Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

Глава 11 — Вылезая из трясины       Каденс пожалела, что недостаточно уверенно управляет рогом, чтобы просто поднять Шайнинга Армора и нести его за собой по коридору. Вместо этого ей приходилось тащить белого жеребца, крепко сжимая его бабку своей. Пусть она и не обладала пугающей сверхсилой Сансет, в ней всё ещё оставалось достаточно от земной пони, чтобы волочить за собой упирающегося жеребца-заучку.       — Давай же, Шайни, такими темпами ты её упустишь! — бросила ему Каденс, пробираясь сквозь толпу студентов в коридорах.       Сзади послышался лёгкий рывок — Шайнинг оказал символическое сопротивление.       — Но, может, нам стоит просто оставить её в покое?       — Нет!       — Так почему бы тебе просто не взлететь и не догнать её? — спросил Шайнинг, глядя на высокий потолок, под которым Каденс могла свободно парить и маневрировать, — она ведь даже не спешит.       Каденс порадовалась, что Шайнинг Армор не видит её лица, когда она закатила глаза от дурацкого вопроса.       — Мы не должны её ловить, Шайни, мы должны за ней гнаться!       Шаг снова замедлился — жеребец явно задумался.       — Но зачем нам гнаться за Сансет, если мы не собираемся её ловить?       Терпение Каденс лопнуло от простых вопросов с очевиднейшими ответами, и она не сдержала раздражённого стона.       — Чтобы она видела погоню, разумеется! Что тут непонятного?       На полпути по коридору янтарная аликорн свернула и скрылась за дверью. Едва пони добрались до проёма, Шайнинг Армор упёрся так, что сопротивление возросло десятикратно, и розовая принцесса замерла на месте.       — Ладно… э-э… прости, принцесса, но… в женский туалет я не пойду. Это уже чересчур.       Каденс взглянула на угловатый силуэт лошадиной морды, белевший на двери.       — Знаешь, нам правда стоит повесить что-нибудь получше для обозначения пола, — заметила она и обернулась к жеребцу, — ладно. Жди здесь, пока Сансет выйдет. Как появится — сразу спроси, всё ли с ней в порядке.       Раздав Шайнингу указания, Каденс вошла в туалет и заглянула за угол — тот самый поворот, что не давал всяким подозрительным жеребцам подглядывать за кобылами, когда те занимаются своими личными делами.       — Сансет, ты в порядке? — осторожно спросила она, прислушиваясь к малейшим признакам необычного.       Она прислушалась — и не услышала ничего. Вот это-то и тревожило. Когда Сансет ни с того ни с сего вскочила и умчалась по какой-то непостижимой для Каденс причине, розовая принцесса решила, что янтарная аликорница чем-то сильно расстроена. Но, обогнув угол и оглядев туалет, Каденс обнаружила кобылу стоящей перед раковинами — та разглядывала своё отражение в зеркале во всю стену.       Сансет была... пожалуй, слегка не в своей тарелке, но не настолько, чтобы искать убежища.       — Скажи, что Шайнинг Армор не пошёл с тобой, — попросила она без всякого нажима.       Каденс покачала головой.       — Нет. Но, держу пари, он изрядно волнуется, — ответила она, — почему ты просто взяла и ушла вот так, посреди разговора?       Сансет отвернулась от зеркала и встретила Каденс ровным взглядом.       — Ты хочешь спросить, почему я ушла после того, как намекнула, что Шайнинг Армор взгромоздился на меня и скакал так, что я потеряла сознание от удовольствия? — ледяным тоном осведомилась она, и бесстрастное лицо сменилось лёгкой хмуростью, — или, может, дело в том, что я начала представлять, как он именно это и делает, и решила переключиться на что-то другое, пока не оставила на полу липкое пятно?       Смысл сказанного был очевиден, и Каденс слегка смутилась.       — О... ну, это... как-то быстро, — проговорила она, пытаясь подыскать что-нибудь приятное насчёт растущих желаний Сансет, — не то чтобы с твоим положением было что-то не так! Ты сказала, в зеркале, ты, э-э...       Каденс вспомнила, что именно Сансет рассказывала ей о своей половой жизни, и порадовалась, что шерсть хорошо скрывает смущённый румянец. Дело было не в том, что мысль о сексе её нервировала. Близость с особенным пони на вершинах экстаза — один из самых важных моментов в отношениях. Но когда Сансет напоминала ей о прежних встречах янтарного аликорна с человеческими мужчинами, о том, что ей приходилось делать с существами, которых она не любила… Каденс не хотелось об этом думать, — меня драли чаще трёх раз в неделю, — сказала Сансет, к немалому смущению розовой принцессы. Та как раз пыталась забыть этот маленький факт из жизни подруги, — но сейчас всё иначе! В прошлые разы я просто старалась занять правильное положение. Чёрт…       то есть, сено, человеческим девушкам, по сути, и парни-то не особо нужны, чтобы кончить. Единственное, что они действительно могут дать, — это всё, что касается рта, а сосать обезьяний член я ни за что на свете не собиралась.       Сансет несла какую-то бессвязную чепуху, и вызванные ею образы заставили Каденс невольно попросить разъяснений:       — А при чём тут сосать курицу и секс?       Сансет уставилась на неё пустым взглядом, моргнула, а затем её рог засветился, окружая их полупрозрачным голубым пузырём. Лицо её стало серьёзным.       — Ладно, если уж мы об этом всерьёз, я позабочусь, чтобы нас никто не услышал, — сказала она, усаживаясь на землю, — и... ну... это такое выражение, эвфемизм для... эм...       Когда Сансет закончила объяснять, Каденс понимающе кивнула. Не то чтобы она плохо разбиралась в технической теории альтернативных сексуальных удовольствий, выходящих за рамки обычного «кобыла задирает хвост перед жеребцом, а тот засовывает своего петушка». Хотя было приятно видеть, что Сансет слегка брезгует по крайней мере некоторыми формами соития.       — Но, как я и говорила, — Сансет зачастила, — я не хочу быть с ним такой девушкой. По крайней мере, не сразу! А ещё я даже не знаю, смогу ли быть с ним в этом смысле и не испортить всё дюжиной разных способов!       Увидев проблему, на которую у неё был ответ, Каденс заговорила:       — Да брось, Сансет. Даже если ты станешь принцессой, а Шайнинг Армор — даже не дворянин, никто ничего не сделает.       Если бы и сделали, Каденс не сомневалась: Сансет превратила бы это в очень дорогостоящую ошибку.       Сансет сердито зыркнула на Каденс и фыркнула.       — Я вообще не об этом! — огрызнулась янтарная аликорн, — я землетрясения копытами вызываю, Каденс! И дело не только в ногах с их суперкобыльей силой! Сено, я даже не знаю, сколько могу ртом поднять! Что будет, когда мы наконец окажемся в одной постели и я причиню Шайнингу боль, потому что обниму слишком сильно? Или лягну, когда буду настолько не в себе, что не смогу сдерживаться? Или… проклятье! Что, если он войдёт в меня, а я раздавлю его, когда достигну оргазма?       — Ты, э-э… и правда много об этом думала, да? — отозвалась Каденс, пытаясь выдержать паническую тираду Сансет. Янтарная аликорн покачала головой, — нет. Просто… стоит начать думать — и я вижу столько проблем, что выбрать несложно, — сказала она, вздохнула и сделала несколько глубоких вдохов. Это заметно помогло ей успокоиться, но было очевидно, что до хорошего состояния ей ещё далеко, — сено! Я даже не знаю, хорошая ли это идея — пытаться зайти так далеко с Шайнинг Армором. Он первый приятный парень-пони, которого я встретила за три года. Что, если через какое-то время новизна ощущений пройдёт, и я просто возьму то, что хочу, а потом… полностью потеряю интерес? Такого парня, как он, если его использовать и выбросить, это просто раздавит.       А я ведь даже не думаю о том, как это отразится на всей его жизни среди других пони!       Воспользовавшись паузой, которую дала ей Сансет, Каденс шагнула ближе и заглянула грустной кобыле в глаза — так пристально, чтобы та уже не смогла просто отвести взгляд.       — Итак, во-первых: прошлой ночью мы спали вместе, верно? — дождавшись кивка, розовая принцесса продолжила: — Ты обвила меня всем телом и уснула. И, признаю, объятия вышли чуть крепче и куда твёрже, чем я привыкла, но им было далеко до того, чтобы причинить мне боль. Так что даже не думай об этом. Когда вы с Шайнинг Армором займётесь любовью, будет то же самое. Возможно, ты окажешься немного сильнее, чем такой жеребец, как он, способен выдержать поначалу, но это совсем не то же самое, что сделать ему больно.       — Во-вторых, если бы ты просто хотела... переспать с ним, Сансет, ты бы не тревожилась о его чувствах. Мне и талант не нужен, чтобы понять, как он тебе дорог, — Каденс улыбнулась лучшей подруге, — так что даже не думай, будто однажды тебе просто наскучит.       И хотя это шло вразрез с тем, что требовалось Сансет, Каденс решила немного польстить её гордости, — знаешь, а я неплохо разбираюсь и во внешности, и в физическом развитии жеребцов, — сообщила она другой аликорнше, — тебе не о чем волноваться. Шайнинг Армор сейчас — маленький милашка, но как только он попадёт в стражу, как и мечтает, и нарастит мышцы, то станет настоящим красавчиком.       От этих слов Сансет окинула Каденс внимательным, оценивающим взглядом, и розовая принцесса на несколько секунд задумалась, не перешла ли она границы, прежде чем янтарная аликорнша заговорила.       — Ну… — неуверенно протянула она, — это… хорошо, наверное.       Каденс нахмурилась от столь… вялого ответа.       — Наверное? — переспросила она и вздохнула. Казалось, Сансет только что снова проснулась, — сансет, что происходит? Такое чувство, что ты ищешь повод отдалиться от Шайнинга Армора.       — Ну… — Сансет замялась, и рот Каденс приоткрылся от того, что быстро становилось очевидным, — я бы не стала так говорить, но… помнишь, что я рассказала тебе прошлой ночью?       Из груди Каденс вырвался стон. Ей не нравилось, что Сансет снова поднимает эту тему, как и то, что янтарная аликорнша попросила её не говорить принцессе Селестии о своей теории с изменяющимся зеркалом. Но если Сансет требовалось разобраться во всём самой, Каденс была готова пока что дать ей такую возможность, — да, я стану принцессой в огромном хрустальном замке.       