Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 24 — Среда — день для безумных выходок       Сознание медленно возвращалось к Сансет, пока её тело атаковали запахи: шоколад, свежий кофе и… Она снова принюхалась — нос, куда более чуткий, чем тот, которым она пользовалась несколько лет, уловил аромат блинов. По крайней мере, ей показалось, что это блины. Лошадиное обоняние изрядно отличалось от человеческого, хотя встречались и странные совпадения — например, хот-доги и морковные сосиски на вкус оказались совершенно одинаковыми благодаря этим переменам.       Из чего вытекал ещё один любопытный вопрос. А именно: как… Так, мозг, хватит думать, приказала себе Сансет.       Сансет застонала — тело затекло неестественно, скованно, — подняла голову, открыла глаза и вдруг осознала сразу несколько вещей. Первое: она не в своей спальне. Более того, комната, где она находилась, вообще не предназначалась для сна. Она предназначалась для жизни — это была гостиная. Второе: гостиная не её, а Шайнинга Армора. Третье…       — М-м-м, нееееет, Сансет! — испуганно застонал рядом белый пони, мечась во сне, — не хочу в твой любовный туннель!       ...этот самый пони лежал прямо рядом с ней, прижимаясь к Сансет и мёртвой хваткой вцепившись в её шерсть, а с другой стороны посапывал другой — куда более розовый, с разноцветной гривой. Оба, судя по всему, стащили с дивана подушки, чтобы подложить под головы всем троим, но простынями так и не укрылись.       — Мы уснули, — неловко пробормотала Сансет, осознав очевидное, пока пыталась вспомнить, что именно случилось прошлой ночью и как она, Шайни и Каденс оказались в том, что любой случайный прохожий счёл бы оргийной кучей. Но... как... КАК МЫ МОГЛИ ПРОСТО ВЗЯТЬ И СДЕЛАТЬ ЭТО?       Вопрос Сансет повис в воздухе — она попыталась воскресить в памяти события прошлой ночи, но... последнее, что сохранилось, — это как она врезалась в Шайнинга Армора и кубарем покатилась по лестнице. Участия Каденс в этой куче-мале она не помнила, хотя такой нокаут вполне мог подпортить краткосрочную память и вытравить кое-какие детали.       — Так... так! Успокойся, Сансет! — приказала себе янтарная аликорн, — просто успокойся. Ты можешь всё исправить. Просто... — она быстро обвела взглядом комнату, залитую солнечным светом, льющимся в окна, пока не нашла часы на стене, — семь часов! Куча времени, чтобы всё замести, пока... стоп, я что-то упускаю...       Пока Сансет пыталась понять, откуда взялось это тревожное ощущение на грани сознания, цокот копыт по голому полу привлёк её внимание. Она подняла взгляд — в дверях кухни стояла мать Твайлайт.       — Принцесса Сансет, вы проснулись, — проговорила старшая Твайлайт и чуть сжалась, — надеюсь, я не разбудила вас готовкой?       Сансет сделала то, что сделал бы любой сексуальный хищник, застигнутый родителями невинного ребёнка: издала короткий вопль удивлённого ужаса.       — А? Чего-о?       — М-м-м, обнимашки!       Не обращая внимания на бормотание Шайни и Каденс, Сансет, пока хватка Шайнинг Армора слабела, осторожно подцепила магией обеих пони, отложила их в сторону и медленно поднялась. В спине и крыльях ныло тупой болью, но она не обратила на это внимания и поспешила туда, где стояла мать жеребёнка, — миссис Вельвет! — нервно выпалила янтарная аликорн, пока её разум пытался осмыслить происходящее, — мы не… погодите… — Сансет осеклась, вдруг осознав кое-что, — вы здесь и… готовите…       Старшая Твайлайт кивнула.       — Да, Ваше Высочество.       — То есть вы уже видели нас с Шайни, когда мы… — она оглянулась туда, где её не-парень и лучшая подруга всё ещё лежали на полу, медленно борясь со сном, — с Каденс.       — Да? — растерянно отозвалась Вельвет, — мы увидели вас, когда вернулись с работы. Честно говоря, я рада…       У Сансет едва челюсть не отвисла от этих слов.       — …что мы вас не разбудили, — закончила Вельвет, не дав ей окончательно выпасть из колеи, — ох! Где мои манеры? Принцесса, не желаете кофе?       Она что, не… — мелькнуло в голове у Сансет, пока она заново осмысливала происходящее. Дочь одной из пони, с которой работала Вельвет, ждала внебрачного ребёнка от дворянина, так что подобные вещи не были в Эквестрии чем-то неслыханным, но… Неужели она и впрямь не думает, что у нас был секс?       Сансет и сама не понимала, что испытывает, когда миссис Вельвет отошла налить свежий кофе. Кобыла вернулась домой, застала сына в обнимку с двумя кобылками — и не придала этому ровно никакого значения, сколько бы всего ни творилось в её жизни. Это говорило о таком доверии Вельвет к Сансет, какого Селестия не выказывала никогда — даже после того, как у Сансет выросли крылья.       И всё же, глядя на то, что творилось в жизни окружавших её пони, Сансет понимала: Вельвет наверняка боялась, что кто-нибудь из неприкасаемых явится и воспользуется её сыном. Поэтому, когда светло-серая кобыла вернулась, неся в магии чашку с тёмным напитком, Сансет благодарно кивнула, принимая чашку, а затем подарила Вельвет немного душевного покоя, — мэм, просто хочу, чтобы вы знали: меня ни в малейшей степени, ни на вот столечко не привлекает ваш сын. Ни физически, ни как-то иначе. Ни капельки.       — О... — раздался отчётливо мужской голос позади Сансет, и она обернулась: там стоял Шайнинг Армор с обиженной мордой, — я... эм... кхм... доброе утро, мам. Пойду-ка я... гриву расчешу.       У Сансет отвисла челюсть — от потрясения и полного неверия, — когда её друг-не-жеребец развернулся и потрусил прочь, вверх по лестнице, — да вы… вы издеваетесь?       Жизнь человеком — существом с настолько тупыми чувствами, что оставалось лишь гадать, как их предки продержались достаточно долго, чтобы эволюционировать, — и обратное превращение в пони обострили восприятие Сансет. Пусть сверхслуха у неё и не было, во всяком случае, ничего выходящего за пределы обычного для пегаса, она замечала то, что раньше непременно упустила бы. Поэтому то, что она не уловила стук копыт Шайни по ковру, ошеломило её настолько, что Шайнинг Армор успел скрыться из виду.       — Принцесса?       Сансет обернулась к Вельвет, услышав вопрос.       — Эм… — протянула янтарная аликорн, заметив, что Каденс всё ещё поднимается с пола, — вот, — она передала Вельвет кофе в своей магии, — каденс он, наверное, нужнее, чем мне.       С этими словами она галопом понеслась вверх по лестнице за своим жеребцом. Блин, блин, блин, блин, БЛИН!       Хвост Шайнинга Армора исчез в его комнате как раз в тот миг, когда она достигла верха лестницы, и Сансет тут же бросилась следом. Она ворвалась так стремительно, что едва не сбила Шайни с ног, и слова вырвались прежде, чем она успела подумать:       — Шайни, прости!       — Принцесса, что…       — Я не то чтобы не хочу с тобой секса!       — А?       — Я просто врала твоей маме! — тараторила Сансет.       — Эм…       — Хочу! С тобой, в смысле, — быстро поправилась она, — честно, хочу! Порой мне стоит почти нечеловеческих усилий не телепортировать нас обратно в замок и не швырнуть тебя на мою кровать, и-и-и… наверное, мне стоит думать, прежде чем снова открывать рот.       Шайнинг Армор моргнул.       — О… кей? — выдавил он и нервно покосился на собственную кровать.       — Понимаешь… — Сансет поморщилась, пока в голове всплывали обрывки одного её побочного проекта, — твои родители. Мне в последнее время приходится разбираться с дочерью их подруги. Её обрюхатил какой-то тупой эгоистичный аристократишка и просто бросил, едва она забеременела. Я не хотела, чтобы они думали, будто я такая же. Вот и наговорила лишнего, чтобы твоя мама не боялась, что у нас случится то же самое.       Закончив объяснение, Сансет замерла в ожидании ответа.       Шайнинг Армор приподнял бровь.       — То есть… ты наговорила всё это моей маме, потому что… боялась, что она решит, будто ты собралась от меня залететь? — уголки его губ поползли вверх.       Сансет моргнула и грузно плюхнулась на землю. Она нахмурилась, глядя, как Шайни изо всех сил пытается сдержать смех, и на его морде проступает лёгкая усмешка, и скрестила передние ноги, — ну, если ты так это выставляешь, то звучит просто глупо!       Тихий смешок, сорвавшийся с губ Шайни, заставил щёки Сансет запылать. Она отвела взгляд, разрывая зрительный контакт, и её разум тут же заметался в поисках способа обратить ситуацию против младшего пони. Однако мысли прервало его покашливание, — эм, Сансет?       Она снова посмотрела на единорога, — да?       Шайнинг Армор слегка встревожился, — эм, слушай... Сансет, — начал он, — кстати о, ну знаешь, о том самом. Ты... умная. И мне интересно... что ты думаешь насчёт... ну... мне несколько дней назад приснился довольно странный сон.       — И? — поторопила она, когда он замешкался, и покрутила копытом в воздухе.       Шайнинг помедлил ещё секунду, но всё же продолжил: — Я рассказал о нём Каденс, потому что это был сон о... ну... — он снова глубоко вздохнул.       Сансет старалась сохранять невозмутимость, пока Шайнинг Армор пускался в объяснения. Доминатрикс Каденс вызывала у неё приятное покалывание во всех нужных местах, но рассказ Шайни о том, как Сансет росла и росла, пока он не превратился для неё едва ли не в секс-игрушку, заставил янтарную аликорну смутиться.       