Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

      Глава 8 — Сансет и Твайлайт       Мир вернулся вспышкой света, и Селестия оказалась у подножия горы, которую предпочла бы обходить стороной. В воздухе стояла вонь серы, но даже она меркла перед мерзостью, пропитавшей округу. Разумеется, она понимала: всё это лишь в её голове. И всё же...       Минуло почти тридцать лет с тех пор, как чейнджлинги в последний раз объявлялись в Эквестрии, принеся с собой очередную эпоху страха и подозрительности.       Пусть они и не представляли такой угрозы, как при первом своём появлении, Селестия всё равно ощущала, как гармония её земель нарушается каждые несколько столетий, когда то тут, то там всплывала группа тех, кого не удалось пленить во время осады великого города-крепости Трот.       Методы их менялись, но неизменным оставалось одно: ячейки чейнджлингов рано или поздно пытались освободить свою королеву, которую Селестия более восьмисот лет назад заточила в жерле вулкана — того самого, где она сейчас и стояла. Всякий раз, когда подобная угроза поднимала голову, Селестия в конце концов выслеживала стоящих за ней существ и являлась к темнице их предводительницы. Либо те уже трудились над её освобождением из одинокой горы, либо сама Селестия могла оставить заклинание, чтобы призвать её, когда орда приблизится в достаточном числе. Не военной мощи их опасалась Селестия, и даже последствия их косвенных действий были ничтожны в общем масштабе вещей. Больше всего Селестия ненавидела тот урон, что возникал в промежутках между вспышками их активности.       Стоило в прошлом объявиться кому-то вроде чейнджлингов, угрожавших Эквестрии, как повсюду расползались страх и паранойя. Пони ополчались друг на друга из-за любой мелочи: если приятель пил на завтрак что-то другое, выбирал иную дорогу на работу или увлекался новым хобби. Всё, что выбивалось из привычного уклада, немедленно вызывало зарождающееся подозрение.       Методы «доказательства невиновности» в те времена не уступали в жестокости самой болезни. Могущественные чейнджлинги владели магией обмана в таком совершенстве, что отличить их от подлинника простым наблюдением было невозможно, а кровь самозванца оказывалась настолько близка к крови пони, что и её анализ не давал никаких доказательств.       Поначалу для проверки личности брали образцы волос из гривы и перьев, но магия чейнджлингов оттачивалась веками и научилась создавать безупречные копии тел. С них можно было удалить перья, волосы и шерсть — поддельные части оставались при самозванце ещё несколько дней без малейшего ущерба. Сама же природа этой магии не позволяла отличить её от магии обычного пони.       Поэтому с годами, когда угрозы лишь множились, для подтверждения личности пони требовались всё более крупные генетические образцы. Но едва началось сопротивление — подрезание ушей, сбривание копыт до живой плоти, нанесение магических меток на морды и куда более грубые вмешательства, — сотни пони оказались под стражей по одному лишь подозрению, что они не те, кем кажутся, пока шли поиски лучшего решения. Никогда ещё Эквестрия не ощущала потерю Луны так остро, как в те тёмные времена. Ей ничего не стоило проникнуть в разум другого пони и выведать правду. Попытки Селестии примерить подковы сестры оказались тщетны.       Единственное испытание, которое она сумела разработать для Эквестрии самостоятельно, было физическим и опиралось на простой факт: чейнджлинг не мог удержать форму под воздействием огромных объёмов разрушительной магии. Той самой, что серьёзно повредила бы магические каналы и самому пони, дай проверка отрицательный результат.       По правде говоря, она почти скучала по прежним временам, когда чейнджлинги наступали единой гигантской армией. Теперь всё изменилось. После падения Тимбакту, когда чейнджлинги ударили по Троту, Селестия, пренебрегая осторожностью, ринулась в бой и схватилась с самой Кризалис прежде, чем её стража успела изготовиться к битве. В той схватке королева чейнджлингов превратилась в жалкое подобие себя прежней, и Селестия заточила это создание в недрах огненной горы.       Того самого вулкана, на который она сейчас смотрела.       Селестия собралась с духом и взмыла в воздух. Из предосторожности она ненадолго задержалась у подножия вулкана, прощупывая магией местность в поисках ловушек или тайных ходов, которые могли прорыть чейнджлинги для побега, — хотя защитные заклинания, призванные этого не допустить, по-прежнему оставались на месте. Затем она устремилась выше, пронзая облачную пелену, окутавшую вершину.       