Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 13 — Тревожные осознания       Классная комната, где сидела Сансет, оказалась едва ли не самой безликой из всех, какие только можно вообразить. Единственная парта, за которой она устроилась, представляла собой раздражающую конструкцию — стол и стул составляли единое целое, и отодвинуть стул, чтобы устроиться поудобнее для письма, было невозможно. Но она сидела смирно, положив руки на деревянную поверхность, когда в комнату прошествовала учительница.       Это была розовая пони-аликорн в зелёном свитере и клетчатой юбке, не вполне прикрывавшей кьютимарку — хрустальное сердце. Довершали образ белые очки на мордочке. Дойдя до середины доски, Каденс с безупречной ловкостью подхватила магией указку и хлопнула ею по центру классной доски, где мелом были изображены две пары пони, разделённые большим сердцем, — сегодня, класс, мы обсудим, как работает влюблённость. После будет тест, так что советую делать записи в дневниках.       Сансет кивнула и глянула на рюкзак у своих ног. Она запустила туда руку и рылась, пока пальцы не нащупали книгу с её кьютимаркой, после чего выложила её на парту. Затем девочка расстегнула задний карман рюкзака, достала ручку и щёлкнула ею, готовясь писать.       — Итак, способов влюбиться — сотни, но все они, по сути, сводятся к двум разным категориям, — начала Каденс, — обе, если угодно, вращаются вокруг того, как вспыхивает искра жгучей страсти и разгорается в неугасимое пламя. Каденс хлопнула указкой по доске, указывая на первую картинку. Там был изображён могучий единорог: он стоял на драконе, выставив крестом глаза, а на спине у него сидела принцесса, — первый путь зовётся «моментом», — произнесла розовая аликорн-учительница, — при таком раскладе жеребец совершает нечто впечатляющее, храброе, героическое — словом, подвиг, от которого кобыла приходит в такой восторг, что сердце у неё буквально выпрыгивает из груди. Это и зажигает искру, запуская период, известный как «падение».       В этот период кобыла узнаёт о жеребце всё, что только можно, пытаясь поддержать искру. Обычно они ходят на свидания, проводят время вместе — в надежде собрать достаточно хвороста, чтобы раздуть из искры бушующее пламя. Такое, что переживёт любые невзгоды и со временем обратится в ровный, тёплый огонёк в сердце пони — тот, что будет гореть до конца её дней. Но если топлива не хватит или жеребец окажется полным придурком, искра быстро гаснет.       Затем учительница указала на другую картинку, где двое пони сидели на скамейке и держались за бабки, — второй способ обычно возникает между пони, которые давно знают друг друга и, стало быть, уже обладают всем, что нужно для подпитки их любви, — но им не хватает искры, пока что-то не произойдёт. Чаще всего так бывает с друзьями детства: они достигают половой зрелости и начинают замечать определённые вещи.       Сансет подняла копыто, — прошу прощения, профессор Каденс?       — Доктор, — поправила её Каденс.       Сансет кивнула.       — Эм, а если ты встречаешь этого жеребца на улице и просто… ну, знаете. Любовь с первого взгляда?       Отложив указку, Каденс вновь обратила на неё внимание.       — Это то, что мы, профессионалы в любовной медицине, называем хернёй! — выкрикнула она последнее слово и тут же вернулась к вежливому, но отстранённому тону, — ты не любишь Шайнинга Армора по-настоящему. Он просто первый симпатичный жеребец, которого ты встретила, вернувшись в Эквестрию, а ты просто шлюха, которой хочется, чтобы он засунул ту штуку, что болтается у него между ног, в твои прелести, потому что ничего ближе к мужской компании ты в жизни не знала.       Сансет опустила взгляд к записям и вывела: «Я просто шлюха».       Подняв глаза, она увидела Шайнинга Армора — он стоял рядом с другой пони, — да, Каденс и правда подошла бы мне куда больше, — сказал он, — она добрее, отзывчивее, понимающая, любящая и в десять раз красивее, чем ты можешь хотя бы надеяться стать. И она не воровка, в отличие от тебя.       — Да, ты и правда его не заслуживаешь.       Новый голос раздался за спиной, и Сансет обернулась. В комнате была третья пони. Всего в футе позади, чуть сбоку от стола, стояла принцесса Твайлайт Спаркл — аликорн в королевском облачении. Её неодобрительный, хмурый взгляд заставил Сансет вздрогнуть, — но... Твайлайт...       — Даже не смей оправдываться! — выкрикнула она, наставив копыто на сидящего перед ней человека, — ты только взгляни на себя! Ты знаешь, где твоё НАСТОЯЩЕЕ место!       Двойные двери в дальнем конце комнаты с грохотом распахнулись, и за ними открылась ещё одна — почти пустая. Единственным, что там было, оказалось одинокое зеркало, с виду хрустальное. Сансет в ужасе отпрянула.       — Н-нет.       Она не могла вернуться туда — только не теперь, когда она снова так долго пробыла в Эквестрии. У неё была мать. У неё был друг. К ней вернулась магия, которой она была лишена всё это время. И пусть она ничего этого не заслужила, одна мысль о том, что придётся всё бросить и снова стать человеком, наполняла её ужасом.       Сумеречная Искорка фыркнула — так, как умеют только пони.       — Каждый твой день здесь — ещё один гвоздь в крышку гроба моего будущего! Так что убирайся! УБИРАЙСЯ, ПОКА ВСЁ НЕ ИСПОРТИЛА!       Стук ещё одной пары копыт по деревянному полу заставил Сансет обернуться налево — там стояла принцесса Селестия.       — Вся эта ложь, которую ты мне рассказывала… Ты же знаешь, я всё узнаю, и когда это случится, я просто выброшу тебя, как в первый раз. Самое меньшее, что ты можешь сделать, — уйти до того, как я снова в тебе разочаруюсь.       — Всем и правда будет лучше, если ты уйдёшь, Сансет, — добавил Шайнинг Армор, пока Каденс покрывала поцелуями его шею.       Каденс накрыла спину белого жеребца крылом и притянула так близко, что дотянулась до него копытами.       — Я позабочусь о Шайни куда лучше, чем тебе когда-либо удавалось.       — Уходи, — приказала Искорка.       — Давай, иди уже, — подбодрила Каденс.       — Ты ведь не хочешь меня разочаровать, правда? — спросила Селестия.       — Со мной всё будет в порядке! — заверил Шайнинг Армор.       Сансет оглядела четырёх самых важных пони в своей новой жизни, убрала записи и выскользнула из-за стола. Она медленно двинулась в соседнюю комнату, и четыре пары глаз провожали её взглядом. Дойдя до края зеркала, Сансет обернулась.       Четыре пони в комнате уставились на человека, и она заговорила:       — Но… разве я не могу остаться?       Все четыре мордочки разом помрачнели.       — Нет!       Глаза Сансет распахнулись, и сдавленный вздох сорвался с губ — кошмар оборвался, а лёгкое дуновение пощекотало нос.       Аликорн глубоко вдохнула, пока зрение привыкало к темноте — куда быстрее, чем это удалось бы человеку или даже единорогу. Похоже, крылья были не единственным, что досталось ей от пегасов. Обострённые чувства тоже были при них.       Через минуту из мрака проступили приглушённые очертания и краски ночи, и взгляд Сансет упёрся в спящее лицо Каденс — розовая принцесса тихонько похрапывала. «Уф, она даже во сне выглядит идеально», — с ревнивой хмуростью подумала Сансет, но тут же со вздохом отбросила эту мелочную мысль, и разум её медленно вернулся к кошмару.       