В конце концов, засунуть такого маленького пони, как Шайни, в подобное место... Рациональная часть сознания Сансет тут же подсказала: хотя крошечный Шайни и казался милой — более чем очаровательной — фантазией, всё, что Сансет знала об анатомии, говорило об одном: поместить чрезвычайно маленького пони внутрь самого сокровенного своего места — ужасная затея для них обоих.       Однако Сансет не сумела скрыть, как вытянулось у неё лицо, когда до неё дошёл глубинный смысл образов из сна Шайни.       — То есть моя суперсила до сих пор заставляет тебя чувствовать себя паршиво, да?       — Погоди, это не...! — быстро начал Шайнинг Армор, но осёкся, и паника на его лице медленно угасла. —...то, что сказала Каденс, когда я ей рассказал.       Сансет приподняла бровь.       — В каком смысле?       Шайнинг Армор залился краской.       — Ну... она сказала, эм... что ты могла бы, наверное... ну, знаешь... эм... может, мне не стоит...       — Шайни, — перебила Сансет, пока её единорог не засмущался до смерти, — я знаю, что тебе нравятся большие кобылы, но давай смотреть правде в глаза. Такой расклад тебя, скорее всего, убьёт, а перспектива, что ты проткнёшь меня рогом и будешь молотить копытами, пока я тебя насмерть раздавлю, меня тоже ни капли не прельщает. Так что я сильно сомневаюсь, что тебе снятся мокрые сны о том, как я засовываю тебя под хвост. Похоже, дело в чём-то другом.       Дав Шайни мгновение осмыслить услышанное, Сансет продолжила:       — Пони, которая настолько выше тебя по статусу и силе, что ей никто не нужен, а вся королевская стража при ней — просто мебель? Вот в такой кошмар я ещё могу поверить, что он приснится такому пони, как ты.       Шайнинг Армор уставился на неё во все глаза — разум янтарной аликорна мгновенно нащупал безупречный способ обернуть ситуацию в свою пользу. То, с какой лёгкостью она это преподнесла, отдавало почти жестокостью, — отголосок её прежней сущности, той Сансет Шиммер, что мастерски умела разрушать других, проявился в самый неподходящий момент.       Ей хотелось сказать, что она понимает его чувства. Узнав правду о Каденс, увидев, как Селестия удочерила розовую принцессу, а затем вернувшись в Эквестрию и обнаружив, что Твайлайт заняла её место без остатка, — Сансет слишком хорошо знала, через что проходит Шайнинг Армор. Ей хотелось обнять его и показать: всё будет хорошо. Хотелось доказать ему, что, несмотря на разницу в способностях, он ещё способен достичь очень многого — и она будет рядом на каждом шагу, поможет.       Но упускать открывшуюся возможность было нельзя.       Потому что быть рядом с ним она не собиралась.       И вместо того, чтобы дать Шайни столь необходимое утешение, Сансет быстро нанесла удар — по самой возможности того, что Шайнинг Армор когда-либо попытается сблизиться с ней всерьёз.       — Вот поэтому мы никогда не сможем быть вместе.       — Что? — выдохнул Шайни, и в его лице проступил скорее страх, чем растерянность.       Не желая терять напор, Сансет ухватилась за мрачное прозрение, способное раз и навсегда оборвать любую надежду на союз с молодым жеребцом, — шайни, я не сомневаюсь: тебя ждёт блестящее будущее в королевской страже. Но каким бы блестящим оно ни было, оно меркнет перед солнцем. Перед моим будущим. И чтобы обрести удовлетворение, чтобы стать счастливым, ты не можешь быть со мной. Потому что я всегда буду напоминать тебе о том, кем ты никогда не станешь. А я бы себе не простила, если бы сделала тебя несчастным.       Шайнинг Армор встряхнулся, выходя из оцепенения.       — Погоди! Это вовсе не...       — Поэтому ты должен быть с Каденс, — продолжила Сансет, — она не такая, как я, Шайни. И дело не только в магии. Она просто слишком... любящая, чтобы очерстветь и выживать в одиночку. Ей нужен кто-то, кто поддержит, защитит, утешит.       Не дав Шайнинг Армору возразить, Сансет снова поднялась и заглянула ему в глаза, — прости. Мы же договорились не обсуждать эти отношения, — сказала она, подавив желание чмокнуть его в губы — поцелуй, который неминуемо перерос бы во что-то большее, позволь она себе это, — и протрусила мимо, — что ж... пока. Я сама найду выход.       — Что желаете на завтрак, ваше высочество?       Каденс не успела ни обдумать заказ, ни хотя бы придумать что-то, что не накормило бы семью из четверых и тем самым не облегчило бы бремя завтрака на столе Твайлайт Велвет, — как по лестнице, громко топая, спустилась Сансет. Лицо её застыло в мрачной подавленности, — пойдём, Каденс. Уходим.       Решив, что разговор о том, что тревожит Сансет, лучше продолжить без лишних ушей, розовая принцесса без возражений последовала за подругой к выходу, наскоро извинившись перед седой Твайлайт за поспешный уход. Снаружи Каденс молча шла за Сансет, пытаясь понять, что творится в голове янтарного аликорна.       — Ты в порядке? — спросила она, когда они трусили по дороге к дворцу. В столь ранний час на улицах почти никого не было, но Каденс заметила несколько пончиковых, где уже горел свет.       Сансет на миг замедлилась, чтобы немного расправить крылья. Движение сопровождалось знакомой гримасой боли на мордочке янтарного аликорна, и это сказало Каденс всё, что нужно, — немного побаливают, наверное.       От этого признания Каденс поморщилась, — понятно... прости. Похоже, ты легла спать на спину, не уложив крылья, и их свело судорогой.       Сансет уставилась на неё с недоумением, и Каденс ответила на невысказанный вопрос.       — Прошлой ночью, после того как ты уснула на нас с Шайни, — пояснила она, — только не пойми превратно, Сансет, но... ты сильная, очень сильная... и оттого, наверное, такая... тяжёлая. Нам пришлось перевернуть тебя посреди ночи, когда ты сжала хватку и разбудила нас.       Сансет на мгновение опустила взгляд к земле — как всегда, когда впадала в уныние, — и Каденс решила оставить этот разговор и сосредоточиться на окружающем мире. Прошло ещё несколько минут их необычно долгого пути, прежде чем у неё мелькнула догадка.       — Так мы снова прогуливаем школу?       Сансет подняла голову и оглянулась.       — А?       — Ну, мы идём обратно в замок пешком, вместо того чтобы телепортироваться на завтрак или найти ресторан, — начала Каденс, — значит, ты не торопишься готовиться к новому дню. Плюс, учитывая, что ты только что вернулась после разговора с Шайни, готова поспорить, ты хочешь избегать его как минимум до конца дня. Так что это означает — никакой школы сегодня. Верно?       Когда её объяснение закончилось, Каденс увидела, как Сансет слегка поникла, — ага... это... звучит как хорошая идея, — пробормотала она, — увидимся после школы, Каденс.       Прежде чем Сансет успела оставить её одну, Каденс подбежала к ней и прижалась боком к янтарной аликорнше, — я никуда не уйду.       Сансет сжалась, — но Шайни... он, эм... наверное, захочет с тобой поговорить.       — У Шайни есть Флёр, Сасси, Мэа, Чирили и все его друзья-жеребцы, если ему нужно поговорить, — ответила Каденс и, поддерживая, потёрлась носом о шею Сансет, — а ты пойдёшь домой, и у тебя буду только я.       — Эй, но у меня есть мама...       Каденс заставила Сансет замолчать одним лишь хмурым взглядом и отступила на шаг от подруги, что была выше неё, — пожалуйста, не оскорбляй мой интеллект, заставляя думать, что ты собираешься обсуждать это с Селестией. Я знаю, что вы глубоко любите друг друга, но я едва доверяю вам даже простую беседу в лучшие дни. В твоём нынешнем состоянии всё пройдёт плохо. Очень плохо. Так что говорить ты будешь со мной, поняла?       Богоподобная аликорнша, способная одним ударом копыт стереть с лица земли весь Кантерлот, кротко кивнула.       — Поняла.       Усмирив Сансет, Каденс сосредоточилась на том, чтобы не дать подруге ещё глубже уйти в самобичевание.       — К тому же мне и самой не помешает денёк в постели. Сон на полу почти не дал отдыха, не говоря уже о том, что он сотворил с моими крыльями, — она бросила взгляд на оперение Сансет, — и твоим тоже не помешала бы забота.       — Прости, — пробормотала Сансет, оглянувшись и слегка расправив крылья. Разошлись они совсем чуть-чуть — и тут же она резко зашипела, — да. Что-то определённо затекло, или потянуто, или… как это у крыльев называется?       Каденс поморщилась. Она ведь собиралась помочь подруге выбраться из ямы мрачных мыслей, а не загонять её глубже.       — Ты тут ни при чём! — воскликнула она, — это я позволила тебе спать прямо на нас с Шайни. Сама виновата, что пол-ночи пролежала под такой тяжёлой пони.       Сансет резко остановилась. Обернулась к пони поменьше и нахмурилась.       — Знаешь, в человеческой культуре назвать другую‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ женщину толстой — одно из самых больших оскорблений.       Заметив знакомый гнев на лице подруги, Каденс лишь усмехнулась, — ой, да брось, Сансет, весь твой вес — это мышцы. А того немногого жирка, что у тебя есть, ровно столько, чтобы скрыть рельеф и не выглядеть как супер-накачанная спортсменка, — сказала она, а затем перевела взгляд на щедрый круп янтарной аликорницы, — ну, кроме одной конкретной части тебя. Впрочем, думаю, мы обе согласимся, что твоя большая упругая попка только добавляет тебе привлекательности.       