От увиденного она едва не рухнула с небес. Заглушка на вершине вулкана была каким-то образом снята.       — Нет, — пробормотала Селестия, приближаясь к краю жерла, — это невозможно. Хризалис неоткуда было черпать любовь для подпитки, и я позаботилась о том, чтобы этот вулкан больше никогда не извергался! Так как же она освободилась?       И... как давно она выбралась?       Со всеми прочими обязанностями Селестия могла позволить себе проверять чейнджлингов, лишь когда приходило время обновлять печати на их тюрьме, — раз в десять лет, плюс-минус два-три года. Доверить эту работу другим пони она не могла; стража, выставленная поблизости, в прошлом показала себя глупой затеей, когда другие члены улья приходили, пытаясь освободить свою королеву.       Лёгкое шевеление камней у края жерла привлекло внимание Селестии. Мгновение — и аликорн спикировала вниз, приземлилась и огляделась. Рог её зажёгся, она развеяла дым вокруг, чтобы легче было отыскать источник того, что ей померещилось.       Прошло несколько секунд. Ничего. Селестия нахмурилась, досадуя на собственную глупость. «Разумеется, здесь пусто. Если Хризалис сбежала, оставлять что-либо после себя было бы просто глупо».       Но едва она закончила эту мысль, земля перед ней шевельнулась, и в следующий миг её прорвало фонтаном зелёной слизи — кокон чейнджлинга, скрытый под слоем грязи, вырвался из своего узилища, хватая ртом воздух.       Секундой позже существо подняло на неё взгляд.       — Эй! А ты рановато — Королева тебя позже ждала.       Странный голос ледяным разрядом пронзил спину Селестии, и она, не раздумывая, взмыла в воздух, чтобы обездвижить его источник заклинанием. Когда сознание аликорна нагнало действия, она нахмурилась, глядя на одинокого чейнджлинга, беспомощно застывшего в её магии.       Инстинктивные требования, уже вертевшиеся на языке, пришлось подавить. Вместо этого она выпрямилась во весь рост и медленно подошла к жуко-пони, замершему в воздухе.       — Давно сбежала Кризалис?       Если один из её дронов отстал, у Селестии был отличный шанс схватить королеву-монстра до того, как та затеряется среди населения. Эквестрии сейчас только новой паники из-за чейнджлингов и не хватало.       — Э-э... я не уверен... может... четыре или... пять... сезонов? — ответил дрон, — я, это... вроде как сбился со счёта. Трудно следить за временем, когда приходится то и дело впадать в спячку, чтобы не умереть с голоду. Так что, наверное, может, и дольше.       Селестия застыла на несколько мгновений — её рациональный разум отказывался принимать невероятную новость.       — Что? Нет, это невозможно! Будь Кризалис на свободе так долго, она бы давно нанесла удар по Эквестрии! И даже если её нет столько, сколько ты говоришь, ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?       Дрон моргнул своими странными глазами.       — Ах, точно! — воскликнул он куда радостнее, чем аликорну хотелось бы слышать, — она оставила меня, чтобы передать тебе сообщение, если ты заглянешь к ней раньше, чем планировалось в этом десятилетии.       — Продолжай, — прорычала Селестия, сдерживаясь, чтобы не обрушить копыто на чудовище.       Глубоко вдохнув, дрон перевёртышей прочистил горло.       — Принцесса Селестия, если вы говорите с этим дроном, значит, вы узнали, что я выбралась из той маленькой сауны, в которую вы меня засунули.       Селестия моргнула: голос дрона изменился. Вместо обычного голоса жуко-пони зазвучал голос Хризалис — и тон, и высота были воспроизведены в совершенстве.       — Не волнуйтесь, нападать на Эквестрию прямо сейчас я не собираюсь, — продолжил он, — вместо этого я проведу ближайшие несколько лет в ожидании подходящего момента. Видите ли, мне очень не понравилась та трёпка, которую вы мне устроили, а эта жуткая дыра, куда вы меня заточили, оказалась хуже каменного плена. Вы заплатите за всё, через что я прошла.       Так что я сделаю вам больно. Настанет день, когда вы будете думать, что вы в безопасности и счастливы, — и увидите, как ваша радость обращается пеплом у вас во рту. И тогда вы поймёте, что долг уплачен.       Глаза аликорна расширились от этой угрозы, и перевёртыш запрокинул голову, чтобы расхохотаться.       По крайней мере, до тех пор, пока зрение Селестии не залило алым и она не занесла копыто, чтобы размозжить твари череп.       