, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не бросай меня, — проговорила она, уткнувшись заплаканной мордочкой в шерсть Сансет.       — …упс.       Сансет подняла взгляд на Каденс, и гнев, вызванный слезами Твайлайт, угас, едва она заметила прижатые уши розовой пони и страдальческое выражение её мордочки. Сансет знала это чувство — когда позволяешь ярости управлять тобой, пока та не выгорит дотла. Последнее, в чём сейчас нуждалась Каденс, — это чтобы на неё кричали.       Она опустила глаза на Твайлайт — та всё ещё плакала, уткнувшись в её переднюю ногу, — затем перевела взгляд на Шайнинга Армора: грива его была всклокочена, а полуопущенные веки говорили о том, что он едва держится на ногах.       — Сансет, уже почти пора, — напомнила Селестия, — если ты собираешься уходить...       — Не-е-е-ет, — простонала Твайлайт, не отрываясь от ноги Сансет.       Шайнинг Армор шагнул вперёд.       — Я не понимаю. Твайли, что ты здесь делаешь? — спросил он, а затем перевёл взгляд на янтарную аликорницу, — сансет, что происходит? Что значит — ты покидаешь Эквестрию? Почему?       Твайлайт стиснула ногу Сансет ещё сильнее.       Стиснутая со всех сторон, Сансет чувствовала, как на неё давит само присутствие других пони. Она понимала: проще всего было бы телепортироваться прямо из хватки Твайлайт, выставить силовое поле и нырнуть в портал за миг до полуночи.       Но... просто исчезнуть, не ответив Шайни и не объяснившись с Твайлайт, — это было невозможно. И она посмотрела на Шайнинга Армора.       — Шайни, я... мне здесь не место.       Она опустила взгляд на Твайлайт. Лёгкое‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ заклинание забвения стёрло бы из её памяти это мучительное зрелище, не говоря уж о любых объяснениях насчёт будущего. И Сансет быстро поняла: она не может ничего рассказать Шайни — он слишком близок к Твайлайт.       — Не место? В каком смысле? — спросил он.       Прежде чем она успела продолжить, в разговор вклинилась Каденс.       — Лгунья! — воскликнула она, расправляя крылья, — ты делаешь это не ради кого-то, а только ради себя!       Сансет перевела взгляд на розовую принцессу.       — Ничего подобного! — возразила она, — каденс, о чём ты?       — О настоящей причине, по которой ты бросаешь нас! — воскликнула розовая принцесса, — ты говоришь, что не хочешь всё испортить, и, возможно, в глубине души даже веришь в это, но на самом деле ты уходишь лишь затем, чтобы наказать себя!       Сансет нахмурилась.       — Что?       Каденс сердито глянула на неё.       — Не прикидывайся дурочкой, ты слишком умна для этого! — сказала она, усаживаясь, — с тех пор как ты... изменилась, ты не упускаешь случая себя пнуть. Ругаешь по любому поводу, а любая попытка сделать тебе комплимент вгоняет тебя в панику.       — Каденс...       Розовая пони села и подняла копыта.       — Пожалуйста, дай мне договорить, — попросила Каденс, — если мы начнём перебивать друг друга, это кончится криком, а я больше не хочу так с тобой. Прости, что накричала, но это... меня это так бесит в тебе, Сансет.       — Но почему? Я не понимаю. Я понимаю, что ты расстроена из-за моего ухода, и мне жаль, но я должна уйти, Каденс. Пойми, мне здесь не место! — ответила Сансет.       Каденс на мгновение затрясло от внутренней ярости, затем она закрыла глаза, глубоко вздохнула и посмотрела на другого аликорна с хмурым выражением, — в тот день, когда ты… стала аликорном, у меня состоялся разговор с Селестией. Я сказала ей, что она должна взять на себя ответственность за те чувства, которые в тебе взрастила. А теперь ты должна взять на себя ответственность за то, что взрастила в нас! Когда Каденс снова повысила голос, Сансет попыталась отступить, но замерла, вспомнив о Твайлайт на своей ноге. Не в силах избежать словесной атаки, она могла лишь стоять, пока розовая пони продолжала: — Шайни, я, Твайлайт — мы все стали зависеть от тебя, Сансет. Ты честно думаешь, что Твайли или Шайни было бы лучше, если бы ты ушла? А мне?       А мне без тебя как чувствовать себя в безопасности? Ты об этом подумала?       Сансет поморщилась от слов Каденс и прижала уши.       — Но я... я позаботилась, чтобы у Твайлайт была наставница, а вы... вы с Шайни... вы вдвоём прекрасно справитесь без меня. Ты сама так сказала, — произнесла она, защищаясь.       — Это было всего лишь любовное предсказание при условии, что я никогда тебя не встречала! — рявкнула Каденс, и янтарная аликорница слегка съёжилась.       Заметив, как Сансет поникла, Каденс глубоко вздохнула и протяжно выдохнула.       — Ладно, давай попробуем иначе... иди сюда, Твайлайт, — сказала она, потянувшись к фиолетовой единорожке.       — Не-е-ет! — завопила Твайлайт, выбросив вперёд передние копыта, когда Каденс оторвала её от Сансет и передала Шайнингу Армору.       Пока Твайлайт вырывалась из хватки старшего брата, Каденс вновь обернулась к Сансет и нахмурилась.       — Как бы мне ни хотелось, я знаю: тебя не остановить. Ты куда могущественнее меня, а Селестия уже решила просто стоять в стороне и махать на прощание! Поэтому прошу — остановись на секунду и подумай. По-настоящему подумай о том, что собираешься сделать, и о последствиях! — Розовая принцесса ткнула Сансет копытом в грудь, — не желаю слушать эту чушь про то, что ты заслуживаешь жить на Земле, — это говорит твоя грёбаная заниженная самооценка и чувство вины! — Ещё тычок, — не желаю слушать про то, как ты не хочешь ничего испортить, хотя уже стала важной частью жизни — моей, твоей матери, Шайни, Твайлайт, Сэсси, Флёр и бесчисленного множества других! — Ещё тычок.       — Хочу, чтобы ты огляделась по сторонам и сказала: насколько лучше станет Эквестрии, когда пони, которого мы с Шайни любим, исчезнет? Когда пони, на которого Твайлайт равняется больше всех, бросит её? Когда пони, которую Селестия наконец приняла как собственное дитя, отвергнет её любовь и сбежит, чтобы искалечить себя и страдать от невыразимой боли в одиночестве! — Ещё тычок, и Каденс приблизилась вплотную к её морде, — скажи, зачем ты собираешься причинить боль каждому, кто тебя любит, просто чтобы тебе самой стало легче?       Сансет отшатнулась, выгадав немного пространства, и опустила взгляд к земле. «Чтобы мне стало легче? Я не ради этого», — сказала она себе, пока в голове кружили спутанные чувства.       «Да ну?»       Ей нужно было вернуться на Землю, чтобы никто не мешал Твайлайт стать принцессой. Если Сансет останется, она подаст кобылке дурной пример.       Например... как сейчас, когда она собиралась сбежать от фиолетовой единорожки.       Но это всего лишь один плохой пример, сказала себе Сансет. Останусь — и она получит десятки других. Если посчитать, лучше оборвать эту связь сейчас. Твайлайт молода, она переживёт.       Не то чтобы она... страшно обидится, что даже после того, как ей удалось исправиться и всё наладить, великий аликорн, управляющий Эквестрией, решил, будто у него нет времени написать письмо пони, которая была ей почти как семья, — подумала Сансет, и мысли её обратились к собственному опыту с Селестией, к той горечи, что осталась оттого, что её бросили.       Сансет быстро переключилась. Ладно, зато жизнь Шайнинга Армора станет лучше! Без меня, вечно его затмевающей, он... ну, он и так сомневается, верный ли выбор — идти в стражу. Ему нужен кто-то, кто покажет ему все возможности и поможет добраться туда, где он хочет быть. Конечно, это могла бы сделать Каденс.       Если она не разберётся с собственными проблемами, продолжила Сансет. А она разберётся. Страх розовой принцессы перед чейнджлингами временами граничил с одержимостью. И хотя Сансет видела, что та снова взяла его под контроль, это не означало, что он исчез навсегда.       Особенно если учесть, что пони, служившая ей защитным одеялом, исчезнет.       А ещё была её мать.       Сансет не сомневалась: её уход причинит Селестии боль, но та сумеет жить дальше как прежде. Однако слова Каденс снова зазвучали в голове. Действительно ли она возвращается на Землю, чтобы почувствовать себя лучше?       «Мама», — подумала янтарная аликорн, глядя на Селестию. Крупная пони смотрела на неё усталыми глазами. В её взгляде не было ни осуждения, ни требований — ничего из того, что молчаливо передавала ей мать.       Но если она не уйдёт... что это будет означать?       Та Твайлайт, которую она встретила, та Твайлайт, что спасла Сансет от превращения в чудовище, — она обречёт эту пони на небытие. Сансет не имела права жить счастливой жизнью такой ценой.       Даже если принцесса Твайлайт тоже бросила её, когда Сансет столкнулась с серьёзным кризисом.       — Сансет, — Шайнинг Армор усадил Твайлайт возле пьедестала, над которым парила алая сфера, и подбежал к аликорну. Молодая кобыла замерла, когда он склонился и взял её за копыто, — я так и не понял, что тут творится, но если эта зеркальная... портальная... штуковина всех бесит, а тебя до ужаса пугает, — давай просто вернёмся в постель, ко мне и Каденс. Утром, на свежую голову, обязательно что-нибудь придумаем. Найдём решение, которое всех устроит.       Сансет крепко зажмурилась и яростно замотала головой. Не заслужила она счастья!       Но если получить по заслугам можно лишь ценой чужой боли — тогда... какой в этом смысл?       Она не заслуживала остаться, но уйти означало бы стать ещё хуже, чем она уже была!       «Я не... я не знаю, что мне делать», — мысленно кричала она.       — Сансет, — впервые за долгое время заговорила Селестия. Она шагнула ближе и накрыла крылом спину маленькой аликорнки, — сансет, уже почти полночь. Если ты решишься уйти, нужно сделать это до того, как портал закроется.       Янтарная аликорн сглотнула и подняла взгляд на мать.       — Я... я не... Мам... что мне делать?       Селестия покачала головой.       — Я не могу сказать тебе этого, Сансет. Только ты сама можешь выбрать путь, по которому пойдёт твоя жизнь. Всё, что я могу, — это сказать, что всегда буду любить и поддерживать тебя, каким бы ни было твоё решение.       Утешительные слова почти не помогали справиться с внутренним разладом, что терзал её изнутри.       — Просто вернись с нами в постель, ко мне и Шайни, — с отчаянием попросила Каденс, — если ты это сделаешь, мы сможем оставить всё позади. Мы будем вместе, втроём. И я обещаю: я сделаю всё, что только может пони, чтобы ты была счастлива.       Сансет посмотрела на часы у кровати Селестии. Без одной минуты двенадцать, секундная стрелка ползла вверх, к двенадцати, минуя крупную десятку.       Десять секунд, сказала себе Сансет, оглядываясь.       — Вернись со мной и Шайни, — умоляла Каденс.       — Мы всё уладим, — добавил Шайнинг Армор.       Селестия лишь ободряюще посмотрела на неё.       А Твайлайт... у Сансет даже не хватило смелости взглянуть на неё.       Ведь если она уйдёт, сердце маленькой кобылки разобьётся. Ей будет так же больно, как было Сансет, когда она исправилась, а Селестия промолчала.       «Я должна идти», — твердила себе Сансет, но страхи росли, и сердце сжималось от одной этой мысли.       «Но... я... я не могу». Она не могла заставить себя даже сдвинуться с места — ноги дрожали при одной мысли о возвращении в Школу Кантерлота.       Она не могла уйти. Не сейчас. Страх перед возвращением на Землю был лишь частью причины, но куда сильнее её удерживало другое. Каденс оказалась права. Она привязала себя к слишком многим пони, чтобы просто взять и уйти, потому что...       