Сансет застонала и отвернулась, продолжив путь. Заметив, что Каденс не идёт следом, янтарная аликорница оглянулась и нахмурилась, — что?       Из горла Каденс вырвался смешок, и она быстро засеменила, догоняя подругу, — просто задержалась на секунду, чтобы насладиться видом.       Не считая недовольного фырканья Сансет и проступившего на её щеках румянца, остаток пути они проделали в молчании, чему она тоже была рада. Продолжи они обсуждать внешность и прочие телесные достоинства Сансет, Каденс не сомневалась — непременно допустила бы промах, и тогда восприятие Сансет влечения розовой пони сменилось бы с дружеской оценки на любовное вожделение.       Когда обе принцессы добрались до замка, Каденс отослала Сансет в их комнату, чтобы янтарная аликорница приготовила ванну с помощью магии, а сама встретилась с Селестией в коридоре у заднего входа в тронный зал, пока Суд ещё не начался.       Она вкратце пересказала приёмной тёте события минувшей ночи — всё, что случилось после того, как они покинули замок, — и заметила Селестии, что им обеим не помешал бы выходной от той драмы, в которую превратилась академия из-за творящегося вокруг. Спохватившись, Каденс вспомнила о манерах и торопливо отвесила особенно церемонный поклон.       Когда она выпрямилась, самая большая пони в Эквестрии выглядела до крайности напряжённой.       — Принцесса? Что-то случилось?       — Вас обеих не было целую ночь? — только и вымолвила Селестия; в голосе её звучал встревоженный, почти потрясённый вопрос.       Каденс невольно поёжилась от тона Селестии и покосилась на стражников и тёмного единорога — помощника белой пони. Розовая принцесса давно уже не считала Селестию непогрешимой, но та никогда не позволяла своей маске соскользнуть при тех, кто не был аликорном, — эм… да. Прости. Надо было хоть весточку послать.       На краткий миг время словно замерло — Каденс ждала, что Селестия отчитает её за ребячество. Но большая пони лишь смежила веки, глубоко вдохнула через нос и, выдыхая, вновь открыла глаза, — всё в порядке, Каденс. Вы с Сансет уже достаточно взрослые, чтобы время от времени ночевать вне замка. Хотя я предпочла бы, чтобы меня держали в курсе подобных вещей. Лекции об опасностях ночёвки за стенами — о чейнджлингах, что бродят вокруг и только и ждут, как бы похитить Каденс и подменить двойником, который выпьет любовь Сансет, пока от той не останется лишь бледная тень, а затем перейдёт к уничтожению всей Эквестрии, — так и не последовало. Розовая принцесса лишь растерянно смотрела, как крупная пони прошла мимо и направилась дальше, к тронному залу.       Лекции так и не последовало, и Каденс ещё минут пять простояла в коридоре одна, прежде чем оцепенение отпустило её и она побрела обратно в апартаменты, которые делила с Сансет. «Такого я не ожидала».       К тому времени, как Каденс добралась до их апартаментов — куда более уютных, чем те, что ей выделили при посвящении в принцессы, — Сансет уже нежилась в ванне без неё. При виде любимого янтарного аликорна в воде, где поджарое от природы тело проступало сквозь облепившую каждый изгиб шёрстку, Каденс облизнулась уже на второй секунде.       — И что сказала мама? — с замиранием сердца спросила Сансет.       Вопрос вырвал Каденс из оцепенения прежде, чем она успела погрязнуть в похотливых мыслях об играх с телом Сансет. Стряхнув с себя вожделение, розовая принцесса спустилась в воду.       — О чём? — спросила она и магией подхватила щётку для шёрстки, чтобы вычистить из неё грязь и пыль — как уже делала Сансет. Сон на полу давал о себе знать.       Когда Каденс закончила, рог Сансет засветился, и вода в ванне стала менее мутной — очищающее заклинание завершило свою работу.       — О том, что мы сегодня не пошли на занятия, — пояснила янтарная аликорн, — она знает, что мне не нужно это образование, но день без общения, наверное, заставил её пыхтеть от злости.       — Вообще-то, она, похоже, больше расстроилась из-за того, что мы пропадали всю ночь, а она и не заметила, — ответила Каденс.       Сансет тут же помрачнела.       — Как обычно.       Каденс решила отвлечь подругу.       — Ладно, крылья. Надо размять все зажимы. Ложись так, чтобы крылья ушли под воду.       — Хорошо, — сказала Сансет и послушалась.       Когда она почти полностью погрузилась, в комнате повисла глубокая тишина — Каденс ждала, пока тёплая вода сделает своё дело и расслабит мышцы. И тут она вспомнила, что так и не рассказала Сансет, что именно нужно делать.       — Значит, так... где-то через пятнадцать минут просто вытяни крылья, а я разомну зажимы.       Янтарная аликорн едва заметно кивнула, но тут её глаза — а следом и крылья — внезапно распахнулись, окатив водой всю ванную.       — Погоди. Ты будешь... — в голосе Сансет прорезалась нервная нотка, — массировать мои крылья?       Каденс кивнула.       — Именно, — сказала она, — знаю, в некоторых местах они чувствительные, но не волнуйся. Думаю, у меня получится без лишнего нажима.       — Ладно, — Сансет перевернулась, готовясь, — просто для меня это впервые, так что... будь нежной.       Сансет лежала на животе, раскинув крылья почти на всю кровать, пока Каденс заканчивала возиться с последними пёрышками. Вся процедура заняла куда меньше времени, чем в первый раз, когда она чистила перья янтарной аликорнице. Процесс оказался настолько коротким, что последствия разминки, которой Каденс снимала судороги в крыльях Сансет, ещё не прошли, и некоронованная аликорница чувствовала себя ещё более расслабленной, — ладно, признаюсь, я слегка нервничала, когда ты сказала, что хочешь помассировать мне крылья, — лениво произнесла Сансет. Хотя большая часть крыла пегаса была очень крепкой, янтарная аликорница на собственном опыте выяснила, что суставы, где крылья соединяются со спиной, — очень чувствительная область. Идея, что там будут касаться копыта, не казалась хорошей.       — Но теперь я думаю: может, стоит почаще лежать на спине?       Каденс подняла взгляд и выплюнула перо изо рта.       — Ну, тебе повезло, что есть кому помочь, — сказала она Сансет без тени злобы или зависти, — в моей родной деревне я была единственной крылатой. Земные пони не особо разбираются в нежности, так что только я знала, где можно трогать. Со всей работой по перемещению облаков для единственного пегаса в городе у меня вечно были узлы, и приходилось разминать их самой.       Разговор затих, пока Каденс приводила в порядок собственные крылья. Пусть её и не мучили такие судороги, как Сансет, лежание на полу с беспокойной пони на себе изрядно взъерошило перья розовой принцессы.       Так что, оставшись без отвлечений, Сансет поймала себя на том, что мысли её снова блуждают вокруг тем, которых она, по собственному признанию, старалась избегать — например, вокруг зеркала. До Баленья оставалось так мало времени, а сделать предстояло так много, что янтарная аликорн понимала: сегодня — единственный день, когда она действительно может приложить усилия для тщательных поисков.       Вопрос был в том, как ей отделаться от Каденс, чтобы розовая пони не проболталась Селестии о происходящем?       — Слушай, Сансет, — подала голос Каденс, прерывая череду сценариев, проносившихся в голове другой аликорны, — а как ты выглядела, когда была человеком?       Сансет нахмурилась и обернулась к Каденс.       — Эм, разве я тебе уже не рассказывала? — спросила она и, не дожидаясь ответа, тут же задала новый вопрос, — и с чего вдруг такой интерес?       — Ну, раз уж мы прогуливаем школу, вряд ли тебе захочется обсуждать учёбу или что-то из социальной жизни. Так что выбор тем, сама понимаешь, невелик, — пояснила Каденс, — и я вот о чём… теперь я могу создавать статуи из кристаллов. А значит, ты наверняка способна на что-то получше словесного описания. Так почему бы тебе не показать, как ты выглядела, когда была человеком?       По лицу Сансет скользнула тень сомнения. В её мысленной библиотеке заклинаний отыскалось заклинание трансформации, способное превратить её в почти безволосого двуногого, но эту идею пришлось отбросить — Сансет вспомнила, что для изменения тела пони требуется полное биологическое сканирование цели. Второй вариант, пришедший на ум, — мысленная проекция — был куда проще в исполнении.       — Да, это я могу, — признала Сансет, — но… зачем?       Каденс посмотрела на неё серьёзно.       — Потому что твоё объяснение про эти штуки, которые вы называете руками, прозвучало примерно как: «Ну, они вроде драконьих когтей или минотаврских лап, но не совсем». Не самая яркая картина, знаешь ли.       Сансет смущённо застонала.       — Сложно описывать то, чему почти нет аналогов, — сказала она, вызывая в памяти образ своего прежнего облика и накладывая заклинание проекции. Человеческие руки и правда отличались от конечностей всех пальцеходящих видов Эквестрии. Они были куда более ловкими и, ко всему прочему, требовали тщательного ухода за ногтями.       В трёх футах от кровати возник едва различимый образ Сансет в человеческом обличье — такой, какой она была раньше, когда ещё носила свою куртку.       