Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 14 — Милые пони принцессы любят гиков       Сансет растерянно моргнула, глядя, как Каденс галопом умчалась в школу. Потом озадаченно покосилась на молодого жеребца, прикрытого её крылом, — она не показалась тебе немного... странной только что? — Вообще-то, Каденс выглядела почти испуганной. Не до той степени, как когда Сансет её мучила, но... всё равно испуганной. Сансет ненавидела видеть Каденс такой.       Потратив секунду на то, чтобы прийти в себя после телепортации, Шайнинг Армор поднял взгляд на более крупную пони, — эм... может, ей в туалет приспичило?       Столь... мальчишеское объяснение внезапного ухода Каденс заставило Сансет закатить глаза. Подобные вещи прямо-таки кричали: у Шайнинг Армора никогда прежде не было девушки. Как и его поцелуи. Над этим Шайни определённо стоило поработать.       Хотя... приятно было ощутить его губы на своей щеке...       И Сансет даже не пришлось прижимать его к кровати, впиваться в его губы и едва ли не затаскивать его язык себе в рот, чтобы этого добиться. Пусть ей и не слишком нравилось, что Каденс указала Шайнингу на откровенную жалкость его приглашения, с результатами Сансет поспорить не могла.       По правде говоря, Сансет считала, что Шайни заслужил награду за старания. Проявить инициативу — для Шайнинга это был смелый шаг. А уж начать ухаживать за принцессой в таком людном месте — и подавно. Двойная смелость требовала достойной награды, а не мимолётного чмока в щёку от его принцессы.       Тут требовался полный контакт губ. Он заслуживал ощутить её язык у себя во рту, её копыта на своих боках, пока его собственные касались её, её тело, прижатое к нему без единой нитки одежды. Ей… Ей хотелось заключить своего жеребца в объятия, разделяя миг безудержной страсти, пока она оставляла свой запах на всём этом маленьком пони.       Мысленные картины, что последовали за этим — Сансет и Шайнинг Армор, с каждой секундой принимающие всё более откровенные позы, — наполнили янтарную аликорницу... желаниями.       Желаниями, которые требовали немедленного удовлетворения.       И... разве могла Сансет отказать, когда её жеребец заслужил награду?       — Слушай, Шайни, хочешь прогулять первый урок? — прошептала она ему на ухо, склонившись совсем близко, — мне нужно повторить с тобой кое-какие уроки анатомии лошадей.       Вопрос — или, быть может, то, что его прошептали на ухо с весьма соблазнительной лаской дыхания, — заставил Шайнинга Армора напрячься.       — Эм... С-Сансет... — пробормотал он, заливаясь краской, — мы посреди школьного двора.       Будто такая мелочь могла её остановить. Сансет было плевать, даже если бы весь Кантерлот глазел, как она стоит рядом со своим жеребцом. По правде говоря, она хотела, чтобы они видели. Ей хотелось прижать его к школьной стене у всех на виду и показать, как много он для неё значит. Шайнинг Армор заполучил самую могущественную, самую популярную и самую желанную девушку в школе. Не крутых парней, не качков — а своего очаровательного маленького ботаника.       Но... его тревога остановила её в дюйме от того, чтобы прикусить ему ухо. Сансет быстро нашла выход. У них ещё оставалось время до урока, а телепортироваться она умела.       Сансет улыбнулась, направляя магию в рог и настраиваясь на один из маячков, расставленных по Кантерлоту почти неделю назад — тогда она заблудилась и встретила чудесного жеребца, которого теперь укрывала крылом. Зафиксировав точку назначения в сознании, она телепортировала их прочь из здания.       Меньше чем через секунду Сансет ощутила траву под копытами. Здания Кантерлота едва виднелись за деревьями, обступившими пару, возникшую в их тени. Городской парк Кантерлота был довольно жалок по размеру по сравнению с человеческой версией, но двуногие не додумались строить свой менее важный муниципалитет на склоне горы. И всё же здесь нашлось красивое уединённое местечко, а раннее утро дарило тишину, так что для нужд Сансет этого было более чем достаточно.       Едва приземлившись, Сансет выпустила Шайнинга из захвата крыла и одарила его улыбкой — красноречивой, голодной, — а теперь мы посреди городского парка, — пояснила она, пока её фантазии подстраивались под новую обстановку. Трава и правда подходила для того, чем они собирались заняться, куда лучше, чем крыша здания или пустая классная комната.       Хотя... личный опыт подсказывал, что секс на учительском столе добавлял действию некоторой остроты. Даже опасности. Этого ей как раз... не хватало, когда она встречалась с двуногими. Не то чтобы ей требовалась помощь, чтобы возбудиться рядом со своим жеребцом, конечно.       Аликорн нависла над обнажённым единорогом, — снова одни, только ты и я, — улыбнулась она, и улыбка эта не оставляла сомнений в её намерениях, — проблема решена.       — С-Сансет! — выдохнул Шайнинг Армор в полупанике, и это прозвучало почти мило. Впрочем, скоро она заставит его визжать по-настоящему, — ты... ты как...       Янтарная аликорн облизнулась, предвкушая. У них будет около пятнадцати минут поцелуев, а после того, как Шайнинг взмолится не останавливаться, она перейдёт к чему-то более... взрослому. Её тело требовало взрослого. Кричало о нём.       А Сансет Шиммер привыкла брать то, что ей нужно.       ...неважно, что там думал по этому поводу парень.       Внезапно всё очарование мига померкло, и Сансет захлестнула вина — она осознала, что творит. Захватить контроль, показать парню, что у него нет ни капли власти в отношениях, — вот чем упивалась прежняя она. И пусть раньше она не добивалась этого грубой силой и магической мощью... два новых рычага давления лишь усугубили мерзость происходящего.       Она вздохнула и уронила голову, сгорая от стыда.       — П-прости, — выдохнула Сансет, — я просто... нет...       Объяснить это не представлялось возможным. Чего она добивалась? Доказать Шайнингу, что она по-прежнему главная? Навязаться ему?       Как то, что Сансет хотела сделать в награду своему жеребцу, обернулось... вот этим?       — Прости меня, Шайни, — повторила она пристыженным шёпотом, — я верну нас обратно. Прости, я... я чуть не.., — она яростно замотала головой, — н-нам пора идти. «Я бы ни за что этого не сделала», — сказала себе аликорн с куда большей уверенностью, чем мгновение назад.       Даже прежняя она не зашла бы так далеко. Она была готова использовать обман, соблазнение, манипуляции и, возможно, толику запугивания, чтобы получить желаемое, но у Сансет всегда были свои моральные пределы даже тогда, в ШКЧ. И применение физической силы, чтобы навязаться другому человеку или пони, было той чертой, к которой она даже приближаться не собиралась.       Выражение лица Шайнинг Армора мгновенно сменилось с раздражённого на обеспокоенное.       — Сансет, что случилось?       Сансет открыла рот, чтобы сказать жеребцу, что всё в порядке, но ложь застряла в горле. От мысли о том, что она едва не совершила, её замутило. Шайнинг Армор был безупречен, а она в ответ дала волю похоти и чуть не переступила черту, за которую нет прощения.       «Нет, я же не собиралась…» — выстроила она мысленную защиту. Был ведь тот единственный раз, когда они уже оказывались вдвоём. Тогда она остановила себя — и сейчас остановила. Она не бесконтрольное чудовище, которое берёт желаемое, невзирая на последствия.       Янтарная аликорн замерла, глядя на Шайнинг Армора. Как ни хотелось Сансет просто замести свой промах под ковёр... что-то внутри неё противилось этому. Пусть ничего и не случилось, пусть она сама себя остановила — нельзя просто отодвинуть такое в сторону и жить дальше как ни в чём не бывало. Она стиснула зубы, потом вздохнула и посмотрела на своего жеребца с безнадёжностью.       — Шайни, нам надо поговорить.       — Эм... ну... есть пара минут, — неуверенно пробормотал он.       От его ответа Сансет сделалось только хуже.       — Но... ты... ты для меня важнее идеальной посещаемости, — Шайнинг подбежал к ней и ткнулся носом, заставив её удивлённо вскинуть взгляд, — но... эм... ты можешь побыстрее? Насколько возможно... ну, понимаешь? Нас просто отметят как опоздавших, если мы задержимся всего на десять минут после звонка, и...       Янтарная аликорн перестала слушать взволнованную болтовню Шайнинга и едва удержалась, чтобы не оглушить себя собственной силой, подавляя желание приложиться копытом к лицу в ответ на его детские тревоги — после того, что она едва не совершила.       Едва!       В смысле — не совершила.       Она даже не попыталась!       Сансет втянула воздух и прикусила губу изнутри.       Проблема...       Нужно было сосредоточиться на проблеме.       Проблема Шайнинга... которая не имела отношения к крупной аликорнице, готовой на него запрыгнуть. Он не хотел опаздывать. Время продолжало тикать, хотя их позиции изменились и в жизни сейчас творились вещи поважнее школы, и ему хотелось, чтобы она поторопилась, но звук и осознанная мысль распространялись лишь с определённой скоростью, без смягчающих... обстоятельств...       Сансет моргнула. Смягчающие обстоятельства, которые она могла создать!       — Вообще-то, я могу это сделать, — сказала она, отмеряя пространство для магического пузыря и направляя магию через рог, убедившись, что ничто живое не пересечёт барьер, который вот-вот возникнет.       Завершив заклинание и выпустив его, Сансет огляделась, проверяя, закрепился ли эффект, а затем снова посмотрела на Шайнинг Армора. Тот лишь растерянно глядел на неё.       — Прости... что?       Научные выкладки, всплывшие в голове при этом вопросе, немного её успокоили. Наука была чиста, свободна от тёмных и похотливых эмоций.       — Ну, раз ты не хотел попасть в неприятности из-за опоздания, я создала вокруг нас локальный пузырь временно́го растяжения с ускорением в десять тысяч раз, — пояснила она, озираясь в поисках чего-нибудь для наглядной демонстрации. Деревьев вокруг хватало, но требовалось что-то более очевидное, чем неподвижные ветки.       Шайнинг моргнул.       — Э-э... а можно это на пони-языке?       Хотя её и раздражала необходимость упрощать объяснение до откровенной лжи, Сансет решила, что это лучше, чем читать настоящую, длинную лекцию о природе её заклинания.       — Я остановила время, — ровно произнесла она, указывая копытом на птицу, застывшую в воздухе за пределами пузыря.       Проследив за её жестом, Шайнинг Армор увидел малиновку, замершую в полёте, моргнул и снова посмотрел на Сансет. В его взгляде читалось тревожащее сочетание... она не могла понять, страх это или благоговение.       Сансет это... встревожило. Шайни не должен был смотреть на неё так.       — Т-ты так умеешь?       Хотя разговор свернул на любимую тему Сансет — её саму, — янтарная аликорн не чувствовала особой радости.       — Ну... до недавнего времени не умела, — призналась она, опускаясь на прохладную траву. Темпоральная магия увлекла Сансет после возвращения в Эквестрию, а на той неделе, пока она ждала одобрения перевода в Академию Кантерлот, делать было почти нечего, — только... не вздумай выходить за пределы пузыря. Это очень опасно, — чтобы помочь ему разглядеть границу темпорального поля, Сансет направила немного магии и обозначила пятнадцатиметровый круг, который пузырь создавал вокруг них, — смертельно опасно.       — П-понял, — ответил Шайни, подходя ближе к янтарной аликорну, ближе к центру их тёплого островка в замёрзшем море времени, — так... эм... о чём ты хотела поговорить?       Невинный вопрос разрушил хрупкую защиту, которую давало мыслям Сансет отвлечение на создание темпорального пузыря, и вернул её разум к насущной проблеме. Вернее, к нескольким проблемам. Она, честно говоря, не знала, с чего начать.       Слишком многое требовало обсуждения. Каденс, желание Сансет остаться, её необходимость уйти, Твайлайт и... причина, по которой она вообще увела Шайнинг Армора подальше от чужих глаз. Глупое, спонтанное решение, настолько пропитанное старым образом мыслей, что аликорн задумалась: изменилась ли она хоть сколько-нибудь к тому моменту, когда сумела остановить этот локомотив?       Потому что разговоры занимали Сансет в последнюю очередь, когда она с далеко не чистыми намерениями завела Шайнинг Армора в этот уединённый уголок парка.       И он заслуживал знать правду.       — Догадываешься, зачем я тебя сюда привела? — наконец спросила она.       Шайнинг Армор озадаченно нахмурился, глядя на неё.       — Чтобы... поговорить?       Поначалу янтарная аликорн собиралась просто сказать, что решила наградить Шайни небольшой сессией поцелуев за его храбрость — за то, что поцеловал её в щёку. Либо так, либо показать ему, как это делается на самом деле. А Сансет в щёку не целовалась.       