Потому что...       Потому что её мучила вина за прошлые поступки.       Потому что она чувствовала — её должны наказать.       Потому что не верила, что заслужила выпавшую ей удачу.       Потому что... Каденс права. Если Сансет уйдёт, то лишь затем, чтобы попытаться облегчить душу самовольным искуплением. Наказанием, которое заставит всех вокруг страдать ещё сильнее, чем страдает сейчас она сама.       Часы всё отсчитывали секунды, а Сансет смотрела на розовую пони напротив, — ладно, — выдохнула она, и в груди поднялась волна нервной дрожи пополам с отвращением к себе при мысли остаться в Эквестрии, — давай.., — договорить она не успела: со стороны Твайлайт донёсся звук чудовищного напряжения, и Сансет моргнула, когда красная молния пронеслась между Каденс и Шайнингом Армором, мимо её головы, сквозь хвост Селестии — и прямо в зеркало. Собравшиеся пони испуганно вскрикнули.       Сансет пришла в себя мгновение спустя, — какого чёрта... — начала она, но тут же услышала звон разбитого стекла.       Твайлайт вырывалась из рук Шайнинга Армора, а принцесса Каденс всё говорила с императрицей Сансет.       — Шайни, пусти! Я должна остановить императрицу!       — Твайлайт, успокойся, — грустно произнёс он.       — Но она же уходит! — воскликнула Твайлайт.       Подробностей она не понимала. Знала только: происходит что-то важное. Но пусть это и было важно — ей плевать. Императрица Сансет должна была учить её магии, помочь поступить в школу Селестии, выйти замуж за Шайнинга Армора и стать Твайлайт старшей сестрой!       Ничего этого не случится, если она уйдёт!       — Шайни! Прошу, не дай ей уйти! Сделай что-нибудь! Скажи, что я сожалею. Мне жаль, если я сделала что-то не так. Мне жаль, что я разозлила госпожу Селестию! Скажи, что теперь я буду хорошей, пожалуйста! — умоляла маленькая фиолетовая единорожка, и мир расплывался перед ней из-за слёз.       Шайнинг Армор вздохнул, глядя туда, где Принцесса Каденс вновь сердито выговаривала Сансет, — я попробую, Твайлайт, — сказал он, снова повернувшись к ней, — но тебе нужно остаться здесь, хорошо?       Твайлайт дрожала от нерешительности. Ей хотелось броситься обратно и вцепиться в переднюю ногу Императрицы Сансет, заставить её остаться, заставить увидеть, какой невыносимой станет жизнь без неё. Но при всём этом она понимала: толку не будет.       Императрица Сансет знала, что Твайлайт не хочет её отпускать, и всё равно уходила. У неё и седельные сумки были собраны, и всё прочее! Судя по подписи под оставленным письмом, она задумала это давно.       Когда Шайни отправился поговорить с Сансет — очевидно, сочтя молчание Твайлайт за согласие остаться на месте, — маленькая единорожка отчаянно заметалась взглядом по сторонам. Если удержать Императрицу Сансет просьбами не вышло, значит, придётся заставить её остаться как-то иначе!       Сквозь бешеный стук сердца было трудно разобрать всё, что говорилось, но Твайлайт уловила главное: зеркало на другом конце расчищенного пространства — единственный путь, которым Императрица Сансет может попасть в место под названием Земля. Стало быть... если зеркало уничтожить... тогда Императрице придётся остаться в Эквестрии.       Твайлайт огляделась в поисках хоть чего-нибудь, чем можно разбить зеркало — то самое, что могло отнять у неё Императрицу Сансет. Взгляд упал на молоток, лежавший на полке над головой, но не успела она потянуться к нему магией, как краем глаза заметила кое-что ещё.       Большой красный хрустальный шар, паривший на пьедестале, вспыхнул ярко-алым светом. Глаза Твайлайт метнулись к нему, а через пару секунд и вся голова повернулась следом. Возможно, шар тоже был хрупким, но то, что он парил сам по себе, означало: сдвинуть его будет куда легче, чем тяжёлый кусок зачарованного металла.       Она подхватила штуковину телекинезом и, вложив всю силу, какую только мог выжать из незрелого рога, швырнула магический предмет вперёд, даже не глядя. И напрасно: шар понёсся прямиком в толпу пони, собравшуюся между Твайлайт и злым зеркалом.       Каким-то чудом хрустальный шар разминулся с Принцессой Каденс, Шайни, Императрицей Сансет и Селестией, ударился о поверхность зеркала и… разбился.       Но, к величайшему ужасу Твайлайт, овальное зеркало, обещавшее унести Императрицу Сансет прочь от неё, осталось целым.       Императрица Сансет взглянула на зеркало и заговорила.       — Что за чёрт?.. — начала она, но тут Селестия вскрикнула от ужаса.       — Сфера! — выкрикнула она и перевела взгляд на Твайлайт, сердито хмурясь. Свет в комнате будто померк, и Твайлайт пригнулась от страха, когда бывшая Верховная Принцесса метнула в неё гневный взгляд, — что ты натворила, маленькая...       — Эй! — крикнула Императрица Сансет, обежав и встав между Твайлайт и большой пони, — не кричи на неё! Она... погоди, — императрица остановилась, выглядывая из-за матери, а Твайлайт быстро забежала между ног янтарного аликорна, ища у него защиты от белой пони, — почему оно не прошло насквозь?       — Сансет! Ты хоть понимаешь, что она натворила? Магия Сферы Глупости вырвалась на свободу! Кто знает, что теперь может случиться!       Не успел никто и рта раскрыть, чтобы ответить Императрице, как комнату наполнил громкий треск, заставив всех пони обернуться к зеркалу. От центра обработанного кристалла к краям побежали трещины, и Твайлайт радостно вскрикнула:       — Да! Теперь Императрица Сансет не сможет уйти.., — трещины поползли дальше, за раму, уходя прямо в воздух, и мир вокруг зеркала словно начал рассыпа́ться на куски. —...э-э... Императрица Сансет, разбитые магические зеркала должны так себя вести?       — Сансет? — неуверенно произнесла Принцесса Каденс, подходя ближе к огромной пони, — что происходит?       