Сон вышел… тревожным, и не только потому, что Каденс явилась в соблазнительном наряде школьной учительницы — в чём-то вроде того, что носила бы человеческая девушка из Кристал Преп. По-настоящему скверно стало, когда все её друзья и семья принялись наперебой объяснять, почему Сансет должна вернуться в мир людей.       Слова, слетевшие с губ воплощения Селестии, заставили сердце Сансет сжаться от боли, но глубже всего врезалось сказанное принцессой Твайлайт. Фиолетовый аликорн озвучил истину, которую Сансет отчаянно пыталась отрицать с самого возвращения домой: что бы она ни делала, пытаясь удержать всё в нужном русле, её пребывание в Эквестрии повлияет на жизнь Твайлайт — и отнюдь не к лучшему.       А Каденс… Сансет вздохнула, вспомнив любовную лекцию подруги — ту самую, из которой её сон почерпнул вдохновение самым тревожным образом, превратив хорошенькую розовую пони в горячий секс-объект учительницы, — и заверения, что за ней последовали.       — Так что видишь, Сансет, хотя мне и нравится характер Шайнинга Армора и я не могу отрицать, что он хорош до чёртиков, пока он не сделает что-нибудь вроде исполнения для меня любовной песни перед всей школой, тебе не о чем волноваться, — сказала улыбающаяся кобыла в воспоминаниях Сансет, и та помнила, как Каденс заглянула ей в глаза, прежде чем слегка улыбнуться, — и даже если бы он это сделал, я бы ни за что ничего не предприняла, если бы у вас двоих не сложилось.       И как бы ни злилась Сансет, она не могла заставить себя огорчиться из-за того, что Каденс влюбится в Шайнинга Армора, — или хотя бы испытать раздражение. В конце концов, имела ли она право сердиться на розовую принцессу за то, что и сама совершила?       «Возможно, она даже подойдёт ему больше, чем я», — нехотя признала Сансет.       Даже исправившись, она знала, что далеко не лучшая пони. Властная, вспыльчивая, со склонностью к насилию, какой не обладала ни одна приличная пони. Каденс же, напротив, была доброй, нежной, любящей, удивительно заботливой... практически идеальной во всём. Устрой кто-нибудь между ними конкурс принцесс, Сансет ни на миг не усомнилась бы, кто победит.       После всего, что рассказала Каденс, Сансет невольно задумалась: а не возникло ли что-то между ней и Шайнингом Армором с самого начала? Розовая принцесса питала к молодому жеребцу более чем достаточный интерес, чтобы оправдать свидания... с...       — Ладно, да... это уже, пожалуй, перебор, — одёрнула себя Сансет, пока мысли не унеслись слишком далеко. При всём своём обаянии и милоте Шайнинг Армор был не из тех жеребцов, на каких обращают внимание такие кобылы, как Каденс. Ему попросту не хватало яркости и той отчаянной смелости, чтобы совершить пугающий прыжок из безвестности. Скорее всего, парень так и остался бы умником-старшим братом принцессы Твайлайт Спаркл, о котором она особенно не распространялась.       Но это ведь не значило, что Сансет должна лишать его наилучшего из возможных будущих, верно?       Пытаясь понять, как повлияет на маленькую кобылку присутствие Каденс рядом с Твайлайт в столь юном возрасте, Сансет лишь заработала головную боль — каждый вопрос упирался в одно и то же: данных для добротной теории катастрофически не хватало. К тому же, даже оборви она прямо сейчас все связи с Шайнингом Армором, Каденс считала его другом. Розовая принцесса продолжила бы с ним видеться, что бы ни случилось с янтарной аликорном.       Сансет застонала. Оглядываясь назад, она чувствовала себя так, будто вляпалась в навоз почти неделю назад и только сейчас заметила, что таскает грязь повсюду, где бы ни появилась. Грязь, которая уже растеклась повсюду.       — Ну и дерьмово же это, — пробормотала она своей товарке-аликорну.       В ответ Каденс издала сонный стон и придвинулась ближе — так, что едва не коснулась мордочкой мордочки Сансет. Янтарная аликорн отвернулась к потолку прежде, чем розовая принцесса успела ткнуться в неё спросонья или… Сансет моргнула, ощутив, как та ухватила её за ухо губами и принялась жевать, — ладно… ага… кажется, мне понадобится выпить, — сообщила она спящей подруге, наложила заклинание, чтобы Каденс уж точно не проснулась, и левитацией подняла её в воздух, освобождая себе путь к бегству.       Едва копыта коснулись пола, Сансет оглянулась на Каденс и нахмурилась, — в следующий раз точно возвращаемся к обнимашкам, — сказала она аликорну, которая то ли жевала их подушку, то ли целовалась с ней. Затем Сансет окружила кровать слабым щитом — он поднял бы тревогу, если бы что-то его пробило, — вышла в коридор и направилась к кухням.       К счастью, ночью дворец был лишь немногим темнее, чем днём. Сансет кивала попадавшимся навстречу работникам — уборочному персоналу, который занимался делами, какие лучше всего делать, когда дворяне не путаются под копытами. Большинство кланялись ей, и от этого настроение Сансет снова становилось неловким.       На кухне настроение Сансет испортилось окончательно — едва она увидела, что там творится. В самом сердце замковой готовки, где кормили всех его обитателей, принцесса Селестия наливала себе кофе, а вокруг неё сновало больше полудюжины поваров: они готовили утреннюю еду для прислуги и стражи, которой с рассветом предстояло заступать на посты.       При виде матери Сансет будто приросла копытами к полу.       — М-мама?       — Сансет? — Селестия магией удерживала кружку, которую большинство пони сочли бы огромной, — что ты тут делаешь? Обычно ты до восхода не встаёшь.       — Я? А ты что тут делаешь? Сейчас же... ой, — сансет запнулась, бросила взгляд на часы высоко на стене и обнаружила, что всего пять минут седьмого, — я... просто проснулась чуть раньше, вот и всё.       Селестия кивнула, и к ней подплыла чашка поменьше, удерживаемая золотистым сиянием; она налила кофе обычного размера, — что ж, похоже, нам повезло, — сказала она, кивком указывая на дверь столовой, — я могу наверстать время, которое мы упустили прошлой ночью. А теперь пойдём со мной.       Хотя слова прозвучали мягко, Сансет поняла приказ и, кивнув, последовала за матерью. «Ну, это не так плохо, как было бы прошлой ночью», — заверила себя янтарная аликорн. Урок по уходу за перьями у Каденс длился больше часа. У Селестии вряд ли будет хотя бы половина этого времени, чтобы выведать скрытые тайны Сансет.       По крайней мере, столько времени Сансет могла лгать пони, которая приняла её и вырастила как родную плоть и кровь.       — Вижу, крылья у тебя уже выглядят лучше, — заметила Селестия, мельком осмотрев Сансет, когда та поравнялась с ней, — знаешь, по традиции это обязанность матери — показать своему жеребёнку, как ухаживать за крыльями.       Сансет поморщилась. Хотя в голосе Селестии не слышалось обиды, янтарная аликорн всё равно чувствовала вину перед матерью. Кобыла тянулась к ней, а глупая дочь думала лишь о собственной куче секретов, а не о чувствах Селестии, — я… прости, — жалко выдавила она.       Белая аликорн медленно покачала головой, а затем улыбнулась дочери, — всё в порядке, Сансет. Не могу же я‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ ожидать, что связь, которой я пренебрегала годами, вдруг станет главной в твоих решениях, когда сама неделями твержу о дружбе, — сказала Селестия, и лицо её стало чуть более сдержанным.       