Всё это по-прежнему звучало слишком глупо, чтобы оказаться правдой.       Но разобраться всё равно стоило при первой же возможности. Она могла хотя бы сама проверить, есть ли доля истины в словах Сансет, выяснив, существует ли на самом деле эта Кристальная империя.       Сансет слегка усмехнулась ей.       — А я-то думала, тебе такое понравится, — сказала она, но тут же покачала головой, и мрачное настроение вернулось, — только сейчас я не об этом. Проблема в том… что меня здесь быть не должно.       Каденс понимала: Сансет замолчала нарочно, подначивая её задать очевидный вопрос, — и всё же решила подыграть.       — Ну и где ты должна быть?       — Во дворце. Учиться, спорить с Селестией и воротить от тебя нос, — грустно ответила Сансет, — по крайней мере, так всё было раньше. До моего первого ухода я не встречала Шайнинга Армора. Когда я верила словам Селестии — что всё пережитое было лишь сном, — я могла оставить это позади и просто двигаться дальше. Но теперь, когда я знаю, что это не так... Как я могу сойтись с Шайнингом Армором, если меня не должно быть рядом с ним?       Любопытство Каденс росло — что же такое случилось на днях, что Сансет вдруг изменила мнение о воздействии зеркала? — но она не отвлекалась от главного.       — О чём ты вообще?       Сансет застонала и на секунду уставилась в потолок, прежде чем снова повернуться к Каденс.       — Слушай, я же говорила: когда я вернулась через зеркало, оно отправило меня сюда, а не в то время, куда должно было. Чёрт, оно даже не вернуло меня в момент моего ухода! Всё, что я здесь делаю... это может всё испортить, и что бы я ни делала, чтобы смягчить уже причинённый вред... я просто...       — Сансет, — окликнула её Каденс, заставляя янтарную аликорницу сосредоточиться на розовой принцессе прежде, чем та успеет распутать свои мысли в более связную панику, — когда ты говорила о тех людях, ты сказала, что у них нет кьютимарок, верно?       Янтарная аликорница кивнула.       — Ага. Они склонны к символизму, но для них это... просто символ, — она перевела взгляд на красно-золотое солнце у себя на боку.       — Стало быть, разумно предположить, что и судеб у них нет? — спросила Каденс и тут же добавила: — А если ты стала одной из них, выходит, твоя судьба тоже... исчезла?       Мысль пугала. Каденс сама не понимала, почему так за неё зацепилась.       Внезапно полная вины, сбивчивая паника Сансет схлынула. Вместо неё Каденс с удивлением обнаружила, что янтарная аликорница сверлит её взглядом.       — О нет! Я на эту дорожку больше ни ногой! — нахмурившись, отрезала она, — я уже проходила это однажды и...       Каденс не дала янтарной аликорнице закончить и встретила взгляд Сансет своим, не уступая.       — А что ещё, по-твоему, происходит? Ты твердишь, что тебя здесь быть не должно, но всё, что мне известно, говорит об обратном! — яростно бросила она лучшей подруге, — ну и что с того, что у тебя случился какой-то... временной крюк! Это твой шанс исправить то, что когда-то пошло не так. Но так и будет, только если ты возьмёшь себя в копыта и перестанешь вести себя как мелкая кобылка в лётном лагере, которая даже с облака спрыгнуть не может!       Выпалив эту тираду, Каденс шумно выдохнула и смущённо отвела взгляд, стыдясь своей вспышки, — прости, я… — принцесса осеклась, заметив, как в уборную молча ввалился ещё один пони и врезался в стену справа от входа.       Бак Уизерс шагал по коридору с двумя товарищами по команде — Три-Ди и Кранчем. Высокий серый жеребец не понимал, зачем Три-Ди таскает эти красно-синие линзы, но тот слушался, когда Бак приказывал. А Кранч — низкорослый, зато коренастый — отлично сносил всё на своём пути, стоило дать ему хороший разбег.       Как обычно после еды, Бак собирался заглянуть в тренажёрный зал на последние десять минут обеденного перерыва. Но болтовня, витавшая в коридоре, отвлекала его от цели — он больше вслушивался в разговоры, чем смотрел, куда идёт. А слышанное портило ему настроение.       «Вы можете представить, какая она высокая?»       Очень портило.       «А эта грива!»       В... как бы это сказать, в настроении ещё хуже, чем совсем дрянном.       Одна из кобыл, шедших позади Бака и двух его друзей по команде поло, рассмеялась.       — О, тут просто свет так падает, — сказала она, — но а ноги? Ты видела, какие они толстые для пони её роста? Спорим, она почти такая же сильная, как Бак!       Звезда поло развернулся, чтобы испепелить взглядом обеих кобыл и объяснить, как они заблуждаются, — а в голове у него уже проносились картины того, как та тупая аликорница впечатала его в стену.       — НЕТ, НЕ ТАКАЯ!       Коридор затих от крика Бака, и он свирепо уставился на полдюжины пони, испуганно таращившихся на него.       — Эм, вообще-то, Бак, я слышал от Тачдауна, как она...       Бак резко развернулся и вперился в Кранча, не дав тому закончить.       — Заткнись! — рявкнул земной жеребец, тут же развернулся и зашагал обратно по коридору, а затем свернул за угол к спортзалу. И тут он заметил кое-что куда более важное, чем пара штанг, да и куда более приятное. Дальше по коридору, возле женской уборной, стоял знакомый белый жеребец с синей гривой.       Шайнинг Армор. Бак слышал от своих дружков, что этот тип на той неделе крутился возле его кобылы, пока отцу не давали Бака в школу.       — Бесполезный ты болван, ты же сказал, что она буйная психопатка! — снова зазвучал в голове у Бака голос отца, когда он вспомнил, как накануне вернулся домой и застал старика в крайнем возбуждении из-за чего-то, связанного с той толстой принцессой.       Но сейчас Баку было плевать на отца. Этот тупой заучка торчал прямо у двери в женскую комнату, и всё, о чём думал земной пони, — как поставить Шайнинга Армора на место. Парень вроде считался королём заучек, а приходилось слишком часто напоминать ему, где его место на социальной лестнице.       С новой мыслью Бак протопал к двери и нос к носу столкнулся с белым жеребцом — Шайнинг удивлённо обернулся.       — Армор! — рявкнула спортивная звезда, хватая юнца и припечатывая его к стене передними ногами, — я что тебе говорил насчёт моей кобылы?       Шайнинг задёргался, как тот жалкий рогатый заморыш, которым он и был.       — Бак? Ч-что ты...       — Заткнись! — приказал Бак. Он не желал слушать нытьё Шайнинга. Плевать на оправдания этого придурка. Он видел его ПРЯМО РЯДОМ С НЕЙ ЗА ОБЕДОМ! Ясное дело, этот жеребёнок усвоит урок держаться подальше от розового аликорна, только проведя несколько дней в больнице, — я тебя видел! Не можешь держаться подальше от Каденс — тогда я просто размозжу тебе лицо!       Когда Бак пошёл вразнос, те немногие ученики, которым хватило глупости всё ещё торчать поблизости, разбежались, как крысы. Едва последний из них скрылся из виду, Бак выпустил жеребёнка из захвата, чтобы освободить копыто для удара.       Звук удара копыта о лицо эхом разнёсся по коридору — осёл-единорог, спотыкаясь, отлетел в сторону и ввалился в женский туалет. Бак последовал за ним и впечатал его в стену прямо у двери.       — Эй, Армор, у тебя, кажется, что-то на лице, — бросил он, оглядываясь на своих друзей, — что скажете, парни? Поможем ему это убрать?       — Отличная идея, Бак, — согласился жеребец пониже.       — Не вижу я ничё у него на лице, — пробормотал Три-Ди.       Когда Шайнинг забился сильнее, Бак поймал момент и вдавил другое копыто ему в низ живота, — ты о чём? Да вот же, прямо тут! — сказал он и ударил Армора по морде. Копыто отдёрнулось — из носа глупого жеребёнка закапала кровь.       — О, теперь у тебя эта красная дрянь на шёрстке, — бросил он стонущему жеребёнку, — не дрейфь, мы поможем тебе её смыть.       Бак толкнул Шайнинга Армора за перегородку — ту, что не давала пони заглядывать внутрь, пока кобылы по какой-то дурацкой причине пудрят носы, — шагнул следом и снова ударил, сбивая его с ног.       Когда он вслед за Шайнингом вышел в основную часть уборной, Бак замер, увидев пару кобыл посреди почти пустого помещения. Обе аликорны — одна розовая, другая янтарная. Розовая ахнула, и прежде чем Шайнинг Армор успел что-либо сказать, голубое свечение подтянуло его к ним; она присела, осматривая его. Что до янтарной — Бак почти не сомневался: в её глазах полыхал огонь.       Годы среди людей заставили Сансет внести в свой образ жизни определённые коррективы. Одна из них касалась принудительного подавления чрезвычайно распространённой у пони реакции на гнев — реакции, которую ей больше не приходилось сдерживать сознательно. Выдыхать воздух через нос оказалось любопытным ощущением после стольких лет, когда она заставляла себя этого не делать.       И это чувство стало последним, о чём она думала, глядя на своего Шайнинга Армора, распростёртого на полу с, судя по всему, разбитым носом и стремительно заплывающим глазом. Сансет сделала ещё один вдох и лишь затем сняла заклинание, не пропускавшее звуки ни внутрь, ни наружу. Ей хотелось, чтобы идиоты перед ней успели осознать, как глубоко они влипли, прежде чем их существование оборвётся в море огня и боли.       — Поздравляю: вы только что ввалились в последние десять секунд‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ своей жизни!       Яростный бросок аликорна прервался — стоило ей шагнуть вперёд, как левую переднюю ногу что-то легонько удержало, а в ухо ударил крик Каденс:       — САНСЕТ, СТОЙ!       — Отцепись! — рявкнула она, уже готовая отшвырнуть другого аликорна и вывихнуть земной пони все четыре ноги. Но яростный взгляд Каденс заставил Сансет замереть — и не швырять лучшую подругу в ближайшую стену лишь за то, что та посмела встать у неё на пути.       Трое жеребцов тем временем, похоже, оправились от шока, — бежим! — крикнул самый низкорослый, и все трое, развернувшись, скрылись из виду прежде, чем Сансет успела испепелить их коллективные задницы.       