Когда изображение возникло, Каденс приблизилась и принялась обходить магическое воплощение прежней Сансет по кругу.       — Очень... А я думала, ты говорила, что у людей нет шерсти.       — Это одежда, Каденс, — ровно ответила Сансет, не оценив каламбура.       Каденс фыркнула.       — Тогда сними её, — сказала она, — я хотела увидеть, как ты выглядишь. А не как ты выглядишь одетой в какой-то странный человеческий наряд.       От этой просьбы Сансет слегка сжалась. Хоть она и объяснила Каденс, что люди почти всегда носят одежду, янтарная аликорн не стала рассказывать розовой принцессе, что именно означает снятие этих одеяний. Да это и не требовалось. Пони постоянно ходили голышом. Каденс и Шайни постоянно ходили голышом. Отсутствие одежды Сансет не беспокоило... если не считать случайных сквозняков, задувавших под хвост, когда она забывала держать его достаточно низко.       Утвердившись в этой мысли — пусть и наспех, — Сансет кивнула самой себе. «Значит, Каденс увидит меня прежнюю голой... это не должно... быть... проблемой», — подумала янтарная аликорн, применяя ещё одно заклинание, чтобы изменить изображение.       Начав с задней части, Каденс приступила к устной оценке обнажённого тела Сансет.       — Скажи-ка, Сансет, у всех людей такие тощие зады?       — Ну... в основном, — неловко ответила янтарная аликорн, пока Каденс с необычным интересом разглядывала её прежние ягодицы.       Каденс обошла изображение сзади и нахмурилась, глядя на человеческий отросток с фалангами на конце.       — А, теперь поняла! Они как драконьи когти, только не такие хрупкие, — сказала она, после чего обошла иллюзию спереди и задрала голову, — эм... Сансет, а это что?       Сансет снова стало немного неловко из-за того, на чём сосредоточилась Каденс.       — Ну, это мои... в общем... это были мои груди.       На лице Каденс отразился шок, и она развернулась всем телом к аликорну Сансет.       — У тебя... у тебя был жеребёнок?       Ошеломлённая, Сансет забыла о смущении — пусть Каденс и разглядывала её прежнее тело.       — Чего?..       — О Селестия, так вот почему тебя вечно гложет чувство вины! — воскликнула Каденс.       — Что-о?.. — протянула Сансет, продираясь сквозь оцепенение, затуманившее разум, — с чего ты вообще это взяла?!       Каденс ткнула копытом в грудь иллюзорной женщины.       — Твои груди. Они огромные!       На Земле такое замечание заставило бы Сансет расправить плечи, но здесь оно лишь вырвало у неё стон.       — Каденс, может, на Земле я и спала с кем попало, но ума проверить контрацептивы хватало, — заверила подругу янтарная аликорн, — грудь такого размера для человека — норма. Выше среднего, но всё равно норма.       — А, — выдохнула Каденс, — какое облегчение. Не знаю, как бы я тебя утешала, потеряй ты ребёнка, Сансет.       Покончив с этим маленьким недоразумением, Сансет повернулась обратно и улеглась, намереваясь насладиться свободным утром, прежде чем отправиться на поиски зеркала.       — Интересно, какое оно на вкус.       Странный вопрос заставил уши Сансет навостриться. Она подняла голову и оглянулась на Каденс.       — Что — «какое на вкус»?       — Человеческое молоко, — ответила розовая принцесса так, будто спросила о чём-то совершенно обыденном.       Сансет застонала и уткнулась взглядом в изголовье кровати. «Надо было идти на занятия».       Шайнинг Армор сидел посреди безлюдной пустоши, отрезанный от остальных пони парой бескрайних пропастей — пустых мест, оставленных двумя аликорнами, которые не явились в школу. Этих мест избегали и Чирили, и Флёр, сидевшие по обе стороны от него вместе со своими подругами. Когда приходили его друзья, они занимали места напротив белого единорога.       Но куда хуже изоляции были чувства, что роились у него в голове. Сансет, хоть и держалась чуть мягче Каденс, сказала прямо: любые отношения с ней обречены — Шайнинг Армор не в силах смириться с тем, что она гораздо могущественнее его. Он и сам понимал: его так сильно отталкивают её способности, и это дурно. А осознание, что обе принцессы знают об этом, лишь всё усугубляло.       Он поднял взгляд и посмотрел через пустое пространство — достаточно широкое, чтобы вместить круп Сансет размером с аликорна, — туда, где Флёр сидела рядом с Сасси, а Аппер Краст с краю ела обед, доставленный её дворецким в начале короткого перерыва на еду. Затем Шайни перевёл взгляд и понаблюдал, как Чирили беседует со своей подругой-кобылой, после чего повернул голову к своим приятелям.       — Слушайте, народ, — заговорил Шайнинг, привлекая внимание всех пони в их укромном уголке обеденного стола, — мне вот интересно. Как думаете, я... мелочный?       Пока парни напротив смотрели на Шайнинг Армора так, будто у него вырос второй рог, Чирили на мгновение задумалась, а кобылы из высшего общества приподняли брови.       — Ну-у... — начала Чирили, но продолжать не стала.       — По-моему, ты слегка нытик, — сообщила Флёр.       — Хребет бы тебе потвёрже не помешал, — добавила Сасси.       Аппер Краст заговорила последней.       — Для тебя я подобрала бы такие слова, как «убогий», «посредственный», «выскочка», «бездарный», «плебей», — продолжила она, наткнувшись на усталые взгляды остальных, — но мелочный? Хм-м... Ты принимаешь своё положение без тени обиды на тех, кто выше. Так что вынуждена сказать... нет.       За столом повисла тишина. Аппер Краст доела последний кусочек и левитировала пустую посуду в седельную сумку со специальной подкладкой, сохранявшей тепло.       — А теперь прошу меня извинить, — сказала она, подхватив контейнер магией и удаляясь рысью к выходу из кафетерия.       Когда Краст ушла, заговорил Гаффер:       — Без обид к вам двоим, но... зачем она вообще с вами дружит?       — Социальные связи, — сухо ответила Флёр, полуприкрыв глаза.       Разговор не успел продолжиться — прозвенел звонок, возвещая конец обеда. Шайнинг Армор поднялся и тут же обернулся вправо, ощутив копыто на своём плече: рядом стояла Флёр.       — Проводи меня до следующего урока.       Хотя беседы с бывшей принцессой Академии Кантерлот давно стали привычным делом, от этого предложения Шайнинг Армор вдруг занервничал.       — Ч-что? — переспросил он, переводя взгляд на пустой поднос, — но как же…       — Сасси, будь добра, прибери за нас, пожалуйста, — обратилась Флёр к другой высокой кобыле.       Когда синий единорог кивнула, поднос Шайнинга и поднос Флёр уплыли прочь в магической ауре, лишив его последней отговорки. За дни общения с популярными девушками он уже уяснил: следующим уроком у Флёр — театр, а Шайнинг Армор хорошо запомнил, что поход в большой пустой зал с хорошенькой кобылкой никогда ничем хорошим для него не кончался.       — Ладно, — нервно согласился он.       И вот, после короткой остановки у шкафчиков за книгами, Шайнинг Армор очутился в школьном актовом зале. Остальные ещё не пришли, и он остался с прекрасной кобылкой наедине на сцене, среди декораций, изображавших обычный дом.       Флёр опустилась в уютное с виду кресло, а Шайнинг Армор пристроился на ярко-красном диване, который смотрелся здесь слегка чужеродно и мгновение спустя опрокинул его на спину.       — Шайни, что случилось после того, как мы ушли от тебя вчера вечером? Это как-то связано с тем, что принцесс сегодня нет?       «Так вот оно что, — подумал Шайнинг Армор, — флёр просто хотела посплетничать».       — Ну, они же принцессы, сама понимаешь. Наверняка куча важных государственных дел, о которых нам остаётся только гадать. После того как вы с Сасси ушли, мы только и делали, что спали вместе.       — Что?! — в шоке выкрикнула Флёр, — ты и… погоди, с кем? С принцессой Сансет или с принцессой Каденс?       От её слов в голове у Шайни всё перепуталось, и он перевернулся на живот, глядя на неё с лёгким недоумением.       — Ты это о чём?       Единорожка с розовой гривой на миг уставилась на Шайнинг Армора, а потом и сама нахмурилась.       — В смысле, о чём я? С которой из принцесс ты спал? — потребовала ответа Флёр, но тут же отстранилась и нахмурилась, глядя в пол, — хотя зачем и спрашивать. Я знаю, что принцесса Каденс привлекательнее их обеих и внешне, и душевно, но сомневаюсь, что половина Кантерлота сейчас толклась бы здесь, если бы это была не принцесса Сансет.       — Эм, Флёр, мы были втроём, — пояснил Шайнинг Армор, — вместе.       Флёр моргнула, и на лице у неё проступила растерянная хмурость.       — Втроём... погоди, а как это вообще? Нельзя же заниматься сексом с двумя кобылами сразу.       Шайнинга Армора будто током пронзило — он выпрямился и уставился на неё.       — С-сексом? Мы не занимались сексом! Мы просто спали вместе! Сансет на нас заснула, и мы не могли её с себя снять! Скажи на милость, с чего это вообще похоже на что-то... такое?       — Эм... ну, «спать вместе» — это такой вежливый способ сказать...‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ кхм, неважно, — пробормотала она, чуть опуская голову, — прости, не стоило мне такого предполагать.       Шайнинг Армор снова откинулся, уперев голову в спинку дивана.       — Ага, ты и все остальные, включая их самих, — проворчал он, — особенно их самих.       — Шайни? — пробормотала Флёр.       Хоть он её и слышал, Шайнинг Армор продолжал разглагольствовать.       — И знаешь, что меня больше всего бесит во всей этой ситуации? Сансет! Все, кроме Сансет, твердят о том, какая из нас выйдет отличная пара, и даже она сама говорит, что я ей нравлюсь, но знаешь что? Это... это...       Флёр подалась ближе.       — Шайнинг Армор? — неуверенно спросила она.       — Слушай, ты же видела их вместе. Любой, кто хоть раз на них посмотрит, сразу заметит — между ними что-то есть, — сказал Шайнинг Армор, — но вместо того чтобы дать этому ход, они обе зациклились на мне: с кем из них мне встречаться, а надо бы просто отодвинуть меня в сторону и сойтись, как им и следует!       Флёр издала сдержанное «хммм» и откинулась на спинку стула, так что Шайнинг Армор невольно повторил её движение и снова улёгся.       — Ты... говорил с ними о... ну, о них самих?       Шайнинг Армор фыркнул.       — Ага. Только они твердят, что ничего такого не будет. Хотя я-то знаю — будет.       — Эм... Шайнинг Армор, можно вопрос? — сказала Флёр, — ты... хочешь быть жеребцом принцессы?       Нелепость происходящего заставила Шайнинга Армора нахмуриться, — ну… да, — ответил он так, будто это само собой разумелось, — когда они не играют в свах, с ними обеими… очень приятно быть рядом. Сансет такая пылкая, а Каденс… ну, ты знаешь, она потрясающе целуется. И ещё… Принцесса Любви, и она говорит, что это во всех смыслах, так что… она, эм… наверное, очень хороша в… ну, ты понимаешь, — от крови, прихлынувшей к щекам, Шайнинг Армор боялся, что потеряет сознание, если закончит фразу, — итак… подытожим.       — Ты боишься, что, даже если начнёшь официально встречаться с одной из принцесс, она в итоге заскучает и бросит тебя ради другой? Хотя обе — и одна из них Принцесса Любви — в один голос твердят: Каденс и Сансет никогда даже не попытаются сойтись, — спросила Флёр.       Шайнинг Армор кивнул, хоть она вряд ли это заметила. Приятно, когда хоть кто-то наконец понимает, к чему ты ведёшь.       — Ага!       — Хочешь знать моё мнение, Шайнинг Армор?.. Тебе нужно поверить в себя, — сказала Флёр белому единорогу с синей гривой, растянувшемуся на красном диване.       Селестия не могла отделаться от волнения, сидя за пустым банкетным столом в ожидании дочери и племянницы. Она знала, что они идут: служанка заранее передала их заказ на кухню, чтобы еду приготовили к приходу. Это стало необходимостью из-за новых требований Сансет к гигиене — их следовало соблюдать, не задерживая подачу блюд. Не то чтобы она могла сердиться на дочь за это. Чистая еда — это важно.       Но Сансет была лишь половиной причины её волнения. Вторая стояла на столе напротив: пара бокалов с изобретённым ею зельем для выявления чейнджлингов.       И Сансет, и Каденс должны были его выпить. Они провели вне замка целую ночь, и розовая принцесса объяснила, что Сансет не ставила перед сном никаких защитных чар. Вероятность, что кого-то из них подменили, была крошечной, почти ничтожной. И всё же ради безопасности Эквестрии следовало убедиться наверняка.       Разумеется, зная свою дочь, требование выпить зелье вызовет у неё взрыв. А это, в свою очередь, заставит Селестию твёрдо ей противостоять. Будет крик, возможно, чем-нибудь кинут, а потом Сансет вылетит из комнаты, оставляя трещины в полу.       Селестию тревожила не немыслимая сила Сансет — хотя воспоминание о том, как ей едва не оторвали рог, когда однажды пришлось удержать её на долю секунды, до сих пор отзывалось дрожью, — она знала: янтарная аликорница никогда и никому не причинит вреда. Селестию беспокоило другое: предстоящее столкновение разрушит всё, чего она добилась, пытаясь стать ближе к Сансет.       «Вот почему я никогда и не пыталась быть той матерью, в которой нуждалась Сансет», — сказала себе одна часть принцессы. Учитель обязан сохранять уважительную дистанцию с теми, кого учит. А становясь родителем, эту дистанцию устраняешь.       «Потому что ты оказалась ленивой трусихой и не сделала того, в чём она так отчаянно нуждалась», — подумала другая часть принцессы секунду спустя. В конце концов, многие матери учили дочерей жизненным урокам. Это было едва ли не обязательным требованием должности.       Селестия глубоко вздохнула и отодвинула эти мысли на задворки сознания. Самобичеванием она займётся позже — когда Сансет вылетит из комнаты, когда Селестия покажет янтарной аликорнице, что не верит ни единому её слову и не доверяет её способности защитить себя и Каденс.       Так что она решила сосредоточиться на хорошем. По крайней мере, первые пять секунд обеда Сансет проведёт в добром расположении духа.       — Нет, Каденс! — сердитый голос Сансет прорвался сквозь огромные двустворчатые двери обеденного зала, и Селестия поникла, — я не собираюсь снова это обсуждать. Читай свою дурацкую книгу по истории кристаллов. Или займись магией! Спроси меня что-нибудь о магии. Вот об этом я поговорю, а не... тьфу!       Двери окутало светло-голубое сияние, они распахнулись, являя обеих аликорнов, и Каденс заговорила:       — Но почему нет?       Сансет, уже шагнувшая в зал, замерла на полпути и одарила Каденс сердитым взглядом.       — Потому что это странно!       Каденс в ответ нахмурилась и выставила крыло, загибая перья для счёта.       — Коровы, козы, а в книге по истории Кристальной Империи сказано, что мы даже яков доили. Яков! — воскликнула розовая принцесса, — так что странного в том, чтобы узнать, какое на вкус...       Прежде чем Каденс успела закончить вопрос и дать Сансет идеальный повод взорваться, Селестия прочистила горло.       — Здравствуйте, дамы. Могу я спросить, о чём этот небольшой спор?       — Каденс хочет пососать мои соски, — невозмутимо заявила Сансет, указав крылом на розовую принцессу.       Это объяснение вдребезги разбило невозмутимость Селестии, оставив на её месте растерянную мешанину — широко раскрытые глаза и приоткрытый рот. Каденс ахнула, глядя на подругу, и в изумлении отступила на шаг.       — Что... это... это совсем не то, что я сказала! — воскликнула она и повернулась к Селестии, — принцесса, я всего лишь хотела узнать...       — Какое у меня молоко на вкус, — закончила за неё Сансет, — которое ты получила бы из моих сосков.       — ТЫ НЕДОГОВАРИВАЕШЬ! — выкрикнула Каденс, и крылья у неё за спиной взметнулись.       Заметив, как на лице Сансет при этой вспышке проступает крохотная улыбка, розовая принцесса с мольбой обернулась к самому крупному аликорну в комнате.       — Принцесса Селестия. Вы должны понять, с чего всё началось. Понимаете, Сансет показала мне, как она выглядела в человеческом облике, — начала Каденс и углубилась в подробности их предыдущего разговора.       Селестия слушала Каденс вполуха — мысли её застряли на человеческом облике Сансет. Она поверила тому, что Сансет рассказала после превращения в аликорна, сочла это своего рода галлюцинацией, вызванной зеркалом, но теперь неопровержимые доказательства обратного ясно показали: описанные Сансет события произошли на самом деле.       Глядя, как дочь терзается, вынужденная рассказывать обо всём, что случилось по ту сторону зеркала, Селестия решила: пусть лучше Сансет продолжает верить, будто пережитое — не более чем плод воображения. Это избавило бы её от вины за содеянное и помогло двигаться дальше.       То, что Каденс не попыталась сделать того же, несколько подпортило мнение Селестии о розовой принцессе. Но вместе с тем в ней разгоралось любопытство. Сансет описала свою внешность, однако Селестия, решив избегать расспросов о времени, проведённом в другом мире, не стала вдаваться в подробности. Заклинание проекции свело бы на нет неспособность Сансет нарисовать словами чёткий образ. Увидеть воочию, как та выглядела почти три года, было соблазнительно... соблазн, которому Селестия едва не поддалась.       Но вместо того чтобы спросить, можно ли и ей увидеть образ, Селестия прочистила горло, пока Каденс продолжала объяснение.       — Да, теперь я принцесса, но родом-то я из деревенской глуши. Из глухой деревни земных пони. Знаете, чем там все занимались? Фермерством! Мы возделывали землю, а это значит — урожай и домашний скот. Знаете, кого мы держали из скота? Коров и коз! Так что уж простите, если мне немного любопытно, какое на вкус молоко у совершенно нового вида с ГИГАНТСКИМИ ВЫМЕНАМИ!       Селестия нахмурилась.       — Каденс.       — Простите, что интересуюсь чем-то помимо того, что, как утверждает клеймо на моём крупе, у меня хорошо получается! — продолжала она, сердито хлопая крыльями.       — КАДЕНС! — повторила Селестия.       — Я просто...! О, да, принцесса?       Селестия вздохнула.       — Мы поняли, ты неравнодушна к молочным продуктам, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал понимающе. Затем копытом указала на стулья, — а теперь не могли бы вы обе присесть?       Когда внимание снова переключилось на обед, мысли Селестии сосредоточились на бокалах, стоявших перед ней, — особенно после того, как Сансет села и принялась разглядывать светло-золотистую жидкость.       — А что с напитками? — спросила янтарная аликорн, прищурилась и слегка нахмурилась, — погодите-ка… это же зелья для обнаружения чейнджлингов.       