Когда мать умолкла, пока они шли дворцовыми коридорами, Сансет поспешила отвлечься от растущего чувства вины за то, что задела чувства Селестии, — так о чём ты хотела поговорить со мной прошлой ночью? — по крайней мере, здесь Сансет могла наверстать упущенное.       На лице Селестии на долю секунды мелькнуло виноватое выражение, но она стряхнула его, и они продолжили путь по коридору в одиночестве, — ах, это, — отозвалась богиня солнца так, будто речь шла о сущем пустяке, — новый посол грифонов прибудет в Кантерлот в конце недели. Я хочу, чтобы ты была со мной на встрече с ним.       Сансет приподняла бровь, услышав эту вполне разумную, хоть и немного бессмысленную просьбу, — эм, а разве ты обычно не встречаешься с иностранными чиновниками одна?       Бессмертная правительница имела одно неоспоримое преимущество перед тем, кого переизбирают каждые четыре года, или перед монархом, который стареет, обрастает всеми немощами преклонного возраста, а затем умирает, так и не столкнувшись с последствиями собственных решений: договоры с Селестией, как правило, жили дольше, чем существа, с которыми она их заключала. И чтобы избежать недопонимания, белая аликорн встречалась со всеми представителями государств лично — будь то лидер или просто рупор тех, кто стоял у власти, — вместо того чтобы прибегать к посредничеству другого пони. Так что желание матери поприсутствовать на встрече с представителем иностранной державы не имело для Сансет никакого смысла.       — Да, но... на самом деле ты не будешь участвовать в переговорах, но тебе важно присутствовать, чтобы поприветствовать иностранных сановников, — пояснила Селестия.       «То есть... я нужна ей только для того, чтобы... что? Улыбаться и махать?» — спросила себя Сансет. Она понимала, что её присутствие важно как принцессы Эквестрии, но какая-то часть её не видела в этом смысла — ведь она окажется всего лишь декоративной фигурой.       В голову ей пришла мысль.       — А как же Каденс?       — Она будет на приветствии, но напрямую с послом будем работать только ты и я, — пояснила Селестия.       Сансет не знала, что задевало её сильнее: то, что Каденс не должна была присутствовать на встрече, на которую Селестия заставляла идти её саму, или то, что Селестия снова отодвигала розовую принцессу в сторону, хотя подруга Сансет и была единственной настоящей принцессой из них двоих. Даже понимая, что мать не пытается быть жестокой с Каденс, эта мысль всё равно раздражала её.       — Что-то не так? — с лёгким беспокойством спросила Селестия.       Сансет помедлила, но вопрос сорвался сам собой:       — А почему Каденс не идёт на встречу?       Селестия отпила ещё глоток кофе и взглянула на дочь.       — Каденс — замечательная пони, но ей недостаёт твоего политического опыта, да и... признаю, характер у неё не самый подходящий для общения с грифонами.       Обе кобылы вышли на Рассветный балкон, и Селестия задержалась, не дойдя до края — своего привычного места для поднятия солнца. Вместо этого она обернулась и ещё несколько мгновений всматривалась в Сансет, — сансет, ты... злишься на меня?       Сансет покачала головой, — нет. С чего ты взяла?       — Может, я придаю этому случаю слишком много значения, — тихо вздохнула белая аликорн, — но... после той истории с дворянами, и я знаю, что тебе не понравилось возиться с репортёрами... я просто боялась, что ты затаила на меня небольшую обиду за то, что я заставила тебя через всё это пройти.       Был соблазн согласиться с Селестией — хотя бы затем, чтобы скрыть свою вину за то, что она не рассказала матери о Твайлайт и обо всём остальном, — но Сансет лишь покачала головой. Она не могла так поступить с мамой, — нет.       — Просто... ну... я всегда думала, что это я научу тебя ухаживать за крыльями, когда они у тебя появятся, — Селестия виновато улыбнулась, — понимаю, с моей стороны эгоистично так считать, но... я теперь мама. Желание провести немного времени наедине с дочерью — это ведь простительно, правда?       Разговор опять свернул туда, куда Сансет заходить не хотелось, и мысли привычно соскользнули к излюбленной защите. «Если ты так хотела сделать меня аликорном, ТОГДА ЗАЧЕМ ТЫ МЕНЯ ВЫГНАЛА?» — мысленно выкрикнула она, но тут же осадила себя, вспомнив, какой была избалованной дрянью, а потом, в ШКЧ, и того хуже, — прости, — выдохнула она.       Селестия покачала головой.       — Нет, Сансет. Ты ни в чём не виновата. Это мне надо просить прощения за то, что я взвалила на тебя всю эту вину, — проговорила она, наклоняясь и прижимаясь носом к дочери, — прости меня.       Сансет же отодвинула мысли о вине в сторону и просто наслаждалась близостью с матерью. Это было чудесное чувство — такое, в котором она и не подозревала нужды, пока Селестия не встретила её по возвращении.       — Я люблю тебя, мам, — сказала она, пытаясь подбодрить старшую пони. По крайней мере, это Сансет могла ей дать.       Стоило Селестии отстраниться — слишком скоро на вкус Сансет, — как янтарная аликорн вспомнила свой сон и моральную дилемму, которую тот требовал разрешить. Поговорить об этом с Каденс она не могла: ответ лучшей подруги на эту тему был ей уже известен и казался каким-то... неправильным.       Но говорить с Селестией о корне того, что тяготило её, было невозможно.       Если, конечно, не выражаться очень расплывчато...       — Мам, можно кое-что спросить? — начала Сансет, прикидывая, как бы снова утаить правду от пони, которая любила её больше всего на свете.       Селестия обернулась от восточного неба.       — Конечно, Сансет.       Помедлив пару секунд, Сансет заговорила:       — Просто… ну, не одна Каденс недавно узнала о проблеме, с которой надо разобраться, — сказала она, — и-и я знаю, что нужно сделать, чтобы её решить, но… не думаю, что это будет приятный опыт для всех, кого это касается. Включая меня.       От одной мысли о том, чтобы снова стать человеком и вернуться в ШКЧ, её мутило.       — И это всё, что ты собираешься мне рассказать? — спросила Селестия.       Сансет лишь едва заметно кивнула. Ей было до жути стыдно, что она так и не открылась матери, но Селестия всё равно ответила:       — Что ж, похоже, решение у тебя уже есть, и тебе просто нужно немного ободрения. Лучший совет, который я могу дать: если ты уверена, что поступаешь правильно, — действуй.       Даже если он окажется самым трудным. Но, начав, помни: будь последовательна и доведи задуманное до конца.       Паника, которую Сансет надеялась унять ободряющими словами Селестии, лишь усилилась, когда мать договорила, — ага, — тихо отозвалась Сансет, глядя, как мать поворачивается, чтобы начать ежедневный ритуал — поднятие солнца. Свет зари наполнил её глаза слезами, — спасибо... мам.       Завтрак в доме Твайлайт Велвет трудно было назвать спокойным — во всяком случае, Шайнинг Армор ни за что не употребил бы это слово. Отец уткнулся в газету, мать предпочитала укрываться на кухне, а младшая сестра... пребывала в самом разгаре того энергетического взрыва, в который её ввергли новые хлопья «Сахарные бомбы», купленные мамой накануне.       — Эй, Шайни, когда у тебя следующий концерт на флюгельгорне? — спросила маленькая фиолетовая кобылка, пританцовывая на месте.       