Шайнинг Армор прижимал к себе младшую сестру, изо всех сил пытаясь успокоить малышку одним своим присутствием, хотя у них на глазах только что рухнула одна из принцесс Эквестрии. Краем глаза он видел, как Гаффер и остальные встревоженно смотрят на потерявшего сознание аликорна.       — Эм, Твайлайт... а где принцесса Каденс? — нервно спросил Эйт-Бит.       Маленькая единорожка медленно перевела взгляд на пегаса.       — В ванной, — сказала она, — я улизнула, пока она была занята.       Гаффер шагнул вперёд и посмотрел на тело Сансет.       — Стало быть, у нас есть добрых двадцать минут, чтобы спрятать улики, сказать Принцессе Каденс, когда та выйдет, что Принцесса Сансет просто ушла домой, а потом состряпать поддельные документы, прежде чем мы запрыгнем на поезд до Грифонстоуна, избежим обвинения в цареубийстве и начнём новую жизнь под новыми именами. Чтоб вы все знали, я беру себе имя Буйный Дебошир. С таким именем суровые грифоны дважды подумают, прежде чем связываться со мной.       После этих слов над группой повисло напряжённое молчание. Шайнинг Армор с обеспокоенным видом взглянул на принцессу, наклонился ниже, вглядываясь, и нахмурился.       — Знаете, мой папа всегда говорил: настоящее испытание дружбы наступает, когда нужно помочь спрятать тело, к которому ты не причастен, — добавил Пойндекстер, — до этого момента я так толком и не понимал, что он имел в виду.       Шайнинг Армор застонал, заметив, как вздымается и опускается грудь аликорна.       — Всё в порядке, идиоты, она просто в обморок упала, — сухо бросил он и перевёл взгляд на перепуганную младшую сестру. Увидев, что Твайлайт понемногу успокаивается, он снова повернулся к остальным и нахмурился, — вы пугаете Твайли. Так что хватит болтать, лучше помогите перенести Сансет на диван.       Сансет Шиммер была в раю. В белом, пушистом раю, где её обнимали передние ноги и два ангельских белых крыла, а аликорн покрупнее нежно тёрся носом о неё.       — Я так горжусь тобой, Сансет.       Сансет захлестнула гордость от материнских слов, и на глаза навернулись слёзы радости. Это было... именно то, чего она всегда желала.       Мгновение спустя мир вокруг преобразился. Она уже не покоилась в объятиях матери, а стояла рядом с Селестией в коридоре, полном знатных пони. На Сансет было платье красных и чёрных тонов с отливом тёмной зелени, а голову венчала корона, усыпанная рубинами.       — Представляю вам мою дочь, принцессу Сансет Шиммер!       Все пони вокруг ликовали, пока Сансет шествовала по расстеленной перед ней алой ковровой дорожке. Конфетти и серпантин сыпались со всех сторон, когда она достигла двойных дверей тронного зала Селестии и распахнула их. Внутри, подле золотого трона Селестии, возвышался новый трон, украшенный знаком отличия Сансет.       Вот оно — всё, о чём она мечтала, жизнь, что была ей предназначена.       Сансет шагнула в... нет, в свой тронный зал. Её и матери. Отныне они будут править Эквестрией вместе.       — А как же я?       Янтарная аликорн застыла на полушаге и обернулась. Позади не было ничего — ни пола, ни потолка, ни стен. Лишь крошечный фиолетовый единорог, глядевший на неё снизу вверх печальными глазами.       Сон лопнул, когда Сансет рывком села, судорожно хватая ртом воздух. Она вдохнула так глубоко, как только могла, и… растерянно огляделась. Взгляд её упал на каминную полку, где стояла маленькая фотография семьи единорогов, и она застыла, — т-Твайлайт? — прошептала Сансет, вглядываясь в крошечного фиолетового единорога в центре снимка.       — Простите! — раздался снизу тоненький голосок, заставив её опустить глаза. Тот самый фиолетовый единорожек с фотографии испуганно смотрел на неё, забившись в щель между диваном и журнальным столиком, — пожалуйста, не изгоняйте меня, принцесса! Или не бросайте в темницу, или не ссылайте в темницу туда, куда вы меня изгоните!       Как ни сбивала с толку вся эта неразбериха и бессвязное бормотание маленькой фиолетовой кобылки, Сансет сумела взять себя в руки, едва заметила панику на лице ребёнка. Она перекатилась на живот и попыталась сесть.       — Твайлайт Спаркл?       Крошечный единорог вздрогнула от этого имени так, будто Сансет занесла над её головой молот. Но спустя несколько секунд она подняла голову и приоткрыла один глаз.       — Д-да?       