Но... Сансет понимала: даже это было бы ложью через умолчание. Близкий контакт привёл бы к большему, и она уже чувствовала, как тело возбуждается от одной мысли прижать Шайнинг Армора к траве и сделать из него мужчину. Запинающийся Шайнинг, возможно, и был милым, но мысль о том, что Армор наконец соберётся и проявит хоть каплю напористости, пробуждала в Сансет... голод.       Поэтому она решила быть с ним честной.       Она тоже этого заслуживала.       И тогда он наконец увидит, какая она на самом деле. Шайни испытает к ней отвращение, и на этом всё кончится. Он её бросит, расскажет Каденс, их дружба рухнет, а потом Селестия снова изгонит Сансет, и...       Сансет дышала глубоко и размеренно, не давая сердцу сорваться в безумие, пока её мысленный мир рушился, и наконец сумела заговорить.       — Я привела нас сюда, чтобы заняться сексом, — объяснила она, и жеребец напрягся, даже попятился от неожиданности. Сансет это позабавило. Вот так, он уже начинал её недолюбливать, — мы бы начали с поцелуев, а потом, может, немного потёрлись бы крупами... но к тому времени, как я бы закончила, ты бы уже вовсю имел меня.       Даже если бы она не прижала Шайнинга к земле и не взяла силой, а пустила в ход соблазн, Сансет понимала: суть остаётся той же. Кнут или пряник — разницы нет, и то и другое заставляет лошадь делать то, что хочет Сансет.       Шайнинг Армор сглотнул, лицо залилось краской, — с-Сансет? — В его глазах читалось удивление, которое вскоре сменится отвращением. По крайней мере, так будет, когда Сансет закончит объяснять Шайни, что она за кобыла на самом деле.       С губ янтарной аликорны сорвался вздох, и она всем телом ощутила, что по-прежнему более чем готова довести задуманное до конца — несмотря на испорченное настроение и все сложности с тем, чтобы вступить в связь с маленьким пони, — и знаешь, что самое ужасное? — риторически спросила она, — я всё ещё хочу этого. Вопреки всему, что мне известно, вопреки голосу рассудка, твердящему «не смей», вопреки тому, что тебе грозит физическая опасность, — я не могу перестать думать о том, как сильно хочу заняться с тобой сексом прямо сейчас! — Она подняла взгляд к словно застывшему небу и сосредоточилась на пегасе, толкающем облако, — чёрт, какая же я жалкая.       — Что? — прошептал Шайнинг Армор, и Сансет ощутила, как его нос ласково коснулся её шеи. Когда она в замешательстве снова опустила на него взгляд, жеребец отступил на шаг, — сансет, почему ты так говоришь? Ты… ты не жалкая. Ты самая потрясающая пони, какую я только знал! От идиотской оценки Сансет уставилась на него. Она тут пытается его спасти, а он всё не унимается! Это бесило! — Ну, тогда ты, очевидно, не очень-то хорошо меня знаешь, да? — огрызнулась она, поднимаясь на копыта, чтобы наградить его хмурым взглядом, — мы знакомы чуть больше недели! Ты знаешь, какой я была до нашей встречи? Я была чудовищем! Я разрушала жизни и брала всё, что хотела, у кого хотела, и…       и просто использовала парней, потому что мне это нравилось! И вот я снова здесь, готовая просто… ох… чёрт!       Сансет плюхнулась задом обратно на траву, ещё влажную от утренней росы, откинула хвост в сторону и поёрзала, втираясь в землю. Спохватившись, чем она, собственно, занята, Сансет поморщилась.       В неподвижном воздухе между ними на несколько мгновений повисло безмолвие, пока жеребец наконец не заговорил.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — внезапно произнёс Шайнинг Армор.       Сансет снова подняла взгляд и увидела, что он смотрит на неё с такой заботой, что у неё защемило сердце. После всего, в чём она призналась, он всё ещё тревожился о ней. Хотя она этого и не заслуживала.       — Что случилось? Почему ты всё это говоришь?       Сансет уставилась на Шайнинга, но он не отступил, и она обречённо опустила взгляд. Он не собирался убегать, какой бы враждебной она ни становилась, а Сансет не была готова ни на что, кроме слов — попыток заставить его оставить её в покое.       И она поймала себя на том, что обдумывает это. Почему она вываливает правду о себе? Чтобы заставить Шайнинга Армора порвать с ней? Если бы Сансет хотела чего-то подобного, она бы сделала это сама. Чувство вины за то, что она с самого начала обманом заставила этого потрясающего жеребца встречаться с ней? Или последняя отчаянная попытка той её части, что знала: биологически обусловленным порывам Сансет нельзя позволить получить желаемое?       Она просто не знала.       — П-прости, — выдохнула Сансет, направляя в рог толику магии, и мир поплыл перед глазами. Раз уж отпугнуть его не вышло, а сам он уходить не собирался, оставалось хотя бы ненадолго избавиться от него с помощью чар, — это не… Я отправлю тебя обратно в школу.       А потом она увидит его за обедом, и Каденс увидит её, и им придётся начинать всю эту дурацкую историю заново. Только теперь там будет Каденс, и она попытается всё исправить, потому что так поступают друзья.       Но… Сансет… она не… не хотела…       «Нет, — сказала себе Сансет, смаргивая слёзы, — я хочу его. Хочу всем сердцем. Как друга. Как возлюбленного. Как всё на свете!» Пусть даже она потеряет Шайни — она могла хотя бы быть честной с собой и признать, как много он для неё значил.       Смятенный разум Сансет ещё не успел закончить заклинание, чтобы отправить Шайни прочь, — а оно занимало чуть больше времени, чем обычно, — как в неё кто-то врезался. Ухватившись за крупную аликорн, нападавший повалил её на землю. Путы обхватили рог — достаточно крепко, чтобы нарушить магию, — и Сансет моргнула, обнаружив, что Шайнинг Армор прижимает её, более крупную кобылу, к своей груди… вернее, к бочке, ведь он был пони.       — Нет, — прошептал он ровно, и шёпот этот проник Сансет в самое ухо, — даже не думай вышвыривать меня сейчас, когда ты в таком состоянии. Я здесь. Я рядом, и всё хорошо. Всё хорошо. Так что незачем расстраиваться. Я здесь.       Уверенность в его голосе и то, как он баюкал голову Сансет в передних ногах, пробудили дрожь во всём её теле. Шайни провёл путом по задней стороне её шеи, продолжая шептать в ухо, и янтарная аликорн поняла: ему наверняка уже доводилось делать нечто подобное. Как и в прошлый раз, когда они были так близки, запах жеребца заполнил её мысли, и Сансет обнаружила, что просто хочет навсегда остаться в его объятиях.       Хотя... Сансет знала, что всему этому суждено закончиться.       И не только её зарождающимся отношениям с Шайнинг Армором — любви матери, лучшей подруге, магии, чувству цели... Всё это исчезнет меньше чем через месяц!       Потому что так должно случиться. Если всё пойдёт, как предначертано Твайлайт, Сансет потеряет всё, чего когда-либо желала.       От этой мысли Сансет моргнула. А осознав её до конца, захлебнулась всепоглощающим отчаянием. В глазах снова помутилось, она уже не дышала, а лишь всхлипывала носом, пока из груди не вырвался тоскливый вопль. Слёзы потекли по лицу. Шайнинг Армор притянул её ближе, и Сансет зарыдала, уткнувшись в его плечо.       Она оплакивала чудовищную несправедливость случившегося, злую насмешку, в которую обратилось её счастье, и то, что всё это подменят искорёженной версией мира, где ей якобы надлежало жить. Она рыдала о грядущей утрате матери, друзей... Шайни, — и на что их обменяют? На что?       На убогую пустую квартиру? На стаю обезьян, которых больше занимают дурацкие игры, чем сама ткань их реальности? На идиотскую корону из жестянки? «Не хочу возвращаться», — мысленно вопила Сансет.       А Шайнинг Армор всё это время держал её в объятиях и повторял, что всё будет хорошо.       Хотя ничего хорошего уже не будет.       Аликорн ненавидела и любила это одновременно. Ей хотелось крикнуть ему, что ничего хорошего нет, что никогда и не будет, и всё же… Сансет не могла не прижимать единорога к себе — так крепко, как только осмеливалась, — пока он шептал ей на ухо нежные, заботливые слова. Потому что они звучали слишком чудесно, чтобы не слушать.       Прошло несколько минут, а может, и часов, прежде чем у Сансет иссякли слёзы и она затихла, уткнувшись в мокрую шерсть Шайни. Но и тогда Шайнинг Армор не разжал объятий — он всё гладил её гриву, прижимал к себе и окутывал аликорна своим успокаивающим теплом. Когда же её дыхание выровнялось, он слегка шевельнулся и прошептал ей на ухо:       — Тебе уже лучше?       Сансет, услышав вопрос, смежила веки и позволила себе ещё немного просто наслаждаться его близостью. Она слушала, как в груди Шайнинга Армора бьётся его чудесное сердце.       — Немного, — отозвалась она и потёрлась носом о влажную шерсть жеребца.       Впрочем, мысль о том, что Шайнинг отреагировал настолько... безупречно, заставила Сансет поднять на него взгляд.       — Шайни, как ты... ну... это у тебя вышло? — выдавила она, — без обид, просто то, что ты делаешь... это...       — У моей младшей сестры панические атаки и истерики случаются примерно дважды в неделю, — мягко, успокаивающе произнёс он, — доктор велел показывать ей, что мы рядом и поддержим, если видим, что она сильно расстраивается. Прости, что мне потребовалось столько времени, чтобы заметить все признаки у тебя.       Сансет вздохнула и снова улеглась на шерсть Шайни. Даже мокрая, та была приятной на ощупь. Но... Шайнинг не должен был перед ней извиняться.       — Нет. Это я должна извиниться за то, что веду себя как идиотка, — пробормотала она.       Сансет вздрогнула от неожиданности, когда Шайнинг Армор наклонился и поцеловал её в нос, и почувствовала, как щёки теплеют от его нежности.       — Сансет, из-за чего всё это было? — спросил он.       Теперь у янтарной аликорнши и вправду был ответ для её жеребца. В конце концов, именно из-за этого она только что пролила столько слёз. Но она не осмеливалась его дать. Если кто-нибудь узнает, что она задумала, Сансет не представляла, как сможет отказать им, когда они станут умолять её остаться.       — Прости, Шайни, это... дела только для принцесс.       Шайнинг Армор замолчал и снова прижался к ней. Сансет просто наслаждалась его близостью. Слёзы опустошили её, и она слишком устала, чтобы думать о чём-то ещё. Ей просто хотелось побыть рядом со своим жеребцом так долго, как только возможно.       — Кстати, — тихо заговорил Шайнинг Армор, — насчёт того, что ты говорила раньше. Мне всё равно, какой пони ты была несколько недель назад. Та Сансет Шиммер, которую я знаю, помогла мне, когда никто другой не стал, терпит мою надоедливую младшую сестру и преподносит ей весь мир на блюдечке, и относится к моей маме с бо́льшим уважением, чем кто-либо из тех, кого я видел.       Жеребец замолчал и сглотнул.       — И... эм... если ты хочешь... поднять передо мной хвост... ну... ты не единственный пони здесь, кому хочется таких вещей, — наконец закончил Шайни и моргнул, — ха, Каденс была права, это и правда проще, если сначала прорепетировать в голове.       — Т-так что если я тебе нужен... в этом смысле, — он снова сглотнул, — тогда ты должна знать... я... эм... тоже тебя хочу. Сено, бывают моменты, когда я просто не могу перестать думать о тебе... ну, ты понимаешь... в этом смысле.       К счастью, либидо Сансет утомилось настолько, что не откликнулось на приглашение. Эмоциональное потрясение, через которое она только что прошла, вкупе с пробуждением до рассвета сделали своё дело. К тому же...       — Всё не так просто, Шайни, — сказала она, собираясь с мыслями. Процесс занял чуть больше времени, чем обычно. Быть пони, которую обнимают, а не той, кто обнимает, оказалось... приятно.       Сдерживаемое напряжение, не отпускавшее Сансет с самого пробуждения, словно вытекало из неё, пока Шайни её утешал.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он.       Сансет вздохнула и на несколько секунд прикрыла глаза. «Пожалуйста, не бойся меня после этого», — мысленно взмолилась она. Пусть расставание и вышло бы проще, ей не хотелось, чтобы Шайнинг Армор вспоминал о ней с ужасом.       — Ты же видел, насколько я сильна, верно?       Шайнинг Армор тихо рассмеялся.       — Ага.       — Понимаешь, после того как я стала аликорном, надо мной провели серию тестов, — пояснила она, — и выяснилось, что всё, что ты видел до сих пор — и тротуар, который я разнесла утром, и то небольшое землетрясение, — это лишь четверть моей полной силы. Что-то нарушено в том, как магия проходит сквозь тело. Поэтому, когда эмоции захлёстывают, я теряю контроль над физическими проявлениями магии. Стоит разозлиться — через копыта проходит слишком много силы, и... бум. А в воздухе я начинаю нервничать, переживать из-за полёта, и... ну, стоит взмахнуть крыльями — и погода портится.       Тело Шайнинг Армора осталось совершенно спокойным, когда она договорила — даже после слов о том, что один её случайный чих может оборвать его жизнь. Ни единого напряжённого мускула, ни намёка на участившееся сердцебиение, которое Сансет слышала ясно как день, пристроив голову у него на груди.       — Я будто живу в картонном мире, — пробормотала она.       Копыто погладило её по гриве.       — Ты слишком строга‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ к себе. Ты никогда не причиняла вреда ни мне, ни Твайлайт, — он улыбнулся, — тьфу, даже Бака всего лишь отшвырнуло, когда ты его тогда ударила.       Несмотря на попытку её успокоить, Сансет легче не стало, — потому что я держала себя в руках. Даже когда впервые тебя увидела — держала. Но если бы мы... сделали это, я бы потеряла голову от страсти. И если это работает так же, как мой гнев, я бы причинила тебе боль, Шайни, серьёзную боль. Даже если бы я просто замерла и позволила тебе взобраться на меня, я даже не уверена, что те части тебя, которые были... мужскими, не оказались бы... раздавлены.       От этих слов Шайнинг Армор напрягся.       И Сансет не чувствовала себя из-за этого плохо.       Она понимала: некоторых вещей жеребцу и следует бояться.       — О... — выдохнул Шайнинг Армор, застыв; его успокаивающие поглаживания оборвались. Сансет почувствовала, как от этой новости его плоть и вовсе отпрянула, укрываясь в глубине, — несмотря на тему их разговора и близость её тела, — но... ты ведь не знаешь наверняка... да?       Сансет хихикнула: вопрос породил у неё одну из самых безумных идей, — нет, — сказала она и улыбнулась, предвкушая глупость собственных слов, — и, если ты можешь в это поверить, я собиралась после школы пойти, купить кое-какие материалы для стресс-теста и проверить, действительно ли твоё нахождение внутри меня окажется разрушительным, когда я достигну кульминации.       Она подняла взгляд на Шайнинга и увидела, что молодой жеребец снова смотрит на неё во все глаза, — о... это... хорошая мысль, тогда.       Когда Шайни не просто не ужаснулся безумной затее Сансет, а действительно с ней согласился, янтарная аликорн растерянно моргнула, — а?       — Ты.., — шайни осёкся, глубоко вздохнул и выдохнул, — ты серьёзно. Это и правда хорошая мысль, если... ну знаешь... ты хочешь... эм... секса... со... мной.       Сансет хихикнула, глядя на покрасневшего жеребца, чьи щёки залились самым милым оттенком алого, — хм, похоже, совет Каденс думать, прежде чем говорить, не очень-то помогает, когда речь заходит об определённых вещах, да? — спросила она с лёгкой ухмылкой, пока румянец Шайни становился всё гуще.       Но стоило лишь подумать о Каденс — и настроение Сансет мигом улетучилось. Мысли перескочили с Шайнинг Армора на другую аликорницу. И на то, чем это обернётся для них троих, когда Сансет вернётся туда, где ей надлежит быть. Горьковато-сладкая мысль — оставить их вдвоём.       Хотя... возможно, есть способ... смягчить удар...       — Она к тебе и правда неравнодушна, знаешь ли, — пробормотала янтарная аликорница.       — К-кто? — Шайни запнулся от неожиданной смены темы.       — Каденс, — уточнила Сансет.       Взгляд, которым Шайнинг Армор одарил её, сказал всё без слов.       — Каденс?       — Что?       — Думаешь, я нравлюсь Каденс? — переспросил Шайни, состроив странную гримасу с полуприкрытыми глазами, — ты вообще помнишь, что было буквально... две минуты назад? Как она на нас орала?       Сансет закатила глаза.       — О нет, властный аликорн. Можно подумать, ты таких раньше не встречал, — усмехнулась она, — каденс себя так ведёт, потому что пытается тебя немного закалить.       Не то чтобы Сансет считала, будто Шайнинг Армор нуждается в корректировках... разве что в чуть большей уверенности.       — К тому же, сомневаюсь, что ты пройдёшь базовую подготовку стражника, если не сможешь выносить, когда кто-то целый день орёт на тебя приказы.       — Ладно... убедил, — сказал он и тут же пробормотал: — И всё же хотелось бы, чтобы она не была такой... постой-ка...       Глаза его слегка расширились.       — Ты имеешь в виду, нравлюсь в смысле нравлюсь? П-прямо как ты... нравишься мне?       Сансет замешкалась, открыв рот для утвердительного ответа, — нерешительность сковала её.       Она знала, что должна сделать, но янтарная аликорн вдруг обнаружила, что не может вымолвить ни слова.       Потому что стоило ступить на этот путь — и назад дороги уже не будет.       «И... ты снова начнёшь манипулировать людьми, — сказала себе Сансет, — докажешь, что всё, что о тебе когда-либо говорили, — что ты пустое место, — чистая правда».       Но... если Сансет уйдёт... кому-то нужно будет остаться рядом с Шайнингом Армором. Кому-то заботливому, доброму и терпеливому — но кто не даст ему просто бездельничать и отвесит хорошего пинка, когда потребуется.       Сансет отбросила нерешительность и заговорила:       — По-моему, ты нравишься ей даже больше, чем я.       Разрушив невесть сколько отношений, Сансет почти не сомневалась, что сумеет устроить так, чтобы расцвели другие.       — Слушай, — добавила она, снова ухмыльнувшись, — может, та её властность, о которой ты говорил, — это просто способ Каденс показать свою сексуальную неудовлетворённость. Если я хочу покувыркаться с тобой в сене, скорее всего, она тоже хочет.       Шайнинг Армор сжал аликорна крепче.       — Но... я же с тобой.       — Знаю, — тихо ответила Сансет, заставляя себя сохранять спокойствие, — просто... иногда мне кажется, вы с ней были бы куда лучшей парой, чем мы с тобой, понимаешь? Каденс гораздо красивее и добрее меня. Я бы не винила тебя, если... после сегодняшнего ты ушёл бы к более достойной кобыле.       Хотя Шайнинг продолжал крепко её обнимать, Сансет поняла, что семя было посеяно, по тому, как его взгляд стал слегка расфокусированным.       — Ты куда более потрясающая принцесса, чем она.       Сансет вздохнула от этой лживой похвалы. Часть её хотела возразить, но... она просто слишком устала. Настолько устала, что янтарная аликорница громко зевнула и снова улеглась на свою подушку-Шайни.       — Шайни? Можем мы... побыть здесь немного? Я немного устала.       — Э-э... сколько у нас ещё времени? — спросил он.       На губах Сансет мелькнула лёгкая усмешка.       — До звонка? — Хоть она и устала, Сансет быстро прикинула в уме, прижимаясь к Шайнинг Армору, — около двух месяцев, — сказала она, направляя в землю немного магии.       Работать с растениями после того, как она подхватила магию земных пони, было непривычно. По сути, состав магии не изменился, и всё же... Сансет чувствовала, как её сила втекает в почву, превращая участок травы и грязи под ними в нечто более мягкое, чем самая дорогая постель, — с таким мастерством и точностью, какие были ей недоступны до превращения в аликорна.       — Тогда не торопись, — мягко сказал он.       Сансет крепче прижалась к груди единорога и перестала противиться желанию закрыть глаза. Она знала — вечно это длиться не может, но принцесса, которой так и не суждено было явиться миру, не могла отказать себе в последней возможности насладиться близостью своего жеребца, прежде чем наступит пора готовиться к неизбежному отъезду.       Прозвенел звонок, возвещая конец второго урока, и Флёр Де Лис, подхватив магией учебники, убрала их в седельную сумку, после чего направилась к подругам, стоявшим в передней части класса. Третий урок должен был стать их последним совместным занятием перед тем, как Аппер Краст отправится на свой ужасно скучный деловой курс — повинность, от которой ей никуда не деться, — а Сасси уйдёт предаваться своим более... рискованным с точки зрения общества карьерным устремлениям.       Даже с учётом необычной кьютимарки Сасси, белая единорожка никак не могла взять в толк, что заставляло подругу предаваться столь заурядному занятию, как шитьё. Пусть мир моды и открывал двери в один из самых изысканных светских кругов Кантерлота, модель и швея оставались существами совершенно разной породы.       Но... Флёр вынуждена была признать: мысль о том, что их будущее окажется столь тесно переплетено, скорее утешала её. Когда-нибудь Аппер Краст пойдёт своей дорогой, а Флёр и Сасси смогут шагать нога в ногу. Одна будет создавать платья, другая — носить их, и обе помогут друг другу взойти к звёздной славе. ПННН в самом истинном смысле.       Флёр усмехнулась, вспоминая былые времена и титул «Пони-подружки навеки». Как и многие кобылы, они с Сасси пробовали это несколько лет назад... но поняли, что им попросту уютнее быть подругами. К тому же родители Флёр ожидали, что она выйдет замуж за представителя одной из элитных семей Кантерлота, и она не могла просто попросить их забыть о подобных договорённостях. Всё это делалось ради её будущего.       — Что-то случилось, Флёр? — спросила синяя единорожка, когда лидер группы подошла, вырывая школьную принцессу из задумчивости.       Флёр улыбнулась подруге, разгоняя тревогу с мордочки Сасси, и тихо рассмеялась.       — Прости, Сасси, просто вспоминаю старые добрые деньки, — сказала она, огляделась и заметила, что третий член их трио исчез, — погоди, а куда подевалась Красти?       Сасси закатила глаза.       — Ты же знаешь эту кобылу с её сплетнями. Похоже, ходит какой-то новый слух о новоиспечённой принцессе, и ей просто необходимо услышать всё до последнего слова, — ответила она, — встретит нас на третьем уроке.       При упоминании принцессы Сансет Шиммер Флёр похолодела. Предыдущий день выдался нервным, а всё, что она слышала о Сансет с тех пор, откровенно пугало. Первая ученица в школе Селестии, Сансет запугивала и учеников, и учителей, демонстрируя почти мифическую силу — и это ещё до того, как стало известно о её связи с самой Селестией! Как и Флёр, она царила на вершине самого престижного учебного заведения Кантерлота, но добилась этого не с помощью связей, которыми пользовалась Флёр, а грубой силой и железным рогом.       Они ей попросту не требовались. А теперь, когда она стала одной из трёх верховных правительниц мира, — и подавно. Но куда страшнее её мистической мощи была та социальная власть, которую Сансет могла бы обрести в статусе принцессы. Одно-единственное предложение или даже слово, оброненное в разговоре с нужным пони, способно было полностью перекроить политический ландшафт. Отец Флёр ещё за завтраком обмолвился, что после нескольких газетных интервью Сансет уже раздаются призывы пересмотреть торговые соглашения с Гриффонстоуном — те самые, которыми Эквестрия поддерживала их рушащуюся экономику с тех пор, как король Гуто несколько лет назад удалился в затворничество.       Стоит Флёр разозлить аликорна — и Сансет достаточно будет шепнуть какому-нибудь дизайнеру, что ей не по душе, как эта белая единорожка выглядит, ходит, говорит или делает… да что угодно, — и мечты Флёр о деле всей её жизни развеются как дым.       Поэтому после первой встречи Флёр решила держаться с новой принцессой осторожно — чтобы Сансет Шиммер не раздавила её с той же лёгкостью, с какой любая пони раздавила бы жука.       Отогнав весьма тревожную картину, которую навеяла эта мысль, — тридцатифутовая янтарная аликорница, в буквальном смысле наступающая на Флёр, точно на таракана, — дива нацепила улыбку ради подруги.       — Что ж, не будем терять время попусту.       Две высокородные пони вышли в коридор и направились на следующее занятие. Они прошли почти полпути, прежде чем Сэсси нарушила молчание:       — Как думаешь, ей бы понравилось платье?       Флёр растерянно уставилась на голубую пони.       — Что?       — Принцесса Сансет, — пояснила Сэсси, и Флёр едва не споткнулась на гладком полу. Впрочем, магическое свечение рога подруги не дало ей выставить себя дурой, — ты же не думала, что я не заметила, как ты отреагировала на её имя? Если эта кобыла так тебя тревожит, мирное подношение помогло бы сгладить отношения.       Инстинкт и привычка не позволили Флёр сразу согласиться с предложением Сэсси. Такой шаг объявил бы всякому пони, кто о нём услышит, что единорожка склоняется перед аликорном в покорности. Но… Флёр подумала о безрассудстве открытого вызова той, кого в высших кругах общества многие называли дочерью принцессы Селестии, и хихикнула над этой затеей — лишь бы не задрожать при одной мысли о том, чтобы навлечь на себя гнев Сансет, — чудесная идея.       Обе пони вошли в класс продвинутой алхимии и увидели принцессу Сансет — та сидела в заднем правом углу, за партами. Флёр это расположение показалось совершенно логичным: оно держало в стороне от всех и позволяло охватывать взглядом всё помещение. Пусть доска и оставалась далеко, единорожка сильно сомневалась, что даже лучшие занятия академии могли бы сравниться с обучением в школе Селестии, так что особой нужды следить за уроком, вероятно, не было.       Обменявшись с подругой нервным взглядом, Флёр приблизилась к полубогине, а следом за ней — Сэсси.       — Кхм, принцесса, мы хотели поговорить с вами о...       Флёр запнулась: Сансет повернула голову, нахмурилась, глядя на обеих пони, а затем поднялась и, разворачиваясь, принялась сверлить их взглядом.       — А, это вы двое, — процедила она с пренебрежением, — и где же третий клоун?       Стоя перед принцессой, Флёр вдруг осознала, что заговорить с Её Королевским Высочеством было на редкость скверной затеей. Одного взгляда на это недовольное лицо хватило, чтобы белая единорожка ушла в себя, отчего Сансет казалась лишь пугающей. Благодаря весьма дорогостоящим алхимическим процедурам Флёр оставалась одной из самых высоких пони в школе — будь то кобыла или жеребец, — но принцесса Сансет Шиммер заставляла даже её чувствовать себя ничтожной одним своим присутствием.       — Т-третий клоун, Ваше Высочество? — пропищала Флёр.       Принцесса Сансет нахмурилась.       — Ну, знаешь, толстый.       Сидевшая на полу рядом с Флёр Сасси сглотнула.       — Аппер Краст — та ещё сплетница, Ваше Высочество. Боюсь, она может опоздать на урок, если то, что раскопала, окажется достаточно сочным.       Со стороны принцессы донёсся раздражённый вздох, и обе единорожки вздрогнули.       — Ладно. Тогда сойдёте и вы двое, — ровно произнесла она.       — Сойдём... для чего, Ваше Величество? — осторожно спросила Флёр, и её взгляд скользнул к часам на стене справа. До звонка оставалось две минуты, и учителя они, скорее всего, какое-то время не увидят — он был уже в довольно преклонных летах.       Губы принцессы Сансет скривились в усмешке.       — Вы, две идиотки, вообще понимаете, как сильно вы расстроили Каденс той чушью, что устроили своей дурацкой защитой от общества? — процедила она, — и вы обе, с вашими куриными мозгами, всерьёз возомнили, будто у вас есть хоть какое-то право или хотя бы капля ума решать, с кем принцессе Каденс можно разговаривать!       Флёр сглотнула и в ужасе уставилась на богиню широко раскрытыми глазами.       — М-мы всего лишь пытались помочь, Ваше Высочество, — если бы не Флёр и её подруги, принцессу Каденс в первый же день в школе затоптала бы толпа неотёсанных поклонников!       — Ага, — фыркнула принцесса Сансет, — тем, что отогнали от неё всех, кроме себя, чтобы остаться единственным кругом общения и без труда ею вертеть! Думаешь, я тупая? Я знаю, как мыслят такие пони, как вы. Да чтоб мне, я сама когда-то была такой.       Полубогиня встретилась взглядом с Флёр, и единорожка почувствовала, что шерсть на ней сейчас вспыхнет прямо на месте. По крайней мере, до тех пор, пока принцесса Сансет не издала долгий вздох и не стиснула зубы, — что, к сожалению, означает: я также знаю, что для вас, идиоток, ещё есть надежда, — сказала она уже менее... уничтожающим голосом, — так что даю вам двоим выбор. Можете пойти и вымаливать прощение у Каденс, или я сделаю так, что уродство внутри вас станет соответствовать внешности.       Когда принцесса закончила свой ультиматум, Сэсси — надо отдать ей должное — всё же набралась наглости чуть приподняться, взглянуть на полубогиню и заговорить:       — Эм, принцесса… что значит «сделать так, чтобы наше внутреннее уродство соответствовало внешности»?       — Представьте самое уродливое, жуткое, совершенно неприспособленное к обществу существо, какое только можете, — произнесла Сансет и склонилась почти вплотную, нос к носу, к Сэсси и Флёр. Светло-голубая единорожка в страхе снова вжалась в землю, — потому что, если Каденс не примет ваши извинения, именно в это я вас и превращу.       Глаза Флёр расширились от ужаса — в голову пришло то самое существо.       В мулов?       Если принцесса Каденс не примет их извинений, принцесса Сансет превратит Флёр и Сэсси в пару грязных, вонючих, смердящих мулов? В само воплощение уродства для всего пони-рода?       Обе кобылы вскрикнули от ужаса и опрометью выбежали из комнаты, вознамерившись искать спасения под крылом розовой принцессы.       Обед наступил куда медленнее, чем хотелось бы Каденс. Но, поскольку это было её новообретённое любимое время суток, хорошенькая розовая принцесса предположила, что предвкушение заставило её слишком уж увязнуть в ожидании. Тем более что Каденс пришла к тревожному осознанию: обедать ей предстоит не с новыми подругами, а разговаривать — с подругами Флёр.       Но прежде чем этим заняться, Каденс требовалось найти ещё одну пони — ту, которую по целому ряду причин следовало посвятить в предстоящий разговор. Так она и оказалась у входа в столовую в ожидании последней участницы новообразованной тайной группы.       Найти её не составляло труда. Большинство учеников спешили убраться с дороги, а сама она возвышалась над любой другой пони в коридоре на голову, на шею, а то и на целые плечи, — сансет, сюда!       Янтарная аликорн обернулась на розовую принцессу, стоявшую по другую сторону от входа в столовую, и подбежала, — привет, Каденс. Что случилось?       — Эм... ты говорила, что хочешь поговорить, помнишь? Но... может, где-нибудь наедине? — нерешительно спросила она, — например... на крыше? — Каденс не думала, что Сансет захочет, чтобы рядом были другие пони, когда это случится.       Сансет приподняла бровь от такого предложения, но затем пожала плечами, зажгла рог и подошла, чтобы снова обхватить Каденс крылом. От прикосновения Каденс замерла и покраснела. Это не было постельным объятием, но розовая принцесса всё равно распознала в действиях Сансет знак большой привязанности. Даже если сама янтарная аликорн этого не осознавала.       — Ладно, секунду.       Одно мистическое перемещение — и Каденс уже вдыхала прохладный высокогорный воздух Кантерлота вместо доносившихся из столовой ароматов. Голод на уровне аликорна пропуск трапезы не оценил, но розовая принцесса пообещала урчащему животу, что они непременно перекусят позже, а если прийти попозже, можно и очереди избежать... в которой ей с самого начала никогда не приходилось стоять.       Она слегка споткнулась, когда Сансет её отпустила, и это напомнило кобыле ещё кое о чём, что следовало обсудить с подругой. Каденс повернулась к Сансет и... замерла, глядя на пони, стоящую перед ней на крыше: грива развевалась на ветру, крылья были полностью расправлены, являя мощь, невозможную для обычного пегаса.       Каденс не принадлежала к числу пони, помешанных на внешности, но даже ей пришлось признать: Сансет выглядела впечатляюще. Настолько, что… А НУ НЕТ! — розовая принцесса мысленно прикрикнула на трепет, зарождавшийся в груди.       Она восхищалась Сансет, и не более того. Каденс не собиралась позволять этому восхищению перерасти в увлечение. Она — Аликорн Любви, а не какая-то пустоголовая школьница!       Последнее, что ей было нужно, — это начать сохнуть по лучшей подруге!       Особенно с учётом того, что эта лучшая подруга встречалась с жеребцом, который тоже был другом Каденс.       Сансет и Шайнинг Армор были парой — парой, которую Каденс сама же и помогла создать! И пусть этот жеребец был бы куда счастливее с ней, а янтарной аликорн требовался кто-то, способный ей противостоять, сдерживать самые взрывные её порывы на публике — и при этом позволяющий давать им волю наедине, — она не собиралась рушить тот малый шанс на счастье, что выпал им обоим! Она поможет Шайнинг Армору обрести уверенность в себе, а Сансет позволит использовать её как отдушину до тех пор, пока они не будут готовы справляться сами.       Точка.       И это будет счастливый финал.       Она СДЕЛАЕТ так, чтобы это был счастливый финал!       Бросив подругу наедине со страхом потерять материнскую любовь, Каденс теперь считала своим долгом сделать так, чтобы жизнь янтарной аликорн переполняли пони, дарящие ей это чувство с избытком — во всех его проявлениях. Селестия подарит ей любовь матери, сама Каденс — любовь совершенно платонической подруги, всем сердцем желающей Сансет добра, а Шайнинг Армор — любовь мужа... как только Каденс заставит его взять себя в копыта и стать тем жеребцом, который нужен Сансет.       — Так о чём ты хотела поговорить? — спросила Сансет.       Каденс подавила раздражение: её физически привлекательная подруга просто стояла на крыше, а жеребец Сансет — тот самый, что идеально подходил розовой принцессе, — всё ещё сидел где-то внизу и ел в полном одиночестве.       Ну, если не считать всех его остальных друзей, конечно.       — Это насчёт Синч, — сказала она Сансет.       Лёгкое любопытство и тень беспокойства на лице Сансет угасли, смятые мрачной гримасой, и она села, скрестив передние ноги, — слушай, Каденс. Я знаю, Селестия велела тебе разобраться с этим самой, но... дай мне заняться этой стервой, ладно? — она сердито выдохнула, — я даже пообещаю не трогать её копытом и не применять вредоносную магию, если хочешь. Но таким милым пони, как ты, незачем приближаться к подобной грязи. Мерзость, которую она источает, липнет к копытам.       Когда Сансет закончила, в животе у Каденс поселилось неприятное чувство, — это очень похоже на то, что я ожидала услышать от тебя прежней.       — Возможно, прежняя я — это как раз то, что нужно, чтобы разобраться с этой дурацкой проблемой, — горячо выпалила Сансет, а потом выдохнула, и выдох этот наполовину походил на рычание, — и не волнуйся, ничего плохого я делать не собиралась. Просто хотела зайти в офис министра образования — всё равно у меня были дела в городе — и потребовать уволить Синч, иначе я добьюсь его смещения.       В голове у Каденс вспыхнула паника от того, что Сансет задумала, — погоди, ты не можешь!       Сансет на миг опешила, уставившись на розовую принцессу, но тут же опомнилась и мрачно сверкнула глазами в ответ, — я добьюсь, чтобы её УВОЛИЛИ! Что тут не так?!       — А то, что если мы, принцессы, выступим против неё, она через свои связи выставит нас мелочными и злобными. Скажет, будто мы собирались использовать её, чтобы напасть на Бака Уизерса! — объяснила Каденс, и тут её осенило. Она ведь толком не рассказала ни Сансет, ни Селестии о той угрозе, что Синч бросила ей накануне, когда велела исключить того жеребца.       Каденс глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, — он сын Стронга Уизерса. Помнишь того пони, что требовал выгнать тебя из Эквестрии, крича о подменышах? — тихо спросила она, — если ты создашь Синч проблемы, она заявит, будто мы пытались заставить её исключить сына того самого пони, который доставил тебе столько хлопот по... сфабрикованным обвинениям. В конце концов, ты, я и Шайни — единственные, кто видел, как Бак грубо отшвырнул Шайнинга Армора, не считая его прихвостней, а заставить их свидетельствовать мы не можем — это будет выглядеть как вымогательство или подкуп.       Хмурое выражение, появившееся на лице Сансет ещё до того, как Каденс рассказала ей о Синч, лишь усилилось, — ну, во-первых, я и есть мелочная и злобная. И если ты не хочешь политических последствий, это нормально. Я оставлю тебя в стороне, — сказала янтарная аликорн розовой принцессе, медленно приблизилась и весьма внушительно нависла над ней, — но если ты и впрямь думаешь, что я позволю какой-то пони вот так отшвырнуть тебя в сторону, а какому-то грубияну — причинить боль моему любимому жеребцу только потому, что я буду выглядеть засранкой, поступая правильно, тогда ты, очевидно, совсем меня не знаешь! Каденс сглотнула, когда Сансет сверкнула на неё взглядом, и сердце розовой принцессы…       попыталось пропустить удар, но она удержала мысли в колее, хоть Сансет и вогнала политический клинок в самое сердце — лишь бы поступить правильно. И мало того, что этот почти свершившийся шаг Сансет вздыбил в душе Каденс целую бурю, — розовая принцесса вдруг осознала: она позволяла двум пони выходить сухими из воды после чудовищных поступков просто ради того, чтобы немного облегчить себе жизнь.       Увидев всё в таком свете, принцесса ощутила... стыд.       Снизу вверх глядя на подругу, Каденс заметила и другое: Сансет кипела яростью, причём задолго до того, как привела её на крышу.       Хотя янтарный аликорн имел обыкновение впадать в приступы гнева, Каденс успела усвоить: настоящая причина для злости у Сансет находилась лишь в одном случае из четырёх. Обычно она просто злилась, чтобы скрыть иную душевную неурядицу — например, страх потерять Селестию. И Каденс переключила беспокойство с директрисы на саму Сансет.       — Сансет... что случилось? — спросила она.       Аликорн покрупнее нахмурилась, но без той злости, с какой Сансет секунду назад говорила о Шайни, Баке и Синч.       — В каком смысле? Ты же сама только что сказала, что случилось!       Каденс покачала головой.       — Я не о том. Ты на взводе с той минуты, как я увидела тебя внизу, — пояснила розовая принцесса, — сансет, что произошло?       Каденс быстро перебрала в уме короткий список того, что могло бы настолько глубоко задеть Сансет за живое, и выбрала самый вероятный вариант.       — Это как-то связано с Шайни?       Сансет напряглась — и Каденс поняла, что попала в точку.       — Нет, — солгала крупная пони, — просто... сейчас кое-что происходит, вот и всё.       — Ладно, — сказала Каденс, решив не давить. Она потянулась вверх и обняла высокую подругу. Чтобы обхватить её как следует — обеими передними ногами, — Каденс подтянулась и сжала шею Сансет так крепко, как только могла, — когда будешь готова принять помощь или просто захочешь поговорить, я всегда рядом.       Сансет обняла её в ответ одной ногой, и розовая пони уловила новый запах в её‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ гриве. От Сансет пахло весенним лугом. Странно: они делили ванную, и Каденс знала, что такого аромата там отродясь не водилось.       Но, как ни разбирало её любопытство, запах этот нравился Каденс, и она глубже зарылась в передние ноги подруги, чтобы вдохнуть его и насладиться близостью Сансет, а заодно успокоить её своим присутствием. Пусть это было не то же самое, что в постели, но лежать в объятиях Сансет всё равно оказалось так блаженно-хорошо, что Каденс не хотела, чтобы это кончалось.       А потом дверь на лестницу распахнулась, и в их с Сансет уединённый миг бесцеремонно вторглись три незнакомые кобылы. Самая низкорослая из троицы — желтошёрстная пони — ткнула копытом в застывших в объятиях аликорнов и расплылась в торжествующей улыбке.       — АГА! Я же говорила! Принцесса Каденс и Принцесса Сансет — пара! — выпалила она, и на мордочке у неё проступило самодовольное, почти сытое выражение, — этот жеребец Шайнинг Армор — просто игрушка, которую Принцесса Сансет держит при себе, чтобы утолять потребности такой пылкой кобылы, как она, ведь Принцесса Каденс слишком утончённа, чтобы за ней угнаться!       Мягкие, тёплые объятия, в которых Каденс блаженствовала всего несколько секунд назад, вдруг сделались жёсткими, почти удушающими.       — А вы трое что здесь забыли?       — ровным тоном спросила Сансет, и все трое тотчас рухнули ниц.       — Я попросила их прийти, — пояснила розовая принцесса, и Сансет отшатнулась, уставившись на неё в полном недоумении.       Оправившись от потрясения, Сансет снова нахмурилась и перешла на свистящий шёпот: — Какого чёрта ты это сделала?       Каденс заставила лицо окаменеть и встретила взгляд Сансет, напоминая себе, что янтарная аликорница больше не швыряется в неё огненными шарами, — хотя задние ноги помнили об этом с трудом, пока крупная пони буравила взглядом ту, что поменьше, — потому что ты должна извиниться перед Сэсси и Флёр! — отчеканила Каденс, но тут же смягчилась, — я знаю, ты пыталась помочь мне, Сансет, но так пугать их — даже если это был просто блеф — неправильно. Ты обязана извиниться.       — Ты издеваешься? — процедила та сквозь стиснутые зубы, — после всего, что они с тобой сделали?       Каденс вздохнула и коснулась копытом плеча подруги. Она понимала гнев Сансет. Остаться в одиночестве было одним из самых страшных кошмаров этой пони, и ей пришлось терпеть его слишком долго, — и я их простила, — сказала она, возвращаясь к главной теме, — а теперь извинись за то, что запугивала их!       Сансет несколько секунд скрежетала зубами, потом издала долгий вздох и закатила глаза, — ладно, — бросила она, переводя взгляд на троицу, — флёр... Сэсси, простите, что напугала вас, — она снова вздохнула и слегка ссутулилась, — если вам от этого станет хоть немного легче... мне и правда теперь стыдно за это.       — Н-нет, принцесса. Это мы виноваты, — проговорила Флёр, не поднимаясь с земли, — мы... мы не хотели...       — Да, вы были идиотками, поступили эгоистично и глупо! Но и я тоже была неправа! — выпалила она, прежде чем отвести взгляд, — честно говоря, я выместила на вас злость совсем за другое. Так что... простите.       Когда обе кобылы кивнули, принимая извинения Сансет, янтарная аликорн уставилась на третью:       — А теперь скажите на милость, откуда вы услышали эту чушь, будто мы с Каденс — пара?       К тому времени как самая низкорослая кобыла на крыше закончила рассказывать о слухах, которые она слышала — и, скорее всего, распространяла, если Сансет не ошибалась в догадках, — потребовалась огромная выдержка, чтобы не сбросить Аппер Краст с крыши. В конце концов, она на собственном опыте знала, к чему приводят вышедшие из-под контроля сплетни.       От одной мысли, что кое-кто из пони считает, будто она могла так обойтись с Шайни, Сансет мутило. Настолько, что она почти не жалела о пропущенном обеде, хотя тело аликорна отчаянно требовало пищи. В ней кипела и злость — но скорее оттого, что многие думали, будто Шайни недостаёт самоуважения и он годится лишь на роль... игрушки для утех.       Той самой игрушки, в которую она сама едва не превратила его несколько часов назад и о чём теперь глубоко сожалела.       Поначалу Каденс скорее недоумевала, чем злилась, но когда Сансет всё объяснила, кобыла пришла в ярость. Похоже, в Эквестрии имелось несколько вещей, способных вывести Каденс из себя, и одна из них — когда её считали кобылой, которая использует жеребцов для плотских утех.       Сансет даже задумалась о том, что Каденс думает о собственном прошлом. С тех пор как они сблизились, розовая пони эту тему почти не затрагивала. По сути, единственное, что Каденс сказала об этом — и что Сансет могла припомнить сквозь застилавшую глаза ярость, — так это то, как хорошо, что янтарная аликорн сумела изменить свою жизнь.       — Позволь мне прояснить кое-что раз и навсегда, — ровным голосом произнесла Сансет, глядя на жёлтую кобылу, — мы с Шайнингом Армором встречаемся. Мне нравится его общество, нравится быть с ним рядом, и я обожаю его характер. Он не какой-то пони, которого я держу подле себя ради... физических утех! — от одной мысли, что кто-то считает, будто он для неё лишь это, Сансет хотелось заорать от ярости, — мы знакомы чуть больше недели, и даже если всё зайдёт достаточно далеко, чтобы дойти до близости, я отнесусь к нему со всем уважением, какого это заслуживает! Понятно?       Сансет знала, что до этого не дойдёт, и оттого злилась лишь сильнее. Выходило так, что, даже если она уйдёт, Шайнинг Армор останется с клеймом позора — выброшенной игрушкой принцессы!       В кои-то веки Каденс не вмешалась и не натянула пресловутые поводья. Розовая принцесса встала рядом с янтарной аликорницей и уставилась на двух кобыл. Пожалуй, слухи эти бесили её почти так же сильно, как и саму Сансет.       — А то, что Сансет слегка чересчур дружелюбна, вовсе не значит, что мы встречаемся, — добавила она куда мягче, чем стоявшая рядом аликорница, — надеюсь, девочки, вы поможете нам исправить этот маленький слушок.       Сансет фыркнула в знак согласия. Пусть она и знала, что часть вины лежит на ней, но то, что теперь кое-кто из учеников считал, будто они с Каденс встречаются, было полнейшей глупостью. Каденс — чистая, нежная душа, которая всегда знала, как поступить правильно, и поступала соответственно, — в отличие от Сансет. Мысль о том, что она могла бы испытывать хоть какие-то романтические чувства к янтарной аликорнице, казалась почти смехотворной.       — Д-да, принцесса Каденс, — запинаясь, проговорила Аппер Краст, — просто… это выглядело так логично…       Гнев, который Сансет до сих пор сдерживала с трудом, вырвался наружу.       — С какой стати мне использовать пони подобным образом? — потребовала она ответа.       — С какой стати мне допускать такое? — голос Каденс перекрыл слова янтарной аликорницы, — шайнинг Армор — мой друг! И будь эта… немыслимая ситуация правдой, я бы не стояла в стороне, позволяя другой пони его унижать!       Жёлтая пони отступила на несколько дюймов, и Каденс кивнула ей.       — Хорошо. Я принимаю твои извинения, — сказала она и тут же скривилась, будто во рту появился неприятный привкус.       Что, скорее всего, так и было. Сансет и сама не отказалась бы почистить зубы. Но… через это надо было перешагнуть.       — Ну вот, извинения получены, — сказала она им. То, что не пришлось устраивать из этого спектакль, тоже вызывало у янтарной аликорнши благодарность к розовой принцессе, — а теперь пойдёмте чего-нибудь поедим.       Не успела она сделать и шагу, как Каденс прочистила горло.       — Вообще-то, есть ещё одна причина, по которой я хотела с вами поговорить, девочки, — сказала она, — вы трое — главные сплетницы в этой школе и практически возглавляете ученический совет. Так что я надеюсь, вы сможете кое-что мне рассказать. Директриса Синч когда-нибудь… проявляла чрезмерную благосклонность к кому-нибудь из пони, насколько вам известно?       Три кобылы переглянулись с явной неловкостью и вновь посмотрели на Каденс.       — Вы про то, что любой пони из спортивной команды может завалить экзамен, а она всё равно поставит зачёт, если они перед этим выиграли матч? — спросила Флёр.       — Или про то, как она сливает ответы к тестам для продвинутых классов, стоит твоим родителям сделать щедрое пожертвование школе и замолвить словечко о повышении ей жалованья? — добавила Сэсси Сэддлс.       — Насколько я понимаю, у неё ещё и частные встречи бывают с некоторыми членами школьного совета прямо у неё дома, — смущённо сообщила Аппер Краст.       Сансет нахмурилась. В первые два пункта она ещё могла поверить, но третий — это уже… перебор.       — И откуда же, скажи на милость, тебе известно о подобном?       — Родители Аппер Краст входят в школьный совет, Ваше Величество, — ответила за подругу Флёр, пока жёлтая пони отступала от Сансет.       Каденс решительно покачала головой.       — Ладно, это… любопытно, — продолжила она, прочистив горло, — а скажите мне, как вы относитесь к директрисе Синч?       Все три девушки снова обменялись неловкими взглядами, и Флёр заговорила первой.       — Ну… как бы стыдно мне ни было это признавать… нам… было всё равно, Ваше Высочество. В конце концов, мы часть группы, которой она даёт особые привилегии. Я знаю, что не попала бы в свои продвинутые классы и не получала бы те оценки, что имею по многим другим предметам, если бы не кое-какие особые учебные пособия.       Стыдно... Сансет узнала эту нервную ложь, какой бы та ни была. На самом деле им было бы плевать на Синч, если бы Сансет и Каденс не смотрели на них сейчас. Скорее всего, не одна из них проезжала по учёбе за счёт особых услуг, оказанных директрисой, пока та пыталась подлизаться к их родителям.       — То есть вы знаете, что она поступает неправильно, позволяет какому-то тупоголовому качку причинять боль другим пони просто так, и вы просто сидите сложа руки?       — Но мы же просто ученицы, принцесса, — заныла Сасси в своё оправдание, вздрогнув при упоминании того, что происходило с Шайнингом и, вероятно, другими пони, которых избивали или, по крайней мере, безнаказанно использовали, — это у наших родителей всё влияние, а не у нас!       Одарив Сансет испепеляющим взглядом, Каденс улыбнулась девушкам.       — Но я вижу, что не всё в этой ситуации вам по душе. Так что... полагаю, никто из вас не согласился бы помочь нам сместить директрису Синч?       Пока три кобылы переглядывались в замешательстве, Сансет нахмурилась, глядя на подругу.       — Я же сказала, что сама с ней разберусь, Каденс.       — Знаю, — согласилась Каденс, — но я не позволю тебе делать это в одиночку. И хотя мы могли бы просто приказать министру вышвырнуть Синч, куда лучше было бы иметь реальные доказательства её действий — или хотя бы нечто большее, чем просто наши с тобой обвинения. Даже если она попытается выставить всё так, будто мы вдвоём сводим счёты, а не добиваемся справедливости, я всегда смогу смыть с себя эту грязь, показав Эквестрии, кто я на самом деле.       Хотя Сансет это и не нравилось, она понимала: спорить с розовой кобылой бесполезно. У Каденс была странная манера проявлять настойчивость в самых безрассудных вещах. И... заручиться поддержкой других пони, чтобы те указали пресловутым перстом на Синч, и впрямь было куда лучше, чем если бы некая пламенная принцесса просто вошла и решила проблему королевским указом.       — Ладно, — согласилась она, хотя Сансет позаботилась о том, чтобы её недовольство этой затеей ясно читалось на лице, — а теперь мы можем пойти и чего-нибудь поесть? У нас осталось пятнадцать минут, и после того, что случилось вчера за ланчем, мне нужно убедиться, что этот идиот-жеребец не приблизится к Шайни ближе чем на десять футов, если не хочет остаться с четырьмя сломанными ногами.       День у Шайнинга Армора выдался... сбивающий с толку.       До крайности.       Два часа рядом с принцессой Сансет — большую часть которых она продремала у него на боку, издавая во сне тихие недовольные стоны и прочие бессвязные звуки, — напрочь лишили его способности думать о чём-либо, кроме богини, разрыдавшейся в его копытах.       И о том, что едва между ними не случилось, и о том, что произошло потом. Когда Шайнинг не ловил себя на фантазиях — как большая пони трётся о него, прижимает к себе передними ногами, а её язык хозяйничает у него во рту, — он думал о выражении полнейшего отчаяния на её лице. Чаще всего мысли возвращались именно к этому.       «Она просто... выглядела такой печальной», — думал про себя Шайнинг Армор.       Сбивало с толку другое: когда принцесса Сансет говорила с Твайлайт или шла с ней в школу, она казалась совершенно обычной. Но стоило им остаться одним, как улыбка исчезала, уступая место чему-то такому, чего Шайнинг Армор больше никогда не хотел бы видеть на её лице.       — Так... принцессы не придут?       Поняв, что вопрос обращён к нему, Шайнинг поднял взгляд и моргнул.       — А почему ты у меня спрашиваешь?       Гаффер фыркнул.       — Потому что никто из нас не появился сегодня утром в школе вместе с ними. С обеими, заметь.       — Ребята, я же говорил, ничего такого нет, — напомнил Шайнинг, когда все уставились на него. И это была правда. Сансет даже не поцеловала его, когда они остались наедине. Ни лёгкими, игривыми поцелуями, ни... тем, чем они с ней занимались на его кровати в прошлый раз.       О том, о чём ему точно не стоило думать в школе... на людях... да и вообще рядом с кем-либо из пони.       — Сансет и Каденс, наверное, просто обсуждают принцессьи дела, — бросил он им кость, — по-моему, Сансет что-то тревожило этим утром, но она не могла поговорить об этом при мне.       Впрочем, зная, что Сансет умеет останавливать время... в каком-то смысле Шайнинг и правда находил странным, что она не разделывается с такими делами за десять секунд после звонка и не приходит на обед.       — Или им объяснили, как именно полагается это делать — пока Сансет скачет на тебе сбоку, — и они решили держаться от нас подальше, чтобы их имена не таскали по грязи, — заметил Эйт-Бит, и перья его взъерошились от одного такого предположения.       — Это представляется наиболее логичным выводом, — согласился Пойндекстер, поправляя галстук-бабочку.       Шайнинг Армор окинул обоих невозмутимым взглядом.       — Тогда почему никто из вас не сидит рядом со мной?       — Потому что, хоть естественный порядок вселенной, похоже, и восстановился, — начал Гаффер, — никто из нас не настолько глуп, чтобы испытывать судьбу и рисковать разозлить любую из пони, способных сбросить нас с Кантерлота одним движением рога, заняв место рядом с их жеребцом.       Шайнинг Армор застонал и обмяк.       — Я не их жеребец!       — Ага, продолжай себя в этом убеждать, дружище, — сухо подбодрил его Эйт-Бит.       С пустого места слева от него подала голос одна из новеньких в их компании, земная пони Чирили:       — Ну согласись, Шайнинг, это и правда выглядит немного странно: принцесса Каденс выдёргивала тебя с каждого обеда целую неделю до того, как сюда прибыла принцесса Сансет.       Секунду спустя все остальные пони вокруг него согласно закивали.       Шайнинг Армор застонал.       — Каденс просто мой... тренер по свиданиям, — сказал он, наконец подобрав верное определение, — она просто, ну, объясняла мне, что делать, когда я буду с принцессой Сансет, — большей частью этих советов Шайнинг Армор никогда бы не воспользовался, но им об этом знать не обязательно.       — Потому что это звучит ни капли не подозрительно, — невозмутимо произнёс Гаффер.       Из-под стола, где сидел обсуждаемый жеребец, донёсся очередной стон. Настроения ему не добавляло и то, что Сансет рассказала Шайнингу, будто Каденс тоже им интересуется — и это при том, что они с Сансет были... вместе?       По крайней мере, он так думал.       Честно говоря, всё это порядком запутывало.       Гаффер перевёл взгляд на новую кобылу в их компании, сидевшую по другую сторону от Чирили.       — Кстати, я не расслышал твоего имени.       — Оно длинновато, — с улыбкой ответила светло-коричневая земная пони с ярко-розовой гривой, — большинство зовёт меня просто Мэйр. По букве на каждую букву полного имени.       Пегас из их компании понимающе кивнул.       — Ну, думаю, это лучше, чем...       А затем мир снова перевернулся с ног на голову: из-за линии раздачи, отделявшей кухню от обеденного зала, вышли двое аликорнов и направились прямиком к свободным местам рядом с Шайнинг Армором. Никто из его друзей не рискнул их занять — все боялись, что два полубога вернутся и потребуют обратно своё… чем бы там, в Тартаре, ни был для них Шайнинг Армор.       В чём сам Шайни, расспросив друзей, уже не был до конца уверен.       — Простите, что опоздали, — принцесса Сансет слегка замялась, — нам нужно было кое-что… уладить.       Шайнинг Армор мягко улыбнулся кобыле.       — Ничего страшного.       С мгновение он изучал её и подумал, что Сансет с утра немного приободрилась. Но стоило ей взглянуть на него, как лицо её слегка помрачнело, и белый единорог поспешно опустил взгляд на свой почти пустой поднос, чтобы не расстраивать её ещё больше. «Похоже, лучше ей всё-таки не стало».       Затем стук ещё одного подноса, опустившегося на обеденный стол рядом с Гаффером, заставил всю компанию ботанов обернуться к пустовавшему месту слева от него и… удивлённо заморгать при виде светло-голубого единорога с разноцветной гривой, который усаживался рядом, — это место не занято?       Гаффер покачал головой, и Сэсси Сэддлс перевела взгляд на Чирили, — ох, Чирили, кажется, мне стоит извиниться за то, что случилось на днях. Боюсь, я была… нет, никаких «немного», «чуть-чуть» или чего-то подобного. Я злилась на тебя, говорила свысока и заставила почувствовать, будто ты ничего не значишь для пони, который был твоим другом. Прости меня за это.       Обычные пони стояли, разинув рты от невероятности происходящего, а когда самая популярная единорожка школы подсела к Сэсси, безумие стало полным. Устроившись поудобнее, Флёр кивнула в сторону другой кобылы, — да… мне доходчиво объяснили, что я тоже перешла границы, — добавила она, — прости, Чирили. За всё.       Следом появилась Аппер Краст — скорее недовольная, чем извиняющаяся, — и села рядом с Флёр, — уф. Прости, — бросила она и покосилась на принцесс, — нам правда обязательно сидеть тут до конца обеда?       — Да! — хором ответили обе, глядя строго.       Пять кобыл приступили к еде, а Шайнинг с друзьями и ещё две новенькие неуверенно наблюдали: самые популярные пони школы вдруг решили пообедать со стадом ботаников. Сэсси покосилась на жеребцов рядом, — так, кто-нибудь из вас идёт на Осенний Бал в этом году?       Ответ, уже готовый сорваться с губ друзей Шайнинга — дружный хор «нет», — застрял в глотке, когда принцесса Сансет поперхнулась и зашлась кашлем. Шайнинг Армор и Каденс тут же забарабанили её по спине, помогая продышаться. Наконец откашлявшись, аликорн недоверчиво уставилась на Сэсси Сэддлс.       — О-Осенний Бал?       Флёр кивнула.       — Небольшие танцы сразу после первой крупной игры в поло в этом году. В отличие от выпускного, прийти может кто угодно, — пояснила она и слегка погрустнела, — но в остальном почти то же самое. Мы даже выбираем принца и принцессу.       — Раньше мы называли это Осенним Балом, — неодобрительно пояснила Аппер Краст, — но недавно пришлось сменить название из-за жалоб мужской половины. Похоже, у жеребцов в Кантерлоте балов не бывает.       Сансет поднялась и пристально посмотрела на трёх новеньких, сидевших напротив неё и Шайнинга Армора.       — Когда?       — О, у тебя ещё две недели, — ответила принцессе Сэсси Сэддлс, — уверена, такой пони, как ты, времени на подготовку хватит с лихвой, принцесса.       Раздался громкий шлепок — Сансет плюхнулась крупом обратно на подушку.       — Две недели, — пробормотала она, хмуро уставившись в стол; Шайнинг едва разбирал слова, — я... думала, у меня больше времени.       Остаток дня прошёл для Сансет словно в тумане.       Выходя из столовой, она заметила Бака — тот сидел с остальными качками — и наградила его таким взглядом, что у него, наверное, сердце бы остановилось от страха, обрати он на неё внимание. Впрочем, это позволило ей наложить на него небольшое сигнальное заклинание, связанное с другим, тайно наложенным на Шайнинга Армора. Стоит этому громиле приблизиться к единорогу ближе чем на пять футов — Сансет тут же об этом узнает, а заодно получит сведения об их местоположении.       Занятия нагоняли либо скуку, либо казались до смешного простыми. Те предметы, что в школе Селестии давались с трудом, в Школе Кантерлота Сансет проходила куда интенсивнее. С её-то научной подготовкой, полученной на двух ногах, и всем тем, чему её учили, пока она скакала на четырёх, Сансет почти не сомневалась: захоти она — сдала бы экзамены за Академию Кантерлота за неделю.       Единственное, в чём школа и впрямь пригодилась, — это сверка с лунным календарём. Сансет выяснила, что через пятницу после следующей в небе и правда будет полнолуние, и она помнила: именно такое и стояло, когда Твайлайт Спаркл приземлилась на Земле. Впрочем... ночь её собственного отбытия отстояла слишком далеко, чтобы припомнить, было ли так тогда, и она мысленно отметила позже наедине всё пересчитать и проверить, совпадают ли временные линии.       Что, признаться, могло оказаться делом непростым — учитывая всю эту странность с возрастом Твайлайт.       Когда прозвенел последний звонок, Сансет и Каденс в последний раз повидались с Шайнингом Армором и познакомились с маленьким жеребёнком, которого он по вторникам провожал домой. Потом они покинули школу — нужно было кое-что подготовить к отъезду Сансет. К несчастью, Каденс увязалась за ней и тут: вытащила книгу по магии кристаллов и, пока они рысили по улице, попросила Сансет объяснить некоторые из самых сложных теорий.       Но розовую принцессу нельзя было назвать совсем уж нежеланной, пусть первая же остановка в их путешествии и обернулась небольшой неудачей. Когда они прибыли, чтобы запустить процедуру отстранения Синч, министр Борд в своём кабинете отсутствовал. Оказалось, его вызвали по какому-то важному делу, и до закрытия офиса он уже не вернётся. Сансет и Каденс договорились о встрече с ним на следующий день.       Потом Сансет направилась в Первый банк Кантерлота. Каденс она не стала объяснять, зачем ей туда понадобилось. Но до коронации оставалось больше двух недель, и Сансет понимала: пора позаботиться о том, чтобы Твайлайт получила деньги на поступление в школу Селестии и на дальнейшее обучение магии — после того, как сама Сансет уедет. Для этого требовалось снять часть средств с королевского счёта и отложить их, снабдив указаниями о том, как ими распорядиться.       Ещё им нужно было зайти в театр — купить билеты на предстоящий…       — Перепоказ? — Сансет уставилась на плакат: пегас в чёрном жилете, светловолосый единорог и як с арбалетом на обложке, а бо́льшую часть фона занимал громадный чёрный шлем главного злодея, — я думала, мы пойдём на… а… погоди… неважно, — осеклась она, когда это слово всколыхнуло кое-какие воспоминания об Эквестрии.       Благодаря магии Эквестрия никогда не утруждала себя созданием чего-то сложнее простого чёрно-белого проектора. Вместо этого несколько единорогов-иллюзионистов сидели на премьере пьесы и записывали её своей магией, а затем разъезжались из тех мест, где пьесы ставили впервые, и показывали их по всей стране.       Пусть это, скорее всего, работало куда хуже привычных ей методов, Сансет сомневалась, что на её веку хоть что-то изменится. Даже объявись вдруг пони, знающий систему получше, всякий, чья жизнь выстроена вокруг нынешнего уклада, вмиг остался бы не у дел.       «Хм, — подумала аликорн, пока Каденс забирала у кобылы на входе их билеты, — интересно, не потому ли мы так сильно отличаемся от людей в смысле технологий». Не то чтобы эквестрийская наука и математика так уж безнадёжно отставали от обезьян — Сансет могла подтвердить это собственными оценками в ШКЧ, — но… иные пути развития вкупе с проблемой приспособляемости, которую создавали кьютимарки, вероятно, и впрямь сильно влияли на прогресс.       Поразмыслив ещё пару секунд, Сансет отбросила эту мысль. «Уже не моя забота. Понадобится Эквестрии технологическая революция — Твайлайт им её устроит, когда Сансет встретит её в мире людей в первый… или в следующий раз».       — Что-то не так, Сансет? — спросила Каденс, подбегая рысью к янтарной аликорнице.       Та покачала головой.       — Да нет. Ладно, пошли. Мне нужно купить кое-какие… школьные принадлежности, — солгала она, пока Каденс вновь доставала свою книгу по магии кристаллов, чтобы почитать.       — Ладно, но… поможешь вот с этим? — спросила она, ткнув в один из базовых приёмов создания кристаллов из пустоты.       К несчастью, Сансет заодно запаслась материалами для своего… анатомического эксперимента. Каденс пришлось на пальцах объяснять, как собирается искусственная кристаллическая матрица, и Сансет действовала почти на автопилоте, когда заглянула в лавку алхимических товаров за более фривольными припасами, а заодно и кое-чем ещё, что сгодилось бы на Земле, когда придётся вернуться. К счастью, Каденс поверила, будто всё купленное Сансет нужно для занятий, и янтарная аликорн разубеждать её не собиралась.       