Упоминание этого адского инструмента, который дед оставил семье и на котором папа настаивал, чтобы Шайнинг Армор научился играть, испортило ему настроение окончательно, — понятия не имею, — буркнул он, и тут Твайлайт, недолго думая, вскарабкалась ему на спину, чтобы заглянуть через плечо на овсянку в тарелке, — и зачем тебе это знать? В прошлый раз, когда мама с папой тащили тебя на концерт, ты сказала, что у тебя чуть уши не закровоточили, и им пришлось увести тебя домой.       — Потому что они сказали, что в следующий раз наймут мне няньку, а это значит, что принцесса Сансет снова ко мне придёт! — восторженно выпалила Твайлайт.       Магией опустив её обратно на пол, Шайнинг Армор проглотил овсянку и взглянул на сестру.       — Ну, во-первых, она и так будет приходить к тебе как репетитор минимум дважды в неделю, — напомнил он, — а во-вторых, в прошлый раз нянькой была Каденс.       — Верно, — согласилась та, но тут же вскинула копыто, будто собиралась прочитать Шайнинг Армору лекцию о его собственной... кем бы там Сансет ему ни приходилась, — но если придёт Каденс, то с высокой вероятностью принцесса Сансет её сопроводит... и раскроет тайны.       После этого Твайлайт нахмурилась так сильно, что её мордочка сморщилась до предела.       — Хотя насчёт последнего пункта я сомневаюсь в точности моих исследовательских материалов.       Шайнинг Армор не сдержал улыбки и потянулся вниз, чтобы взъерошить гриву младшей сестры.       — Ну, думаю, тебе придётся просто подождать, пока Сансет не заявится с Каденс, и спросить у неё.       Твайлайт успокоилась, но уже через секунду Шайнинг Армор услышал снаружи, у входной двери, громкий хлопок — звук, подозрительно напоминавший мистическое перемещение, и это ему совсем не понравилось.       — Погоди, — раздался снаружи голос Каденс, — а что мы делаем у Шайни?       — А что? Нельзя заскочить проведать нашего любимого парня? — отозвалась Сансет, и дверь, невзирая на замок, магически распахнулась. Янтарная аликорн просунула голову внутрь, застав врасплох изрядно ошарашенное семейство единорогов, — всем привет! Не помешаем?       Найт Лайт поперхнулся утренним кофе, Твайлайт Велвет поспешно склонилась в поклоне перед монаршими особами, а Шайнинг Армор лишь проводил взглядом Твайлайт — та с восторженным визгом рванула вперёд.       — Принцесса Сансет!       — К-конечно, Ваши Величества! Мой дом всегда открыт для королевских особ! — заверила Твайлайт Велвет, обращаясь прямиком в ковёр.       Впрочем, похоже, ни один из аликорнов не заметил старшую Твайлайт — младшая кобылка с тем же именем едва не врезалась в своего кумира. Твайлайт Спаркл обхватила переднюю ногу самой высокой кобылы в комнате, и Сансет изобразила почти материнскую, но какую-то задумчивую улыбку, а затем потянулась вниз и погладила гриву фиолетовой кобылки бабкой, — привет, Твайлайт, — мягко произнесла принцесса с солнцем на крупе, — как ты сегодня утром?       Пока кобылка взахлёб рассказывала о новых хлопьях и их «колоссальной сахарной составляющей, вызывающей повышенный уровень энергии», Шайнинг Армор смотрел, как Сансет Шиммер беседует с его младшей сестрой, и моргал. Он и раньше видел их разговоры, но теперь Сансет изменилась: раньше она впитывала благоговение Твайлайт как губка, а теперь в её общении с кобылкой появилось что-то почти селестиеподобное.       Шайнинг Армор, честно говоря, не знал, что и думать.       Сансет Шиммер казалась воплощением героя из какого-то остросюжетного романа. Крупнее и сильнее самого Шайнинга, она действовала без тени колебаний, с колоссальной уверенностью в себе. «Пугающая» — слишком слабое слово для того, что ощущаешь в присутствии полубогини. Но когда Шайнинг увидел, как она разговаривает с Твайлайт Спаркл, ему открылась совершенно иная сторона той воительницы-аликорна, которая всего лишь вчера вечером прижала его к кровати и… проделала с ним куда больше, чем он когда-либо мог ожидать от девушки.       — Слишком много энергии, да? — внезапно вклинилась Каденс, проходя между пурпурной и янтарной кобылками и озорно ухмыляясь Твайлайт, — ну, я знаю лекарство от этого.       Секунду спустя Твайлайт уже лежала на спине, а розовая принцесса обрушила на неё шквал перьев, заставив малышку заливаться смехом, пока Каденс водила своими пернатыми отростками по её животу, — п-принцесса Каденс! Щекотно же!       Сансет закатила глаза, глядя на эту сцену, а потом перевела взгляд на обеденный стол и наконец заметила остальных членов семьи. Шайнинг Армор нервно сглотнул, когда её взгляд упал на него, но Сансет не задержалась на нём надолго — всё её внимание приковала кобыла, всё ещё касавшаяся мордой пола, и она встревожилась, — о нет, миссис Вельвет, прошу вас! — воскликнула она, быстро подбегая к распростёртой кобыле и протягивая ей копыто, — вам вовсе не нужно этого делать! Я ведь гостья в вашем доме. Когда янтарная аликорн рывком подняла мать Шайнинга на копыта, пожилая кобыла покраснела и опустила голову, — ваше Высочество, я ни за что не позволила бы себе проявить неуважение к вам или принцессе Каденс!       — заверила Сансет Вельвет, по-прежнему глядя в пол и не смея поднять глаза на королевскую особу, — особенно после того, что вы сделали для моей семьи.       — Н-нет... Твайлайт... она это заслужила, — ответила Сансет, покосившись туда, где розовая принцесса принимала капитуляцию Твайлайт — объятиями и поцелуем в макушку.       Пожилой жеребец прокашлялся и опустил голову, когда взгляд янтарной аликорн остановился на нём.       — Простите, Ваше Высочество, но чем мы обязаны чести вашего визита?       Сансет опять стало не по себе — она посмотрела на отца Шайнинга, и Каденс взяла ответ на себя.       — А разве не ясно? Мисс Шиммер просто захотелось притрусить в школу, таща за собой своего Шайни.       — Эй! — огрызнулась Сансет, резко повернув голову к Каденс; неловкость янтарной аликорн сменилась раздражением, — я просто хочу пойти в школу с двумя лучшими подругами! Я же и тебя сюда телепортировала, разве нет?       Пока Каденс закатывала глаза, Сансет снова взглянула на Шайнинга Армора, и хмурое выражение на миг сошло с её лица.       — Так, эм... Шайни, — произнесла она чуть нервно, — ты готов идти?       Десять минут спустя Шайнинг Армор всё-таки покончил с завтраком — благодаря Сансет и Каденс, которые отвлекали Твайлайт эффектными заклинаниями с разноцветными огоньками и удерживали её, маскируя это под объятия Каденс. Трое пони двинулись вниз по улице; Шайнинг и Каденс шагали по бокам от более высокой кобылки. Через минуту Сансет замедлилась и перестроилась так, что Шайнинг Армор оказался в центре, после чего посмотрела на жеребца сверху вниз.       — Так, Шайни, какие у тебя планы на выходные?       Шайнинг Армор едва не запнулся о собственные копыта, услышав вопрос Сансет. Он окинул её взглядом и понял: она не шутит.       — Ты издеваешься? В пятницу в Кантерлоте премьера пятой серии «Солнечных баталий»! Мы с парнями сразу после уроков идём! — выпалил он, и тут‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ его осенило.       