Зеркало, рама и само пространство вокруг осыпались битым стеклом, оставляя в мире зазубренную дыру. По ту сторону зияла толпа странных двуногих существ. Одни таращились на пролом, другие переглядывались, а кое-кто уткнулся в маленькие толстые кирпичики с проводами, тянувшимися к головам.       — А это ещё что за штуки? — спросил Шайни.       — Люди, — пробормотала Каденс.       — Хью-мейны? — произнесла Селестия.       Сумеречная Искорка вышла из-под Императрицы, чтобы разглядеть существ — насколько хватало смелости. Выглядели они забавно: под одеждой никакой шерсти, и гривы у них были престранные. Но самым необычным оказалось то, о чём ей пришлось спросить янтарного аликорна позади.       — Императрица Сансет, почему они не двигаются?       Императрица пропустила вопрос мимо ушей и, шагнув вперёд, едва не наступила на Искорку — маленькой единорожке пришлось отпрянуть в укрытие.       — Но это же… Школа Кантерлота. Игры… Не может быть, чтобы прошло больше нескольких минут с тех пор, как я ушла! — воскликнула она, и её рог засветился, испуская широкий луч, который охватил проём и пронзил его насквозь. Спустя секунду Императрица Сансет закончила какое-то сканирующее заклинание над разломом и обернулась к Селестии, — мам, что происходит?       Глаза Селестии расширились.       — Ну конечно! — воскликнула она и метнулась к стопкам бумаг, выхватив одну, — вот почему здесь не бегает ещё одна ты! Темпоральная магия, отмотавшая время вспять, не затрагивает другие реальности! Нашу временную ось изменили, а та вселенная продолжает существовать как ни в чём не бывало. Тебя не затянуло в перемотку, а это значит... боже мой, — крупная пони подняла взгляд от бумаги и посмотрела на Императрицу, — сансет, то, что ты вернулась именно в этот миг... если бы ты не прошла через портал в ту же секунду... даже не знаю, что бы случилось.       — Прошу прощения? — Сансет приподняла бровь.       Селестия вздохнула и потёрла копытом место под рогом.       — Сансет, подумай на секунду. Заклинание, которое применили, отмотало время в Эквестрии до момента твоего ухода. Но раз тебя здесь не было, отматывать было нечего. Как думаешь, что бы случилось, исчезни ты до того, как сбежала? Ты хоть представляешь, что бы я делала, если бы ты просто пропала?       — Я... погоди, но это же.., — императрица Сансет нахмурилась, глядя на дыру в мире, — как, скажите на милость, какой-то пони умудрился применить заклинание путешествия во времени, которое отбросило его на десять лет? То, что я знаю, едва на семь дней тянет.       Когда Селестия вновь взглянула на разрыв, Твайлайт поняла: от взора бывшей принцессы её больше ничто не прикрывает, — и юркнула обратно в спасительную тень под императрицей Сансет, прежде чем белая аликорн заговорила снова.       — Это весьма тревожно. Единственное, что, насколько мне известно, могло бы дать пони силу для такого заклинания… — Селестия нахмурилась и покосилась на Шайнинга Армора, — сейчас недоступно.       Когда стало ясно, что о её вопросе все попросту забыли — или не услышали с самого начала, — Твайлайт высунула голову из-под императрицы Сансет.       — Но почему они не двигаются?       Императрица Сансет моргнула, глядя на Твайлайт сверху вниз, затем отступила на шаг и опустилась на пол.       Оказавшись без прикрытия, Твайлайт занервничала — но императрица Сансет тут же наклонилась и подхватила фиолетовую единорожку передними ногами. Твайлайт нырнула в тёплую шерсть, всем телом прижимаясь к янтарной аликорнице. Она так ушла в это ощущение, что едва не пропустила ответ.       — Ну, они двигаются, Твайлайт. Просто гораздо, гораздо медленнее нас, — произнесла императрица.       — Эй! — вскричал Шайнинг Армор, выбрасывая копыта в сторону аномалии, — кажется, всем плевать на огромную дыру в реальности? Может, одной из вас, принцесс, стоило бы её запечатать?       Все собравшиеся пони заморгали.       Селестия снова вздохнула.       — Вот поэтому я и злилась на Твайлайт, когда она разбила Шар Идиота, — пробормотала она и перевела взгляд на Шайнинг Армора, — боюсь, у меня недостаточно...       — Да, — императрица Сансет шагнула вперёд, — полагаю... нам стоит с этим разобраться.       Каденс нахмурилась.       — Только не говори, что ты думаешь о том же, о чём и я.       — О чём же я думаю? — ровно спросила Сансет.       — Там зияет огромная дыра в реальности, ведущая в мир, куда можно просто войти — и миновать следующие десять лет наших душевных терзаний из-за твоего ухода, — Каденс хмурилась всё сильнее, — я знаю, ты подумывала проскочить через неё.       Императрица Сансет прижала уши.       — Вообще-то, я... то есть...       Розовая принцесса не дала императрице договорить.       — И если ты это сделаешь, я пойду за тобой.       — Каденс.., — императрица Сансет произнесла это достаточно твёрдо, чтобы мелкая чиновница не посмела перебить снова, — я... не... ухожу, — она на мгновение опустила взгляд на Твайлайт, одарив её улыбкой, в которой не было ни капли радости, а затем вновь повернулась к Принцессе Каденс, — ты права. Я должна ответить за то, что совершила здесь. И... отчасти это значит научиться справляться с последствиями своих поступков так, чтобы не причинять боль тем, кого я люблю.       На лице Принцессы Каденс расцвела надежда, но тут же она медленно отвела взгляд от Сансет и нахмурилась — с опаской, но и с проблеском надежды.       — Так... ты остаёшься?       Императрица тихо фыркнула и улыбнулась.       — Да. Я никуда не уйду, — она отстранила Твайлайт от своего плаща, передала её обратно Шайнинг Армору и снова взглянула на аномалию, — но сначала позволь мне разобраться с этим маленьким беспорядком.       — Сансет, не думаю, что это будет так просто...       — Расслабься, мам, я справлюсь, — бросила она более крупному аликорну, шагнула вперёд и глубоко вздохнула.       Затем Императрица расправила крылья, и произошло нечто волшебное. Совсем как в тот раз, когда она нарушила законы магии, её волосы превратились в струящуюся массу силы. Но на этом представление не закончилось.       Императрица Сансет на миг исчезла в ослепительной вспышке света, а когда сияние померкло, Твайлайт увидела её преображённой. Тело Императрицы в самых неожиданных местах украсили новые, небольшие знаки отличия, а её главный знак сиял ярче, казался крупнее и обрёл едва заметные изменения: на концах чисто-красных и золотых лучей её солнца зажглись шесть крошечных звёздочек.       От силы, исходившей от Императрицы Сансет, у Твайлайт кружилась голова — но это было приятное головокружение. Словно её укутали в тёплое, уютное одеяло, нашёптывающее, что всё будет хорошо, что она любима и что Императрица Сансет справится с любой бедой, какая бы ни встала у неё на пути.       — Но это… как она вообще может использовать магию Гармонии без Элемента? — пробормотала Селестия.       Не прошло и десяти секунд, как разлом исчез, а Императрица Сансет вернулась в норму, удерживая в сдерживающем поле красный шар из прошлого раза, — заодно я собрала разбросанную магию и восстановила Сферу, — сказала она, прежде чем вернуть её на пьедестал, — а сдерживающее заклинание не даст ей воздействовать ни на кого из… нас… стоп.       Твайлайт нервно вздрогнула, когда Императрица посмотрела на неё сверху вниз. Та хмурилась, но без гнева. И всё же маленькая фиолетовая единорожка уже начинала сомневаться, стоило ли сбегать одной, после того как услышала от дворцового уборщика, что принцесса Каденс и Шайни спустились по восточной лестнице левого крыла, пока мама ещё была в ванной.       — Твайлайт, что ты здесь делаешь?       — О, спасибо вам! Спасибо, принцессы. Или принцесса и… эм… а у вас есть титул… э-э… Селестия?       Каденс с трудом сдержала смешок, глядя, как рот не-Принцессы Селестии скривился от досады. Похоже, Спаркл унаследовала от Вельвет не только внешность, — не волнуйтесь, миссис Вельвет, она скоро снова станет Принцессой Селестией, — заверила она кобылу, державшую спящую малышку, — и хоть я не думаю, что нечто подобное стоит повторять в будущем, я на самом деле благодарна, что Твайли всё же появилась. Даже если Сансет и пришлось стереть ей память о случившемся.       Серая Твайлайт осторожно перевела взгляд на Селестию, затем снова на Каденс, — я... понятно.       — Скорее ради её же спокойствия, — пояснила Селестия, — завтра утром она проснётся в уверенности, что просто задремала у себя дома, так и не прочитав письмо от моей дочери. Если бы не это, мы предложили бы вам покои во дворце. Но во внутреннем дворе вас ждёт карета, она отвезёт вас домой.       Вельвет склонила голову, — благодарю вас, Ваше Величество, — произнесла она, обращаясь к Селестии, хоть та и не носила титула, а затем перевела взгляд на Каденс, — а... Шайни?       — Сансет отвела его в наши покои и кое-что объясняет. Он проведёт эту ночь с нами, — сказала Каденс, помедлив. Рассказывать Вельвет об их отношениях посреди ночи, когда все валились с ног от усталости... С другой стороны, вряд ли существовал хороший способ объяснить пони с происхождением Вельвет — которую к тому же им уже представили, — чем именно они занимаются. Так что розовая принцесса решила просто нырнуть с головой, — если тебе интересно, что это значит, скажу прямо. Мы занимаемся любовью с твоим сыном. Реакция кобылы оказалась именно такой, как и ожидала Каденс.       В её глазах мелькнул страх: другая пони, облечённая властью, способна вытворять что угодно с семьёй её положения. Затем пришло отрезвляющее воспоминание — Сансет и Каденс не из тех, кто стал бы так использовать других. А следом нахлынуло замешательство при мысли о трёх пони, занимающихся любовью втроём, — вы обе?       — Прошу, поймите! — взмолилась Каденс, не дав замешательству вновь обратиться страхом, — мы не передаём его туда-сюда! Он не игрушка. Я люблю Шайни. Мы обе его любим. Это... одна из причин, почему всё так сложилось. Мы втроём, мы... действуем вместе. Иначе и не скажешь. Там нет ни ревности, ни обид, ни чувства вины. Я знаю, это кажется чем-то новым и пугающим, и вы, наверное, боитесь, что мы воспользуемся Шайнингом Армором, и если вы всё ещё против того, чтобы мы были с ним вот так...       Каденс на мгновение замялась, не зная, стоит ли произносить то, что она задумала. Но всё же решилась, — и если вы хотите, чтобы мы... мы отступим, — сказала она. Сансет бы эта затея разозлила, но розовая принцесса понимала: та не стала бы так вставать между молодым жеребцом и его семьёй.       Твайлайт Велвет перевела взгляд на дочь, вздохнула и опустила голову.       — Всё в порядке, принцесса, — сказала она, — я знаю, вы просто пытаетесь меня успокоить. Не то чтобы у меня не было страхов... Я видела, как вы иногда спорите о моём сыне, будто он какая-то кукла.       — Да... простите, — повинилась та, — просто... мы обе думали, что Шайни будет лучше с другой кобылой. Поэтому мы, наверное, и можем быть втроём. Как я и сказала — никакой ревности.       Серая кобыла кивнула.       — Спасибо, что признаёте мои тревоги, ваше высочество, — она покачала головой, — но я не собираюсь вставать между Шайнинг Армором и вами. Просто... пожалуйста, будьте осторожны с моим сыном.       Каденс приблизилась и взяла копыта Твайлайт Велвет в свои.       — Мы никогда в жизни не причиним Шайни боль, мэм.       