Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 25 — Четверг — день для драмы       Каденс волновалась.       Волновалась она в основном из-за неопределённости происходящего прямо перед ней: нервная кобыла ростом с самого крупного земного жеребца переминалась с ноги на ногу, пока они с Сансет стояли через дорогу от дома Шайнинга Армора. И хотя видеть янтарную аликорнку не в своей тарелке было не так уж странно, как до того, как они подружились, это всё равно вызывало беспокойство.       — Может, просто пойдём в школу, — сказала Сансет, а потом нервно заскулила и перевела взгляд с дома на Каденс, — или домой. Нам лучше пойти домой. Домой — точно лучше. Пойдём домой, Каденс.       Розовая принцесса-пони одарила Сансет спокойным, ровным взглядом. Что бы её ни тревожило, дело явно было в нежелании встречаться с Шайнингом Армором.       — И что именно ты вчера сказала Шайни?       Под этим плоским взглядом Каденс Сансет съёжилась уже через несколько секунд, — я… в общем, сказала Шайни, что мы никогда не будем счастливы вместе, потому что я вечно буду напоминать ему, что он никогда не достигнет и малой доли того, на что способна я, и что тебе нужен кто-то, кто постоянно прикрывал бы тебе спину и оказывал эмоциональную поддержку, — наконец выпалила янтарная аликорнка, — и ещё, кажется, добавила, что из тебя выйдет лучшая девушка, потому что ты красивее… наверное, — ты… ЧТО?! — завопила Каденс, прежде чем решила позаимствовать страничку из книги гневных мыслей Сансет.       Чтобы помочь себе настроиться, она сосредоточилась на всём, что Сансет вытворяла в последние несколько недель и что по-настоящему выводило Каденс из себя. Не на пугающих вещах вроде той тревожной магии, которую она применила на капитане стражи, а на том, как её несносная подруга портила лучшие отношения, какие у неё вообще могли сложиться с жеребцом! — Ладно, всё!       Даже не задумываясь, не раздавит ли её нестабильная левитационная магия живое существо, Каденс сосредоточилась на роге, подхватила Сансет прежде, чем та успела ответить, и, громко топая, двинулась через улицу.       Сансет болтала копытами в воздухе.       — Ай! Тесновато, Каденс, и… погоди, мама тебя когда-нибудь учила ставить гаситель обратной связи?       — Что ставить? — спросила Каденс, и хмурилась она вовсе не от замешательства, когда они добрались до другой стороны улицы.       Сансет застонала.       — Это такой внутренний щит, чтобы твой лишний отросток не взорвался, если другой единорог затолкнёт твою магию обратно в рог, — объяснила она, — и, как я понимаю, ответ — нет.       Пропустив объяснения Сансет мимо ушей, Каденс распахнула дверь дома Шайни и ворвалась внутрь, словно буря. Она не собиралась позволять каким-то чересчур заумным доводам помешать ей свести пони, в которую она была влюблена, с молодым жеребцом — к нему Каденс питала милую симпатию, и он, вероятно, куда лучше подошёл бы ей самой. Не обнаружив Шайнинг Армора прямо у порога, готового встретить разгневанную гостью, Каденс глубоко вздохнула и…       — ШАЙНИНГ АРМОР! А НУ-КА ВЫТАЩИ СВОЙ МИЛЫЙ КРУП СЮДА, ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ, ЖИВО!       Комната ещё дрожала от королевского голоса Каденс, когда из глубины гостиной, где семья сидела за завтраком, рысцой выбежал молодой жеребец с белой шерстью и синей гривой, а следом потянулись и остальные домочадцы.       — Д-да, принцесса Каденс? — нервно спросил он, приближаясь.       То, что он робел перед Сансет — а Каденс не раз говорила Шайни, что это скверно, ведь разгневанная аликорн отличалась необузданным нравом и временами была склонна к нерациональным поступкам, — лишь подлило масла в огонь её ярости.       — Слушай сюда и хватит съёживаться, когда я с тобой разговариваю! — потребовала она, — как принцесса Любви, я приказываю тебе забыть всю ту чушь, что Сансет наговорила тебе вчера утром! Когда дело касается отношений, эксперт здесь я, а она идиотка!       — Эй! — возмутилась Сансет.       — И ещё кое-что! Пусть я и олицетворение традиционной красоты — с идеальными пропорциями, яркой шерстью и разноцветной гривой, — Каденс развернула Сансет лицом к двери, чтобы придать наглядности своему объяснению, — но круп Сансет — предмет зависти каждой молодой кобылы в Кантерлоте!       Янтарная аликорница нахмурилась и покосилась на розовую принцессу.       — Каденс, я серьёзно подумываю рискнуть и…       — А теперь иди сюда, Шайни! — произнесла Каденс прямо поверх её слов.       — А? — только и успела вымолвить Сансет, прежде чем замереть.       Медленной, нервной рысцой Шайнинг Армор приблизился к обеим принцессам.       — Эм, Каденс, о чём это… ого! — вырвалось у него, когда светло-голубое свечение обхватило его копыта и заставило вцепиться передними ногами в круп Сансет.       — Ты только почувствуй, какие эти круглые щёчки идеально мягкие и податливые первые три дюйма, пока не упрёшься в стену упругих мышц под ними, — наставляла Каденс, — её круп полностью обволакивает пони нашего телосложения. А пухлый зад означает не только привлекательность — эти бёдра идеально подходят для вынашивания жеребят. Не говоря уже о том, что внушительные размеры Сансет позволяют ей давать достаточно молока для близнецов или даже тройняшек, если до этого дойдёт. А это, вероятно, и случится, учитывая её либидо.       — Каденс, клянусь, если ты не перестанешь заставлять Шайнинг Армора лапать меня, я тебе аневризму устрою, — процедила Сансет, глядя на розовую принцессу.       — Эм, принцесса Сансет? — раздался тонкий голосок крошечной фиолетовой пони, стоявшей рядом с родителями на другой стороне комнаты; она подняла копыто.       Сансет повернула голову к маленькой кобылке.       — Да, Твайлайт?       — Принцесса Каденс перестала колдовать над моим братом в тот самый миг, как его копыта коснулись твоего крупа, — сообщила Твайлайт.       — Я… понятно, — выдохнула Сансет, и в ту же секунду Шайнинг Армор отдёрнул копыта смазанным движением.       — Кстати, принцесса Каденс, — снова подала голос Твайлайт.       — Да? — отозвалась розовая аликорн, чувствуя, как мысли в голове слегка замедляют бег и здравый смысл наконец догоняет всё остальное.       Твайлайт склонила голову набок.       — Я понимаю, что способность вынашивать жеребят — важное преимущество, но при чём тут мягкость и размер крупа Сансет, если речь о том, почему Шайни должен с ней встречаться?       — Э-э... — протянула Каденс, когда рассудительная часть её мозга наконец снова включилась и позволила осознать: она только что ворвалась в дом Шайни, скорее всего сломала замок на его двери, а затем заставила его лапать Сансет на глазах у всей семьи, включая кобылку, которая была слегка маловата для того, чтобы задумываться, почему крупы, подрагивающие при беге, столь желанны. —...пёрышки пони.       Шайнинг Армор, самый везучий жеребец в мире, который, скорее всего, больше никогда в жизни не стал бы мыть копыта, шагал в школу между двумя принцессами и невольно гадал: есть ли у такого жеребёнка, как он, шанс перекрасить шерсть, замазать кьютимарку, сменить имя и уехать в другой город? Найти бы тихую, спокойную работу — регулировщиком движения или ночным сторожем, — что-нибудь, не привлекающее внимания явно безумных кобыл, которые сейчас шли по бокам, отрезая любые пути к бегству.       — О чём ты вообще думала, Каденс? — потребовала ответа Сансет.       Розовая принцесса выпрямилась чуть выше, споря с более крупной пони.       — Я пыталась быть напористой, как ты!       — Пытаться быть как я — это плохо! — воскликнула Сансет.       — Нет, хорошо, — не задумываясь ответил Шайнинг Армор.       Обе кобылы замерли, и он тоже остановился, поймав на себе их взгляды.       — Чего-чего? — переспросила Сансет.       