К тому времени, как они добрались до замка, Селестия уже опустила‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ солнце и ждала их в обеденном зале. Угощений ещё не подали, но шеф-повар стоял рядом с высокой пони, а значит, заказ не заставил бы себя ждать.       — А, Каденс. Боюсь, вы только что разминулись с министром Бордом, — сказала принцесса, едва аликорны вошли, и те недоумённо заморгали, — вы ведь помните, я обещала устроить вам встречу?       — О... — протянула Каденс, усаживаясь на своё место, — эм... вообще-то, мы зашли к нему в кабинет по пути домой, чтобы... кхм... поверить не могу, что это вылетело у меня из головы.       Селестия кивнула.       — Что ж, это скорее моя вина, чем ваша. Я не думала, что вы проявите инициативу, когда предложила вам самой разобраться с вашей директрисой.       Пока длился разговор, мысли Сансет всё дальше уплывали к вещам куда более важным, чем дела Эквестрии, в которых её скоро уже не будет.       Если нужду Твайлайт утолить было легко, то с Шайнингом Армором выходило несколько... сложнее. После того, что случилось этим утром, Сансет понимала: его надо передать на попечение Каденс, чтобы та заботилась о нём, когда Сансет не станет, но... две недели — до обидного мало.       И всегда оставалась вероятность, что появление розовой пони в её жизни — через отношения с братом — может как-то навредить Твайлайт. Сансет не хотелось думать о том, что случится с кобылой, которой она была обязана всем, если вмешательство янтарного аликорна слишком исказит её прошлое. Мелкие временные помехи вроде уроков магии от какого-то безымянного единорога со временем, возможно, и сгладятся, но аликорн, ставший неофициальной старшей сестрой? Такое просто не могло не оказать серьёзного влияния на жизнь Твайлайт.       — А мы всё же завели новых друзей, — произнесла Каденс, выводя Сансет из задумчивости.       Сансет понимала: Селестия непременно спросит, что она думает, и потому постаралась выразиться как можно короче.       — Три единорога. Двое, пожалуй, ничего, а вот третья чересчур... высокомерна на мой вкус, — сказала она и тут же вспомнила о четвёртой кобыле, с которой они познакомились за обедом, — ах да, ещё та земная пони... но я не расслышала её имени.       Как Сансет и предполагала, Селестия одарила её тёплым взглядом и поздравила с достижением — с тем, что она наконец-то начала теплеть к дружбе, — и это испортило Сансет настроение. В конце концов, изменила её Твайлайт Спаркл. Янтарная аликорн не заслуживала никакой похвалы за то, что просто... шла следом за прорывом, совершённым другой пони.       — Интересно, захотят ли они пойти с нами на повторный показ в пятницу? — задумчиво протянула Каденс.       Сансет закатила глаза, глядя на оптимизм розовой пони.       — Каденс, они пришли только затем, чтобы извиниться перед нашими настоящими друзьями за то, что вели себя как стервы, — сказала она старшей подруге, — сомневаюсь, что завтра им вообще захочется иметь с нами дело.       Разговор грозил перерасти в спор — а в том, что так и будет, Сансет не сомневалась, заметив недоверчивый хмурый взгляд Каденс, — но тут заговорила Селестия.       — Подожди. В эту пятницу? — произнесла она и перевела взгляд на дочь, — сансет, в это время прибудет посол из Грифоньего Камня!       — Что?! — вскрикнула Каденс, и Сансет от неожиданности отпрянула, — но... ты же говорила, что это будут выходные! Суббота и воскресенье, а не пятница!       Селестия вздохнула в ответ на эту вспышку и подняла копыто.       — Не волнуйся, Каденс, на самой встрече тебе присутствовать не обязательно. Уверена, ты сможешь увидеться с друзьями после того, как в пять прибудет посол и мы закончим его приветствовать, — она слегка улыбнулась, — среди этих друзей, как я понимаю, будет и некий жеребец?       Пока Каденс, запинаясь, подбирала ответ, Сансет ощутила укол облегчения пополам с грустью. То, что увидеться с Шайни вне школы не выйдет, слегка угнетало — пусть всё и должно было закончиться именно так, Сансет надеялась сохранить хотя бы одно последнее общее воспоминание. Но… ей следовало начинать рвать с ним связи, и Селестия только что подкинула идеальный предлог, чтобы дать ему отставку и, возможно, немного ускорить дело.       — А как же Сансет? — требовательно спросила Каденс, нахмурившись.       — Она пойдёт со мной на встречу, посмотрит, как вести дела с иностранными сановниками, — объяснила Селестия, — знаю, кажется, будто я снова оставляю тебя в стороне, но Сансет уже много лет при дворе и знает, как разговаривать с более... влиятельными существами Эквестрии. И мне казалось, мы договорились не втягивать тебя в политику до окончания учёбы?       — Нет, я не это...       Сансет перебила Каденс и кивнула белой аликорне. Ещё миг — и раздражение, которое она испытывала, вкупе с действиями подруги заставили бы её подняться и присоединиться к жалобам насчёт встречи с послом страны, явившейся в Эквестрию, скорее всего, лишь выпрашивать ещё золота.       — Я понимаю, мам.       — Но... Сансет... — пробормотала Каденс и перевела взгляд на самую высокую принцессу в комнате, — тётя, разве нельзя... отложить встречу? Почти всё время, что я здесь, ты без конца твердишь Сансет о важности дружбы, а теперь, когда у неё появились друзья, говоришь, что на них больше нет времени?!       Сансет вздохнула. Меньше всего ей хотелось, чтобы Каденс с мамой поссорились, — каденс, всё нормально, — заверила она пони. Хотя... на самом деле так она не считала. То, что Селестия огорошила её этим посреди ужина, узнав, что у них были планы, — и правда было паршиво.       Даже если встреча с иностранными сановниками важнее, чем поход в магическое кино.       — Я безмерно рада, что Сансет усвоила этот урок, — сказала Селестия, — но некоторые вещи важнее.       — Но это нечестно! — выпалила розовая принцесса.       Селестия отвела взгляд от самого маленького аликорна в комнате и опустила глаза на стол, пока шеф-повар вносил их ужин, — боюсь, в жизни принцессы таких вещей немного, — произнесла она, подхватывая золотой магией свой салат, — а теперь давайте закончим этот разговор, хорошо? Споры о том, что нужно сделать, ничего не изменят.       К тому времени, как ужин завершился, Сансет ощущала, как на неё тяжёлым грузом давит усталость минувшего дня. Необходимость сохранять лицо перед матерью и одновременно продумывать следующий шаг в своих планах, чтобы всё произошло так, как должно, наткнулась на небольшую загвоздку.       Загвоздка же состояла в том, как, чёрт возьми, оставить Шайнинга Армора с Каденс и при этом не настроить её против него? В конце концов, не так много девушек станут встречаться с парнем, которого только что бросила их лучшая подруга. И пусть сейчас он ей нравился, стоило Сансет с ним покончить, розовая принцесса могла решить, что он того не стоит, или даже почувствовать, будто сойтись с ним — всё равно что увести у Сансет жеребца.       Эти мысли кружились в голове Сансет, пока она стояла, опершись передними ногами о край ванны — огромной, точно сама Селестия, — встроенной в пол её личных апартаментов. Тёплая вода снимала напряжение с мышц. В те времена, когда Сансет была обычным единорогом, в этой громадине можно было почти плавать, и, пожалуй, только эта роскошь и радовала её в прошлом. Элитный диван никуда не годился ещё до того, как она стала слишком толстой, чтобы на нём лежать, а теперь и вовсе превратился в бесполезную вещь.       Дверь в гостиную отворилась, и Сансет подняла взгляд на вошедшую с улыбкой Каденс, — место для ещё одной найдётся?       Обычный вопрос — не разделить ли ванну — вызвал у Сансет усмешку, — скорее уж на пятерых, — ответила она, взмахом крыла приглашая подругу внутрь. Жаль, что ей никогда не узнать, способны ли крылья заменить руки. Магия, конечно, во многом их превосходила, но и у пальцев имелись свои преимущества.       Когда Каденс протрусила внутрь и начала медленно спускаться по ступенькам в миниатюрный бассейн с тёплой водой, Сансет поймала себя на том, что не может оторвать взгляд от розовой шёрстки, погружающейся в прозрачную жидкость. Хотя мокрая пони внешне не так уж сильно отличается от сухой, лёгкая влажность сделала мускулатуру Каденс куда заметнее.       Заметнее настолько, что Сансет сглотнула.       Видеть каждую деталь физического совершенства принцессы Ми Аморе Каденцы — этого хватило, чтобы даже новая Сансет позеленела от зависти. И пусть тело Сансет-аликорна обрело всю мощь и слегка улучшенную, более атлетичную внешность, Сансет вынуждена была признать: вознёсшаяся форма Каденс превосходила её собственную по части красоты раз в десять.       — Займёмся крыльями? — спросила розовая принцесса.       Сансет моргнула.       — А?       — Я расчешу твои, а ты — мои, — розовый аликорн одарила её лёгкой улыбкой, — помнишь, мы вчера вечером говорили? Знаю, ты со своим рогом легко управляешься, но мой…       Янтарной аликорн не пришлось дожидаться, пока Каденс договорит. Розовая принцесса всё ещё заметно пошатывалась, когда требовался контроль, так что Сансет лишь улыбнулась в ответ и кивнула, — конечно.       Когда Каденс подошла к краю их маленького комнатного пруда и оперлась на него — точно так же, как до этого Сансет, — та отступила назад и подхватила магией щётку для перьев, лежавшую у раковины. В точности как показывала Каденс, Сансет осторожно провела мягкой щёткой по тыльной стороне её крыльев, счищая частички грязи и пыли, скопившиеся за день.       Пока она работала, тишина, растянувшаяся между ними, требовала заполнить её чем-то бо́льшим, нежели редкие стоны удовольствия розовой принцессы. Стоны, которые, как отчаянно надеялась Сансет, были вызваны тёплой расслабляющей водой, а не тем, что она делала с крыльями Каденс. Эти штуки оказались довольно чувствительными.       — М-м-м, как приятно.       Но пони же не могут... возбуждаться от прикосновений к ним.       — О да, вот тут... прямо здесь.       ...надеялась она.       — Слушай, Каденс, — сказала Сансет, когда в её разум закралось беспокойство. Ей нужно было о чём-то поговорить. О чём угодно. Лишь бы это не давало Сансет думать о возможности того, что она... поглаживает центры удовольствия Каденс.       Потому что сидеть в горячей ванне с обнажённой, невероятно соблазнительной подругой, пока Каденс стонет от наслаждения, — не лучшее место для кобылы с человеческими представлениями Сансет. Эта связка «нагота равно секс», на которой, похоже, до сих пор зациклено её подсознание, уже едва не втянула её сегодня в неприятности, и ей не хотелось нового опасного сближения.       Так что... она сосредоточилась на проблеме. Скорее на социальной, чем на мистической или математической, но всё же на проблеме. А именно: как, чёрт возьми, сказать лучшей подруге, что она хочет, чтобы Каденс переспала с её... прото-парнем?       — Помнишь прошлую ночь, когда ты сказала, что тебе... нравится Шайнинг Армор?       — Угу, — отозвалась другая аликорн, погружаясь чуть глубже в воду и отступая на шаг назад, так что её милая маленькая попка упёрлась Сансет в грудь.       Сансет подавила тревогу и глубоко вздохнула, собираясь с духом. Оставалось всего две недели, и времени на излишнюю деликатность не было.       — Так вот... что думаешь насчёт того, чтобы сходить с ним на свидание в эту пятницу вместо меня?       — М-м-м, я... погоди! — воскликнула розовая принцесса; крылья её резко оттолкнули щётку, которой Сансет их чистила, и она развернулась, глядя Сансет прямо в глаза, — что значит «сходить с ним»? Это же твой жеребец, Сансет! И... и к тому же, я ведь сказала: между нами нет искры!       Панический шквал вопросов и доводов заставил Сансет отступить на шаг. Отступление вышло коротким — круп упёрся в край ванны, — ну да, но... разве не в этом смысл свиданий? — спросила она, — понять, подходите вы друг другу или нет?       — И это не значит, что мы с Шайни — пара, — продолжила Сансет, и голос её прозвучал куда менее уверенно, чем хотелось бы, — у нас было одно настоящее свидание, а знаю я его всего-то дней девять, Каденс. Чёрт, да ты провела с ним куда больше времени, чем я, а дальше поцелуев у нас не заходило!       Каденс сердито фыркнула.       — Да плевать! — воскликнула она, — вы двое… это… я не собираюсь вот так вклиниться и увести твоего парня!       Сансет втянула воздух.       — Он не мой парень! — выпалила янтарная аликорн, расправляя крылья, но тут же взяла себя в руки, и на смену гневу начала подступать тревога. Каденс не должна была так яростно спорить из-за жеребца, к которому, по идее, сама же неровно дышала! — Слушай… я просто… мне кажется, он мне не подходит, ясно? В смысле… ты же помнишь, что я сказала, когда просила твоей помощи? Ну так вот, я не хочу, чтобы он пострадал. А именно это и случится, если всё продолжится как сейчас.       