Янтарная аликорн глубоко вдохнула, пытаясь удержать себя от чего-нибудь опрометчивого и физически разрушительного для розовой принцессы, мёртвой хваткой вцепившейся в её ногу, — каденс, две секунды. Отпусти — или я телепортирую тебя за полмили от Кантерлота.       Каденс не шелохнулась, — и что потом? Побежишь за этой троицей хулиганов, чтобы устроить очередную сенсацию на первой полосе, пока Шайнинг Армор валяется на земле полубез сознания? — хмуро спросила она, — что это даст, кроме новых неприятностей?       Две секунды спустя Сансет позволила магии угаснуть в своём роге. Она посмотрела на молодого жеребца — Шайнинг Армор тихо застонал, — ладно, — прошептала янтарная аликорн и выдохнула, унимая колотящееся сердце, — теперь можешь меня отпустить.       Как только Каденс это сделала, Сансет тут же оказалась рядом с Шайнинг Армором. Лечебная магия, может, и не была её сильной стороной, но диагностические заклинания она проходила столько раз, что знала, как они творятся. Из-за спины Сансет раздался встревоженный голос Каденс:       — Он в порядке?       — Переломов нет, — ответила Сансет, впитывая информацию. Нижняя часть тела у Шайнинга, судя по всему, сильно болела, да и по голове ему крепко досталось — вдобавок к разбитому носу. Для обычного школьного хулигана повреждений многовато. Хотя, с другой стороны, подумала Сансет, копытные бьют куда сильнее людей.       Жеребец под ней шевельнулся.       — М-м-м… Сансет?       Услышав своё имя, Сансет не знала, радоваться ли тому, что Шайнинг Армор приходит в себя, или тревожиться из-за его слегка невнятной речи.       — Шайни? — обеспокоенно спросила она. Приходилось думать, нет ли у него сотрясения. Да и бывает ли вообще сотрясение у единорогов? Сансет помнила, что череп рогатых пони куда прочнее, чем многие думают, но… всё, что удавалось извлечь из старых уроков по анатомии Эквестрии, не давало никакой конкретики.       Секунду спустя Сансет почувствовала, как Каденс оттесняет её в сторону.       — Шайнинг Армор, ты как? — спросила она, поднимая одну ногу, — сколько копыт я показываю?       — Э-э… — жеребец посмотрел на двух аликорнов и несколько раз моргнул, — одно?       Когда этот идиотский тест наконец закончился, Каденс с облегчением выдохнула и выпрямилась.       — Ладно. Сансет, отведи Шайнинг Армора в медпункт, — сказала розовая принцесса, — а я пойду к директору Синч. После такого она ни за что не позволит Баку здесь остаться.       — Исключат? — Сансет выплюнула это слово, оглядываясь на другого аликорна, — думаешь, меня волнует, что его выгонят после того, что он сделал? — Она собиралась найти этого жеребца и разорвать надвое! Раздробить каждую кость в его теле, а потом пустить в ход пару тёмных заклинаний из запретной секции библиотеки Селестии, чтобы вырвать у него душу, засунуть в железный горшок и собственноручно сварить её, слушая его крики!       Чьё-то запястье коснулось её передней ноги, и видения о том, как Сансет устроит Баку персональный ад, рассыпались — Шайнинг Армор окликнул её:       — Сансет? Ты в порядке?       От этого вопроса она снова опустила взгляд на него.       — В ПОРЯДКЕ ЛИ Я... Ох... — вырвалось у неё, прежде чем она осознала, что кричит на жеребёнка, который всё ещё лежал на полу. Уши Сансет поникли от стыда. Шайнинг Армор ранен, а она думает лишь о какой-то дурацкой мести, — я... я в порядке, Шайнинг. Не обо мне речь. Давай-ка отведём тебя в медпункт.       — А что не так?       Сансет поморщилась от вопроса и помогла жеребцу подняться на копыта.       — Что не так? — повторила она за Шайнинг Армором, пока тот покачивался, — ты пострадал! А я даже на двадцать футов не подошла — слишком увлеклась собой, чтобы заметить, — т-ты идти можешь?       — Да, — ответил Шайнинг Армор, шагнул и тут же сморщился, — ах! — Но прежде чем Сансет успела броситься и... хоть как-то его поддержать, несмотря на всю неловкость, которую представляла собой пони в такой ситуации, Шайнинг Армор вскинул копыто, — нет. Я в порядке. Не волнуйся, такое постоянно.       Несмотря на короткий смешок, адресованный кобылам, Сансет перехватила встревоженный взгляд Каденс. «Постоянно?» — одними губами произнесла янтарная аликорн, обращаясь к розовой собеседнице.       Каденс с трудом подавила тревогу, переступив порог кабинета директора Синч. Мрачная, скудно освещённая комната казалась одним из самых зловещих мест, какие ей только доводилось видеть. Хотя она понимала, что тревожиться из-за самого кабинета глупо. Директор Синч была на редкость приятной пони, пусть и немного... элитарной.       Сама директор полулежала в длинном кресле перед собственным столом и просматривала бумаги, парящие в магическом поле. При виде этого Каденс ощутила укол зависти. Её собственная магия развивалась, но... по словам Сансет, пройдёт ещё немало времени, прежде чем она сможет удерживать хоть что-то достаточно устойчиво, чтобы читать.       Когда розовая аликорн приблизилась к столу, Синч отложила бумаги, поправила очки и улыбнулась гостье.       — Ах, принцесса Каденс. Чему обязана честью лицезреть вас в этот прекрасный день? — спросила она, — что-то стряслось? Какой-то несправедливый учитель, с которым мне нужно... побеседовать?       Каденс вежливо кивнула директору.       — Вообще-то, дело в ученице, — сказала она старшей кобыле, — на одну из моих подруг только что напали в женской уборной.       Директор едва слышно вздохнула.       — О боже! Что ж, расскажите, что случилось, я немедленно разберусь! Кто эта ученица и кто на неё напал?       — Вообще-то, это был жеребец, — поправила Синч Каденс, — шайнинг Армора травили Бак Уизерс и двое его друзей. Имён я не знаю, но лица узнаю по школьному альбому. Уверена, все они из команды по поло. Таких пони нужно исключать!       После этих слов директор несколько секунд смотрела на принцессу, а затем кивнула самой себе.       — Я... понятно, — медленно проговорила Синч и магией сняла очки, покоившиеся у неё на носу, — что ж... боюсь, это будет несколько затруднительно.       Каденс нахмурилась, глядя на реакцию кобылы — вернее, на полное её отсутствие.       — Простите? — ровно спросила она, — старшеклассник, земной пони, не кто-нибудь, напал на младшего ученика и, не окажись мы там, наверняка сотворил бы с Шайнингом что похуже! И это, насколько я понимаю, в порядке вещей! Его и его дружков надо вышвырнуть из школы. Что тут затруднительного?       — Принцесса, — Синч подняла копыта в успокаивающем жесте, — прошу вас… принять во внимание: Бак Уизерс — очень важный пони в этой школе. Капитан команды по поло, участник множества других состязаний. Осмелюсь заметить, что своими спортивными успехами в этом году школа всецело обязана его упорному труду. В отличие от него, этот жеребец Шайнинг Армор, о котором вы говорите… ну, он далеко не так ценен для школы. К тому же они молодые жеребцы. Время от времени стоит ожидать несколько грубоватых игр. Хотя Каденс и не имела и доли того опыта придворной жизни, что Сансет, читать между строк она умела прекрасно, — ты хочешь сказать, что просто собираешься…       — Нет, — пробормотала она, когда ей в голову пришла другая мысль. Ведь о выходках Бака Синч докладывали уже не в первый раз, — так ты всё это время позволяла подобному твориться прямо у себя под носом?!       Директор прокашлялась, а Каденс изо всех сил пыталась унять гнев. Принцессе не пристало срываться на кобылу, сидящую перед ней. Существовали и другие способы уладить дело. Вовсе не обязательно было сразу переходить к рукоприкладству, к которому, судя по всему, так охотно прибегла бы Сансет.       Как бы сильно ей этого ни хотелось.       А хотелось очень.       — Принцесса Каденс, — продолжила Синч, — прошу вас, подумайте, что случится, если я… отчислю Бака Уизерса и его друзей из академии. Учебный год только начался, и у нашей команды по поло есть реальный шанс выиграть национальный чемпионат. Стоит ли мне разрушать надежды всех до единого пони, которые рассчитывают посетить эти игры, получить стипендии, поболеть за своих друзей и родных, — и всё лишь потому, что одного маленького жеребёнка слегка помяли?       Каденс издала недовольный смешок.       — Директор Синч, — в голосе её зазвучал рык, — когда я только прибыла сюда, то сказала, что не хочу, чтобы ко мне относились иначе, чем к любому другому пони. Но мы обе знаем: это было лишь проявлением дружелюбия с моей стороны, и оно не отменяет того факта, что я — принцесса Эквестрии! Не думаю, что мне нужно напоминать вам, какой властью это наделяет меня на самом деле… или в каком обществе я вращаюсь.       На секунду от этой угрозы глаза директрисы расширились. Затем, успокоившись, Синч открыла ящик стола.       — Принцесса… я понимаю ваши чувства по этому вопросу. Но я вынуждена попросить вас не предпринимать никаких… политических шагов, — произнесла она, и на стол перед Каденс легла газета.       Одного снимка хватило, чтобы Каденс всё поняла. «Суд» над Сансет гремел на первых полосах всех газет Эквестрии.       — И какое это имеет отношение к делу?       — Бак Уизерс — сын советника Стронга Уизерса, — пояснила Синч, — не думаю, что публика благосклонно воспримет, если друг принцессы Сансет набросится на сына того самого жеребца, который по ошибке обвинил её в том, что она чейнджлинг. Особенно так скоро после того досадного инцидента, где сам он оказался всего лишь жертвой чрезмерной осторожности. А если вы используете свою политическую власть, чтобы вынудить меня на него наброситься… что ж, вы знаете, какими любопытными бывают репортёры. Боюсь, такая информация просочится в газеты, несмотря на все мои усилия.       У Каденс отвисла челюсть. Она выхватила газету копытом и впилась взглядом в снимок Сансет, стоящей в Суде Солнца, а затем снова уставилась на единорога напротив.       — Да вы издеваетесь?!       В ответ на её гнев Синч лишь покачала головой.       — Принцесса, прошу, поймите: я на вашей стороне. Я не хочу, чтобы случилось нечто способное запятнать ваше доброе имя или имя принцессы Сансет. Шайнинг Армор — никто. Пусть Бак получит свою игрушку. В долгосрочной перспективе так будет лучше для всех. Мы… поняли друг друга?       В комнате повисла тишина. Каденс сверлила взглядом предосудительную кобылу перед собой.       — Да, директор, — произнесла она ровным тоном, — думаю, теперь я понимаю вас весьма отчётливо.       Почти всю дорогу в экипаже до дома Шайнинга Армора они молчали — после того как он перестал возражать против ухода из школы и транспорта, который Сансет оплатила из своего кармана. Молодой жеребец, может, и говорил, что с ним всё в порядке, но Сансет знала: исцеляющая магия вытягивает из пони куда больше сил, чем они готовы признать. Ещё она знала, что до следующего урока он бы ни за что не досидел — просто уснул бы. Что же до её собственного отсутствия... Сансет была, мать его, будущей принцессой Эквестрии и могла отправляться куда ей, чёрт возьми, заблагорассудится.       Шайнинг Армор ёрзал на сиденье, и Сансет поймала себя на мысли, что предпочла бы сидеть по-человечески, а не лежать на животах в креслах друг напротив друга, как пара пони.       — Ты в порядке, Шайнинг?       Жеребец залился краской от такого внимания.       — Я… в порядке.       Экипаж подскочил на ухабе, и Шайнинг Армор поморщился. При виде этого в груди у Сансет шевельнулось чувство вины.       — Прости, — вырвалось у неё.       — А? — отозвался он.       Сансет вздохнула и покачала головой.       — Если бы я не вспылила в кафетерии, ты бы не пострадал, — сказала она. Не то чтобы Бак был меньше виноват. Но единственным пони в пределах досягаемости её гнева сейчас была она сама.       — Ты тут ни при чём, — ответил Шайнинг, — и, кхм, с чего ты вообще так быстро убежала?       К счастью, отвечать не пришлось — карета остановилась. Получив повод избежать неловкости, Сансет быстро открыла дверцу.       — Минутку, Шайнинг. Дай заплатить извозчику, а потом помогу тебе выйти.       — Я могу... — начал было Шайнинг Армор, но Сансет уже выбралась из кареты и выудила кошель из-под крыльев, чтобы достать монеты. Прятать под ними деньги — вот, пожалуй, единственное применение, которое янтарная аликорн нашла для пернатых отростков с тех пор, как стала крылатой пони.       Дверца кареты отворилась снова, и Сансет рысью приблизилась к проёму.       — Шайнинг...       Шайнинг Армор поднял копыто, останавливая аликорна.       — Я сам, — сказал он, спускаясь по ступенькам на мостовую. Оказавшись на улице, жеребец взглянул на свой дом, — ну... вот мы и пришли.       — Ага, — согласилась Сансет и направилась к входной двери, — а теперь давай уложим тебя в постель. Я расскажу твоей маме, что случилось, и она приготовит тебе поесть. Знаю, сейчас ты этого не чувствуешь, но после применения исцеляющая магия вызывает жуткий голод. Как только организм подготовится к пищеварению, тебе, скорее всего, придётся умять за раз-другой примерно столько же, сколько ем я.       Шайнинг Армор плёлся следом, слабо протестуя, а Сансет на секунду задержалась, изучая светящийся кристалл-самоцвет в двери под ручкой. Запирающее заклинание выглядело раза в два проще тех, что Селестия накладывала на запретную секцию библиотеки.       — Секунду...       Сансет нацелила рог на самоцвет и послала в него крошечный магический импульс, — я справлюсь, — бросила она, и замок щёлкнул, открываясь; Сансет магией повернула ручку.       Шайнинг Армор, отстававший всего на шаг, вздохнул, когда она вошла в дом и копытом поманила его за собой, — эм... Мам? Пап? Вы дома? — позвал он, переступая порог и оглядывая пустую гостиную, — твайли?       — Хм, а разве они не должны быть ещё на работе или типа того? — спросила Сансет. Был едва час дня. Даже если другая Твайлайт и её муж работали неполный день, дома они появились бы не раньше чем через пару часов.       Шайнинг Армор взглянул на янтарную аликорншу, — мои родители в основном работают по ночам. Только тогда и можно увидеть звёзды, — пояснил он, закрывая за собой дверь, — наверное, ушли куда-нибудь пообедать попозже или вроде того. В половине случаев уложить Твайлайт вздремнуть можно только одним способом — накормить её так, чтобы едва шевелилась.       Представив лучшую подругу пухленькой маленькой кобылкой, Сансет хихикнула. Но смех быстро угас, едва она снова перевела взгляд на Шайнинга Армора, пока тот запирал за ними дверь, — ладно, давай поскорее уложим тебя в постель. А потом я попробую раздобыть тебе что-нибудь поесть и побуду здесь, пока не придут твои родители.       Шайнинг Армор, похоже, слегка смутился, — эм, Сансет...       — Шайнинг Армор! — решительно оборвала его Сансет, не дав даже начать спорить. Она не собиралась допустить, чтобы жеребец, с которого только что исцелили целую россыпь синяков, рухнул без сил, когда проявятся побочные эффекты магии, — либо ты поднимаешься наверх, пока я найду, что тебе приготовить поесть, либо я отнесу тебя в постель, прижму к кровати и…       Сансет сглотнула — в голове у неё возникла мысленная картина того, чем это могло бы обернуться, не будь у неё возможности пользоваться магией.       — Эм…       Молодой жеребец закатил глаза на сбивчивое требование кобылы.       — Ладно, если тебе так будет спокойнее, я пойду прилягу.       Когда Шайнинг Армор стал подниматься по лестнице, Сансет поймала себя на том, что провожает его взглядом. Всё прошло… слишком легко. И всё же янтарная аликорн не собиралась смотреть дарёному коню в зубы. Она с облегчением выдохнула и зажмурилась — усталость обрушилась на неё, словно молот.       Ничего удивительного. Сначала — выброс адреналина, когда она была готова прибить того жеребца, что ранил Шайнинга, а затем — полчаса тревоги, вымотавшие её до предела. Вдобавок ко всему, плотный обед, съеденный днём, лишь усиливал вялость.       «Сначала он, потом я», — сказала она себе, когда Шайнинг Армор скрылся за углом в коридоре второго этажа.       Но… одного взгляда на кухню Твайлайт Велвет хватило, чтобы Сансет осознала две важные вещи. Первая: она понятия не имела, что Шайнинг Армор любит есть. Вторая: она только что затащила бедного жеребца в его собственный дом и отправила в его комнату.       — Ладно... мне правда нужно извиниться за это, — сказала себе Сансет, оглядывая дом Твайлайт. Какими бы ни были причины, Сансет полагала, что с её стороны это было довольно грубо.       Янтарная аликорн вздохнула и начала подниматься по лестнице. Наверху было всего четыре комнаты, так что найти ту, которую занимал Шайнинг Армор, не составило труда, — эй, Шайни? — робко спросила она, прежде чем открыть дверь и заглянуть внутрь.       Комната Шайнинг Армора оказалась именно такой, какой Сансет и представляла берлогу парня, вынужденного до сих пор жить с родителями. Стены украшали фотографии мускулистых жеребцов с эмблемами за спиной — они прямо-таки кричали о рестлинге; комод в углу был заставлен фигурками Могучих Пони, а на маленькой книжной полке напротив кровати, занимавшей бо́льшую часть пространства тем, что стояла прямо посреди всего, теснилось ещё больше «экшен-фигурок». Небольшой сундук в углу напротив комода был открыт, и Сансет моргнула, увидев, как Шайнинг держит в своей магии журнал, извлечённый из зелёного контейнера.       — Э-э... Сансет, — произнёс он, — что-то не так?       Уши Сансет поникли. Она знала: он не хотел, чтобы это звучало... обвиняюще, но янтарная аликорн ничего не могла с собой поделать — ей казалось, он просто ждёт очередного требования от Принцессы Контроль-Стервы, — прости, что я так себя вела с тех пор, как мы ушли из школы, — сказала она, — я просто так разозлилась, а потом заволновалась, и.., — она вздохнула и покачала головой, — знаю, это не оправдание, но... когда происходит что-то, что меня расстраивает...       — Ты хочешь всё исправить, — закончил он за неё и улыбнулся самой обаятельной улыбкой, — всё в порядке. Это одна из тех черт, что мне в тебе нравятся. В смысле, именно поэтому мы и встретились, верно? Все остальные просто отворачивались, когда у меня были неприятности, а ты вмешалась и помогла.       От незаслуженной похвалы Сансет залилась краской. По правде говоря, тогда ею двигало скорее желание поколотить задиру, чем помочь тому жеребцу, к которому приставал Бак. Конечно, когда всё закончилось, янтарная аликорн в конце концов проявила заботу о Шайнинге, но... не сразу.       Твайлайт куда сильнее переживала бы за жеребца, над которым издевались.       Шайнинг тоже покраснел и перевёл взгляд на свою кровать.       — И... наверное, я и правда немного устал, — сказал он, направляясь к матрасу. Забравшись, он перевернулся на спину и подтянулся повыше, чтобы опереться на спинку, — но есть не особо хочется. В смысле, мы ведь только что поели.       Сансет кивнула.       — Да, верно подмечено, — согласилась она. Если до исцеления в желудке жеребца что-то было, Сансет понимала: это могло смягчить побочные эффекты, — но вечером тебе всё равно нужно будет поесть как следует, — добавила она, подходя ближе и заглядывая Шайнингу в глаза, чтобы убедиться, что он её понял.       Впрочем, весь эффект тут же сошёл на‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ нет, стоило ей открыть рот и зевнуть.       Шайнинг Армор хихикнул.       — А ты уверена, что только мне пора вздремнуть?       — Эй! Я только что видела, как мой парень растянулся на полу в ванной! Имею полное право немного устать от всех этих переживаний! — огрызнулась Сансет. То, что парень, из-за которого она переживала, сам же над ней и подшучивал, бесило ещё больше.       Лёгкая улыбка на лице Шайнинга Армора угасла, и он перебрался на другой край кровати.       — Прости. Я просто… ну, парень?       Сансет на секунду напряглась.       — Э-э… ну… эм… — протянула она, но тут же отбросила сомнения, — прости, само вырвалось. В смысле… ты мне правда нравишься, Шайнинг. Но… понимаешь…       — Не гожусь в жеребцы для принцессы, да? — спросил он.       