Под их пристальными взглядами Шайнинг Армор слегка смутился. Слова вырвались сами, он вовсе не собирался этого говорить.       — Ну, не когда ты становишься такой, — пояснил он, — но... эм... я не считаю, что это плохо — то, что ты такая напористая, принцесса Сансет. Если бы не это твоё качество, я бы, наверное, так и не дал отпор Баку, а принцесса Каденс, возможно, не разобралась бы с Синч так, как она это сделала. Так что... эм, я не думаю, что это плохо — то, что ты... э... такая, какая есть.       Шайнинг Армор заметил, как щёки Сансет залил яркий румянец.       — Ага... ну... эм... это... — она кашлянула и отвела взгляд от двух других пони, — т-ты просто так говоришь, потому что Каденс заставила тебя меня лапать.       Когда её довод напомнил ему о том славном моменте, лицо Шайнинга Армора слегка запылало, и он уставился на необычайно интересную трещину в земле.       — Э-эй, а как же уговор не обсуждать эти любовные дела?       — Ну, Сансет вчера высказала всё, что думает! — встала на защиту Каденс, — я должна была что-то сказать, чтобы восстановить равновесие! Теперь, когда гармония восстановлена, мы все можем отступить от этой темы, пока ты не пригласишь одну из нас на Бал в пятницу.       Слева от него Сансет на секунду задумалась, а затем кивнула.       — Согласна, перемирие снова в силе. Мы ничего не скажем о том, что ты ведёшь нас на Бал, пока ты не выберешь, кого из нас хочешь пригласить.       Упоминание надвигающегося крайнего срока заставило все мышцы Шайнинга Армора напрячься. Сегодня был четверг, а это означало, что он должен пригласить одну из кобыл на танцы уже сегодня. Ну... была ещё пятница, но... он не думал, что переживёт этот день, если не пригласит одну из девушек.       Но при нынешнем раскладе.., — что ж, я тут подумал, — неуверенно начал он, молча молясь, чтобы Каденс не набросилась на него за святотатство, которое вот-вот сорвётся с его губ, — может... мне будет лучше не ходить на танцы.       Всё тело Каденс застыло, лишь глаз едва заметно дёрнулся.       — Что?! — Сансет вскрикнула от изумления и тут же вцепилась копытами в плечи Шайнинга Армора, — шайни! Послушай меня. Ты пойдёшь на эти танцы. Плевать, даже если со мной! Если ты не пойдёшь, если выбросишь этот опыт, ты пожалеешь. Может, не завтра, может, даже не в следующий понедельник, когда вернёшься в школу. Но ты пожалеешь — и будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.       — Да! — подхватила Каденс, — можешь и со мной пойти! Не бойся, я не разозлюсь, если выберешь меня вместо Сансет. Но она права: ты должен пойти на эти танцы, понял?       Оказавшись под натиском обеих принцесс, Шайнинг Армор лишь кивнул.       — Ну... ладно, — пролепетал он, и обе тут же успокоились, — просто... дадите мне немного времени подумать?       — Конечно, — согласилась Сансет.       — Без проблем, Шайни, — добавила Каденс.       Теперь ему оставалось лишь придумать, как до субботы избежать очередной романтической западни.       А Осенний Бал определённо ею и был.       — Итак... — задумчиво протянула Сансет, возвращаясь в строй, — вы, ребята, играете в субботу ещё одну партию в ТиО?       Каденс приподняла бровь.       — В смысле «вы, ребята»? — переспросила она, — ты тоже там будешь, Сансет.       Уши янтарной аликорнши поникли.       — Ах да... точно.       В часы перед началом занятий Сэсси сидела, привалившись спиной к двери на лестничную клетку на крыше Академии, и размышляла. Она не пошла в школу вместе с Чирили, чтобы побыть наедине с собой и придумать, как выполнить приказ принцессы Каденс — сделать так, чтобы Шайнинг Армор пригласил принцессу Сансет на Осенний Бал до конца дня. Если у неё не выйдет... ну, Сэсси не знала, что именно предпримет принцесса Каденс, но была уверена — ничего хорошего. Ей уже доводилось видеть розовую пони раздражённой, и зрелище это было не из приятных.       Не то чтобы Шайнинг Армор не тянулся к принцессе Сансет. Когда янтарная аликорнша оказывалась рядом, его взгляд сам собой прикипал куда следует, и каждое её слово он ловил с жадностью — так что одним лишь телесным влечением дело не ограничивалось. Беда была в другом: Шайнинг Армор отличался чудовищной нерешительностью. Единственная причина, по которой он вообще сходил на свидание с принцессой Каденс в тот раз, заключалась в том, что обе принцессы взяли его в оборот и отказаться он уже не сумел.       Даже с поддержкой Сэсси жеребёнок раскачался бы пригласить старшую принцессу на танцы лишь через несколько недель. Когда они давно бы уже закончились.       Сэсси вздохнула — задача казалась неразрешимой. Если не придумать, как заставить Шайнинг Армора пригласить принцессу Сансет на бал, да так, чтобы он и пальцем не пошевелил, Шайни вообще ни с кем не пойдёт танцевать.       — И как мне это провернуть?       Флёр Де Лис сидела в пустом классе первым уроком и размышляла над задачей, которую ей поставили накануне. Принцесса Сансет велела помочь янтарной аликорнше устроить так, чтобы Шайнинг Армор пригласил принцессу Каденс на Осенний Бал.       На взгляд Флёр, дело было безнадёжное. Не то чтобы принцесса Каденс ответила «нет», позови он её. В конце концов, у них уже было свидание. Свидание, которое закончилось поцелуем — во всяком случае, так рассказывали Флёр. Но единственная причина, по которой то свидание вообще состоялось, заключалась в том, что принцесса Сансет их на него подтолкнула, и с тех пор между ними ничего не происходило.       Так что вероятность того, что Шайнинг Армор возьмёт инициативу в свои копыта и пригласит принцессу Каденс, была… примерно такой же, как если бы у Флёр вдруг выросли крылья и она улетела.       Флёр нужно было найти способ на него надавить. Без грубостей, конечно, — принцесса Сансет снимет с неё голову, если единорожка сделает что-то чересчур подлое. Требовалось лишь поставить Шайнинга Армора в такое положение, при котором во всей Эквестрии не нашлось бы способа не пойти с принцессой Каденс на Осенний Бал.       «Вопрос в том — как?» — спросила себя Флёр.       По дороге в школу Сансет ощутила, как стремительно накатывают тревога и тоска. Рассудок твердил, что это совершенно естественно: как-никак, сегодня её последний полный день в Эквестрии. Завтрашней ночью, телепортировавшись во дворец после Осеннего Бала, она проникнет в тайное хранилище Селестии и заберёт зеркало на Землю.       Всё та же тревога напоминала: она до сих пор не осмотрела и даже не видела Тайное Хранилище своими глазами. Но Сансет не сомневалась, что пробьётся сквозь любую защиту, установленную Селестией, и исчезнет задолго до того, как мать успеет спуститься и перехватить её у портала.       Мысли о матери — пока ещё официально не удочерившей её — испортили настроение окончательно. «Надо было проводить с ней больше времени», — сказала она себе и тут же вспомнила худшие моменты последних недель. И зачем я только затевала все эти дурацкие ссоры? Чёрт, какая же я идиотка. Всё это время я думала лишь о текущем моменте, когда надо было помнить, как мало времени у меня с ней осталось. Надо было чаще говорить ей, что я её люблю.       Сансет мысленно пообещала себе провести с Селестией весь остаток дня, когда они вернутся во дворец. Аликорну Солнца к тому же нужно будет увидеть, как далеко Каденс продвинулась в обучении, так что не было нужды покидать её сторону до самого отхода ко сну.       — Принцесса Сансет?       Звук собственного имени вывел янтарную аликорну из задумчивости. Она подняла взгляд на остальных пони, сидевших за их неофициальным обеденным столом.       — Что? — спросила она, прежде чем сосредоточиться‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ на тёмно-фиолетовой кобыле, которая её окликнула, — прости, я просто немного отвлеклась.       