Вскоре другая кобыла ушла вместе с дочерью. Два аликорна проводили её взглядом и повернули обратно, в дворцовые коридоры. Когда они добрались до зала, где остались одни, Каденс подняла взгляд на Селестию.       — Можно кое-что спросить?       — Если вы окажете мне любезность и позволите тоже задать вам вопрос, ваше величество, — произнесла более крупный аликорн с усмешкой, склонив голову.       Мириться с её своеобразным юмором было уже поздно, так что Каденс одарила Селестию взглядом и перешла прямо к сути.       — Почему Твайлайт Спаркл боится вас?       В голове не укладывалось. Насколько Каденс знала, маленькая фиолетовая единорожка была едва ли не солнцепоклонницей. При встрече с Селестией ей полагалось бы визжать, прыгать от восторга, клянчить автограф, а не съёживаться в испуге!       Селестия помедлила, прочистила горло и отвела взгляд — тот самый жест, что всегда появлялся, когда её что-то смущало.       — Это… наверное, потому что наша первая встреча вышла до того неудачной.       — О, так это… погоди, — Каденс осеклась, и до неё наконец дошёл смысл сказанного, — вы уже встречались здесь раньше?! Когда? Как? И… ты была с ней груба? — только это она и могла предположить, чтобы объяснить такую реакцию маленькой единорожки.       От этого обвинения Селестия изумлённо расширила глаза.       — Что? Нет! Я не... это было после того, как я встретилась с Шайнингом Армором, когда... вот, — её рог засветился, — давай покажу.       Каденс повернулась к проекции, которую белая пони вывела на стену. Там возникло движущееся изображение — совсем как в театре повторного просмотра.       Селестия и Шайнинг Армор шли по коридору. Они вошли в комнату, где серая и фиолетовая Твайлайт сидели на скамейках друг напротив друга и наслаждались сладостями с чаем, приготовленными для них дворцом.       — Ой, мамочки! Принцесса Селестия! — выпалила маленькая Твайлайт, спрыгнула со скамейки и кинулась к высокой пони. Подбежав, она встала на задние копытца и оперлась передними о ноги принцессы, — здравствуйте, Ваше Величество! Я Твайлайт Спаркл, ваша дочь учит меня магии, и я мечтаю поступить в вашу школу, когда вырасту.       В тот самый миг, когда Твайлайт произнесла своё имя, весёлые искорки в глазах Селестии, зажжённые выходками кобылки, погасли. На смену им пришёл холодный взгляд, от которого у Каденс по спине пробежал мороз. Маленькая кобылка вдруг оказалась не рядом с обожаемой принцессой, а в тени гигантского аликорна — та смотрела на неё сверху вниз глазами, способными усадить грифона на задницу за десять секунд, а то и быстрее.       — Так ты и есть Твайлайт Спаркл?       Несмотря на возраст, Твайлайт сразу уловила перемену в настроении Селестии — встала на все четыре ноги и сглотнула.       — Эм... д-да... Принцесса Селестия, — пролепетала она и присела от страха.       Секунду спустя серая Твайлайт уже склонилась за дочерью в поклоне.       — Прошу простить недостаток почтения со стороны моей дочери, Ваше Высочество. Умоляю, простите её глупость, — взмолилась она, — она ведь совсем ещё маленькая кобылка.       — Да, полагаю, так и есть, — ровно ответила Селестия и на мгновение перевела взгляд на Шайнинга Армора. Жеребёнок тоже заметно занервничал от реакции древней кобылы, — как я уже говорила вашему сыну: вы никому не расскажете об этой встрече, особенно моей дочери. Это ясно?       Видение завершилось тем, что все пони согласились с королевским приказом.       Каденс уставилась на рослую аликорницу.       — Что за хрень это была? — потребовала она ответа.       — Каденс, пожалуйста, пойми... — всё так же ровно произнесла та.       — Что тут понимать? — потребовала розовая принцесса, — ты до смерти напугала эту малышку!       — Эта малышка искалечила мою дочь! — выпалила в ответ Селестия.       — Ты не можешь... — начала Каденс, но осознание иронии накрыло её. Всё было точь-в-точь как у Сансет с Селестией. Младшему аликорну было что предъявить матери за то, чего Селестия на самом деле никогда не делала — благодаря изменению временной линии, — уф, Сансет злится на тебя за то, чего ты не делала, а ты делаешь то же самое с Твайли. Вы двое и правда похожи — вините пони в том, за что их уже нельзя винить.       Селестия топнула копытом.       — Думаешь, я не знаю? — потребовала она, после чего фыркнула и нахмурилась, глядя на себя, — я пожалела об этом в тот самый миг, как они ушли, но увидеть пони, которая, пусть и в альтернативном воплощении, причинила боль Сансет... Я просто...       Отодвинув в сторону гнев на Селестию за только что увиденное и подавив собственное раздражение, рвавшееся наружу при мысли о принцессе Твайлайт Спаркл, Каденс нахмурилась, глядя на старшую аликорницу, — думаешь, я не чувствую того же к любой пони, которая сотворила бы такое с Сансет? И если та другая пони когда-нибудь попадётся мне на пути, я уготовлю ей судьбу, рядом с которой муки Тартара покажутся милосердием, — произнесла Каденс, нисколько не сомневаясь, что Селестия ей в этом поможет, — но та маленькая кобылка — не та принцесса, что бросила твою дочь заботиться о себе самой, когда рядом не было ни единой пони, способной помочь. Она невинная маленькая кобылка, которая боготворит твою дочь и…       Каденс осеклась — её внезапно осенило.       Где-то на второй неделе их с Сансет занятий магией Твайлайт вдруг перестала вспоминать о Селестии. Ни расспросов об ученичестве, ни просьб о встрече, ни единого упоминания высокой покровительницы. Восхищение Верховной Принцессой угасло разом, будто его и не было. Дошло до того, что малышка заявила: Сансет куда добрее Селестии.       Тогда Каденс не придала этому особого значения. В конце концов, Твайли была ещё жеребёнком, а Сансет — той пони, что проводила с ней время, в отличие от Селестии. Вполне естественно, что её восхищение переключилось на принцессу, которая её замечала, а не на ту, что обитала в замке и мелькала лишь в толпе.       — Ты должна извиниться перед ней. На коленях. Извиниться и сделать что-то, что докажет твою искренность, загладит вину и выбьет это у неё из головы, — отчеканила она, — потому что если Сансет узнает… между вами всё будет кончено. Твайлайт слишком много для неё значила. Если она станет причиной разрыва между матерью и дочерью, Каденс не знала, закроется ли такая трещина когда-нибудь.       Селестия замялась.       — Ты ведь не… расскажешь ей?       Такой соблазн даже не возник.       — Нет, — Каденс покачала головой, — я знаю, что она на самом деле сказала — мол, не вернётся на Землю, но... я вижу и другое: Сансет предстоит долгий путь, прежде чем она до конца оправится от ран, полученных там. И ещё дольше — пока сумеет наконец освободиться от чувства вины. А для этого ей нужно, чтобы ты была рядом.       Селестия кивнула.       — Спасибо тебе.       Они снова пошли вперёд, и Селестия, судя по всему, восприняла это как знак, что теперь разговор ведёт она.       — Тогда скажи мне: как давно Сансет способна на... то, что она сделала там, в хранилище?       Шайнинг Армор лежал на краю кровати янтарной аликорны, пока Сансет заканчивала объяснять ему всё: про зеркало, про другой мир, который она посетила, про то, что пробыла там так долго, что с момента её ухода минуло десять лет, а потом её отбросило назад во времени, когда она покинула тот мир, впитав магию, присвоенную кучкой других человекоподобных созданий, после того как другая пони, судя по всему, наложила заклинание, обратившее время вспять, но Сансет оно не затронуло, потому что она была на другой планете... или в альтернативном измерении — всё это изрядно путалось.       У Шайнинг Армора осталась куча вопросов, например.., — так... тебе, выходит, типа... двадцать восемь?       Сансет скривилась.       — Что? Нет, Шайни, это... да будь мне столько, я бы ни за что не стала делать с тобой того, что делала! Это же просто... фу! Нет, — выпалила она, потом прокашлялась и взяла себя в руки, — но... мне двадцать один... физически... наверное. Надо ещё раз глянуть тот медосмотр. Юридически, правда, по-прежнему восемнадцать, так что... сидра я тебе не куплю. Да я и не собираюсь его покупать, даже когда стукнет двадцать один. Эта дрянь для идиотов. А ментально — чёрт, последние три года я начинала в окружении пятнадцатилеток. Так что... всё сложно.       Он нахмурился, сбитый с толку этим несоответствием.       — Но ты же сказала, что прошло десять лет.       — Говорю же, всё сложно, — ответила Сансет, — могу лишь предположить, что временные оси двух измерений рассинхронизированы. Иногда земная, должно быть, вращается быстрее нашей. Но не сейчас — потому что временное вращение Эквестрии ускорилось из-за того, что какая-то пони наложила заклинание обращения времени вспять.       Шайнинг Армор снова нахмурился.       — Ты имеешь в виду путешествие во времени?       Сансет покачала головой.       — Нет, это распространённое заблуждение, — сказала она, — на самом деле путешествовать во времени быстрее, чем секунда за секундой, невозможно, и уж тем более в обратном направлении. Заклинание, которое, как думает Селестия, всё это вызвало, отматывает время назад, убирая наложившую его пони из зоны поражения. Примерно как когда я устранила ущерб твоим тарелкам у тебя дома.       Шайнинг Армор кивнул в ответ, хотя, по большому счёту, считал, что технические подробности вещей, в которых ему всё равно не разобраться, не так уж и важны.       К тому же ему требовалось знать куда более существенное.       — Эм, когда мы были в хранилище, ты сказала... В общем, при чём тут моя сестра?       Сансет замялась и на мгновение отвела взгляд, — ну… это… слушай, не то чтобы я не хотела тебе рассказать, просто… — она умолкла и на секунду задумчиво постучала пальцем по подбородку, — шайни, как я уже говорила, когда я впервые вернулась в Эквестрию, с моего ухода прошло больше десяти лет. Твайли была уже взрослой, а я влипла в большие неприятности по ту сторону зеркала и… она спасла меня, Шайни. Я даже не могу объяснить, насколько я перед ней в долгу, и… я боялась, что если останусь… то разрушу то будущее, которое для неё видела, — она вздохнула и опустила взгляд в пол, — по правде говоря, боюсь, я уже это сделала. И если я расскажу тебе о её будущем ещё что-нибудь, это может сбить всё ещё сильнее.       Всё, что мне сейчас остаётся, — это свести ущерб к минимуму и не дать ей сбиться с прежнего пути.       Вот почему Шайнинг Армор не мог по-настоящему злиться на Сансет за попытку сбежать. Это ранило, это заронило в нём сомнения в том, как она относится к их общему делу, но всерьёз сердиться на неё он, как выяснилось, не умел.       Хотя он и соглашался с Каденс, что поступок Сансет продиктован чудовищным чувством вины, он понимал: причина ещё и в том, что она совершенно не ощущала собственной значимости. Сансет не видела иного выхода, кроме как исчезнуть из жизни Твайлайт, потому что считала пагубным само своё присутствие.       — Ладно, — произнёс Шайнинг Армор после недолгих раздумий, — с Твайлайт я понял. Я понял... почему ты поступила так, как поступила. Но, Сансет... то, как ты пыталась спихнуть меня на Каденс... и всё это... про троих. Это всё потому, что ты собиралась уйти?       Она уже собиралась ответить что-то успокаивающее, как дверь спальни отворилась и вошла Каденс.       — Это ведь неправда, да? — испуганно спросила она, — ты взяла эту идею у Твайлайт, а та — от людей. Это не какой-то злой план, чтобы уйти и оставить нас вдвоём, чтобы мы точно сошлись... ох, проклятье, — каденс поникла, осознав, как всё обстоит на самом деле, — именно так всё и было, да?       