Вопрос жеребца заставил Сансет замереть. Она увидела, как Шайнинг Армор опустил взгляд, разглядывая самого себя, — будто и впрямь принимал этот… идиотский взгляд на собственную персону.       — ЧТО?! — выкрикнула янтарная аликорн; усталость как рукой сняло, смыло волной гнева, — какой кретин сказал тебе такое? Ты лучший парень из всех, кого я встречала за последние годы, и если бы не весь этот бардак в моей жизни, я бы прямо сейчас на тебя набросилась!       Когда Сансет закончила свою тираду, Шайнинг Армор поморщился.       — Н-ну, я не это имел в виду…       Сансет взвилась на дыбы прямо на его кровати, не дав жеребцу выдавить жалкую отговорку о собственной никчёмности.       — В прямом смысле набросилась, — сказала она, утвердив задние копыта на матрасе и нависая над ним, — прямо. Сейчас.       — Ты хочешь сказать... прямо сейчас? — нервно переспросил он.       От этого дурацкого вопроса Сансет моргнула и огляделась, осознав, что только что сделала — и что сидит верхом на жеребце. Который, по совпадению, был таким же голым, как и она.       Слишком уставшая, чтобы даже покраснеть, Сансет простонала и завалилась на другую сторону кровати Шайнинга Армора, успев расправить крылья, чтобы те не катапультировали её прочь. Убравшись из позиции сексуального доминирования, она вздохнула.       — Прости.       Шайнинг Армор попытался подсунуть переднюю ногу под более крупную аликорницу, но вместо этого лишь подтянулся ближе к Сансет, пытаясь заключить её в объятия.       — В-всё нормально, — выдохнул он. На щеках жеребца проступил лёгкий румянец, пока он пытался утешить кобылу.       Логическая часть рассудка Сансет твердила: то, что она делает, — плохая идея. Она лежала в постели с почти невозможным в своей невинности жеребцом, а её человеческие представления о приличиях — которые больше не действовали, но никак не желали выветриваться — напоминали, что они оба совершенно голые. Несмотря на изнеможение, всё в этой ситуации говорило о том, что ей пора оседлать жеребца, как ковбойше, и ускакать в закат.       Хуже того — Сансет знала: он заслуживал, чтобы его трахнули! Когда жеребец притянул её к себе и она устроила голову прямо под его подбородком, легче не стало. Сансет не знала, то ли это одеколон, то ли её нюх в теле пони обострился настолько, но Шайнинг Армор пах хорошо. И это не был тот специфический запах, которым обдавали её люди в Школе Кантерлота, пытаясь вызвать в мозгу химические реакции и казаться привлекательнее, — на что Сансет, по правде говоря, никогда особо и не велась.       Запах жеребца пробуждал в земнопони-части её естества инстинкты: тело, быстро оправившееся от усталости, уже было готово к близости с тем, кого она по-настоящему желала.       Нет, ещё не время, — сказала себе Сансет, когда тело само прильнуло к белому жеребцу, и она уже обхватила его всеми четырьмя ногами, хотя Шайнинг всего лишь поддерживал ей голову. Они оставались по-настоящему наедине лишь во второй раз. И пусть раньше этого времени было более чем достаточно… попытайся она сейчас запрыгнуть на Шайнинг Армора — и стало бы ясно: Сансет нужно только одно.       Ей требовалось сосредоточиться на чём-то, кроме желания целовать его в шею, прокладывая дорожку к сладким губам, а затем скользнуть языком в его рот, словно пытаясь почистить ему зубы, как в прошлый раз. Потому что это привело бы к тому, что аликорн прижал бы добычу к кровати, и ни одно либидо, даже Шайнинг Армора, не осталось бы безмолвным перед сексуальными провокациями Сансет. А потом она взяла бы своего жеребца и...       Погоди-ка, — мысль Сансет споткнулась о препятствие в фантазии, уже готовой захватить сознание, — а могу ли я вообще быть сверху? Расположение интимных частей тела у пони, судя по всему, мало к чему располагало, кроме традиционной случки.       Сосредоточившись на этой своего рода умственной задачке, Сансет удалось разогнать часть похотливого тумана, грозившего заполнить разум. «Так... мы в неправильной позиции, — сказала себе аликорн, — никакого секса не выйдет, если он не сумеет... тьфу, нормально прицелиться».       Чтобы отвлечься от этой темы, Сансет переключилась на другую помеху близости с Шайнинг Армором. И не забывай о силе земных пони, напомнила она себе. Конечно, Каденс уже высказалась на сей счёт, но что эта бывшая пегаска вообще понимает? Дура! Ты учёная, Сансет, ты всё выясняешь сама, опытным путём!       И способы проверить, действительно ли сокращение её... женских мышц в миг наивысшего наслаждения способно породить усилие, достаточное для телесного вреда другому пони, — такие способы существовали. Донельзя вульгарные, грозящие бесконечным позором, если кто застукает, но... Сансет обязана была это сделать, прежде чем лечь в постель со своим вроде-как-парнем.       Как бы отчаянно ей этого ни хотелось!       Впрочем... Сансет вдруг поняла, что уже и не хочет так сильно. Вихрь мыслей успел свернуть её разум с пути, не дав дойти до точки невозврата.       Вместо этого она просто лежала рядом с молодым жеребцом — тихо, неподвижно — и через несколько минут с удивлением обнаружила, что наслаждается самим присутствием Шайнинг Армора, тем, что они просто лежат в постели вместе. Он по-прежнему заполнял её мысли, но... это ощущалось иначе, чем мгновение назад. Всё стало будто... спокойнее.       И это было приятно.       И это было внове. Даже время, проведённое с подругами, не дарило Сансет того глубокого, умиротворяющего покоя, которым она сейчас была окутана.       С человеческими подругами, во всяком случае. Спать с Каденс прошлой ночью тоже вышло довольно мирно. Сансет тогда обвила другую аликорницу почти так же, как сейчас держала Шайнинга Армора, и... уплыла в сон.       — Сансет?       Шайнинг произнёс её имя, и кобыла ослабила хватку, отодвинувшись так далеко, как только позволяла кроватка жеребёнка, чтобы заглянуть своему маленькому пони в глаза.       — Да, Шайнинг?       Он моргнул.       — Ты в порядке? Ты... замолчала.       В голову Сансет пришла удачная ложь, чтобы отвлечь жеребца от дальнейших расспросов.       — Просто думаю о том, как приятно снова побыть с тобой наедине, — сказала она с улыбкой.       Впрочем, полагала Сансет, это было не такой уж и ложью. Ей и впрямь нравилось просто быть рядом с Шайнингом Армором, обнимать его и наслаждаться его близостью.       Теперь, когда ей удалось обуздать своё либидо, во всяком случае.       — О, — выдохнул он, и румянец снова залил его лицо, — да, это... приятно.       Сансет не устояла перед последними тлеющими угольками озорных мыслей. Шайнинг был так мил, и янтарной аликорнице следовало кое с чем разобраться — с тем, что легко могло перерасти в отношения, если её дурацкое принцессство не станет слишком большой помехой... в придачу к прочим вещам, о которых ей не хотелось думать. Но это заботы на другой раз. Сейчас у Сансет имелось решение одной из её проблем, и она не собиралась позволять остальным помешать его осуществить.       — Знаешь, Шайнинг, нам стоит кое о чём позаботиться, пока мы одни, — произнесла она успокаивающим тоном. Но не слишком успокаивающим — Сансет не хотела заходить далеко. Она и так едва сдержалась, чтобы не наброситься на беднягу.       Шайнинг Армор отодвинулся на другой край кровати — что, по правде говоря, почти не увеличило расстояния между ними, — и моргнул.       — Эм... ч-что именно?       Сансет улыбнулась: с каждой секундой он казался ей всё более очаровательным.       — Наш первый поцелуй.       Нервное замешательство на лице Шайнинга Армора сделалось менее нервным и куда более растерянным.       — Но... у нас уже был первый поцелуй.       — Это был сон, Шайнинг, — Сансет закатила глаза и придвинулась ближе, так что их мордочки разделяли считанные дюймы. Когда янтарная аликорн заговорила снова, её голос упал до шёпота: — Я хочу поцеловать тебя по-настоящему. В смысле, если... ты, конечно, хочешь этого.       Стоило Сансет это сказать, как растерянность на лице Шайнинга Армора мгновенно сменилась нервной дрожью, — о! Э-э… ну, это… л-ладно.       Сансет собрала всю свою волю в кулак, чтобы не наброситься на жеребца. Вместо этого она едва коснулась его губ своими, позволяя ему растаять от поцелуя, а затем вновь притянула Шайнинга Армора в объятия. Кончик её языка скользнул по внешнему краю его губ — гость, что стучится в дверь, ожидая позволения войти. Когда единорог впустил её, Сансет проникла за ряд его зубов и обвила языком его язык, после чего перекатила их обоих на кровати и оказалась сверху.       Пусть жеребец и дал согласие, Сансет не собиралась позволять Шайнингу думать, будто главная здесь не она. Её крылья опустились, окутывая его, словно второе объятие, пока аликорн терялась в глубине его рта.       На вкус он напоминал столовскую еду — так себе, если честно, — смешанную с газировкой и остатками сладкой жвачки. Не то чтобы так великолепно, как надеялась Сансет, но... аликорн находила этот опыт далеко не неприятным. Спустя добрых восемь секунд безраздельного владычества во рту своего жеребца Сансет разорвала поцелуй, приподнялась и оседлала нижнюю часть туловища Шайнинга Армора, улыбаясь сверху своему маленькому пони. С человеческим телом было бы проще, но и так вполне осуществимо, — ну, и как тебе?       — О-ого, — только и сумел выдохнуть Шайнинг Армор между вздохами.       Сансет тихонько хихикнула — по крайней мере, до тех пор, пока не ощутила, как его копыта медленно скользят вверх, к её крупу. Глаза аликорна удивлённо расширились, но случившееся показалось ей скорее забавным, чем грубым или соблазнительным. В конце концов, главной здесь была Сансет, и Шайнинг ничего не получит, пока она сама того не решит.       Хотя это, пожалуй, слегка напоминало, как прежняя она пробивается наружу, Сансет считала это небольшой платой за то, чтобы не разрушить то, что у них было с парнем. Впрочем... ей нравилось думать, что Шайнинг Армор наслаждается её телом. Это не вызывало в ней ощущения особой соблазнительности — Сансет и так знала, что хороша собой. Но... это было... приятно.       — Ладно, Шайни, — с улыбкой произнесла она и, окутав магией копыта, ощупывающие её зад, мягко отвела их в сторону, — давай немного притормозим, пока мы не зашли слишком далеко, — особенно я. Лёгкий поцелуй и объятия — это одно, но если Шайнинг Армор начнёт исследовать её тело, Сансет не знала, сумеет ли удержать себя в руках.       Выражение лица Шайнинга в один миг сменилось с затуманенной радости на ошеломлённое, широко раскрытое изумление.       — О! О, копыто! Э-э, Сансет, прости, я просто... урмпф! — выпалил он, прежде чем её магия запечатала ему рот.       — Шайни, я не злюсь, — сказала Сансет, снова опускаясь на него, чтобы заполнить его поле зрения, — просто думаю, нам стоит немного подождать, прежде чем я позволю тебе играться с моим крупом, — она улыбнулась своему жеребцу, — в конце концов, у нас только что был первый настоящий поцелуй.       Когда она отпустила магию, жеребец снова залился краской.       — О, эм... ладно, — пропищал он.       Прежде чем он успел окончательно смутиться, Сансет чмокнула парня в нос.       — Так как насчёт ещё одного поцелуя? — предложила она, — в этот раз позволю тебе попробовать прочувствовать меня.       Дождавшись кивка жеребёнка, Сансет вновь прильнула к его губам и медленно увлекла язык Шайнинг Армора в свой рот. Двигался он робко, чуть метался, но аликорн делала всё, чтобы её жеребец чувствовал себя непринуждённо, пока она вела его в этом танце.       В глубине души Сансет надеялась, что со временем Шайнинг сумеет преодолеть свою нерешительность. Она понимала: остановив его попытку схватить её за круп, могла невольно внушить жеребёнку страх перед излишней смелостью. Но аликорну вовсе не прельщала мысль, что весь её опыт с ним сведётся к тому, чтобы вечно таскать Армора за собой.       «Я слишком строга к нему», — сказала себе Сансет секунду спустя. В конце концов, при первой встрече он едва мог с ней заговорить, а к тому времени, как добрался до дома, уже разглагольствовал о самых заумных вещах. Если уж просто поговорить с кобылой было для него такой проблемой, то ко всему, что хоть отдалённо связано с близостью, ему потребуется время, чтобы привыкнуть.       Да и не нужен был Сансет жеребец, который грызёт удила от нетерпения оседлать её, как лошадь. Нерешительность Шайнинга была одной из самых милых его черт!       Поцелуй затягивался, и Сансет уже гадала, не придётся ли ей самой отстраниться, чтобы прервать его, пока Шайнинг Армор продолжал просто блуждать у неё во рту. Однако решение приняли за неё, когда её уши с их пегасьим слухом уловили звук открывающейся двери и цокот крошечных копыт по дереву.       Сансет отдёрнула голову от Шайнинга Армора и, запутавшись в одеяле, сползла с кровати, едва не рухнув на пол, — чёрт! Твои родители дома, — выпалила она, метнув взгляд на маленькие часы на тумбочке у его кровати: стрелки показывали начало третьего.       Они обнимались куда дольше, чем ей казалось.       —...и? — спросил Шайнинг с безучастным лицом.       Не расположенная ходить вокруг да около, Сансет решила рубануть напрямик.       — Шайнинг, если мы выйдем из твоей спальни, они подумают, что у нас был секс!       Когда она была человеком, это не являлось большой проблемой — Сансет было плевать, что думают о ней и её мальчиках-игрушках. Но теперь ей было совсем не всё равно, что родители Шайнинга подумают о ней и о нравственной безупречности их сына.       Когда её жеребец внезапно застыл при упоминании слова на «с», Сансет огляделась в поисках пути к отступлению. Она смотрела с Рэрити несколько фильмов, где двум несчастным влюблённым приходилось избегать разоблачения перед семьёй, и... тут же осознала: ни в одной из этих историй не было девушки с магическим рогом, растущим из головы.       Сансет схватила Шайнинга Армора магией и резко притянула к себе, не забыв перевернуть его копытами вниз, чтобы он мог стоять на полу, а затем набросила крыло ему на спину и прижала к себе. К сожалению, наслаждаться тем, как непривычно приятно было прижимать Шайнинга к своему телу, ей довелось лишь секунду — после этого она выглянула в окно его комнаты и зафиксировала в уме точку назначения для телепортации.       — С-Сансет? Что ты делаешь? — встревоженно спросил жеребец.       Янтарная аликорн потратила ещё секунду, чтобы заключить их в пузырь тишины, отсекающий звук перемещения, а затем разорвала дыру в реальности.       В следующий миг Сансет уже стояла на улице, в половине квартала от дома Твайлайт.       Не теряя времени, она отпустила своего жеребца и сделала пару шагов вперёд, прежде чем развернуться и посмотреть ему в глаза.       — Так, теперь нам нужно согласовать наши версии, — начала она.       — И я не могла просто отпустить его домой одного, так что решила проводить Шайни, — сказала принцесса Сансет Шиммер, закончив рассказывать Твайлайт Велвет, почему её сын вернулся из школы почти на час раньше.       Мать семейства кивнула.       — Не уверена, что мы это заслужили, но спасибо, что позаботились о моём сыне, Ваше Величество, — почтительно произнесла Велвет. Пусть юная богиня и не слишком жаловала, когда перед ней кланялись, старшая Твайлайт знала предел тому, насколько можно отступать от этикета в общении с одной из правительниц Эквестрии, — и прошу прощения за неудобства. Просто у Шайнинга, когда он не дома, очень странные проблемы с лестницами.       Принцесса почему-то посмотрела мимо Велвет — на её жеребят, сидевших на диване в гостиной, — и едва заметно нахмурилась.       — Вы не поверите, как я удивилась, когда узнала, что тут стряслось, — произнесла она с непривычной досадой в голосе, а затем снова взглянула на кобылу уже куда спокойнее, — но это дало мне повод сбежать с урока, а мне всё равно нужно было с вами поговорить.       Велвет попыталась представить, что такой пони, как Сансет Шиммер, могло от неё понадобиться.       — Поговорить со мной? О чём?       — Эмм… — Сансет опять покосилась на пони, развалившихся на диване, — слушай, Шайнинг, поиграй-ка с Твайлайт немного.       Фиолетовой единорожке эта просьба пришлась совсем не по душе. Твайлайт уставилась на Сансет огромными, влажно блестевшими глазами.       — Но я хочу остаться с тобой!       Сансет, хоть и чувствовала, как кобылка пытается мысленно подчинить её своей неотразимой милотой, изобразила веселье.       — А разве тебе не пора вздремнуть?       Услышав слово на букву «н», Вельвет поморщилась. Твайлайт Спаркл, возможно, и была самой умной кобылкой в мире и радостью в девяти случаях из десяти, но, как почти все жеребята её возраста, терпеть не могла останавливаться на какие-то несколько часов в день, чтобы дать телу столь необходимый отдых. Не говоря уже о передышке, которую это дарило самой Вельвет.       Твайлайт же быстро парировала самым логичным из доступных ей доводов:       — Но мне не нужен сон!       — Ладно, — Сансет на несколько секунд задумалась, — ты ведь любишь читать, да?       Твайлайт кивнула.       — Ага, — осторожно отозвалась она.       — Тогда поднимайся к себе, найди книгу, а я закончу с твоей мамой, приду и почитаю тебе, — предложила Сансет, — идёт?       Твайлайт исчезла так стремительно, что Вельвет невольно подумала: уж не перенесла ли её магия сама собой.       — А тебе, Шайнинг, тоже не помешает отдохнуть, — продолжила Сансет.       Жеребёнок, о котором шла речь, одарил принцессу лёгкой улыбкой.       — И мне почитаете сказку?       По лицу Сансет скользнула едва заметная хмурая складка.       — Давным-давно жил-был очень могущественный аликорн с проблемами контроля гнева, — ровным тоном произнесла она, — и больше всего его выводили из себя молодые жеребцы, которые не следовали указаниям медсестры.       — Ладно, ладно! Иду! — Шайнинг Армор мигом сдался, слез с дивана и потрусил наверх.       Вельвет тут же опустила голову, извиняясь за сына.       — Прошу прощения, Ваше Величество.       Озадаченный, хмурый взгляд, которым Сансет ответила Вельвет, заставил единорожку моргнуть, прежде чем янтарная аликорн заговорила.       — За что? — спросила она и тут же подняла копыто, — неважно. Слушай, Твайлайт рассказывала тебе о предложении, которое я ей сделала на днях?       — Предложении? — переспросила Вельвет, пытаясь припомнить, говорила ли Твайлайт что-то подобное, — ну, она упоминала, что ты разрешила ей посещать Школу для Одаренных Единорогов Селестии.       Не то чтобы Вельвет многое поняла из того, о чём тараторила девочка, — Твайлайт тогда была настолько взбудоражена, что кобыла по опыту знала: нужно просто улыбаться и кивать, пока малышка не выговорится.       Сансет кивнула самой себе.       — Хорошо, — сказала она и заглянула другой кобыле прямо в глаза, — я готова предоставить Твайлайт полную стипендию на обучение в Школе для Одаренных Единорогов Селестии. Все её книги, питание, лабораторное оборудование, даже проживание, если до этого дойдёт, — я оплачу всё.       От неожиданного предложения у Вельвет подкосились ноги, и она едва не рухнула на пол.       — Ещё я готова приходить два-три вечера в неделю, чтобы давать ей уроки магии здесь, у вас дома, если ты позволишь, — продолжила принцесса, слегка улыбнувшись.‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ — Не думаю, что ей это действительно нужно, но ты же знаешь, как идут рука об руку уверенность и магия... ну, копыто в копыто.       Вельвет больше не могла этого выносить и от изумления осела крупом на ковёр. То, что предлагала принцесса... у кобылы перехватило дух! Она знала, что Твайлайт умна и заслуживает лучшего, но невозможность дать это дочери всегда заставляла Вельвет чувствовать себя никудышной матерью.       