Чирили, оказавшись в центре внимания Сансет, слегка смутилась.       — Ну, я просто говорила, что раз уж мы все идём на Бал, я подумала, было бы здорово, если бы мы... эм... поехали вместе, всей компанией. В отдельной... длинной карете.       — Это... — только и успела вымолвить Сансет, прежде чем Чирили затараторила дальше, — мы, конечно, все скинемся, чтобы оплатить! Я не хочу, чтобы ты думала, будто...       — Вообще-то, — перебила её Сансет, — это замечательная идея, Чирили, — если уж проводить последний вечер с друзьями, то пусть он запомнится, — и не беспокойся о деньгах. Корона всё оплатит. Все согласны?       Первой отозвалась Флёр.       — То есть... мы все вместе, всей компанией, поедем друг за другом по домам? — спросила она.       — Да, — осторожно ответила Чирили странно заинтересованной кобыле.       — Отлично! — подхватила самая популярная единорожка в школе, — только маршрут надо продумать. Раз платят принцессы, карету подадут ко дворцу. Потом заберут Сасси и меня. Чирили, вы с Мар живёте на улице Эпона, да?       Розовогривая кобыла кивнула.       — Всё верно.       — Значит... погодите, вы втроём едете? — спросила Флёр у стайки ботаников, сидевших напротив Сансет.       Гаффер пожал плечами.       — Ну, пар у нас нет, но...       — О! Ну, у нас тоже нет, — сказала Чирили, — мы просто едем с друзьями.       — Так что... да, конечно, — продолжил единорог, — не вижу причин отказываться.       Флёр стукнула копытами друг о друга.       — Отлично! Значит, так... Шайни, тебя мы заберём последним, а потом — на бал.       Школьные танцы, даже название то же, что и у последних, на которых она была. А ещё там... Сансет нахмурилась, пытаясь вспомнить другие детали Осеннего Бала, но в голове было пусто, — слушайте, эм... это прозвучит немного странно, ведь танцы уже завтра, но... как всё вообще будет? Есть какая-то тема, или мы просто будем тусоваться в нарядной одежде?       — Ах, точно! — воскликнула Сэсси, — ты же появилась, когда всё уже спланировали. Ну, мы решили, что темой будет подготовка к будущему, ведь это просто Осенний Бал, а не выпускной. И ещё двое наших учеников вызвались играть живую музыку.       Флёр издала сдавленный стон.       — У них есть основной запасной состав, на который мы собирали деньги, но Билл Борд и Тедди Беар будут играть на соло-гитаре и на подпевке, — объяснила она, — всё равно вышло дешевле профессионального диджея.       — Погодите, — сказала Сансет, только сейчас заметив, что в их обычной обеденной компании кое-кого не хватает. Упоминание денег напомнило ей об этом, — а где...       Прежде чем она успела произнести имя, к ним подбежала Аппер Краст с встревоженным лицом.       — Принцесса Сансет, Принцесса Каденс, я услышала ужасные новости! — выпалила она в панике.       Сансет стряхнула оцепенение и сосредоточилась на кобыле перед собой. Краем глаза она заметила, что весь обеденный зал уставился на неё — куда пристальнее, чем обычно.       — Что случилось, Аппер Краст?       — До меня дошёл ужасный слух о твоих платьях! — воскликнула та, — не хочу тебя пугать, но… — она шагнула ближе и нервно огляделась, однако голоса не понизила, — я слышала, Сэсси наняла другую пони, чтобы та сшила их за неё!       Сансет моргнула, силясь устоять на ногах после того, как ужасная новость Аппер Краст обернулась подобной глупостью.       — Чего?       — А? — добавила Каденс, судя по выражению мордочки, тоже сбитая с толку.       Сэсси приподняла бровь.       — Краст, я…       Жёлтая единорожка развернулась и ткнула копытом в синюю, с разноцветной гривой.       — Даже не думай оправдываться, мерзкая ты пони! Ты использовала связи с принцессами, чтобы они заказали у тебя платья, — знала ведь, что другие пони это заметят! А когда пришло время шить, спихнула работу на кого-то ещё, и за жалкие гроши по сравнению с тем, что они тебе заплатили! Вы, сударыня, гнусная обманщица, и больше мне не подруга! Подумать только — лгать королевским особам!       Уши Сансет дрогнули, когда до неё долетели перешёптывания вокруг — в основном кобыл.       — Обманывает принцесс!       — Я всегда знала, что Сэсси Сэддлс никуда не годится!       — Я слышала, её кьютимарка вообще не связана с шитьём.       — Я слышала, она только и умеет, что простой ремонт делать!       Нарастающий шёпот, почти сплошь недобрый, заставил Сансет нахмуриться. Как бывшая манипуляторша, она отлично разбиралась в том, как управлять умами подростков. Отточенные навыки быстро проанализировали услышанное — сплетни расползались по столовой, и она мысленно соединяла точки. Почти всё сказанное, по крайней мере в начале цепочек слухов, было тем, что пони слышали до того, как другие начали делиться личным опытом общения с Сэсси. Опытом, который сводился скорее к тому, что та вечно звучала высокомерно или самодовольно, а не к какому-то реальному проступку.       Но прежде чем Сансет успела вмешаться, Флёр опередила её, — о, милая Селестия, — произнесла бледная единорожка с розовой гривой, — так вот что ты задумала, чтобы отомстить Сэсси, Краст?       — П-планировала? — нервно, с изумлением переспросила другая единорожка, — флёр, о чём ты…       Флёр даже не взглянула на неё и обратилась к синей единорожке, — сэсси, мне так жаль. Я знала, что Аппер Краст затаила на тебя обиду после того, как ты отвергла её компанию несколько дней назад, но думала, она остыла, ведь ничего не происходило. Я и представить не могла, что она решится на такое.       — Но… — вмешалась Каденс, — Сэсси ведь и правда отдала дизайн наших платьев кому-то другому.       Когда столовая замерла после её слов, Сансет прочистила горло, привлекая всеобщее внимание.       — Сэсси хотела сшить их сама, вложить всё своё мастерство и довести дело до конца, но мы с Каденс понимали: это отнимет у неё слишком много времени от учёбы. Пришлось уговаривать её сделать только эскизы и отдать их нам, чтобы мы наняли профессионального портного, — пояснила янтарная аликорн, — но об этом, кроме нас, толком никто не знал.       Аппер Краст начала потеть.       — Эм, ну... видите ли... мои родители...       — И мне не даёт покоя, откуда взялись все эти гнусные слухи о Сэсси, — солгала Сансет, — я видела фотографии платья Флёр, и никто из тех, кто лишь перешивает пуговицы на блузке, не способен создать такую красоту. Никогда в жизни она не видела ни снимков этого платья, ни его самого. Но в столовой об этом не знали, — так почему же все так скверно отзываются о швейном мастерстве Сэсси?       Столовая вновь загудела, и разобрать этот гул Сансет могла лишь благодаря пегасьему слуху да внимательности к деталям, унаследованной от прошлой человеческой жизни.       — Ну, я слышала это от Аппер Краст.       —...Аппер Краст...       —......эта кобылка, Аппер Краст.       Покрывшись испариной, Аппер Краст затравленно озиралась по сторонам.       — Нет, это не... я не... Эй! Я же заплатила тебе, чтобы ты сказала, что слышала это от кого-то другого!       Каденс пригвоздила жёлтую единорожку ледяным взглядом.       — Думаю, тебе лучше поискать другое место для обеда, Краст.       — Но...       Флёр грустно кивнула.       — Да, пожалуй, так будет лучше, — добавила она, покосившись на Сасси.       — Уходи, — потребовала Сансет, — сейчас же!       Жёлтая единорожка взвизгнула, развернулась и унеслась прочь со всей скоростью, какую позволяло её упитанное тело. Сансет проводила её презрительным фырканьем.       Это выглядело почти комично — до чего же хлипкими и недолговечными оказались дурацкие планы пони-подростков в сравнении с замыслами их человеческих ровесников. Сама Сансет проворачивала такие комбинации, что директора плясали под её дудку. Куда им до этой нелепой затеи «превратиться в демона и захватить Эквестрию с армией человеческих подростков». Настоящие интриги требовали дней подготовки.       