Сансет на мгновение опустила взгляд в пол, вздохнула, а затем снова посмотрела на Каденс.       — Тогда в школе, когда я рассказала тебе о своих чувствах, я говорила искренне, каждое слово, — сказала она, — когда пришло время уходить, я была готова убежать от Шайни, но оставить тебя? Это было всё равно что вырвать собственное сердце, Каденс. И... прости меня. Прости, что сделала тебе больно, прости, что напугала. Я... я...       По щекам Сансет покатились слёзы, и Каденс, шагнув к ней, обняла её, поддерживая, и поцеловала влажные дорожки.       — Всё хорошо. Я понимаю, — сказала она, — в конце концов, ты всё равно пришла. Не сбежала. Тебе не за что извиняться.       Когда они разомкнули объятия, Каденс отступила на шаг и посмотрела на Сансет куда более строго.       — Значит, вопрос в том, готова ли ты теперь посвятить себя этому по-настоящему, целиком и полностью? — спросила она, — я уже говорила: первые несколько месяцев будут немного неловкими, поначалу будет трудно всё сбалансировать, но мы втроём можем быть вместе, если захотим.       Сансет отвела взгляд, и Шайнинг Армор почувствовал, как в нём поднимается прежний страх. Ему не хотелось возвращаться к тому, что было раньше, когда Каденс и Сансет боролись за него, словно за приз, — даже если теперь они собирались сделать всё по-правильному. Но… свыкнувшись с этой мыслью, он уже не хотел оставаться и просто с Каденс. Эгоистично, самовлюблённо — и всё же Шайнинг Армор не мог отрицать: он хотел именно этого.       А потом Сансет выдохнула через нос, снова взглянула на Каденс с усмешкой — и его страхи рассеялись прежде, чем она заговорила.       — Конечно, я хочу, чтобы вы оба были со мной, — сказала она, — я же жадная самовлюблённая эгоистка, помнишь? С чего бы мне соглашаться на меньшее?       — Что ж, — Каденс слегка нахмурилась, — по крайней мере, ты обратила это себе на пользу. А теперь в постель, на сей раз в середину. Хочу, чтобы мы вдвоём тебя удерживали.       Пока Сансет выполняла указание, Шайнинг Армор поймал себя на мысли: что же ждёт их троих в будущем? Сансет была готова посвятить себя им, но он всё не мог избавиться от неуверенности в том, что может произойти.       — Значит... это всё? — спросил он, — без обид, девочки, но... я как-то не чувствую здесь уверенной завершённости.       С другой стороны кровати фыркнула Каденс, после чего забралась внутрь и прильнула к Сансет, прижимаясь к ней с той сноровкой, на какую способна лишь рогатая пони с изрядной практикой.       — Мы только начинаем наши отношения, Шайни. Это вовсе не конец чего-либо.       — Кроме споров и неопределённости в отношениях, — добавила Сансет, — у нас и без того забот хватает: школа, планы на будущее, карьера, пугающая мысль, что я могу вызвать чудовищное временное возмущение и вконец разрушить идеальную судьбу твоей сестры, королевские... дела...       Сансет упёрлась в стену, и Каденс подхватила разговор.       — Не говоря уже о том, что тебе ещё нужно вернуть корону Селестии, если только ты не хочешь оставить её себе. А если не хочешь, придётся устраивать твою коронацию на следующей неделе, чтобы официально сделать тебя принцессой... после того, как ты побыла императрицей ради... ох, выйдет небольшая путаница, — она нахмурилась, — и, кажется, я что-то забыла... Ах да! Ещё родители Аппер Краст! С ними... действительно нужно что-то решать.       — Да, утром подпишу приказ об их освобождении, — сказала Сансет.       Шайнинг Армор кивнул, придвинулся ближе и обхватил передними ногами одну из её ног.       — Пожалуй, тут вы правы, — согласился он, — и, кстати, я подумал... раз уж вы обе принцессы и всё такое, не могли бы вы... помочь мне понять, действительно ли я хочу в стражу?       — Конечно, могли бы, — сказала Сансет.       — И поможем, — добавила Каденс.       — Что, — продолжила Сансет, — наводит меня на мысль: стоит организовать что-то вроде испытательного срока или ученичества для пони, которые ещё учатся в школе и не уверены, куда их должна направить кьютимарка. Секунду, дай только набросаю план и…       Каденс тихо вздохнула, когда Сансет попыталась выбраться из кровати.       — Сансет, я рада, что ты только что доказала, как здорово мы втроём сработались, даже не сговариваясь, но нам нужно поспать.       Шайнинг Армор зевнул — тело напомнило ему, через что эти кобылы заставили его пройти за всю ночь.       — Да, Сансет. Спать, — согласился он.       — Ладно, — сдалась она.       Потом Шайнинг Армор услышал, как Сансет и Каденс поцеловались, и тут же ощутил прикосновение её губ к своим. Пришлось завершить этот ритуал — он потянулся и поцеловал Каденс.       Затем закрыл глаза.       И…       …       …почувствовал мягкий свет на веках. Открыв глаза, он увидел, что свет исходит от рога Сансет. Перо и пергамент парили в её магии, к большому неудовольствию Каденс.       — Сансет, — ровным голосом предупредила розовая принцесса.       Богиня вздохнула и с явным сожалением вернула письменные принадлежности на стол в другом конце комнаты.       — Ладно, ладно, я иду спать.       Когда свет погас, Шайнинг Армор придвинулся всем телом ближе к янтарной аликорнице и, закрывая глаза, улыбнулся. Странное это было чувство. С тех пор как он встретил Сансет, его жизнь перевернулась с ног на голову. Отношения с Каденс заставили его вырваться из привычного амплуа заучки без личной жизни и принять роль, о которой он и не подозревал, что способен её исполнить. Он знал, что любое будущее с ними обещает быть невероятно сложным.       Но он также знал, что они втроём справятся с этим вместе.       И почему-то от этого всё казалось... не таким уж и плохим.