Найт Лайт неизменно старался смотреть на вещи с оптимизмом, и в следующем году у них могло появиться немного лишних битов — старая подруга Вельвет по академии, Йерлинг, попросила помочь с редактированием книги, и та вот-вот должна была уйти в печать. И всё же единорожка ни на миг не верила, что они сумели бы устроить Твайлайт в школу Селестии без серьёзных жертв.       Но принцесса, стоявшая перед ней, предлагала больше, чем Вельвет когда-либо осмеливалась надеяться.       — П-почему? — прошептала единорожка, не успев себя остановить.       На крошечную долю секунды в глазах принцессы будто мелькнуло что-то похожее на... сожаление? Но это исчезло в следующий миг, когда она улыбнулась старшей кобыле, — я знаю, что ваша дочь — совершенно особенная и заслуживает лучшего, что может предложить этот мир, — сказала принцесса Сансет Велвет, — и я позабочусь, чтобы она это получила.       Твайлайт Велвет смотрела на кобылу перед собой, изо всех сил стараясь не рухнуть к копытам принцессы в порыве благодарности — надлежало соблюсти этикет. После того, что предлагала принцесса Сансет Шиммер, у Велвет было больше причин, чем когда-либо, выказать ей заслуженное уважение, — я... эм... с-спасибо, — выдохнула она благоговейным, полным признательности шёпотом.       Принцесса Сансет вдруг отвела взгляд и села, потирая переднюю ногу о другую, — эм... да, так... может, я зайду завтра, когда ваш муж тоже будет дома, и мы придумаем какое-то расписание, чтобы я навещала Твайлайт?       — Ну, если вы готовы подождать около получаса, он к тому времени вернётся, — ответила кобыла, — ему нужно было отвезти кое-какие бумаги в обсерваторию, когда мы закончили есть.       Не успела принцесса ответить, как с лестницы донеслось:       — Принцесса Сансет, вы ещё здесь? Я нашла книгу и жду. И мистер Умник готов записывать.       Сансет недоумённо нахмурилась, глядя на Велвет.       — Умник?       — Кукла, которую Шайнинг Армор подарил ей в начале года, — пояснила Вельвет, — она делает вид, будто это её, эм... напарник по учёбе.       Янтарная аликорн тихонько хихикнула.       — Какая прелесть, — проговорила она и подняла взгляд к лестнице, — что ж, не стану заставлять мистера Умника ждать.       Сансет кивнула единорожке и повернулась, чтобы подняться наверх.       Минуту спустя уши Вельвет дрогнули — с лестницы снова донёсся голос принцессы:       — Эм... Твайлайт, а эта книга не слишком ли... сложная? Даже для тебя?       — Но вы же сказали — любую книгу! — заныла в ответ фиолетовая единорожка.       — Ладно, — отозвалась Сансет, и Вельвет услышала, как пружины матраса Твайлайт застонали под тяжестью кобылы, для которой он был явно маловат, — иди сюда, давай, прямо под крыло. Итак, первый закон мистической энергии гласит: сущность магии нельзя ни создать, ни уничтожить. Однако её можно усиливать и подавлять — способов несколько, подробности в пятой главе... хочешь, я просто пропущу всё, что в скобках?       Вельвет улыбнулась и отошла от лестницы поискать книгу для себя.       Когда двадцать минут спустя Найт Лайт вернулся домой и родители отправились обсуждать дела с принцессой, Вельвет застала обеих кобыл спящими. Принцесса Сансет прижимала к себе Твайлайт и куклу-пони, укрыв фиолетовую единорожку крыльями.       Запретная секция библиотеки Кантерлотского замка выглядела мрачно и зловеще. Большинство ламп давно не меняли, а книжные полки из-за нехватки места громоздились на несколько футов выше, чем допускали правила. К тому же вынужденное отсутствие уборщиков привело к тому, что помещение заросло паутиной и покрылось пылью, отчего гнетущая атмосфера лишь сгущалась.       Даже с недавно освоенным световым заклинанием, готовым в любой миг разогнать тьму, Каденс ощущала тревогу, просто стоя рядом с библиотекаршей у входа в запретное крыло, — простите, э-э... Кроссворд, кажется? — спросила она скорее для проформы, — я ищу кое-какие книги.       — А? — старая единорожка оторвалась от фолианта на столе, поправила толстые очки и уставилась в пустоту слева от Каденс, — что ты сказала, милочка?       Розовая аликорн прокашлялась, привлекая внимание старухи, — я принцесса Каденс. Мне нужна книга о скрытой истории Эквестрии, — произнесла она, припоминая вчерашний разговор с Сансет, — это... ну, связано с кристаллами. Возможно... Кристальный замок?       Кроссворд кивнула.       — Хорошо, — она сняла очки и отошла от стола, — дай-ка запущу своё старое поисковое заклинание. Ты сказала «кристальный», верно? Тема или название?       — Эм… давайте по названию, — ответила Каденс на странный вопрос и перевела взгляд на очки, оставленные на столе, — простите, но разве вам не понадобятся очки?       — А? — отозвалась старуха, обращаясь к мраморной колонне, рядом с которой стояла Каденс, — зачем?       Радуясь, что старая карга её не видит, Каденс закатила глаза.       — Чтобы вы могли прочитать названия книг, которые мне нужно найти.       — А? Ха-ха-ха-ха! — рассмеялась старая кобыла, — ох, милочка, мне нельзя читать книги. Я их только нахожу!       Свет над её рогом стал ярче, и она медленно двинулась в тёмную комнату.       — Ну, пойдём!       Каденс моргнула, глядя на старую кобылу. Ей подумалось: то ли её держат здесь потому, что принцесса Селестия не может расстаться с дворцовыми слугами, то ли это какая-то странная шутка, которую юный аликорн не в силах понять. Как бы то ни было, она последовала за Кроссворд в комнату, освещая путь собственным рогом. Пусть затея и казалась нелепой, принцесса не собиралась позволять старой слепой кобыле бродить в таком опасном месте. Каденс вполне могла бы вести её между стеллажами и искать нужное сама.       Проходя по комнате, розовая принцесса невольно поглядывала на названия, пытаясь найти хоть какую-то систему в этом хаотичном нагромождении книг и манускриптов. Некоторые тома стояли обложками наружу, прислонённые к стеллажам.       «Книга Сосчитанных Теней», — прочитала она про себя.       «Производство клея и вы...» — Ох, фу.       «Как призвать Ужасного... Кустовули?» — Это ещё что?       Взгляд Каденс упал на довольно жуткую книгу — похоже, переплетённую в поничью шкуру и выставленную так, чтобы все видели на обложке нечто вроде кричащего лица.       — А! Вот они! — воскликнула старая кобыла, — хм, под твои требования подходят две книги.       Каденс нахмурилась.       — Во всей библиотеке только две книги, в названии которых есть слово «кристалл»?       Старая кобыла обернулась и посмотрела на полку справа от Каденс.       — Кристаллы? А я думала, ты сказала «Кристальная»! Окончание меняет всё!       — О, — отозвалась Каденс и перевела взгляд на книги, которые достала библиотекарша. «История Кристальной Империи», — прочла она про себя и взяла следующую. «Магия Кристальной Империи и Кристального Сердца». Хрустальный дворец на первой обложке привлёк её внимание, но сердцевидный кристалл на второй заставил аликорна коротко вздохнуть. Изображённый предмет выглядел почти точь-в-точь как её знак отличия.       — Пожалуй, это то, что я ищу, — сказала Каденс, взяла старые фолианты копытами и уложила по одному под каждое крыло, — большое спасибо.       Проводив старую кобылу обратно к её столу, Каденс взглянула на часы у главного входа в библиотеку и увидела, что время её урока магии с Селестией почти настало.       Впрочем, Каденс сомневалась, что они далеко продвинутся — слишком много вопросов так и рвалось наружу. Она понимала: нужно дать Сансет самой рассказать матери о зеркале, когда та будет готова. Но любопытство розовой принцессы вспыхнуло с новой силой, едва Сансет упомянула место, которого не было ни в каких учебных материалах школы и о котором не знал даже глава исторического отдела академии.       Ну и, конечно, оставалась эта мерзкая кобыла Синч. Каденс надеялась получить хотя бы совет, если уж не добиться немедленного отстранения, и собиралась рассказать приёмной тёте, что творится в школе. От одной мысли, что эта кобыла покрывает травлю Шайни только потому, что обидчик — спортсмен, Каденс приходила в ярость!       Добравшись до входа в личные покои Селестии, чью дверь украшала эмблема солнца, Каденс заставила себя успокоиться и постучала копытом.       — Войдите, — донёсся из-за закрытых дверей голос Селестии.       Как и в последние пару дней, главная комната покоев Селестии была завалена почтой от важных персон со всей Эквестрии, картами дворца с подробной схемой новой расстановки охраны и планами предстоящего банкета. Всё вертелось вокруг грядущей коронации Сансет Шиммер. И хотя многое выглядело знакомым, дополнительные меры безопасности стали для Каденс чем-то новым — ничего подобного она не видела, когда готовилась её собственная церемония.       В центре этого организованного хаоса принцесса Селестия подняла взгляд от большого, несколько неуместного здесь стола, стоявшего на толстом золотом ковре, стилизованном под её знак солнца, — а, Каденс, уже время твоих уроков магии?       — Я, кажется, немного рано, — сказала розовая аликорн, бросив взгляд на часы и убедившись, что пришла минута в минуту. Но незачем было лишний раз напоминать, что Селестия опять увлеклась планами для Сансет, — эм... Тётушка, а разве твой кабинет не лучше подходит для таких дел? — она кивнула на груду писем, карт и прочих бумаг, которые просматривала Селестия.       Белая аликорн покачала головой.       — Увы, нет. В моём кабинете действует политика открытых дверей, и любой пони в экстренной ситуации может обратиться ко мне за помощью, если того потребуют обстоятельства, — объяснила она, — а время, проведённое здесь, — моё личное. Так что никто не сможет просто зайти и бросить взгляд на то, что я пока предпочла бы держать в секрете.       Секунду спустя рог Селестии засветился, и её магия собрала весь беспорядок, свернула карты и убрала всё в синий сундук рядом с камином, после чего принцесса наложила печать на квадратный ларец. Затем она повернулась к Каденс.       — А теперь скажи, ты просмотрела те заклинания, что я задала тебе вчера?       — Вообще-то, тётя, я нашла в библиотеке кое-что любопытное, — сказала розовая аликорн, подходя к столу Селестии и кладя на него пару книг, добытых всего несколько мгновений назад.       Поведение Селестии мгновенно переменилось: от тёплой заботы не осталось и следа.       — Это из запретной секции, — произнесла она, переводя на Каденс ровный взгляд, — как ты вообще узнала, что их нужно искать?       Каденс слегка поёжилась — с ней говорили как с жеребёнком, и этот тон встревоженной матери заставил её сжаться.       — Сансет упомянула что-то о Хрустальном дворце в одной из своих историй, и мне просто захотелось узнать, существует ли в Эквестрии что-то похожее на то, о чём она говорила.       А то, что Кристальная Империя и впрямь существовала... где-то, придавало истории Сансет о путешествиях во времени куда больше веса. Той самой истории, которую Каденс надеялась опровергнуть, чтобы успокоиться. Но теперь она начинала думать, что это у Сансет было верное представление о том, как всё обстоит на самом деле.       — Каденс, — вздохнула Селестия, подняла взгляд и остановила строгий взор на аликорне поменьше, — мне казалось, я просила тебя не обсуждать с ней подобные вещи. Сансет нужно сосредоточиться на Эквестрии, а не на каком-то другом мире с этими... хью-манскими созданиями. У неё здесь есть обязанности, требующие всего её внимания.       — Какие обязанности? — вырвалось у Каденс прежде, чем она успела себя одёрнуть. Сансет коронуют не раньше конца месяца, это как минимум. Какие у неё могут быть королевские обязанности до получения короны?       Принцесса Селестия мгновение разглядывала аликорна поменьше, затем её рог засветился, и магия извлекла письмо с верхушки ближайшего книжного шкафа.       — Грифонстоун отправляет нового посла, некоего мистера Груффа, вместе с внучкой в Эквестрию — обсудить дальнейшее участие города-государства в Эквестрийских играх, — пояснила она, вернула письмо на место и продолжила уже тише, с ворчливой ноткой: — Которые, как выяснилось, в этом году пройдут в Клаудсдейле. И мои критики ещё удивляются, почему мне приходится контролировать в Эквестрии каждую мелочь.       Каденс нахмурилась, услышав эту новость.       — Погоди... как это вообще вышло? — спросила она, — две трети населения туда просто не смогут попасть!       — Судя по всему, совет, выбиравший место проведения, решил, что пора наконец удостоить Клаудсдейл чести принимать Игры, даже не подумав о проблемах с посещаемостью, — пояснила Селестия, — я бы это остановила, но я была несколько... занята состоянием Сансет. Когда всё улеглось и я разобрала накопившиеся дела, всё уже утвердили. Конечно, я могла бы вмешаться и прекратить подготовку, но сейчас это было бы... проблематично. Вместо этого, полагаю, нам придётся выкручиваться. Возможно, построить на земле колизей, которым мог бы пользоваться Клаудсдейл, или провести соревнования в другом городе с подходящими сооружениями, пока Клаудсдейл будет парить над головой. Последнее предложение прозвучало как отговорка, но Каденс согласно кивнула.       Было бы несправедливо, если бы Селестия вмешалась и лишила Клаудсдейл чести проводить Игры Эквестрии после того, как всё уже подготовили.       Только теперь розовая аликорн заметила, что мысли увели её совсем в другую сторону, — эй, погоди-ка! Ты так и не рассказала мне об этой Кристальной Империи! — обратилась Каденс к приёмной тёте.       Селестия перевела взгляд на пару книг, которые Каденс принесла с собой, и вздохнула, — хорошо, — сказала она, — ты не слышала о Кристальной Империи, потому что она исчезла почти тысячу лет назад. Исчезла из-за самовлюблённого ребёнка, который решил убить её правительницу и поработить целое подплемя пони, пытаясь освободить одну из величайших сил тьмы, какие только знал этот мир! Мы с сестрой остановили его, но план на случай провала, который он предусмотрел, убрал Империю и из Эквестрии.       Гнев на лице Селестии заставил Каденс опустить голову. Она понимала эту вспышку. Должно быть, принцессе нелегко давались слова о подобном. Розовая аликорн невольно задумалась: сколькие из тех пони были Селестии друзьями?       Но она могла дать наставнице надежду. Каденс снова подняла взгляд.       — Но... Сансет сказала, что, вернувшись, очутилась в Кристальной Империи, — сообщила она, — если она и впрямь путешествовала во времени, значит, все эти пони однажды вернутся!       — Я прекрасно осведомлена об историях Сансет, — ровно ответила Селестия, — и Империя была изгнана, а не уничтожена. Изгнанное не остаётся сокрытым навечно. Но это не значит, что увиденное ею было реальным или хотя бы предначертанным.       Каденс ткнула в книгу с изображением Кристального Сердца; злость на Селестию — которая отказывалась даже рассматривать иную возможность, несмотря на всё новые доказательства, — разгоралась в ней с каждой секундой.       — Тогда почему на обложке красуется мой знак отличия? — резко спросила она, — сансет сказала, что, когда вернулась в Эквестрию, я была правительницей Кристальной Империи! Если это не будущее, то почему у меня на боку символ целой нации?       На секунду Селестия застыла, глядя на Каденс, и розовая аликорн уже решила, что переступила черту. Но страхи её рассеялись мгновение спустя — старшая аликорн тихо рассмеялась.       — Что ж, похоже, твоя новая подруга слегка на тебя влияет, — ответила она и одарила Каденс понимающей улыбкой, — а знак отличия можно объяснить по-разному. Возможно, ты — потомок королевского рода Кристальной Империи; имя Аморе они любили передавать по наследству. Но если хочешь другое объяснение — быть может, твои таланты лежат в области кристальной магии. В том, с чем у меня особых успехов не было, если не считать пары их простых любовных заклинаний, не использующих эмоцию как фокус для моей магии. Тех заклинаний, которым я тебя обучала.       Оба объяснения звучали совершенно логично — Каденс вынуждена была это признать. Даже если ей казалось, что признать их — значит предать доверие Сансет.       — Пожалуй... это разумнее, чем какая-то древняя империя, которой мне суждено править и которую предстоит защищать ближайшие три года, не имея ни политического, ни магического опыта.       Лицо Селестии сделалось слегка обеспокоенным.       — Разумеется, есть вероятность, что Кристальная Империя вернётся через три года и ты станешь её правительницей, — произнесла она, не встречаясь с Каденс взглядом.       — Погоди, — Каденс нахмурилась, — я думала, ты сказала, что не веришь ей.       Вопрос, похоже, заставил Селестию нервничать ещё сильнее — она на миг метнула взгляд на дверь спальни, будто ища выход, и лишь затем снова посмотрела на Каденс, — скажи мне вот что, Каденс. Если бы тебе пришлось выбирать между реальностью, где пони, которую ты любишь больше всего на свете, тяжело ранена, тремя годами вины за поступки, рождённые болью и одиночеством, и мыслью, что ты изгнала её и ей пришлось бросить лучших друзей, — или реальностью, где всё случившееся было лишь дурным сном… что бы ты выбрала? — принцесса обратилась к Каденс, и голос её зазвучал жёстче, — ты видела, какой Сансет была, когда проснулась, какую боль носила в сердце.       Я не позволю дочери захлебнуться в море сожалений о том, в чём нет её вины. Всё, что она пережила, было дурным сном — и только. И я не желаю больше слышать никаких возражений!       Каденс прижала уши, уловив в голосе Селестии... окончательность.       — Да, принцесса Селестия.       — А теперь, — старшая аликорн глубоко вздохнула и медленно выдохнула, — давай оставим это позади и продолжим твой урок. Хотя, глядя на рисунок твоего крупа, возможно, нам стоит изучить не только основы эмоциональной магии.       Всё ещё слегка встревоженная их последней темой, Каденс осторожно приблизилась к книге с Кристальным Сердцем на обложке.       — А в чём разница? — спросила она. Если то, чему Селестия пыталась её научить, опиралось на магию Кристальной Империи, то Каденс не понимала, чем менее развитая магия может быть лучше.       Принцесса Селестия на несколько мгновений задумалась.       — Видишь ли, магия Кристальной Империи охватывает более широкий спектр. У них есть заклинания, пробуждающие любовь и позволяющие проецировать её — как раз то, что я собиралась тебе показать, — но также существует несколько направлений магии, связанных с созданием кристаллов и управлением ими, — пояснила она, — только я не вижу, чем это может тебе пригодиться, разве что ты захочешь швыряться острыми осколками блестящих камней, способных проводить мистическую энергию.       Каденс моргнула — в голове у неё возникла пара образов.       В первом она увидела своё будущее, посвящённое лишь магии любви…       — Получай, чейнджлинг! — выкрикнула Каденс, посылая розовый луч энергии в жукопони, который явился её сожрать. Но чудовище просто разинуло пасть и поглотило магию, раздувшись от влившейся силы, а затем ударило в ответ заклинанием, заключившим Каденс в кокон.       Во втором она увидела будущее, в котором освоила магию, упомянутую Селестией…       — Получай, чейнджлинг! — выкрикнула Каденс и совершила поразительный акт престидижитации: с помощью магии она сотворила гигантскую разноцветную мухобойку, которая в мгновение ока прихлопнула жукопони, явившегося её съесть.       Тщательно взвесив оба открывшихся пути, Каденс взглянула на старшую принцессу с решимостью во взоре.       — Я выбираю магию блестящих камней.       Раздавать любовь, словно конфеты, и приносить пони счастье — затея, конечно, заманчивая, но с учётом угрозы Эквестрии, зревшей где-то вдали, Каденс требовалось умение защитить себя и своих друзей.       Лишь на последних минутах урока розовая принцесса осознала, что забыла попросить наставницу вмешаться в дело директора Синч. Впрочем, Каденс утешилась мыслью, что разговор, вероятно, лучше отложить до ужина. Сансет наверняка тоже захочет о нём услышать.       И будет неплохо, если Принцесса Селестия поможет удержать янтарную аликорну, когда та выйдет из себя.