Хотя, положа руку на сердце, изначальная задумка её импровизированного плана была не так уж плоха. Она никогда не собиралась становиться демоницей. Дополнительная сила, полученная от короны Твайлайт, должна была позволить ей превратиться в аликорна — как Твайлайт, — во всяком случае, после того как связь с законной владелицей разорвалась бы. А затем она планировала вернуться в Эквестрию, чтобы устроить грандиозное «я же говорила» и доказать Селестии, что Сансет была права с самого начала.       Но... нельзя сказать, что весь этот план по захвату Эквестрии был таким уж плохим, напомнила себе Сансет. В конце концов, Селестия не стала бы слишком яростно сопротивляться армии, не контролировавшей собственных действий. По правде говоря, Сансет сомневалась, что Селестия вообще смогла бы что-то противопоставить её демонической форме.       Так что... возможно, всё дело было в том, что Сансет — тактический гений, способный мгновенно выстраивать идеальные стратегии, и — стоп, одёрнула она себя. Я что, всерьёз обдумываю, как могла бы захватить мир, не вмешайся Твайлайт?       Сансет тряхнула головой, отгоняя наваждение, и взглянула на друзей. Выгонять Аппер Краст из компании было муторно на душе, — так... эм... Гаффер, ты свой пудинг доедать будешь?       По крайней мере, больше ей не придётся разбираться с дурацкими проблемами, которые крутятся вокруг кучки школьников-пони.       Звук отворяемой стражами двери заставил Селестию поднять взгляд — её полуденная встреча прибыла. Она отложила неподписанные бумаги об освобождении на край стола и жестом пригласила крупного земного пони войти и сесть перед ней на пол.       Стронг Уизерс нервно забегал глазами, едва стражник закрыл за ним дверь, — принцесса, — поздоровался он, глядя куда-то за спину Селестии, а не на саму рослую пони. Разница была едва уловима, но годы общения с подданными научили Селестию подмечать такие мелочи.       Мало кто из пони отваживался встречаться с ней взглядом, когда она пребывала в дурном расположении духа.       — Мистер Уизерс, у вас есть список имён тех, кто плетёт интриги за спиной моей дочери? — спросила Селестия ледяным тоном. По её мнению, добывать подобные сведения ему было ещё рановато, но эту встречу назначил сам жеребец, а не она.       На лбу жеребца выступила нервная испарина.       — Да, Ваше Высочество, — он сунул руку за борт делового костюма и вытащил тонкую папку, — после того как я нашёл первого, он познакомил меня с остальными. Это оказалось... проще, чем я ожидал. Наверное, потому что я так рано попытался вытеснить вашу дочь с политической сцены.       Селестия подхватила папку магией, раскрыла и пробежала глазами содержимое. Многие имена в списке ничуть её не удивили. Зная, как Сансет всегда обходилась с бездарной знатью, большинство из них наверняка боялись лишиться гарантированных должностей, получи та хоть какую-то политическую власть.       — И вам уже известно что-нибудь об их планах против Сансет? — спросила рослая пони, отрывая взгляд от бумаги.       — На самом деле никаких планов у них нет, принцесса, — ответил Стронг Уизерс.       Селестию и это не удивило. Почти все пони, на которых Стронг Уизерс указал копытом, страдали полным отсутствием мотивации. Без сильной, властной личности, способной по-настоящему повести их за собой, они так и будут сидеть и ныть о своих бедах, но дальше разговоров дело не пойдёт.       Принцесса ещё несколько минут изучала бумагу, намеренно затягивая паузу, затем отложила папку и перевела взгляд на юридические документы с подробным описанием условий освобождения Бака, — полагаю, пока этого достаточно, — произнесла она мгновение спустя, — теперь об условиях условного освобождения вашего сына.       — Условного?       Селестия нахмурилась, услышав тон жеребца.       — Ты же не думал всерьёз, что я позволю такому пони, как он, разгуливать без всяких ограничений? — риторически спросила она, поднимая документы, чтобы зачитать Стронгу пункты один за другим, — бак Уизерс настоящим предписывается покинуть Кантерлот и находиться под опекой семьи сроком не менее двух лет. Он будет еженедельно посещать консультации, пока не будет признано, что он более не представляет возможной опасности для окружающих. В течение этого времени он также будет участвовать в программе общественных работ, назначенной консультантом, для лучшего взаимодействия с обществом. Несоблюдение любого из нижеперечисленных пунктов приведёт к немедленному восстановлению первоначального приговора за нападение на члена Высшей Королевской Семьи.       — Но вы ничего не говорили об условиях! — возмутился жеребец.       Селестия фыркнула.       — Я решила изменить условия нашего соглашения, — сообщила она, — ваше дальнейшее сотрудничество — залог того, что я не стану менять их и впредь.       Стронг Уизерс съёжился под её взглядом.       — Что значит «дальнейшее сотрудничество»?       — Вы дали мне список пони, которые только и умеют, что сидеть да ныть о том, как обстоят дела, — произнесла Селестия, — а мне нужны были реальные угрозы власти моей дочери и её правам на трон. То, что вы предоставили, — неплохое начало, но далеко не то, что требовалось. Поэтому вы продолжите общаться с этими недовольными аристократами, и когда какой-нибудь пони, представляющий реальную угрозу моей дочери, обратится за поддержкой, чтобы создать проблемы Сансет, вы расскажете мне всё, что можно знать об этом пони, или ваш сын может отправиться обратно туда, где ему самое место. Понятно?       В голове у Сасси царил полный хаос, пока она шла на урок эквестрийского. Мало того что Аппер Краст строила козни за её спиной, так ещё и Флёр знала об этом и ничего не предприняла!       О Краст Сасси могла бы и забыть. Жёлтая единорожка давно впала в немилость у подающей надежды портнихи, и дело просто дошло до точки кипения.       Но Флёр? Они дружили с тех пор, как были кобылками! Каждый день рождения, каждое важное событие в жизни Сасси — белая единорожка всегда была рядом. И всё же, зная, что Краст что-то замышляет, — после того как Сасси прямо сказала ей, какой злобной была эта напыщенная толстушка, — она ничего не сделала, чтобы это остановить.       Мир внезапно поплыл, и Сасси заморгала, смахивая выступившую влагу. Не желая устраивать сцену в коридоре, голубая единорожка юркнула в ближайшую уборную для кобылок и включила кран.       Не успела она плеснуть водой в лицо, как стук копыт за спиной заставил Сасси замереть, — прости, не могла бы ты… — начала она, оборачиваясь, и ослепла от стены янтарной гривы, заполнившей всё вокруг. Задрав голову, она увидела второго по величине аликорна Кантерлота — та смотрела на неё встревоженно, — принцесса Сансет.       — Ты в порядке? — спросила янтарная аликорн, — я заметила, как ты вбежала сюда, и… ну… тебя что-то гложет? Может, поговорим?       Сасси подавила всхлип и сдержала порыв ухватиться за большую аликорницу в поисках опоры. Вместо этого она отпрянула и… обнаружила, что на мгновение зависла в воздухе, — а?       — Прости, — повинилась Сансет, и её рог засветился. Из диспенсера вырвало ещё бумаги, и та спланировала на пол. Раздался хлопок дыма, и коричневая бумажная салфетка, которую принцесса подложила под себя, сменилась плюшевой бархатной алой подушкой, — просто… сидеть на полу в ванной с голым задом… не очень-то… тьфу! — Сансет передёрнуло, прежде чем она устроилась поудобнее, — так что тебя тревожит, Сасси?       Растерянность от странной речи принцессы схлынула, уступив место глухой злобе — той самой, что душила Сасси мгновение назад, — и она выплеснула на принцессу Сансет всё, что накипело.       — Да просто… Флёр знала. Знала, что Краст что-то затевает, и… ну, она ей не помогала‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ и, может, не догадывалась, что именно Краст задумала, но знала ведь — случится что-то плохое, — и просто стояла в стороне, пальцем не пошевелила! Как мне с этим жить?       Принцесса Сансет помолчала, хмуро обдумывая услышанное. Когда она снова подняла взгляд на Сасси, маленькая пони занервничала, хоть хмурое выражение и сошло с лица янтарной аликорницы.       — Можно я расскажу тебе кое-что? О том, что случилось в моей прошлой школе.       — Ладно, — осторожно отозвалась Сасси.       — До того как я здесь оказалась, я была настоящим чудовищем, — начала принцесса Сансет, — я терроризировала учеников в прежней школе так, что практически держала всё заведение в кулаке — на страхе и запугивании. А потом, когда я решила завязать и стать больше похожей на ту пони, что сейчас перед тобой, у меня появилась пятёрка друзей, готовых дать мне шанс, и я впустила их в своё сердце. Но однажды кто-то начал оставлять послания на золотой бумаге, писанные красными чернилами, и выбалтывать всей школе самые постыдные секреты других учеников. В первый раз меня никто не обвинил, но во второй, когда разбросали кучу компрометирующих снимков, все уже знали: это моих рук дело.       Сансет фыркнула, и губы её искривила усмешка.       — Хотя снимки те лежали в облаке, а я уже доказала, что веб-безопасность — штука так себе, когда взломала пару почтовых ящиков, чтобы рассорить тех, кто меня бесил.       Мрачное лицо принцессы заставило Сасси отпрянуть от янтарной аликорницы.       — Принцесса Сансет? — выдохнула она.       — А? — крупная пони подняла взгляд, и мрачное выражение тут же исчезло, — ой! Прости, меня немного занесло, — принцесса Сансет прочистила горло, — так вот, они решили, что виновата я. Доказательства были хлипкие, я молила их одуматься, но друзья бросили меня на растерзание всей школе. Честно говоря, пару раз я даже боялась, что разъярённая толпа устроит самосуд и меня просто линчуют. Повисла короткая пауза — принцесса Сансет глубоко вздохнула, — так, успокаиваемся... я больше на это не злюсь. Соберись, Сансет, речь не о тебе, — сказала она себе и снова взглянула на Сасси.       — Ну, если вкратце, настоящих виновников разоблачили, и я сразу помчалась обратно к друзьям. Мы все дружно закатили глаза на случившееся и зажили дальше. В итоге всё закончилось хорошо для всех.       Сасси недоумённо склонила голову набок.       — Простите, принцесса, но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.       — Я больше не общаюсь с теми девчонками, — сказала ей Сансет, — ушла из той школы и с тех пор их не видела. И даже если бы могла вернуться туда завтра, на этих выходных или когда угодно, всё равно сомневаюсь, стоит ли тратить время на встречу с ними. Знаешь почему, Сасси?       В ответ синяя единорожка с радужной гривой просто покачала головой.       — Потому что в первый раз я тут же бросилась обратно, и мы зажили как ни в чём не бывало, — сказала ей Сансет, — ни извинений с их стороны, ни требований извиниться от меня, хотя они сами передо мной не извинились. Думаю, именно тогда мы потеряли уважение друг к другу — или, по крайней мере, я потеряла уважение к ним. А дружба без уважения — жалкая вещь, которой вечно будут злоупотреблять и которая разбивается легче стекла, — так что в итоге я хочу сказать вот что… если Флёр не извинится — по-настоящему, а не так, как она выплюнула эти слова за обедом, — и не объяснит, почему ничего не сделала, тогда потребуй извинений, — сказала ей Сансет.       — Это может осложнить ваши отношения и создать кое-какие трудности в ближайшем будущем, но это лучше, чем позволить чему-то подобному гноиться внутри тебя и разрастаться. Впрочем, это лишь мой совет, а как поступить — решать тебе.       Сэсси моргнула, осмысливая слова принцессы Сансет, и кивнула.       — Да. Спасибо, принцесса.       Когда они вышли из уборной, Сансет проводила Сэсси до класса и одарила учительницу таким взглядом, что синяя единорожка не получила замечания за опоздание, а сама Сэсси тем временем заняла своё место рядом с Флёр. Горькое разочарование, владевшее ею прежде, никуда не делось, но заметно утихло — теперь мысли сосредоточились на том, как решить проблему, а не просто тонули в переживаниях о ней.       Флёр тоже заметно нервничала и, едва Сэсси опустилась рядом, метнула в неё безмолвный, умоляющий взгляд. Синей единорожке хотелось верить, что это приглашение к разговору — к извинениям, к попытке вместе во всём разобраться. Думать о том, что Аппер Краст и впрямь сумеет положить конец их дружбе, было невыносимо.       К тому же оставалось задание принцессы Каденс. Теперь, как никогда прежде, Сэсси разделяла мнение розовой принцессы: Сансет заслуживала того, кто ей по-настоящему подходит. Ей нужен Шайнинг Армор.       Вопрос был лишь в том, как заставить Шайнинга пригласить принцессу Сансет на свидание.       — Итак, мисс Сэддлс, как я уже говорил, — начал учитель, — хотя некоторые из вашего поколения, уверен, считают их устаревшими, с древних времён письмо остаётся предпочтительным способом общения, когда расстояние между двумя пони слишком велико для обмена словами. К тому же так можно изложить мысль полностью, без перебиваний...       Вдохновение внезапно осенило синюю единорожку, и она выпрямилась, встав со своего места.       — Точно! — произнесли два голоса одновременно.       Странное эхо, заполнившее класс, заставило Сэсси оглянуться: Флёр тоже вскочила на копыта, и на её лице застыло такое же растерянное выражение, как у самой Сэсси.       — Мисс Сэддлс. Мисс Ле, — произнёс учитель, — может, поделитесь с классом тем, что вас так развеселило?       Щёки обеих кобылок залились багрянцем, когда они снова уселись на подушки.       — Нет, сэр.       — Вот и славно, — учитель повернулся к классу, — итак, сегодня пишем письмо. Тема — любая, на ваш выбор. Но первый черновик чтобы был готов к началу завтрашнего урока. Будем разбирать вместе.       Прозвенел звонок, и Шайнинг Армор принялся складывать книги в сумку, но замер: мужская половина его круга общения стягивалась к нему.       — Привет, парни. Что стряслось?       Гаффер окинул молодого жеребца ровным взглядом.       — Вообще-то это мы хотели спросить у тебя, — ответил он.       — В смысле? — растерялся Шайнинг Армор.       Другой единорог из компании приподнял бровь.       — Ладно, хватит ходить вокруг да около. Спрашиваю прямо: с какой принцессой ты завтра идёшь на танцы?       Шайнинг Армор, гордясь собственной гениальностью, самодовольно усмехнулся и выпрямился чуть увереннее, готовясь поведать друзьям блестящий план, как не расстроить ни одну из принцесс.       — Ни с какой. Я вообще не иду на Осенний Бал.       Это шло вразрез с тем, что он наговорил кобылам, но... иного выхода, который не закончился бы слезами, он не придумал.       Остальные явно не прониклись.       — Эм, Шайни... Ты уверен, что это хорошая идея? Принцессе Сансет и принцессе Каденс может не понравиться, что их продинамили после всех хлопот, на которые они пошли, — заметил Эйт-Бит.       — Да нет, послушайте, — отозвался синегривый единорог, — завтра я прогуляю школу. Они зайдут в класс, меня нет — решат, что заболел. И тогда даже не попытаются тащить меня на Бал. Ничьи чувства не пострадают, и я не стану причиной ссоры двух полубогов, которые способны разнести пол-Эквестрии одной пощёчиной!       Друзья Шайнинга Армора отчего-то лишь одарили его чередой ровных, недоверчивых взглядов.       Несмотря на неплохую физическую форму, Флёр, встретив Сасси у шкафчиков старшего класса, тяжело дышала. Место встречи выглядело немного странно — шкафчик Сасси находился совсем не там, где Флёр её обнаружила. Секунды через три она догадалась, в чём дело.       — Ты ждёшь принцессу Сансет? — спросила она.       Сасси на долю секунды едва заметно напряглась, а потом покачала головой.       — Вообще-то, я хотела кое-что ей передать, но... это может подождать до следующей встречи, — сказала она и посмотрела прямо на Флёр, — а ты чем занималась?       — О! Я просто хотела кое-что спросить у принцессы Каденс, пока она не улетела обратно во дворец, — солгала Флёр, — но это тоже может подождать. Я... правда думаю, что поговорить с тобой важнее.       Напряжение на лице Сасси проступило отчётливее.       — Да. Об Аппер Краст, — она вздохнула, — флёр, почему ты промолчала?       Под этим взглядом более популярная кобыла опустила голову.       — Прости. Я просто... я хотела, чтобы всё стало как раньше! И когда Краст ничего не сделала накануне, я решила — она передумала, а теперь она...       — Ты всё ещё хочешь с ней дружить? — жёстко спросила Сасси, отходя от шкафчиков к одному из боковых выходов, — почему? Почему после всего, что она натворила, ты позволяешь ей и дальше топтаться по нам?       Флёр пошла следом за молодой кобылой, не зная, что ответить.       — Понимаешь... одно дело — планировать, и совсем другое — сделать. А теперь, когда она попыталась, пусть и с треском провалилась, я... я просто не знаю, ясно? — проговорила она, — мы всегда делали то, что хотела Краст, всегда шли у неё на поводу. Да, в основном из страха перед тем, что она сотворит, когда мы станем старше, и это было неправильно, но... мы так долго так жили...       Звук собственных слов и невозможность оправдаться заставили Флёр вздохнуть и понурить голову.       — Сасси, прости, — повинилась она, — мне надо было вмешаться раньше, а не ждать, пока она выкинет свой дурацкий фокус.       Сасси замерла, услышав извинения Флёр, и тоже опустила голову.       — Спасибо, Флёр, — сказала она, — честно говоря… не знаю, поступила бы я иначе на твоём месте.       Подруги медленно обменялись робкими улыбками.       — Так… эм… — начала Флёр, не зная, что сказать дальше.       — Ты ещё хочешь завтра со мной гриву укладывать? — спросила Сасси. Раз уж лучшая подруга извинилась, Сасси нужно было сделать ответный шаг, чтобы залечить трещину в их дружбе.       Флёр фыркнула — сама мысль, что можно не провести день с лучшей подругой, показалась ей нелепой.       — Да я ни с одной пони на свете не хотела бы разделить наш неофициальный выходной так, как с тобой.       Сасси улыбнулась в ответ, и они вдвоём направились к своим домам. Ясное дело, всю ночь они не сомкнут глаз — будут налаживать отношения. В конце концов, ни одна уважающая себя кобыла не заявится в школу в день большого танцевального вечера.       Каденс открыла шкафчик и моргнула: внутри, прямо посреди отделения, парило письмо, окутанное непрерывным заклинанием левитации.       — Что за?.. — пробормотала она, подхватила корреспонденцию своей магией, вытащила наружу и вскрыла пальцами на крыльях.       — Дорогая принцесса Каденс, — пробормотала она, читая письмо вслух, — для начала хочу сказать, что ты самая прекрасная пони из всех, кого я знаю. Но дело не только в этом. Ты добрая, решительная и верила в меня, даже когда я сам в себе сомневался.       Розовая принцесса на мгновение умолкла, а затем перескочила к концу. Это было грубо по отношению к тому, кто потратил столько времени на послание, но растущее внутри беспокойство не позволяло Каденс ждать. «Итак, после долгих раздумий я решил, что должен сопровождать тебя на Осенний Бал. Твой, Шайнинг Армор».       — …и мне жаль, что я так долго не решался, — прочитала Сансет Шиммер, добравшись до конца письма, которое парило у её шкафчика. Ей не нужно было смотреть на подпись, чтобы понять, от кого оно.       — Ну… дерьмо, — пробормотала она себе под нос, лихорадочно соображая, как, чёрт возьми, выкрутиться из этой передряги.       Сансет не могла пойти на свидание с Шайнингом Армором.       То есть, могла, конечно, но это стало бы лишь одним-единственным свиданием. А потом она вернулась бы в земной ад, в кошмар человеческой старшей школы, разбив Шайни сердце и, скорее всего, навсегда рассорившись с Каденс — ведь Сансет отвернулась бы от истинной любви, или… что-то в этом роде. И выходило, что, даже отбыв свой срок на Земле, она не смогла бы вернуться в Эквестрию, потому что Каденс наверняка бы её изгнала!       Или… можно было просто забыть об уходе, остаться и…       Сансет яростно затрясла головой, вытряхивая дурные мысли прочь. Она обязана вернуться на Землю.       Так, Сансет, ты справишься, — сказала она себе. Всего-то и нужно — отклонить приглашение, сказать Шайнингу Армору, что он ей больше не интересен, и…       Вот только письмо пришло от самого Шайнинга Армора — он принимал её приглашение на Формальный бал. И если Сансет теперь откажет, Каденс, скорее всего, придёт в ярость и убьёт её. Не говоря уже о том, что это разобьёт Шайнингу Армору сердце. А Сансет просто не могла так поступить. Во всяком случае, не в лицо.       В конце концов янтарная аликорн со вздохом смирилась с судьбой. Что ж, похоже, Шайнинг Армор всё-таки поведёт меня на бал.       — А вот и ты, Сансет! — окликнула её Каденс. От неожиданности янтарная аликорн распахнула крылья, и мощный порыв ветра пронёсся по коридору в обе стороны. Сансет метнула взгляд на письмо — оно всё ещё висело в воздухе, удерживаемое магией, — затем затолкала его в шкафчик и захлопнула дверцу.       Когда стук копыт затих рядом, Сансет обернулась и улыбнулась.       — Каденс! Эм... насчёт Шайнинга Армора и бала.       Розовая принцесса моргнула.       — Так ты уже знаешь?       Сансет на миг опешила. Шайнинг Армор уже поговорил с Каденс? Это шло вразрез с их уговором, но если он сам завёл разговор, Сансет не могла на него всерьёз сердиться. Был и другой вариант — что он просто рассказал ей о своём решении и хотел утешить. Вот это куда больше походило на Шайни.       — Эм... да?       — Слушай, я просто хочу убедиться, что между нами нет обид. Ведь нет же? — осторожно спросила розовая пони.       Сансет покачала головой.       — Нет, — ответила она. И не покривила душой: её, конечно, слегка задело, что Шайни выбрал не Каденс, но лишь потому, что она желала ему лучшего, а вовсе не из нежелания остаться с маленьким белым жеребцом.       После нескольких секунд неловкого молчания Каденс радостно кивнула.       — Вот и славно. Мы обе пойдём на бал и устроим вечер веселья, все вместе. Вместе.       — Договорились, — отозвалась Сансет, и на душе у неё немного полегчало. Если Каденс будет рядом, чтобы подхватить осколки, возможно, для Шайни всё обернётся не так уж и плохо.       Сансет решила идти домой рысью, а не лететь — всё из-за её безумной идеи, будто один взмах крыльев способен нанести городу невообразимый ущерб; Каденс однажды стоило немалых трудов её отговорить. Так что у чернильной принцессы оказалось несколько минут, чтобы совладать с мыслями, роившимися в голове.       Она собиралась на Осенний бал с Шайнингом Армором — официальное, одобренное Сансет свидание, которое ни в коем случае не было для него просто пробным выходом, чтобы немного пообщаться с другой кобылой наедине. Более того, это было их третье официальное свидание. В первый раз они с Сансет водили Шайни и Твайли в модный ресторанчик на Ресторанной аллее, во второй — на премьеру «Солнечных баталий». Третье свидание знаменовало завершение романтической связи пары, а Осенний бал делал его‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ ещё более официальным.       Иными словами, третье свидание означало секс.       