Селестия напряглась, готовясь к тому, что последует дальше, когда Каденс потянулась крылом вперёд, чтобы взять свой бокал.       — Хочешь, чтобы мы опять изображали дегустаторов?       Сансет поднесла бокал к губам, принюхалась — и тут же отдёрнулась от варева. Нахмурившись, она посмотрела на Селестию.       — Ты решила, нас подменили чейнджлинги, потому что мы провели ночь за стенами дворца, — произнесла она без ярости, но с явным раздражением.       Уже одно то, что Сансет не закатила истерику, вселяло в Селестию надежду.       — Пойми, — проговорила она, изо всех сил стараясь, чтобы ни лицо, ни голос не выдали отчаяния, — мне и думать об этом не хочется. Но Хризалис, королева чейнджлингов, — величайшая угроза, с какой сталкивалась Эквестрия. Она древняя и коварная. Она умеет ждать в тенях и нанесёт удар, едва наша бдительность ослабнет хоть на миг. И сейчас мы знаем: она наблюдает, выжидает именно этого — чтобы напасть из тени и отомстить. Поэтому, когда вы двое провели ночь вдали от дворцовой стражи, от наших оберегов и защитных заклинаний, от меня, я обязана убедиться, что вы — это… ну, вы.       — Как ты можешь такое говорить?       — Неужели ты так мало в меня веришь?       — Ты опять заставляешь меня проходить через этот бред?       — Я не вижу перед тобой никакой слизи! Откуда нам знать, что это не ты чейнджлинг?       Селестия мысленно пнула себя за то, что не предвидела последний ответ до самого этого момента. Если бы она была готова пройти через тот же уровень дискомфорта, что и её дочь, это могло бы остудить её ярость. Но при нынешнем раскладе Сансет вот-вот должна была взорваться, швырнуть разоблачающее зелье в лицо Селестии и.., — ага, логично, — ответила Сансет, прежде чем залпом осушить бокал шампанского. Её тело содрогнулось от отвращения, и она издала сдавленный кашель.       Отсутствие апокалиптической истерики заставило Селестию растерянно моргнуть, — ты не... злишься?       Сансет приподняла бровь, — а с чего мне злиться? — спросила она, изобразив крохотную улыбку, поверх которой легла столь же лёгкая хмурость, — ты же не выволокла меня перед каждой важной пони в Кантерлоте, чтобы обвинить в том, что я оборотень-монстр, попутно сидя на документах, доказывающих обратное.       Несмотря на лёгкую шпильку, Селестия сумела изобразить искреннюю улыбку облегчения, — технически, они были у меня под крылом, — сказала она, — и я приношу извинения за то, что заставила тебя пить эту гадость. Надеюсь, это не испортило тебе аппетит.       — Я аликорн, помнишь? — сухо ответила Сансет, показывая, что она далеко не в порядке из-за необходимости глотать эту бурду, но и далеко не там, где Селестия ожидала её увидеть. Крупная пони решила довольствоваться тем, что есть.       — А ты... Каденс? — Селестия запнулась, заметив розовую принцессу в кресле. Та по-прежнему сжимала разоблачающее зелье, вся дрожала, а на лице застыл безграничный ужас.       —...о боже.       — Отлично сработано, мам.       Бывали времена, когда Сансет скучала по прежней себе. Та Сансет и бровью бы не повела, что Каденс превратилась в комок нервов и теперь бредёт по коридору, дрожа всем телом, будто в лёгкой конвульсии, обходя каждого встречного по широкой дуге и бросая на каждую тень испуганный взгляд. Прежняя Сансет просто велела бы ей повзрослеть, чёрт возьми, и отвалить.       Но она не была прежней Сансет. Она даже не принадлежала к тому же виду, что прежняя Сансет.       Она была новой Сансет.       После обеда новая Сансет велела слугам заварить успокаивающий чай и принести в её комнату, а сама направилась обратно в королевские апартаменты, ведя Каденс под крылом и сохраняя на лице вымученное выражение спокойного понимания.       — Сансет, я подумала... — заговорила Каденс, когда они приблизились к повороту.       Подавив раздражённый стон, Сансет ответила на вопрос розовой принцессы прежде, чем та успела его задать:       — Не волнуйся. Поставлю защитные чары, как только вернёмся.       Каденс едва заметно покачала головой.       — Нет, не об этом. Хотя, наверное, тебе и правда стоит это сделать, на всякий случай, — добавила она, помедлив секунду, — я подумала: может, стоит выделить мне вооружённую охрану?       Сансет приподняла бровь.       — Зачем?       — Для школы, — ответила Каденс, — у нас не все занятия совпадают, а вокруг меня вечно столько пони, что подменышам ничего не стоит подкрасться и...       — Ладно, — Сансет отступила на шаг и подняла копыто, обрывая её, — хватит. Каденс, я понимаю, ты боишься подменышей. Честно говоря, их и правда стоит немного опасаться, но это уже переходит всякие границы. Осторожность — дело хорошее, но то, что ты делаешь, — это жизнь в страхе перед тем, о чём такой пони, как ты, может не беспокоиться.       Каденс взглянула на Сансет слегка расширившимися глазами, а через мгновение лицо её омрачилось.       — Легко тебе говорить! — воскликнула розовая принцесса, — конечно, тебе не нужно беспокоиться о каких-то подменышах. У тебя ещё когда ты была единорогом, было больше магической энергии и мастерства, чем у меня, а теперь та сила, которой ты обладаешь, — это просто безумие!       Каденс опустила голову и удручённо вздохнула.       — Но я не такая, как ты, Сансет. Я не сильная, не уверенная и вообще не такая, какой должна быть принцесса.       Этот сеанс жалости к себе, устроенный Каденс, вызвал у Сансет лишь фырканье.       — Каденс, ты достаточно храбрая, и ни одна пони не смогла бы делать то, что я видела в твоём исполнении, без уверенности в себе.       — Да! — Каденс резко вскинула голову и посмотрела Сансет в глаза, — то, что ты видела. Ну, когда ты рядом. Когда мне не страшно. Я знаю, что ты защитишь меня, и все тревоги, весь страх просто исчезают. Но стоит тебе уйти...       Каденс понизила голос и снова отвела взгляд. Сансет слегка напряглась — внутри у янтарной аликорнки началась борьба. Она понимала: этот внезапный приступ страха и паранойи вызван лишь тем, что Селестия без умолку твердила о чейнджлингах. Рассудок Каденс просто понёсся вскачь, потеряв управление, и породил мысли, которые иначе никогда бы не возникли. Стоит ей отдохнуть и переключиться на что-то другое — и она сама поймёт, насколько глупа вся эта затея с телохранителем.       Но ради этого Сансет придётся до конца дня чуть ли не водить Каденс за руку. Она, конечно, рада побыть с другой аликорн, но это означало, что весь день пойдёт насмарку. А день ей был нужен позарез — зеркало вот-вот активируется.       «Может, стоит ей немного подыграть», — сказала себе Сансет. Мысль сплавить Каденс кому-нибудь другому отдавала нечистоплотностью, но… отчаянные времена требовали отчаянных мер.       К тому же, если Каденс так и будет трястись из-за чейнджлингов, когда придёт пора возвращаться на Землю, янтарная аликорн даже думать не хотела, чем обернётся для неё потеря защитницы.       — Ладно, — сдалась Сансет. В конце концов, отменить приказ, когда Каденс к вечеру успокоится, они не смогут — получится кипа бумажной работы, с которой Хард Лайну придётся разбираться, а потом выбросить, едва Сансет убедит Каденс передумать, — пойдём к Хард Лайну, пусть начинает подбирать тебе личную охрану.       Ведя Каденс по коридорам, Сансет внутренне напряглась, готовясь к предстоящей встрече с капитаном королевской стражи. Хотя их последняя стычка, случившаяся без малого неделю назад, дала Сансет более чем достаточно оснований перевести Хард Лайна на заставу в Северных Пустошах — чтобы та часть тела, на которой жеребец строил свою личность, попросту отмёрзла, — янтарная аликорн давно уже составила своё мнение об этом жеребце.       Хард Лайн являл собой худший образчик кантерлотской элиты. Он родился в семье, которая занимала политические должности так долго, что и сами её члены, и их дети, и все пони вокруг них уверовали, будто им всё причитается по праву рождения. Но одно это ещё не делало его худшим из всех. Существовали десятки пони с таким же происхождением — Кантерлот был городом, где они собирались, а тот круг общения, в котором Сансет вращалась с тех пор, как стала ученицей Селестии, был именно тем кругом, куда все они стремились попасть.       Хард Лайн занимал в сознании Сансет особое место потому, что презирал любого пони, которого считал ниже себя, — смотрел на них как на мусор, кишащий мерзкими бактериями. Чтобы оказаться ниже, достаточно было родиться за пределами пятидесяти лучших семей Кантерлота. Этот критерий заставлял его взирать свысока на девяносто девять процентов населения Эквестрии. Но то была общая неприязнь, порождённая его извращёнными принципами. Лично Сансет Шиммер он, скорее всего, ненавидел так же сильно, как она презирала его, — куда сильнее, чем рядового пони. В конце концов, она родилась у пары никем, которые даже не жили в‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ Кантерлоте.       То, что Сансет удостоилась личного внимания принцессы Селестии, было для него, наверное, сродни предельному святотатству. Пусть принцесса и брала прежде немало учеников из «низших слоёв», Селестия выбирала их среди пони Кантерлота. Для него они, может, и были отбросами, но отбросами высшего качества. А Сансет явилась откуда-то извне — и Хард Лайн наверняка исходил пеной изо рта большую часть дней.       