Хмурое лицо Каденс смягчилось, — что? Нет! Сансет, признаю, у тебя есть кое-какие проблемы, но ты хорошая пони. Ты и Шайни... вы двое... с чего бы тебе...       — ПОТОМУ ЧТО ТАК ДЛЯ НЕГО ЛУЧШЕ, ЯСНО? — взревела Сансет так, что Каденс испуганно вздрогнула... и тут же сдулась, устыдившись, что напугала розовую принцессу.       — Слушай... — заговорила она снова, успокоившись, — каденс... ты не понимаешь. Помнишь, что я говорила о людях и одежде?       Каденс моргнула и на мгновение задумалась, прежде чем снова взглянуть на Сансет, — что они всегда её носили...       — Кроме тех случаев, когда они собирались заняться сексом! — тут же перебила Сансет, — и я… у меня до сих пор мозги набекрень из-за этого! То есть… я могу ходить по дворцу, потому что здесь все либо в доспехах или униформе, либо из этих дурацких аристократов, которые только и делают, что драпируются в одежду, и почти все парни в Кантерлоте тоже таскают это барахло, КРОМЕ ТЕХ МЕСТ, ГДЕ Я ПРОВОЖУ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ДНЯ! — И что меня бесит, что меня по-настоящему, по-настоящему бесит — так это Шайни! — продолжала она разглагольствовать, — он вчера пострадал, и что я сделала? Отвела его к нему домой, уложила в постель, а потом набросилась на него! Если бы я пробыла с ним наедине больше пяти минут, я бы уже оседлала этого маленького жеребца!       А когда ты ушла, я телепортировала нас утром в парк, чтобы мы могли... быстренько перепихнуться, Каденс!       Вторая аликорн побледнела.       — Хочешь сказать, вы с Шайнингом…       Глаза Сансет расширились, и она выкрикнула:       — НЕТ! — и тут же замерла, ошеломлённая собственной вспышкой, а потом медленно закачала головой, — нет, я… я остановила себя прежде, чем успела…       Она протяжно вздохнула.       — Он делает меня счастливой, — сказала она подруге и жалобно заскулила: её захлестнула потребность — стоило лишь вспомнить его тело, прижатое к ней. Такой уязвимый, такой добрый, такой тёплый, такой… идеальный, — но дело не в том, чего хочу я, а в том, чего заслуживает Шайнинг Армор, а это — пони куда лучше меня… пони вроде тебя.       — Ладно, — прошептала Каденс тоненьким голоском и облизала губы, — сансет, посмотри на меня. Всего секунду.       Когда Сансет подчинилась, Каденс подняла копыто и коснулась плеча подруги.       — Во-первых, хватит себя винить, — сказала она, — а ещё я хочу, чтобы ты подумала над тем, что сейчас произнесла, и объяснила мне, с чего ты вообще могла сказать такое.       В голове Сансет начало закипать раздражение от этого упорного сопротивления. Каденс же призналась, что он ей нравится! Что сложного — просто подобрать парня теперь, когда Сансет… ну, не то чтобы она его разлюбила, но и оставаться с ним больше не могла!       При этой мысли гнев угас, и Сансет уронила голову, — каденс… пожалуйста, — взмолилась она, чувствуя, как накатывает усталость, — не надо… даже не думай о нём ради меня.       — Сансет, — таким же усталым голосом отозвалась Каденс, — ты сама это сказала. У тебя было только одно настоящее свидание, и я при нём присутствовала. Не знаю, что на тебя нашло — то ли холодные копыта, то ли... какой-то странный откат к тем первым дням, когда ты только прибыла в Эквестрию, но... я не могу позволить тебе бежать от отношений из-за страха.       — Ну, может, мне просто больше не нравится Шайнинг Армор! — воскликнула Сансет, — может, я решила, что он мне наскучил! Может, я решила, что мне нравятся парни того типа, с которыми я встречалась раньше!       Невозмутимый взгляд, которым одарила её Каденс, сказал Сансет, что та не поверила ни единому слову. Каденс покачала головой.       — И теперь ты снова злишься.       Сансет вздохнула.       — Прости.       — Нет, — ответила розовая принцесса, — то, что ты злишься, говорит мне, как сильно тебе не всё равно. Так что успокойся на секунду и скажи кое-что.       Сбитая с толку и изрядно встревоженная, Сансет кивнула, — ладно, — пробормотала она.       Каденс на мгновение замолчала. Закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула сквозь губы, сложенные трубочкой, прежде чем снова взглянуть на Сансет, — ты считаешь меня сексуальной?       Совершенно неожиданный вопрос ошеломил Сансет до того, что она едва не поперхнулась воздухом. Прошла секунда, прежде чем она вообще смогла заговорить, — ч-что? — выдохнула она, широко раскрыв глаза.       — Ты считаешь меня сексуальной? — мягко повторила Каденс и слегка переменила позу, напрягая мышцы так, что всё в ней стало ещё выразительнее во всех нужных местах.       И... Сансет не удержалась — снова окинула её взглядом. Розовая кобыла и правда была прекрасна: мокрая грива обвисла, шерсть облепила тело, и каждый дюйм её фигуры выставлялся напоказ, чтобы Сансет могла любоваться. Янтарная аликорн почувствовала, как сердце забилось быстрее.       Она сглотнула.       — Д-да.       — Тогда почему ты не пытаешься прижать меня к кровати и сделать со мной всё, что захочешь? — спросила Каденс слишком уж спокойно для того разговора, который они вели.       Сансет нахмурилась.       — Я бы никогда не сделала с тобой ничего подобного!       Горячий ответ на мгновение пробил спокойствие Каденс, и розовая пони отдёрнула голову, прежде чем сумела снова взять себя в руки.       — Почему нет? — спросила она чуть... менее ровно, чем прежде, — я такая же голая, как Шайнинг Армор, а мы с тобой провели в постели куда больше времени, чем вы двое. Так почему ты пытаешься оседлать его, а не меня?       Если бы не то, как ровно Каденс с ней говорила, Сансет почти наверняка стояла бы сейчас перед кобылой, разинув рот. Но розовая принцесса была столь... невозмутима, что Сансет просто ответила:       — Потому что я твой монстр.       Безэмоциональное лицо Каденс разбилось вдребезги.       — Ч-что? — заикнулась она.       — Каденс, — продолжила Сансет с тревожным изумлением, — не притворяйся, будто я до сих пор тебя не пугаю. Да, ты кажешься мне сексуальной, и я не отрицаю, что у меня есть... желания, но я знаю, кто я для тебя... или, по крайней мере, для какой-то твоей части, и я ни за что не поставила бы тебя в положение, где тебе пришлось бы... быть с той пони, что приводила тебя в ужас с тех самых пор, как ты прибыла в Кантерлот!       Каденс ошеломлённо уставилась на Сансет, широко распахнув глаза, потом сглотнула и яростно замотала головой.       — Так... я сексуальная... и ты меня хочешь... но ты не хочешь... трахаться со мной, потому что думаешь, что это меня напугает? — неуверенно спросила она, на долю секунды отведя взгляд от лица Сансет, — тогда... какая разница между мной и Шайни?       — Ты должна скакать на своём жеребце, Каденс, — ровно ответила Сансет. Она полагала, что так называемый Аликорн Любви и сама могла бы додуматься.       — И если он больше не твой жеребец, тебя не будет искушать? — тихо спросила розовая пони, приподняв бровь от такой незамысловатой логики.       Сансет зарычала от нелепости вопроса.       — Ну... не так сильно! — огрызнулась она, оказавшись в дюйме от мордочки Каденс. Дыхание розового аликорна коснулось её носа, и Сансет вдруг осознала, что они снова слишком близко. Она отдёрнула голову, — и появятся новые границы, и... всё такое. Как с тобой.       Возможно, это звучало глупо, но Сансет не подглядывала за друзьями Шайнинг Армора, а они были такими же голыми, такими же заучками и... во всём остальном такими же, как он! Мысленная категоризация... что-то вроде того. Он был трахабельным, а они — под запретом, потому что он принадлежал ей, а они... нет.       Если он станет не её, а чьим-то ещё, тогда Сансет сможет поместить его в ту же категорию, что и Каденс: смотри, но не трогай.       Тишина растянулась больше чем на минуту, и Сансет уже начала гадать, не заснула ли Каденс, пока та наконец не пошевелилась.       —...ладно, — согласилась розовая принцесса, слегка кивнув, — я... попробую с Шайнинг Армором. При одном условии.       В голове Сансет зазвенели тревожные колокольчики.       — Какое условие? — осторожно спросила она.       — В пятницу мы все идём смотреть эту... «Солнечную битву», так? — спросила Каденс, — ну, кроме тебя. Тьфу ты, Селестия! И зачем ей понадобилось устраивать такое именно в эти выходные?       Дождавшись кивка Сансет, Каденс снова глубоко вдохнула.       — Это групповое свидание. Так что я... подкину ему пару романтических намёков. Если после того, как мы все проведём время вместе, он захочет быть со мной больше, чем с тобой, — тогда я... начну за ним ухаживать.       Сансет прищурилась, выискивая в этом рассуждении лазейку, которой могла бы воспользоваться другая аликорн, но не нашла ни одной. Если, конечно, Каденс не врала ей в открытую. А на такое, думала Сансет, конфетно-розовая пони вряд ли способна.       — Ладно.       — Ладно, — осторожно согласилась Каденс, но тут же нахмурилась, — но! Если он не захочет иметь со мной ничего общего, ты возьмёшь свою... задницу в руки. Разберёшься, как перебороть весь этот свой страх наготы, и дашь себе ещё один шанс с ним! Поняла?       Сансет моргнула.       — Э... по-моему, ты хотела сказать «жопу».       — Да какая разница! — воскликнула Каденс, надвигаясь на Сансет, — возьми себя в руки! Потому что если после этих выходных он всё ещё будет тебя хотеть, я запру вас вдвоём в комнате, чтобы ты наконец покончила со своим страхом наготы! Шайни мне тоже нравится, и сколько бы ты ни твердила, что всё это ради него, похоже, ты делаешь это скорее из-за собственных страхов, чем из-за чего-то ещё!       Когда Каденс закончила свою словесную атаку, Сансет обнаружила, что розовая пони снова оттеснила её к краю маленького бассейна и даже заставила встать на дыбы в попытке получить ещё больше пространства для отступления. Глупая затея: Каденс последовала за ней и теперь прижималась бок о бок к другой аликорнице, полностью расправив крылья и заполнив ими весь обзор Сансет.       Зрелище вечно пассивной розовой принцессы, которая вела себя столь... властно, заставило Сансет сглотнуть — и вовсе не от страха. Разозлённая Каденс, способная без труда дать отпор, оказалась... на редкость горячей штучкой, — п-поняла.       — А теперь заканчивай мыть мне крылья, — приказала она, опускаясь на все четыре ноги и разворачиваясь так, чтобы подарить Сансет безупречный вид на свой круп.       Который... янтарная аликорница несколько секунд откровенно разглядывала, прежде чем вернуться к работе над крыльями Каденс.       «Дурацкая сексуальная Каденс», — нахмурившись, подумала она.       Каденс словно парила на облаке чистого блаженства, когда кобыла вошла в её спальню.       Сансет Шиммер, вторая по росту пони во всей Эквестрии, была всем тем, чем Каденс мечтала стать сама. Сильная, могущественная, уверенная, знающая, умная — она всегда точно знала, чего хочет. Но при этом никогда не переступала черту, не причиняла никому вреда ради достижения цели и всегда была готова пожертвовать собственным счастьем ради других.       И она была рядом с Каденс.       Розовая принцесса перекатилась на спину и замерла у изголовья их кровати, ожидая, пока Сансет подойдёт к дальнему краю, а затем медленно заберётся на постель. Словно хищница, источающая соблазн, янтарная аликорница неторопливо двинулась вперёд, пока не нависла прямо над розовой принцессой. Они слились в долгом, страстном поцелуе, а когда разомкнули губы, целую вечность, казалось, смотрели друг другу в глаза.       — Я люблю тебя, Каденс.       — И я тебя люблю, Сансет Шиммер.       — Эй! — возмутился Шайнинг Армор из своего угла в старой спальне Каденс, — а я?       Кобылы переглянулись и снова посмотрели на жеребца.       — Э-э... — протянула Каденс своему идеальному спутнику, за спиной которого висела картина с их любовным уравнением в золотой рамке-сердечке, усыпанной рубинами.       Потом она опять взглянула на кобылу, что лежала на ней, — свою лучшую подругу, защитницу и... возможную возлюбленную?       Даже когда все инстинкты твердили ей, что Шайнинг Армор — тот пони, с которым она должна быть?       — Хороший вопрос.       Принцесса Любви медленно открыла глаза и застонала — скорее от досады, чем от страсти, — ощущая, как предмет её желания ещё теснее прижимается к спине, тихо бормоча во сне, а сердце Каденс колотится от настоящего прикосновения другой кобылы.       — Ну вот... и всё избегание стадии увлечения, — пробормотала она, повернула голову, чтобы взглянуть на настоящую Сансет Шиммер, и вздохнула, когда... осложнение, которым обернулся её сон, снова вышло на первый план, — уф... и что же мне с вами двумя делать?