Хотя Каденс ничуть не сомневалась, что хочет консумировать отношения с Шайнингом Армором, в глубине сознания настойчиво зудел громкий, надоедливый голос, напоминавший о досадном обстоятельстве: она влюблена в Сансет Шиммер. Да, Шайнинг Армор ей нравился, она любила его как дорогого друга и испытывала к нему здоровое сексуальное влечение, но всё, что она чувствовала к Шайни — и душевно, и телесно, — меркло рядом с тем, что она испытывала к Сансет.       Заниматься сексом с другим пони, пусть даже с Шайни, казалось неправильным.       Но и отказать ему в том, чего от неё ждали, Каденс тоже считала неправильным. Она всегда могла попросить его подождать, вот только… объяснять, что ждать придётся из-за её глубоких чувств к Сансет, было бы нечестно — ведь построить отношения с янтарным аликорном Каденс всё равно никогда не сможет.       Когда они вернулись домой, у покоев Сансет их уже ждал посыльный в парадном дворцовом облачении — серый пегас. Янтарный аликорн приподняла бровь.       — В чём дело?       — Принцесса Каденс, Сансет Шиммер, Её Величество желает видеть вас в своих покоях, как только вы разберёте вещи, — официально объявил тот.       Каденс переглянулась с Сансет — та ответила ей не менее озадаченным взглядом, — и они вместе вошли внутрь, сбросив седельные сумки.       — Как думаешь, что нужно твоей маме?       Сансет недовольно фыркнула, закатила глаза и повернулась к Каденс.       — С тем, как у меня сегодня всё идёт, она, наверное, решила добавить мне ещё одну головную боль.       Каденс решила не упрекать подругу за то, что та заранее испортила себе настроение мыслями о Селестии, и молча последовала за янтарной аликорницей обратно на улицу, а затем по коридору. Если новости окажутся хорошими, можно будет сказать Сансет, что пора бы начать мыслить позитивнее. Если нет — что ж... она будет рядом, чтобы утихомирить легко вспыхивающий нрав подруги.       Комната принцессы Селестии выглядела куда опрятнее и чище, чем в последние дни. Карты дворца и планы коронации убрали, и теперь помещение заполняла мебель, рассчитанная на пони вдвое крупнее обычного. Едва войдя, розовая принцесса ощутила себя жеребёнком — или, по крайней мере, попавшей под одно из заклинаний Сансет. Что, в общем-то, было недалеко от истины: главной их целью и было играть с Твайлайт почти на равных, невзирая на разницу в росте.       Крупная кобыла, о которой шла речь, с помощью магии укладывала в дорожный сундук одежду и книги. Каденс удивлённо моргнула. Принцесса Селестия уезжает?       — Так, мам, что на этот раз? — спросила Сансет, запрыгивая на диван и устраиваясь поудобнее.       Принцесса Селестия подняла взгляд от огромного чемодана.       — Боюсь, срочное дело с грифонами вынуждает меня покинуть страну на несколько дней. По правде говоря, мне следовало заняться этим ещё вчера вечером, но здесь нужно было слишком многое подготовить, — объяснила она, и в воздух взлетел весьма внушительный на вид официальный документ с её подписью и королевской печатью, — поэтому, Сансет, я назначаю тебя верховной правительницей Эквестрии.       У Сансет отвисла челюсть, и прошло несколько секунд, прежде чем она достаточно пришла в себя, чтобы заговорить.       — …чего?       Каденс же почувствовала, как в сердце вонзился острый укол зависти.       — Эм… тётя, не хочу быть одной из тех пони, но… — произнесла она, пытаясь понять, хорошая это идея или нет, — но, эм… я же коронованная принцесса и…       — Погоди, — Сансет медленно растянула губы в улыбке, — у тебя что, принцессозависть?       Каденс нахмурилась.       — Да, Сансет, я прекрасно осознаю всю иронию.       Когда разговор завершился, вставила свои две монетки и Селестия.       — Да, Каденс, я знаю, что Сансет формально пока не принцесса, — сказала она, — но я вырастила её здесь, в Кантерлоте, среди всей этой политики, она несколько раз присутствовала на Солнечном Суде и получила немало косвенных уроков правления. Короче говоря, я воспитала её как принцессу, тогда как твоё политическое обучение ещё даже не начиналось.       Отчасти Каденс хотелось возразить, что это лишь потому, что она ещё учится в школе и они договорились подождать до летних каникул, чтобы начать подобные занятия. Но зависть была мимолётной и легко утихла.       — Да, полагаю, ты в чём-то права.       — Но-но, у меня же завтра дела! — воскликнула Сансет.       Селестия улыбнулась в ответ, — да, Сансет, я прекрасно знаю о твоих танцах, — сказала она, — не волнуйся, завтра будет лёгкий день. Просто посети суд до полудня, как я делаю ежедневно, а мои помощники разберутся со всем остальным.       Издав расстроенный стон, Сансет выхватила бумагу из воздуха копытом. Её глаза быстро забегали по строкам, пока она читала документ, а затем она снова подняла взгляд на Селестию, — мама, это... это не какое-то управление. Здесь сказано, что ты отрекаешься от трона и передаёшь всю власть над Эквестрией мне!       — Да, — кивнула Селестия, — поверь, так проще, чем просто переложить на кого-то большую часть моих обязанностей. В последний раз, когда я пробовала такое несколько сотен лет назад, все пони просто ждали моего возвращения, чтобы решить свои вопросы. Разумеется, солнце я по-прежнему буду поднимать сама.       Сансет ошеломлённо уставилась на мать, а Селестия тем временем сняла корону и положила её на диван рядом с дочерью.       — Ах да! — воскликнула она, будто что-то вспомнив, — я была бы признательна, если бы ты вернула мне корону, когда я закончу в Грифонстоуне. Хотя, полагаю, теперь, как верховная власть Эквестрии, ты вольна решать сама. А сейчас — не соблаговолит ли эта скромная крестьянка получить немного уединения, чтобы закончить...       — ЗАБЕРИ ЭТО ОБРАТНО! — потребовала Сансет, вскакивая на ноги.       Каденс и Селестия удивлённо заморгали — таким внезапным и испуганным был этот окрик.       — Прости? — переспросила старшая пони.       — Ты… ты не должна этого делать! — воскликнула Сансет, — нельзя ставить меня во главе Эквестрии. Забери это обратно!       Селестия закатила глаза.       — Сансет, не могу. Во-первых, указ вступит в силу только после того, как я сегодня опущу солнце, да и тогда я не собираюсь…       — Нет! — заныла Сансет в ответ, — слушай, прости, что разозлилась из-за твоего недоверия. Ты была права, ты всегда была права. Мне нельзя доверять управление Эквестрией на выходные. Сделай Каденс главной принцессой!       Не успела Селестия даже задуматься об этом, как Каденс резко вскинула копыта и отшатнулась.       — О-о-о нет, — выдохнула она, — после такого я большую корону носить не хочу. Она твоя, Сансет, безраздельно.       — Но ты не обязана! — воскликнула Сансет.       Пока Каденс хмурилась, переваривая слова Сансет, Селестия едва заметно пожала плечами.       — Понимаю, отправить посла было бы приличнее для монарха, но большинство пони, которых я посылаю с такими поручениями, так привыкли уступать нашим зарубежным партнёрам во всём, что те ни попросят, что, пожалуй, лучше съездить самой, если я хочу и дальше проводить нашу новую внешнюю политику, — сказала она, — кстати, Сансет, если ты всё же решишь править Эквестрией после моего возвращения, было бы крайне желательно, чтобы ты соблюдала условия, которые я установила с грифонами.       — Но...       Селестия остановила её поцелуем в лоб.       — А теперь мне и правда нужно закончить сборы, так что, если вы соблаговолите ненадолго оставить меня одну, я буду вам чрезвычайно признательна, ваше высочество.       Каденс почти не сомневалась: Сансет впала в ступор именно из-за титула, потому и не смогла воспротивиться, когда Селестия вывела её из комнаты.       Опустив солнце и водрузив на небо луну, Селестия дважды — в общей сложности два раза — перепроверила заклинания, которым надлежало сработать в конце ночи и поменять светила местами без её прямого руководства. Ей очень хотелось бы найти способ создать магическую матрицу, способную прожить дольше двадцати четырёх часов, но всё свободное время последних двух дней ушло лишь на настройку того, что уже имелось.       