К сожалению, мысль эта изрядно отдавала неуверенностью. Сансет, при всём её образе крутой пони, ничуть не походила на любительницу научной фантастики. Большинство магических учёных недолюбливали сериал за отсутствие настоящей науки — к примеру, любой единорог, которому и впрямь удалось бы выдать из рога сфокусированный энергетический заряд, способный плавить металл, вскипятил бы себе мозги меньше чем за секунду. К тому же лёгкий изгиб губ и хмурое выражение лица Сансет сразу подсказали Шайнингу, какого она мнения обо всём этом жанре. И всё же Шайнинг Армор в каком-то смысле сразился с драконом ради своей принцессы, а Сансет, по сути, швырнула его на кровать и проделала куда больше, чем любая кобыла до неё. Так что… он просто не мог не спросить.       — Ну, эм… Сансет, — выдавил он, сглотнув и перебарывая нерешительность, — если ты… ну, в общем, если тебе больше нечем заняться… Я, эм… я был бы не против, если ты… ну… увяжешься с нами?       По спине Шайнинг Армора пробежал странный холодок. Он покосился налево и наткнулся на осуждающий взгляд Каденс. Прекраснейшая из пони изогнула бровь, сверля жеребца глазами.       — Серьёзно? Ты её на групповое свидание зовёшь?       С другой стороны Сансет заговорила — уже не так сердито.       — А что тут такого? — спросила она и снова повернулась к Шайнингу с улыбкой, — я с радостью посмотрю кино с тобой и твоими друзьями, Шайни.       Странное слово в ответе Сансет сбило его с толку. Что ещё за «кино»?       — Даже не вздумай соглашаться! — резко бросила Каденс, проскакала вперёд и круто развернулась к обоим рогатым пони, всё ещё хмурясь, — так, во-первых... Шайнинг, хоть я и считаю, что последняя часть «Солнечных баталий» — куда более подходящее место для свидания, чем твоя игра в ТиО, боюсь, я не могу позволить Сансет принять столь жалкое приглашение.       Сансет прищурилась и покосилась на Каденс, — не можешь позволить?       Слегка задрав мордочку и прикрыв глаза, Каденс с царственным видом кивнула, — принцесса любви, — изрекла она, после чего подняла взгляд и встретилась с Сансет глазами, — это значит, что я могу делать такие вещи.       — Ладно, Каденс, ты, кажется, кое-что упускаешь, — Сансет расправила крылья, выпрямилась во весь рост и шагнула вперёд с такой силой, что дрогнула земля. Нависнув над розовой принцессой, она оставила Шайнинга Армора в своей тени, и рог её засветился, — аликорн. Огромная и грозная, с магией, которой хватит, чтобы сровнять с землёй почти весь Кантерлот за какие-то десять секунд. Один тот факт, что Шайни вообще осмелился позвать меня на свидание, чертовски впечатляет.       Когда лёгкая дрожь, вызванная вспышкой Сансет, улеглась, Шайнинг Армор оглядел пони, поспешно уносящих ноги. Не то чтобы он их винил. Магия, исходившая от рога Сансет, всей своей тяжестью давила на его магические центры. И если физическая сила огненной аликорны была... впечатляющей, то уровень мистической мощи, которую она сейчас демонстрировала, делал ту почти ничтожной!       В ответ на эту подавляющую мощь Сансет Шиммер Каденс лишь закатила глаза, — если он способен смотреть в лицо верной смерти, то уж пригласить тебя на свидание и вовсе сумеет без заикания. И прекрати немедленно! Ты пугаешь всех пони, — розовая принцесса потянулась вверх и легонько шлёпнула Сансет по рогу, отчего Шайнинг Армор поморщился.       Но, несмотря на чудовищный поток магии, проходивший через её рог, Сансет, казалось, едва заметила прикосновение — её сила исчезла во вспышке энергии, безвредно рассеявшейся в воздухе, — ой, — выдохнула солнечная аликорн, ссутулившись ещё больше обычного и оглядывая почти опустевшую улицу, — простите... все пони.       Если кто-то из убегавшей толпы и расслышал извинения принцессы, то виду не подал.       — А теперь, Шайнинг Армор, — Каденс заставила белого жеребца перевести взгляд на себя и указала на Сансет, — разве ты не хочешь кое о чём спросить Сансет? — Она придвинулась ближе и пробормотала ему на ухо: — Только сперва прокрути в голове, прежде чем выпалить. И помни: она скажет «да», это всё упростит.       Двое пони, которым приходилось следовать указаниям Каденс, встретились взглядами. Сансет усмехнулась и закатила глаза.       — Ладно, хорошо. Эй, Шайни, чем занимаешься на этих выходных?       — Эм... — начал он, но ободряющая улыбка Каденс мигом сменилась испепеляющим взглядом — заминка явно пришлась ей не по душе, — мы с друзьями собирались глянуть новые «Солнечные баталии». Хочешь с нами?., — шайнинг Армор сглотнул, чувствуя, как хмурый взгляд Каденс становится всё тяжелее, — было бы... мило?       Сансет не удержалась и хихикнула, — ага, ещё как мило, правда? — подхватила она, — ладно, договорились. Я прихвачу с собой Каденс и Чирили. Чем больше народу, тем веселее, верно?       В стороне Каденс вздохнула, уронила голову и разочарованно покачала ею, — ну, вышло не лучшим образом, но, полагаю, сойдёт, — произнесла она, вновь переводя взгляд на парочку, и выставила копыто, — а теперь поцелуй!       Шайнинг Армор снова ощутил, как все суставы сковало льдом, а разум захлестнула нерешительность, — ч-что, простите?       Сансет резко обернулась и нахмурилась, глядя на розовую принцессу, — каденс!       Но другую аликорницу этот гневный окрик ничуть не смутил. Она снова задрала нос и подняла копыто, продолжая наставительным тоном:       — Когда свидание назначают двое пони, которые уже знакомы, пригласившему лучше всего поцеловать приглашённого в щёку, чтобы скрепить соглашение, — объяснила Каденс, — это показывает, что он всё ещё испытывает к ней физический интерес, но не настолько, чтобы не контролировать свои желания.       — Знаешь, если бы это не звучало так разумно с научной точки зрения, я бы сейчас, наверное, злилась на тебя куда сильнее, — с раздражённой гримасой ответила Сансет.       В наступившей тишине Шайнинг сумел собраться с духом и, улучив миг, пока янтарная аликорница смотрела вниз на розовую принцессу, быстро шагнул вперёд, чуть приподнялся и едва коснулся губами щеки Сансет — на какие-то полсекунды, — после чего тут же отдёрнулся и отступил на шаг.       Сансет застыла, широко раскрыв глаза. На щеках проступил лёгкий румянец, и она перевела взгляд на Шайнинга Армора, — т-ты и правда меня поцеловал.       — Я, эм… — только и выдавил Шайнинг, прежде чем Сансет снова посмотрела на Каденс.       Та вздохнула.       — Ладно, хорошо… твоя взяла, — сказала она Каденс, после чего её рог засветился, и обе пони взмыли в воздух, подхваченные магией Сансет, — а теперь — никаких больше команд, — добавила Сансет, опуская двух пони поменьше рядом с собой и прижимая их обоих крыльями, — и благодаря этой выходке нам придётся телепортироваться, если хотим успеть на урок вовремя. У новичков всегда с этим проблемы, так что просто прижмитесь ко мне.       Каденс забилась в хватке Сансет.       — Подожди, Сансет! Не-е-ет!       Мир исчез в ослепительной вспышке, на несколько секунд залившей всё белизной. В следующий миг Шайнинг Армор уже стоял перед школой. На ступеньках, где до занятий обычно ошивались несколько пони, их, похоже, ждали. Более того, все как один глазели на троицу — скорее всего, из-за их весьма эффектного появления.       По другую сторону от янтарной аликорницы Каденс пыталась сбросить с себя крыло Сансет, отбиваясь собственными крыльями.       — С-Сансет! Да отпусти ты меня уже! — потребовала она.       — Ладно, — пробормотала та сбитым с толку тоном, выпуская раскрасневшуюся аликорницу и так же отпуская Шайнинга Армора, — слушай, я провожу Шайнинга до класса. Поговорим о Синч в обед, хорошо?       — Д-да! — согласилась Каденс и быстро ускакала прочь от парочки.       Никогда ещё Каденс так не радовалась своей розовой шёрстке. Благодаря ей никто не замечал румянца, который, казалось, охватил всё тело. Так что по крайней мере до второго урока в школе не узнают, что Сансет взяла Каденс под крыло.       При одной мысли об этом розовая принцесса застонала, опускаясь на подушку перед партой и доставая из седельной сумки учебник по алхимии. И… как бы неловко ни было предстать перед всеми в таком свете, Каденс не могла по-настоящему злиться на Сансет. Даже Аликорн Любви не знала о брачных обычаях пегасов — её нашли и вырастили в деревне земных пони. Лишь заинтересовавшись брачными ритуалами каждого племени, Каденс поняла, насколько важен этот жест.       До Объединения племя пегасов было воинственным родом пони. Пусть они и враждовали между собой, но всё равно защищали земли всех трёх племён. Оттого у них сложилась очень оборонительная культура: жеребят сызмальства учили всегда быть настороже и никого не подпускать слишком близко. Взять другого пони под крыло считалось у пегасов высшим знаком доверия.       Но с тех пор как все пони объединились под одним флагом и стали куда более открытыми, главное проявление доверия у пегасов с годами изменилось. Теперь это уже не означало ни доверия, ни покровительства. Теперь оказаться под крылом сверстника стало самым сильным физическим признанием в любви, какое только есть у пегасов. Признанием, которое Сансет, по сути, сделала перед всей школой!       Каденс уже рисовала себе грядущие слухи…       «Мой папа работает во дворце и говорит, что они спят вместе!»       «Эти две принцессы — тем самым занимаются?»       Словно между ними могло что-то быть… в романтическом смысле, во всяком случае. А поскольку Каденс не интересовалась случайным сексом, то и в этом смысле ничего быть не могло! Но когда речь заходила о практической стороне их совместного сна, Каденс находила, что делить постель с более крупным аликорном на удивление приятно. Сансет оказалась идеальным сочетанием мышц, шерсти и мягкой округлости, с ногами, что выглядели как у обычной пони, хоть и были почти на четверть длиннее, — а не теми тощими палками, которые большинство кобыл получали после алхимических процедур красоты, как Флёр. Не говоря уж о том, какой нежной была янтарная аликорн, когда они обнимались.       К тому же крепкие объятия, в которых она держала Каденс последние несколько ночей, давали розовому аликорну чувство защищённости.       Но это ничего не значило! Сансет просто была достаточно заботлива, чтобы разделить с ней постель, и сильной… и доброй. Не говоря уже о могущественной. Янтарная аликорн не стала бы так подставляться, если бы не считала, что сумеет уберечь розовую принцессу от похищения отродьем Хризалис.       Что, разумеется, говорит ещё и об уме, сказала себе Каденс. Само собой для любой пони, владеющей магией на уровне Сансет. Хотя её академические познания в колдовстве на деле уступали умению ладить с пони и людьми — если, конечно, она была права насчёт зеркала и того, как держала целую школу в кулаке без капли магии.       Не то чтобы она собиралась повторить что-то подобное! Каденс знала: Сансет стала куда лучше, чем была ещё несколько недель назад. Розовая принцесса не просто радовалась этому — она искренне восхищалась янтарной аликорницей. Изменить свою жизнь — задача не из лёгких, особенно когда для этого требуется пересмотреть всё, во что кобыла верила.       — Принцесса Каденза!       Каденс резко обернулась к старому единорогу, стоявшему перед классом.       — Да, профессор Слагхорн? — отозвалась она и тут же сообразила, что он всего-навсего проводит перекличку, — о! Я здесь.       Радуясь, что урок наконец начался, Каденс выбросила мысли о лучшей подруге из головы — помог пусть и нехитрый, но долгий процесс уравнивания алхимических формул. Пусть математика там была простая, зато она не давала думать ни о чём другом.       Так продолжалось до самого звонка, возвестившего конец урока. Каденс рысью выскользнула в коридор.       Никто, разумеется, не проронил ни слова, пока она оставалась в пределах слышимости. Все встреченные пони были чересчур воспитаны, чтобы сплетничать в её присутствии или одаривать осуждающими взглядами, которых она столь сильно заслуживала за то, что все они «знали» как правду. Но... розовая принцесса всё равно ощущала их — всю студенческую массу, — буравящую ей спину.       Поэтому Каденс поспешно юркнула на следующий урок и укрылась за своей партой, погрузившись в другую задачу, что весь первый час танцевала на краю сознания: растущее восхищение Сансет Шиммер.       Беда в том, что Каденс не могла взять и перестать восхищаться лучшей подругой. Тем более что Сансет того заслуживала — и по причинам весьма весомым.       Но… Принцесса Любви знала, к чему в итоге могут завести такие мысли. Восхищение — это одно, даже замечательное. Оно помогало друзьям расти, становясь лучше в присутствии друг друга. Но стоило добавить к нему определённые ощущения — и оно стремительно перерастало в привязанность совсем не дружеского толка… Каденс моргнула, почувствовав, как более крупная пони забирается в кровать позади неё. С нежнейшей магией и той долей контроля, о какой розовая принцесса могла лишь мечтать, Сансет приподняла Каденс на дюйм над матрасом, чтобы просунуть под неё одно из своих гигантских крыльев, а затем стена самой мягкой шерсти, какую только касалась Каденс, прижалась к её спине.       Пара сильных передних ног обхватила Каденс поперёк туловища и крепко прижала к себе, а Сансет тем временем наклонилась ближе, полностью укрыв её шею сзади.       Дыхание янтарной аликорницы скользило по гриве Каденс, а её ухо, оказавшееся у самой шеи Сансет, улавливало ток крови — каждый мощный удар сердца отдавался в нём. Прижатая к подруге, Каденс ощущала скрытую твёрдость её тела: всего в дюйме под кожей, шерстью и тончайшей жировой прослойкой, позволявшей более крупной пони сохранять девичью стройность, перекатывались мышцы.       В этих объятиях Каденс почувствовала то, чего не испытывала с тех самых пор, как Селестия объявила о незримой угрозе, затаившейся прямо за пределами её поля зрения. Она чувствовала себя в безопасности — защищённой и спокойной.       Это было... чудесно.       Каденс на мгновение затаила дыхание — сердце заколотилось от воспоминания о том, как она впервые уснула рядом с Сансет Шиммер. Нет... всё было не так, попыталась она себя одёрнуть.       Чувство безопасности, разумеется, присутствовало. Без него Каденс и вовсе не смогла бы заснуть. Но чудесным это не было — просто... безопасным.       Безопасным и уютным.       И только.       Каденс понимала: у неё нет ни малейшего права воображать себе что-то иное и питать к Сансет чувства, выходящие за рамки простого дружеского восхищения.       В конце концов, Сансет интересовалась одним замечательным жеребцом.       Пусть даже идеальной парой они друг другу‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ и не были.       Мысль Каденс споткнулась на последней фразе, и она застыла с протянутой к книге рукой — крохотное озарение парализовало все её движения. «Что, простите?» — нахмурилась аликорн, мысленно возвращаясь к этой паре пони.       