Когда оба аликорна приблизились к кабинету командующего Королевской Гвардией, Сансет моргнула от внезапной догадки. Она презирала того пони, что находился за этой дверью. В её сердце не осталось ни капли жалости к жеребцу, упустившему все шансы исправиться, ни малейшего желания помогать ему меняться к лучшему.       Он ей попросту не нравился.       Ей не хотелось находиться с ним рядом.       И на губах её заиграла лёгкая улыбка при мысли о том, до чего же невыносимо такому жеребцу видеть её аликорном. Хоть что-то хорошее вышло из этого превращения.       Сансет даже не подумала стучать — с грохотом распахнула дверь и ворвалась в кабинет капитана. Секретаря не было: вознёй с бумажками Хард Лайн занимался сам. Полевого опыта он не имел, и даже Селестия не желала ставить такого пони во главе настоящей боевой операции. Заполнять отчёты да рассылать документы более способным гвардейцам для выполнения любых необходимых задач — вот и всё, чем он занимался, не считая редких, рутинных и бесполезных обходов дворцовых территорий. В дальнем конце комнаты по стойке смирно застыли два белых единорога-гвардейца в золочёных доспехах — отличительном знаке дворцовой стражи. Сансет знала их как подручных капитана — не более чем вышколенных посыльных, которых он использовал для передачи приказов.       И хотя обоих вымуштровали застывать недвижимо, пока к ним не обратятся, сейчас они с заметной тревогой косились на янтарную аликорну.       Едва Сансет вошла, Хард Лайн вскинул голову и нахмурился.       — Ты что здесь делаешь?       Ощущение, нараставшее в глубине сознания Сансет с того самого мига, как она решила встретиться с Хард Лайном, лишь усилилось от одного присутствия этого жеребца. Но вместо того чтобы выдать ему по заслугам прямо здесь и сейчас, янтарная аликорна нацепила фальшивую улыбку и выдавила из себя подобие бодрости.       — Ох, Хард Лайн, ты же знаешь, что жалкий маленький гвардеец вроде тебя должен приветствовать старших по званию совсем иначе, — произнесла она, проходя в комнату; Каденс нервно семенила следом, — но не волнуйся, я настолько щедрая пони, что дам тебе ещё один шанс. Давай-ка попробуем поприветствовать твою принцессу как подобает.       Хард Лайн брезгливо фыркнул.       — Пара крыльев ещё не делает тебя принцессой, мелкая дрянь.       Сансет подавила желание пинком отправить стоящего перед ней пони прямиком в Грифонстоун — а в последние дни, надо сказать, такая возможность у неё имелась, — и продолжила изображать притворную любезность. Хотя теперь это давалось куда труднее, — вообще-то формально ты прав: меня ещё не короновали. Но вот принцесса Каденс заслуживает всего уважения и почтения, на какое ты только способен, — ответила она, зажигая рог, — давай-ка я тебе помогу. Магия кукловода легко входила в десятку самых «вторгающихся» видов чародейства в Эквестрии. Не будучи прямым контролем разума, она позволяла единорогу — или, в данном случае, аликорну — своей магией заставлять цель двигаться и говорить согласно воле заклинателя.       Но поскольку жертва сохраняла свободу воли, она могла пытаться сопротивляться физически — это походило на борьбу с кем-то внутри собственного тела. Именно потому заклинание и считалось столь омерзительным.       Сансет полагала, что если пони просто обмякнет, это будет не так уж и плохо. Но, с другой стороны, какой пони вообще на такое способен?       Однако именно потому, что заклинание столь бесцеремонно вторгалось в чужое сознание, Сансет и хотела его применить. Сама идея, возможно, и задевала её моральные принципы, но раз уж она исчезнет ещё до того, как корона по-настоящему коснётся головы, это, вероятно, был единственный шанс поставить Хард Лайна на место. Выходило мелочно, и принцесса Селестия наградила бы Сансет одним из тех взглядов, что так хорошо удавались ей в прошлый раз, но Сансет было плевать.       Один маленький шажок в не-такую-уж-светлую сторону не превратит её во зло или что-то в этом роде.       Из-под кожи другого единорога проступил тонкий контур магии; тот издал недовольный хрип, поднялся с подушки и шагнул вперёд. Ноги жеребца дрожали от напряжения, из закрытого рта вырвался сдавленный звук, и наконец он предстал перед аликорнами и поклонился.       — Про...стите... Прин...цесса Кей-денс, — выговорил он, изо всех сил стараясь не разжимать челюстей, — я всего лишь... глупый... трай-ба-лист, которому всё доставалось... без труда... но... вам не нужно... прощать меня... п-просто замените меня кем-нибудь компетентным.       «Ничего себе, — подумала Сансет, глядя сверху вниз на пони, обливавшегося потом от безуспешных попыток сопротивляться её магии, — это куда приятнее, чем я думала». Вопреки всем этим человеческим мультикам, месть и правда заставляла чувствовать себя лучше.       Копыто тронуло плечо, и Сансет обернулась — Каденс смотрела на неё с тревогой.       — Сансет, мм... может, пока забудем про телохранителя?       — Да брось, Каденс, — отозвалась янтарная аликорн, — этот тип сам напросился. Смотри.       Сансет вновь повернулась к Хард Лайну, зафиксировала его тело на месте и сосредоточила силу заклинания у него во рту.       — Что ты думаешь о принцессе Каденс? Только честно, без прикрас.       — Она тупая деревенщина, которой не место рядом с Кантерлотом, как и всем прочим бесполезным облачногонам в этом городе, — с трудом выговорил Хард Лайн.       — Видишь? — радостно спросила Сансет у Каденс и потянулась похлопать парализованного пони по голове, точно собаку, — а насчёт этих двоих не волнуйся. Вы же не против, если я покажу вашему боссу, как следует вести себя с принцессой, а, мальчики?       Оба жеребца бросили на Сансет нервные взгляды и быстро замотали головами.       — Ну что, хочешь о чём-нибудь спросить нашего бравого капитана? — обратилась Сансет к Каденс.       Встревоженное выражение не сходило с лица Каденс.       — Сансет, я хочу вернуться в квартиру. Пожалуйста?       Сансет глянула на маленькую розовую пони, что смотрела на неё умоляюще, и обречённо застонала.       — Ладно, хорошо, — сдалась она и снова повернулась к Хард Лайну. Но едва она открыла рот, чтобы язвительно-вежливо попрощаться, в голову ей пришла одна мысль.       Хард Лайн возглавлял Стражу. Такую важную вещь, как зеркальный портал, непременно сопровождал бы вооружённый конвой, покинь она пределы дворца. А если зеркало до сих пор где-то в здании, то ему наверняка сообщили, куда именно его перенесли.       — Скажи-ка, Хард Лайн, — сладко начала Сансет, — ещё кое-что, пока я не ушла. Ты знаешь что-нибудь о зеркале, которое хранилось в третьей кладовой западного крыла дворца?       Жеребца сотрясла резкая судорога — он попытался вырваться из магической хватки Сансет, но тщетно, и спустя несколько мгновений его рот задвигался.       — Его... перевезли... в секретное... магическое хранилище, третий уровень, подвальный этаж.       Сансет прищурилась.       — Что значит «секретное хранилище»?       — Секретное хранилище!       Каденс вынуждена была признать: жизнь умеет меняться самым причудливым образом.       — Поверить не могу, что у Селестии есть секретное хранилище!       И самым ярким примером тому была Сансет Шиммер — точнее, то, как изменился взгляд Каденс на неё за последние несколько недель.       — Секрет, который она скрывала от меня!       Ещё две недели назад Каденс пришла бы в ужас от одной мысли остаться наедине с Сансет — единорогом, который был в сотню раз могущественнее прежнего, — пока та закатывает истерику.       — От меня! От родной дочери!       Теперь же яростный топот разгневанного янтарного аликорна, сотрясавший комнату, а с ней и весь замок, казался не более чем безобидным фоновым шумом. Каденс читала наставления по наложению заклинаний старой Кристальной Империи — тех, что не касались обработки минералов. И пусть она не совсем понимала, зачем в книге любовных чар оказалась магия, позволяющая пони бодрствовать до глубокой ночи или дающая жеребцу дополнительную выносливость, — она всё равно старалась запомнить формулы.       — Ты вообще можешь в это поверить?       Услышав вопрос, обращённый прямо к ней, Каденс подняла взгляд от книги.       — Ну, — она помедлила, подбирая мягкую формулировку, — без обид, Сансет, но... я бы и сама не хотела, чтобы прежняя ты находилась рядом с потенциально опасными или нестабильными магическими артефактами.       Сансет моргнула.       — Да я тоже не хочу, — она снова нахмурилась, — но дело не в этом. Это вопрос принципа!       Прежде чем та успела снова завестись, Каденс вздохнула.       — Сансет, тебе не кажется, что ты слегка перегибаешь? — спросила она.       — А?       — Честно говоря, Санни, я обычно на твоей стороне, когда ты споришь с мамой, но злиться на неё за то, что она не рассказала, где хранит все свои суперопасные магические побрякушки, — это уже перебор. Особенно если ты сама согласна, что тебе лучше о них не знать, — объяснила Каденс. И прежде чем Сансет успела возразить, розовая принцесса задумчиво нахмурилась, — кстати, а зачем тебе вообще понадобилось это зеркало?       