Сансет хоть и не понимала, что творится, но вспомнила, когда в последний раз видела Твайлайт в таком отчаянии. Тогда они оказались заперты под сценой без единого выхода, и принцесса сжалась в комок у стены. Увидев, как сильно напугана кобылка, Сансет отбросила все вопросы о происходящем и принялась искать самый быстрый способ её успокоить.       С собственными проблемами и нарастающей неразберихой можно было разобраться позже. Сейчас Твайлайт нуждалась в помощи.       — Я что, опять в обморок упала? — мягко спросила Сансет, потянулась вниз и, подхватив фиолетового единорога копытами, подняла её. Затем она села, приняв более человеческую позу, и уложила Твайлайт рядом с собой, как это делают пони, — прости, что так тебя напугала. Селестия всё твердит, что я мало ем, а я... как дура, не слушала.       Когда маленькая кобылка начала понемногу успокаиваться, Сансет изо всех сил старалась удержать на лице застывшее подобие привычного заботливого взгляда своей матери. Вот только мысли её были совсем не заботливыми.       КАКОГО ЧЁРТА? Твайлайт Спаркл. КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ТВАЙЛАЙТ СПАРКЛ СИДИТ ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ?       В глубине сознания покалывало — и Сансет понимала: маленькая кобылка перед ней не двойник, не магическая конструкция и не клон. Это была та самая Твайлайт, которую она встречала раньше.       Настоящая.       А значит, всё, что случилось по ту сторону зеркала, — правда.       Но... КАК? — мысленно завопила Сансет.       Как она может быть настоящей? Как она может быть здесь? Как она может быть такой... юной?       Даже если это действительно она, Твайлайт Спаркл должна быть младше Сансет‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ года на два, может, на три. А не какой-то кобылкой дошкольного возраста с детской припухлостью на щеках!       Сансет прикрыла глаза и применила успокаивающую технику, которой Селестия обучила её много лет назад, когда она сама ещё была кобылкой. Аликорн собрала в уме все вопросы, все кричащие мысли, всё, что давило на неё, — и отбросила прочь. Рано или поздно они вернутся, но сейчас Сансет могла сосредоточиться на том, что действительно важно.       Успокоившись, она снова взглянула на маленькую единорожку, — ты в порядке? Ты выглядела довольно встревоженной, когда я проснулась.       — Я… я подумала, что… сделала что-то не так? — пробормотала Твайлайт, отводя взгляд от аликорна.       Сансет изо всех сил постаралась изобразить материнский смех, — что ж, прости, если разочарую, но ты ошибаешься. Чрезмерное обаяние — не преступление, — сказала она, заставив Твайлайт растерянно заморгать, и тут Сансет осенило, — и, эм… а где Шайнинг Армор?       Учитывая, в какой панике пребывала Твайлайт, Сансет не могла взять в толк, о чём вообще думал этот идиот, бросив бедную девочку наедине с бессознательным аликорном. Да что там, оставить её одну вообще казалось преступлением само по себе!       — Ну… эм… я не совсем уверена, — нерешительно произнесла Твайлайт, — принцесса Каденс начала звать меня, чтобы я позвала брата, пока она была в ванной, и…       — Неважно, — оборвала её Сансет, пока число совпадений не перевалило за грань разумного. Того, что встреченный ею жеребец оказался СТАРШИМ БРАТОМ Твайлайт, уже хватало с лихвой.       Мысли Сансет снова метнулись к тому, как Твайлайт может быть настолько юной. Принцессу она видела взрослой, и это не было галлюцинацией. Иначе сила, дремавшая внутри аликорна, не совершила бы того, что совершила, да и вряд ли существовала бы вовсе. Магия Дружбы, спавшая с момента её прибытия, откликнулась на эту кобылку.       «Тьфу, ещё немного — и начну гоняться за собственным хвостом», — сказала себе Сансет.       К счастью, хлопок двери и стук копыт, застучавших по лестнице справа, оборвали её размышления, — сансет! Сансет, ты цела? Шайнинг Армор сказал... — в панике закричала Каденс, вбегая в комнату с перекошенной от тревоги мордочкой. Застыв на пороге, она шумно выдохнула с облегчением.       Как ни хотелось Сансет свалить обморок на то, что Каденс вмешалась в артефакт, которым пользовались друзья Шайнинга, приходилось держаться версии, сочинённой, чтобы остановить паническую атаку Твайлайт. Поэтому янтарная аликорн лишь вздохнула в ответ на волнение розовой пони и заговорила:       — Я в порядке, Каденс. Просто... оказалось, я слишком мало ела.       — Ты пропускала приёмы пищи? — спросила Каденс, и уже через секунду беспокойство на её мордочке сменилось хмурым выражением, — сансет! Ты же знаешь, что говорила принцесса Селестия! Аликорну нужно почти втрое больше еды, чем обычному пони!       