За неделю тренировок перед первым свиданием Сансет и Шайнинга Каденс успела узнать Шайнинг Армора довольно близко. Не какие-то пустяковые подробности из его биографии, а куда более важные вещи — то, каким пони он был на самом деле. И... Шайнинг Армор оказался добрым, нежным и любящим жеребцом. Во всех отношениях он был бы прекрасной партией для любой пони, которой посчастливилось бы его заполучить.       С другой стороны, Сансет Шиммер была пони исключительной. Из всех жителей Эквестрии именно её принцесса Селестия избрала своей преемницей. Пони бурной ярости и пламенной страсти, с трогательно ранимой стороной — той самой, что она приоткрыла Каденс прошлой ночью, спросив, питает ли та к Шайнингу Армору романтические чувства.       Каденс тряхнула головой, обрывая это сравнение — вернее, сам факт того, что она вообще взялась сравнивать. Любовь не определишь простым перебором черт характера.       Чтобы понять, подходят ли Шайнинг Армор и Сансет друг другу, Каденс понадобилась бы целая таблица.       Так что розовая аликорн отбросила эти мысли и сосредоточилась на чём-то менее важном, но более насущном — учёбе.       Но урок закончился, и третий, к счастью, оказался из тех, где работали, только когда у учителя было настроение. А сегодня его, как выяснилось, не было: войдя, Каденс увидела, как он прячется за столом, уткнувшись в книгу, которую держал магией. Так что, пока другие пони болтали и дурачились, Каденс порылась в седельных сумках в поисках бумаги и...       — Принцесса Каденс? — раздался позади утончённый голос.       Розовая принцесса вытащила бумагу, положила на стол и обернулась. Разноцветная грива, длинный острый рог и высокий рост освежили память Каденс лучше, чем голубая шёрстка или кьютимарка в виде швейных принадлежностей.       — Сэсси Сэддлс? — спросила она, — ты ведь подруга Флер, верно?       Они виделись, когда Каденс только прибыла в академию и попала в общий класс, но высокая единорожка после первой встречи старалась держаться от аликорна на расстоянии. Так что принцессе пришлось напрячь память, чтобы вспомнить пони, даже несмотря на её необычную гриву.       — Ах, да, Ваше Величество, — отозвалась та, и Каденс едва сдержала вздох. Розовой принцессе не нравилось, когда другие ученики обращались к ней по титулу, — мы с ней хотели с вами поговорить, если вы не против.       Бросив быстрый взгляд на учителя, Каденс поняла, что ему всё равно, и вышла вслед за Сэсси в коридор. Там стояла Флер де Лис, и… Каденс не смогла бы объяснить, что именно, но с высокой белой единорожкой с розовой гривой творилось что-то неладное.       Стоило их взглядам встретиться, как Принцесса Академии Кантерлот запаниковала и рухнула наземь. Не в знак уважения, с простиранием, как делало большинство пони, — Флер ударилась оземь в откровенном пресмыкании, — простите, Принцесса! Простите, — выдохнула она, и на глазах у неё выступили слёзы.       Каденс моргнула.       — Ч-что? — спросила она, — флер, что…       — Я не хотела вас расстраивать! — выпалила Флер и умоляюще сложила копыта, — прошу, не дайте Принцессе Сансет превратить меня в мула! Моя семья от меня отречётся, и карьере модели конец!       Каденс подняла взгляд на Сэсси.       — Эм... что происходит?       Вторая единорожка на миг встретилась взглядом с Каденс и опустила голову.       — Видите ли, принцесса Сансет и Флер ходят на одни и те же занятия. И на последнем уроке Её Величество, боюсь, была несколько... раздражена тем, что мы, возможно, сказали о вас двоих. До неё дошла совершенно лживая сплетня, будто ей надоел этот игрушечный жеребец Армор... и... в общем... Принцесса Сансет переговорила с Флер и со мной после звонка, а затем велела извиниться за ту небольшую... неприятность, которую мы, возможно, вам доставили, — призналась Сэсси, — иначе она своей магией превратит нас обеих в ослиц.       Если бы не страх на лице Флер и её собственное замешательство, Каденс бы рассмеялась. Сансет, возможно, и пригрозила, но розовая принцесса знала: янтарная аликорн просто блефует.       Точнее, Каденс была почти уверена, что блефует. За всё время их знакомства Сансет ни разу не причинила ей вреда, однако в душе розовая принцесса не сомневалась: не останови она её днём ранее — и Бак был бы уничтожен. Так что причинить боль другому пони для Сансет не являлось чем-то немыслимым.       Но вместо того чтобы погружаться во внутренние споры о... склонности Сансет к запугиванию, Каденс сосредоточилась на том, что её спровоцировало. Она посмотрела на Флер и с улыбкой протянула копыто.       — Флер, о чём она? Какая проблема?       Пони почти невозможной красоты приняла копыто Каденс и поднялась, но слегка ссутулилась, так что Каденс по-прежнему смотрела на неё сверху вниз — примерно так же, как в последнее время делала Сансет, пытаясь скрыть свой неестественный рост.       — Эм... ну... понимаешь...       Каденс заморгала, пока Флер объясняла розовой принцессе, что она и её компания выступали в роли социальных телохранителей королевского аликорна с тех самых пор, как Каденс появилась в Академии Кантерлот.       — Мы думали, что оказываем вам услугу, принцесса! — быстро добавила пони, заметив, как Каденс нахмурилась, — вы были не из Кантерлота, и мы решили, что вам не помешает помощь в общении с некоторыми из... более простых пони, оказавшихся в этой школе.       — Но вы и с нами-то общаться особо не хотели, — быстро вставила Сэсси Сэддлс, тоже изобразив полунадутую гримасу, в которой сквозила вина, — вот мы и решили уважать ваше личное пространство, а не пытаться... кхм, совать морды вам в зад и подлизываться, так сказать.       Выждав ещё несколько секунд, чтобы убедиться, что Флёр и Сэсси закончили, Каденс быстро озвучила свои мысли.       — Так это из-за тебя со мной никто не хочет разговаривать.       Когда обе пони съёжились, розовая принцесса вздохнула. «А после того, что случилось вчера вечером, Сансет решила это исправить», — подумала она, вспоминая свою вспышку за ужином. И как бы сильно Каденс ни пыталась злиться на Сансет за то, что та напугала бедную старшекурсницу-единорожку прямо у неё на глазах, она не могла не чувствовать... странное тепло.       И вновь существо из её ночных кошмаров бросилось на выручку розовой принцессе, чтобы защитить честь Каденс. Это не походило на убийство дракона с одного удара с последующим страстным поцелуем взасос или гневным криком на богиню, но... щёки у Каденс потеплели.       — Всё в порядке, Флёр, — наконец произнесла Каденс, и белая единорожка облегчённо вздохнула, — я не злюсь. Но если хотите снова заслужить моё расположение, мне бы не помешал совет кое в чём. Не могли бы вы с подругами встретиться со мной и Сансет на крыше во время обеда? Поговорим подальше от любопытных глаз.       Ещё предстояло поговорить с Сансет о том, чтобы та не запугивала пони только потому, что они её разозлили. Странное дело: одним из поступков, за которые янтарная аликорница так мучилась виной перед Каденс, оказался её излюбленный способ защиты — едва кто-то обижал розовую принцессу, как она тут же бросалась в бой. Оставалось лишь гадать, как Сансет вообще справлялась с этим грузом.       Каденс, во всяком случае, надеялась, что та испытывает вину за испуг Флёр и Сэсси.       