Сансет побледнела.       — Эм... ну, это... э-э... — нервно протянула она, бегая глазами по сторонам, лишь бы не встречаться взглядом с Каденс. Тут стук в дверь привлёк внимание обоих аликорнов, — я открою!       Янтарная аликорн галопом понеслась к двери и, заскользив по полу, затормозила прямо перед ней.       — Да? — спросила она, распахивая дверь.       — Принцесса Сансет, — церемонно объявил земной пони в дворцовой ливрее, — вас ожидает Флёр де Лис в третьей комнате для частных аудиенций. Говорит, у неё поручения от ваших наставников.       — Ой! Точно, мне же забрать нужно, а то школа... учёба... это важно! Я сейчас, Каденс!       Розовая принцесса открыла рот, чтобы возразить, но не успела — Сансет уже метнулась прочь, бросив на ходу:       — Не волнуйся, я дверь заклинанием запру и вернусь, как только смогу!       Дверь громко хлопнула, и Каденс осталась лежать на кровати одна. Хотя Сансет рядом не было, она не боялась, что за спиной вдруг возникнет чейнджлинг и запечатает её в кокон.       «Пожалуй, я и правда слегка переборщила, когда Селестия описала Хризалис», — сказала себе Каденс и опустила взгляд на книгу заклинаний. — «Или, может, дело в...»       Она вздрогнула, вспомнив сцену, что разыгралась несколько мгновений назад. Та Сансет, которую она увидела, была не той Сансет, в которую она влюбилась. Это была Сансет из прошлого. Столкнувшись с настоящим страхом, тревога перед неведомым бугимейром по имени Хризалис помогла Каденс немного прийти в себя.       Всё вышло так, как говорила Сансет: она позволяла страху управлять собой.       — Итак... — пробормотала Каденс себе под нос и снова опустила взгляд в книгу. Но мысли разбегались, отказывались цепляться за слова — разум розовой принцессы то и дело возвращался к Сансет. К той Сансет, что пугала её.       Она понимала: это неправильно.       Пять минут, в течение которых Сансет вела себя как алмазный пёс, вовсе не означали возвращения к прежней. Скорее всего, это просто... стресс... или что-то в этом роде, — сказала себе Каденс, — или что-то ещё её гложет.       Хотя что именно — ускользало.       — С другой стороны, она сама не своя с того самого утра, как мы проснулись с Шайни, — пробормотала розовая пони, — шайни...       Неужели всё дело в нём?       Сансет явно что-то сделала не так этим утром, и Каденс знала, как та склонна сперва изводить себя переживаниями, а потом злиться — именно потому, что не желает переживать... Видимо, это она и попыталась проделать с откровением о хранилище Селестии.       Может, между ней и Шайни случилось что-то, о чём она умолчала?       Розовая принцесса страдальчески застонала и перекатилась на спину, на время забыв о книге заклинаний. Как бы ей ни хотелось, она не могла просто взять и прилететь к Шайнинг Армору, чтобы во всём разобраться. Она пообещала белому единорогу не вмешиваться в их отношения.       Но... сидеть сложа руки, когда всё явно катится под откос, — глупее некуда!       Даже с учётом данного обещания Каденс понимала: надо что-то предпринять!       Или... — в голове Каденс начала зарождаться идея, но прежде чем она успела оформиться, в дверь снова постучали. Не зная, как именно сработает защитное заклинание Сансет, попытайся кто-то вломиться силой, розовая принцесса-пони поднялась с кровати и лёгким галопом направилась открывать.       — Принцесса Каденс, — раздался из-за двери голос пегаса-слуги, — прибыла Сэсси Сэддлс, желает вас видеть. Говорит, у неё ваши задания на сегодня. Она ожидает в третьей гостиной.       Каденс показалось немного странным, что Флёр и Сэсси явились порознь, но она лишь пожала плечами.       — Хорошо, — ответила принцесса и тут же осознала, что понятия не имеет, где это находится, — не проводишь меня туда?       Флёр опустила домашние задания принцессы на стол и устроилась на одной из мягких подушек в личной комнате ожидания. Магией она подхватила сэндвич с огурцом из тех, что ей предложили по прибытии, поднесла ко рту и откусила. Затем тем же манером взялась за жасминовый чай, стоявший перед ней.       Мгновение спустя дверь распахнулась в знакомой магической ауре Сансет, и в комнату рысью вошла янтарная аликорн.       — Привет, Флёр, рада тебя видеть! — поздоровалась она, усаживаясь почему-то прямо рядом с белой пони, а не напротив, — ты даже не представляешь, как твоё появление сейчас спасло мою шкуру.       Столь странное заявление заставило Флёр растерянно моргнуть.       — Эм... рада быть полезной, ваше величество.       — Ну что, случилось что-нибудь, пока меня не было? — спросила Сансет.       Флёр слегка занервничала — мысли её зациклились на одном конкретном происшествии, случившемся после обеда.       — Эм... ну, принцесса Сансет, кое-что и правда выделялось, — произнесла она и рассказала о том, что вышло между ней и Шайнингом Армором.       Когда она закончила, янтарная аликорн издала стон.       — Уф, значит, он.., — сансет умолкла и снова застонала, — похоже, то, что я ему сегодня сказала, сработало чересчур хорошо.       — Принцесса? — спросила Флёр.       Сансет вздохнула и покачала головой.       — Извини, пустяки, — ответила она, — вернее, не пустяки, просто... всё больше похоже на то, что Шайни не успеет пригласить Каденс на Осенний Бал, а моя последняя попытка помочь, кажется, с треском провалилась.       Хотя инстинкт самосохранения твердил, что это плохая затея, Флёр всё же задала вопрос, который не давал ей покоя с прошлой ночи.       — Принцесса Сансет, позвольте спросить... почему вы так настаиваете, чтобы Шайнинг Армор был именно с принцессой Каденс, а не... с какой-нибудь другой пони?       Лицо принцессы слегка помрачнело.       — Ты имеешь в виду — с тобой?       Флёр быстро замотала головой.       — Что?! Нет! Нет, принцесса... я... — она запнулась, не зная, как ответить. Скажи она Сансет, почему янтарной аликорн нечего бояться, что Флёр прискачет и попытается увести её жеребца, — и это может обернуться кучей неприятностей. Но с другой стороны, если Сансет ей не поверит... В памяти снова вспыхнула пылающая принцесса, угрожавшая лучшей троице Академии Кантерлот, и по спине Флёр пробежал ледяной холод.       — Принцесса, — наконец решилась она, — не хочу вас обидеть, но... Шайнинг Армор слишком... прост... для меня.       Воздух вокруг Сансет словно задрожал, и огромная аликорн издала звук, похожий на рычание, — флёр.., — прошу, позвольте мне объяснить! — испуганно взмолилась прекрасная единорожка, — всё дело в моей семье. Мои родители — чрезвычайно амбициозные карьеристы, стремящиеся в высший свет. Благодаря моей внешней привлекательности и дружбе с Аппер Краст, они не только получили доступ к более высокой ступени социальной лестницы, но и возможность закрепить своё положение, если бы я привлекла внимание богатого молодого жеребца. Тот юноша, о котором я вам говорила, Фэнси Пэнтс, — его родители входят в сорок лучших семей Кантерлота.       Откажись я от своих видов на него ради Шайнинга Армора, они бы, скорее всего, от меня отреклись и подали в суд — за все те алхимические процедуры красоты и уроки светского этикета, что оплачивали все эти годы.       Гнев Сансет, уже готовый вспыхнуть, мгновенно угас от этих слов.       — О... эм... это... э-э... хочешь, я попробую что-нибудь с этим сделать?..       Поняв, к чему идёт дело, Флёр подняла копыто.       — Всё в порядке, принцесса. В конце концов, я ещё не встречалась с этим юношей — может, он окажется совершенно приятным пони. А если нет... что ж, он богат. Я давно знаю, что меня обменяют, и, честно говоря, думаю, что предпочла бы брак по расчёту с финансовой стабильностью браку по любви с пустым кошельком.       Принцесса Сансет снова застыла — Флёр не могла назвать это иначе как ошеломлённым молчанием, — но тут белая пони кое о чём вспомнила.       — О! Пожалуйста, не рассказывайте принцессе Каденс. Боюсь, я не переживу её попыток исправить моё положение.       — Да... это... эм... ладно, я правда такого не ожидала, — ответила принцесса Сансет и слегка улыбнулась, — ну, кроме части про Каденс. Она бывает довольно... экстремальной.       Флёр рассмеялась вместе с более крупной пони.       — Да, но она желает добра.       Внезапно лицо принцессы Сансет озарилось хитрой улыбкой.       — Кстати, раз уж речь зашла о принцессе Каденс, нам с ней нужна твоя помощь, — сказала она, — понимаешь…       Сэсси Сэддлс уставилась на розовую принцессу, сидящую напротив, широко раскрыв глаза от изумления. Когда им с Флёр сказали, что принцессам нужен кто-то, кто отнесёт их домашние задания в замок, обе вызвались добровольцами — ну кто откажется от повода навестить королевских особ в их собственном доме?       Так одна взяла задания Сансет, другая — Каденс. Конечно, одна пони легко справилась бы с этой работой, но какое уж тут веселье? Не говоря уже о том, что пришлось бы идти во дворец в одиночку.       Однако она никак не ожидала, что Каденс втянет её в свой очередной… проект.       — Дай-ка уточню, — сказала она, раскладывая по полочкам всё, что только что услышала от Каденс, — ты хочешь, чтобы я помогла тебе уговорить Шайнинга Армора пригласить принцессу Сансет на Осенний Бал завтра?