В отличие от двух прошедших дней, сейчас она не могла позволить себе ослабить бдительность — до тех пор, пока пятничная ночь не наступит и не минует. Даже те краткие мгновения за последние двое суток, когда обязанности принцессы отрывали Селестию от Тайного Хранилища, были риском чрезмерным — но на него пришлось пойти, ведь старая пони по глупости своей до недавнего времени даже не помышляла передать бразды правления Сансет.       Селестия вернулась в замок за дорожным сундуком. Завладев им, рослая пони произнесла заклинание телепортации, перенеся и себя, и поклажу на второй подвальный этаж — так близко к минус третьему, как только возможно, не потревожив сигнальные чары, от которых у неё раскалывалась бы голова. Спустившись по последнему лестничному пролёту, Селестия миновала пустующие склады, аварийные убежища и изоляционные комнаты, защищённые чарами от всего на свете — от астральных сущностей до вселяющихся духов. Всё это стало ненужным благодаря столетиям трудов самой Селестии и её сестры, направленных на обеспечение будущего Эквестрии. Затем, в самой глубине, она нажала на камень и держала, пока не раздался тихий щелчок.       Потайной ход отворился медленно, и она ступила в тёмный коридор — до того тесный, что пони её сложения едва могла протиснуться. Преодолев проход, вырубленный в скале, на которой стоял Кантерлот, она вышла к огромному открытому пространству. Перед ней возвышался вход в хранилище — исполинский затвор, напоминавший скорее ворота замка́, чем что-либо иное.       Ещё до основания Эквестрии, до того, как Селестия появилась на свет, королевская семья единорогов хранила самые ценные свои сокровища в пространстве, что скрывалось перед ней. Не имея возможности забрать их при бегстве ото льдов, принцесса Платина повелела Клеверу Умнику и его наставнице наложить на это место столько защитных чар, сколько они сумеют, прежде чем покинуть и его, и Кантерлот. Когда они вернулись, ни одна вещь не была похищена и не пострадала.       С тех пор Селестия наложила собственные защитные чары и решила найти этому месту лучшее применение. Всякий раз, когда обнаруживался тёмный артефакт или нестабильная магическая реликвия, она приказывала доставить находку лично к ней. Официально артефакт затем уничтожался, и на том всё заканчивалось. Но в действительности Селестия помещала всё, что ей приносили, в это хранилище.       Проникнуть туда означало бы навлечь на себя огромные неприятности, однако такой способ был куда безопаснее, чем просто избавляться от очередного тёмного артефакта, разбивая его. Магия, заключённая в подобных вещах, не исчезала бесследно с уничтожением сосуда — она вырывалась в мир, чтобы развращать земли, находить новый предмет для обитания или даже вселяться в пони.       Поэтому в Тайном Хранилище — скрытом убежище, о котором знали лишь четверо пони во всей Эквестрии, — Селестия прятала ужасные магические предметы, только и ждущие, чтобы ими злоупотребили: Кьютимарки-монеты, Синий Скипетр Контроля над Драконами и жуткую Сферу Глупых Решений — артефакт, который всё ещё умудрялся время от времени воздействовать на некоторых эквестрийцев, когда искра его магии вырывалась наружу вопреки всем печатям. Старательно избегая направлять собственную магию на артефакты из опасения случайно активировать какой-нибудь из них, Селестия поставила сундук в центре хранилища, где имелось свободное круглое пространство, окружённое защитными чарами — на случай, если ей когда-нибудь понадобится поэкспериментировать с новым приобретением, — и принялась распаковывать вещи.       Один маленький магический фокус, выученный ещё в юности, позволял старомодному чемодану вмещать куда больше, чем допускали его размеры, так что она принесла всё необходимое для дневного пребывания в старой комнате: восемь независимых источников света, матрас, достаточно просторный для её комплекции, еду на три приёма пищи и полдюжины тортов. Затем она начала доставать вещи, не связанные с насущными нуждами. Первым был её дневник — тот самый, что исчез после возвращения Сансет. Хотя она давно выучила наизусть каждую запись — и старую, и новую, — перечитать их разок-другой всё же стоило: это могло подсказать, как лучше справиться с нынешним положением. Ещё она извлекла книгу Старсвирла с его теориями о темпоральной магии, а также завершённые им заклинания на эту тему.       Третьим пунктом шли все исследования, тесты и теории, которые сама Селестия разработала по вопросу очевидного путешествия Сансет сквозь время — она заглядывала в них всякий раз, когда удавалось урвать минутку, а такое случалось нечасто.       — Что ж, хоть какое-то занятие, — пробормотала она, доставая из сундука чернила с пером и открывая исследовательский дневник Старсвирла.       — Сансет, уже поздно, — простонала за спиной янтарной аликорн соседка по комнате, пока та сидела за рабочим столом и составляла пятый за ночь королевский указ, — ложись спать.       Закончив первый черновик нового закона, который обязывал бы родителя жеребёнка нести финансовую ответственность за его благополучие, Сансет подняла взгляд от бумаги и снова обмакнула перо в чернильницу, — прости, Каденс. Дел невпроворот, а времени в обрез, — отозвалась она и наконец повернулась к соседке, — и свет от моего рога не такой уж яркий. Может, просто закроешь глаза и уснёшь?       — Без тебя не могу.       Уши Сансет дрогнули — она уловила... что-то, но не разобрала, — что ты сказала?       — Я говорю.., — каденс повернулась к ней лицом и тут же смущённо отвела взгляд, — не могу. Я уже... привыкла... ну, засыпать, прижимаясь к тебе.       Сансет вздохнула. В последние дни они обнимались без удержу, и приходилось признать: засыпать с Каденс в объятиях — это то, по чему она будет отчаянно скучать, когда придёт время уходить, — ладно, время компромисса.       Сосредоточив магию в роге, она воспроизвела в уме сложное заклинание трансмутации и нацелилась на пустую подушку рядом с Каденс. Секунду спустя магия Сансет вырвалась на свободу, поразила цель — и подушка исчезла в облачке дыма. На её месте возникла плюшевая игрушка размером с жеребёнка: ярко-янтарная шёрстка, огненная грива, — вот. На ней даже есть небольшое согревающее заклинание — тепло тела имитирует.       Каденс зажгла собственный рог и с минуту придирчиво разглядывала плюшевую Сансет, после чего перевела взгляд на настоящую, — а где крылья?       — Ну... с ними неудобно спать, — неловко ответила Сансет, надеясь, что Каденс не уличит её в забывчивости — крылья она просто упустила, когда мысленно себя представляла.       К счастью, розовая принцесса лишь пожала плечами и, подхватив плюшевую Сансет обеими передними ногами, прижала игрушку к груди, — кстати, подушку ты обратно не получишь.       Сансет закатила глаза и развернулась, возвращаясь к работе. Заслуженно или нет, но временное правление Эквестрией давало одно большое преимущество. Вместо того чтобы упрашивать Каденс и Селестию внедрить нужные ей программы до своего ухода, Сансет могла просто подписать несколько бумаг и провести законы самостоятельно, прежде чем возвращаться на Землю.       Так что, даже после её ухода у Спенглд Стар останется система поддержки, необходимая для дальнейшей жизни; Сумеречная получит оплачиваемого государством наставника, чтобы продолжить магическое образование; жеребцы, полагающие, будто им сойдёт с рук делать жеребёнка каждой кобыле, с которой они спят, ответят за свои действия; а все прочие мелочи, которые Сансет хотела проверить, но не успевала, будут улажены.       Она сможет покинуть Эквестрию, не бросив стольких пони в беде.       Слабое утешение, но всё же.