Известие о том, что в мула её превращать не станут — а Каденс до конца не была уверена, способна ли Сансет на такое в принципе, — невероятно воодушевило диву. Она посмотрела на розовую принцессу широко раскрытыми, полными надежды глазами и благодарно кивнула.       — Конечно, принцесса. Конечно! Я приведу Сэсси и Аппер Краст. Спасибо вам, принцесса. Огромное спасибо!       Когда обе единорожки ушли, Каденс вернулась в класс и взглянула на лежащий перед ней чистый лист. После... отвлечения, устроенного Флёр и Сэсси, ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, чем она вообще собиралась заниматься.       «Так... рейтинги совместимости», — подумала она, доставая карандаш для расчётов.       Любому пони, кто за этим наблюдал бы, всё показалось бы полной бессмыслицей. Даже сама Каденс до своего озарения сочла бы невозможным предсказывать будущее романтических отношений. Но с высоты аликорна, нашедшего своё призвание, определить, какие пони подходят друг другу, было почти... легко.       По крайней мере, по сравнению с теми временами, когда она была деревенской свахой у себя на родине.       Итак, Каденс взялась за карандаш и приступила к работе. Она сопоставила готовность Шайнинга Армора помогать другим с самооценкой Сансет, а защитные порывы янтарного аликорна — с нынешней уязвимостью единорога. Её властный нрав — с его покладистостью. Его привлекательность — с тем, что она три года ни с кем не общалась, и так далее, пока страница не заполнилась всеми известными Каденс фактами об обоих пони, которые могли бы их сблизить или оттолкнуть друг от друга.       Вот только Каденс эти результаты не слишком порадовали.       Хотя общались они неплохо и в целом оставались вполне совместимы, с годами Сансет всё сильнее затмевала Шайнинга Армора во всех отношениях. Каденс понимала: этого и следовало ожидать от будущей богини Эквестрии, но знала и другое — стремление Сансет оберегать друзей означало 86,3673% вероятности, что Шайнинг Армор навсегда застрянет в своём развитии как жеребец и так и не обретёт уверенности, необходимой, чтобы показать Сансет: он способен принять её любовь всем своим пылким сердцем.       Потом, вглядевшись в тот миг, где их отношения дали трещину, Аликорн Любви увидела в развернувшейся хронологии, как Сансет с головой уходит в работу, сторонясь растущей меланхолии Шайнинга Армора — его грызло чувство собственной никчёмности, а следом стремительно ухудшалось здоровье, ведь ему не была дарована вечная жизнь Сансет. Увидев, что сделали с ним годы, проведённые рядом с ней, Сансет возведёт барьеры вокруг своего сердца вскоре после его кончины — и обречёт янтарного аликорна на вечное одиночество. Она решит, что лучше ни с кем не сближаться: ведь её любовь, как ей покажется, в итоге лишь причинит боль тому, кто станет ей дорог.       Финал любовной баллады Шайнинга Армора и Сансет Шиммер заставил розовую принцессу содрогнуться. Нельзя сказать, что конец обещал быть совсем уж плохим, но отдалённые последствия их союза представлялись Каденс... довольно пугающими.       Настолько, что ей захотелось разорвать листок в клочья.       <TRANSLATIONATION>       Но...       Может, я ошибаюсь, — сказала себе Каденс, снова вглядываясь в расчёты и подавляя подступающую к горлу горечь. С их знакомства с Сансет прошло всего несколько недель, и резкая перемена в характере янтарной аликорницы вполне могла исказить её оценку любовной жизни подруги. К тому же, когда речь заходила об их отношениях, приходилось учитывать и всю остальную семью Шайни. Узнав о Твайлайт Спаркл и её странной связи с Сансет... Каденс поняла: любой союз между её подругой и белым жеребцом будет зависеть от этой кобылки.       Фактор, который она даже не потрудилась включить в свой последний прогноз для этой пары.       Кроме того, на их отношения влияла принцесса Селестия, а Сансет упорно не желала признаваться богине, что у неё есть друг.       </TRANSLATIONATION>       Каденс невольно раздражало, что Сансет считала, будто самая главная пони в Эквестрии непременно растопчет её романтическую жизнь, но уж если сама Аликорн Любви заведёт себе парня, тётушка Селестия не проявит к нему ни малейшего интереса.       Хотя от Аликорна Любви этого, в общем-то, и следовало ожидать.       На деле Селестия, скорее всего, полагала, что вмешиваться незачем: Каденс явно знала, что делает, а Сансет была... ну... Сансет Шиммер.       Что, впрочем, не мешало розовой принцессе злиться на всё это, несмотря на доверие Селестии.       Хотя... если бы старшая принцесса всё же взглянула на того жеребца, Каденс невольно задумалась — а что бы она увидела? Такая древняя пони, как Селестия, наверняка знала все тонкости и подводные камни личных отношений. Что, если она посмотрит на эту фальшивую пару и сразу раскусит ложь?       Каденс... и сама толком не понимала, что чувствует по этому поводу.       С одной стороны, это заставило бы Сансет рассказать матери правду и, хочется верить, проработать часть того застарелого страха и неприязни, что она питала к более крупному аликорну. Но с другой — взгляни Селестия на пару Шайнинга Армора и Каденс и сочти её ужасной затеей, репутация Каденс как Принцессы Любви была бы уничтожена полностью, и Селестия, возможно, никогда больше ей не доверилась бы!       — Ох... дело плохо, — прошептала розовая принцесса, и глаза её расширились от осознания.       Но что она могла сделать, чтобы этого избежать?       Заставь она Сансет поговорить с Селестией о Шайнинге — и Каденс пришлось бы нарушить слово, данное янтарному аликорну: дать ей немного времени, чтобы привести свою жизнь в порядок. К тому же Каденс отчаянно не хотела, чтобы Сансет снова на неё злилась. Страх потерять Сансет как подругу был даже страшнее того, что она испытала под гневом янтарного аликорна ещё в те времена, когда та была просто единорогом.       Разумеется, всё это исходило из предположения, что Селестия увидит: Каденс и Шайнинг Армор не созданы друг для друга...       Каденс нахмурилась, глядя на свои фигурки отношений. Пусть для Сансет она, возможно, и взяла кое-какие неподходящие, но Шайнинг Армор был исключительно прямолинейным жеребцом. Розовая принцесса знала: в его данных она не ошиблась ни на йоту.       «Итак...» — подумала она и свободным копытом перевернула лист бумаги, чтобы поработать над другой, совершенно теоретической парой — той, у которой не было ни единого реального шанса когда-либо сойтись ни по одной мыслимой причине. Поскольку здесь использовались её собственные данные, Каденс закончила набросок судьбы этих отношений за несколько секунд до звонка.       Результаты оказались... тревожными.       Пожалуй, даже более тревожными, чем провальное и, скорее всего, ошибочное предсказание любви Шайнинга и Сансет.       В конце концов, Шайнинг Армор был жеребцом Сансет.       Согласно предсказаниям Каденс, он не имел ни малейшего права оказаться тем самым жеребцом, что с вероятностью 98,7859% подарит розовой принцессе вечное счастье и проведёт с ней остаток блаженных дней в хрустальном дворце.       — Что ж... — пробормотала Каденс, хмуро разглядывая идеальные отношения, которым не суждено сбыться, напечатанные на обороте неопределённой любви, что могла закончиться лишь катастрофой. —...просто замечательно.