Пусть мать и кружила вокруг Сансет, едва ли не заталкивая ей еду в глотку во время обеда, янтарная аликорн сдержалась — не стала огрызаться и ставить заботу Каденс на место. Пришлось сильно прикусить щёку изнутри, чтобы не открыть рот, но Сансет заставила себя промолчать перед маленькой единорожкой.       Меньше всего ей хотелось взорваться и снова напугать Твайлайт. Бедная кобылка и так натерпелась страху за один день.       Сансет взяла себя в копыта, глубоко вздохнула и глянула на настенные часы — без нескольких минут одиннадцать.       — Так, давайте пойдём чего-нибудь поедим, — сказала она, огляделась и заметила, что пони исчезли, причём не просто скрылись из виду. Шайнинг стоял наверху лестницы, но все остальные словно испарились, — эм, а куда делось остальное стадо ботаников?       Пока Шайнинг Армор спускался по лестнице, Твайлайт ответила на вопрос:       — Друзья Шайни разбежались кто куда, когда ты грохнулась в обморок. Решили, что ты умерла, и не хотели влипнуть в неприятности.       Сансет посмотрела на своего жеребца и... моргнула. Вспомнила его перед своей камерой — безнадёжно уступающего силой, но всё равно готового её спасти. А потом — тяжесть его тела в копытах и... поцелуй.       Хотя Сансет на своём веку перепадали поцелуи и получше, целовать Шайнинга Армора оказалось... иначе, что ли. Приятнее. Он таял в её копытах, точно пластилин, и это было чудесно.       Но Сансет не собиралась скатываться до уровня тех... «Флэш Сентри обо мне спрашивал?!» — с куда большим восторгом, чем пристало пони, обращённой в человека и справляющейся о прирождённой голой обезьяне, воскликнула Твайлайт.       Быстро глянув на лежащего рядом ребёнка, Сансет перевела взгляд обратно на Шайнинга Армора и спрятала влечение за невозмутимой маской, — ничего себе верные друзья у тебя, Шайни, — бросать друзей, когда становится трудно, похоже, в привычке у старшеклассников, в каком бы мире они ни жили.       — Ага... прости за них, — он опустил голову, — мне даже пришлось самому укладывать тебя на диван.       — Судя по тому, как он напрягался, ты куда тяжелее, чем кажешься, — добавила Твайлайт.       Каденс, стоявшая позади жеребца, усмехнулась и переглянулась с Твайлайт:       — Это всё её скрытые мышцы.       Сансет поморщилась. Ей вовсе не хотелось, чтобы Шайнинг чувствовал себя виноватым! А значит... придётся просто отмахнуться от того, что эти трое её бросили, — сделать вид, будто ей всё равно.       Что, в общем-то, было правдой. Они ведь ей не подруги.       Хотя её, конечно, взбесило, что они бросили Шайнинга разгребать всё это дерьмо. Бедняге отчаянно требовался кто-то с характером, кто бы за ним присматривал. А то, что Сансет подходила на эту роль идеально, было лишь приятным бонусом к его личности и привлекательности.       Каденс хмыкнула.       — Ну, как пони, которая не раз попадала Сансет под горячую руку в плохой день, я могу понять, почему им хотелось убраться из Додж-Джанкшен куда подальше, — сказала она, оглядываясь, — так что... мы здесь обедаем? Твайлайт Велвет и Найт Лайт сказали, что мне нужно присматривать за Твайлайт, только пока вы не закончите внизу, и это должно было продлиться лишь до половины первого. Максимум до часу. Но вы уже закончили, так что...       Сансет закатила глаза и мельком глянула на Твайлайт, гадая, с какой стати кто-то решил, будто розовая принцесса годится в няньки для кого-то настолько важного, как фиолетовая единорожка. Каденс была хорошей подругой, но... доверять ей будущее Эквестрии Сансет не собиралась.       — Шайни, а где твои родители вообще? — спросила она. Чтобы взрослые вот так срывались с места посреди дня, Сансет не назвала бы обычным делом.       — Собрание гильдии астрономов. Они работают по ночам, так что всю бумажную работу приходится делать, пока солнце светит, — ответил белый единорог, оглядев трёх кобыл, — но, эм... мама дала мне немного денег, чтобы купить поесть для Твайли.       Невысказанный вопрос заставил Сансет фыркнуть и закатить глаза. Не хватало ещё, чтобы какой-то парень платил за её еду, будто она обычная человеческая девушка.       — Ой, да ладно, как будто ты потянешь счёт, который мы с Каденс наедим, — усмехнулась она, — пошли, это мы угощаем.       Всё самообладание Каденс ушло на то, чтобы не расплыться в улыбке. Она наблюдала за Шайнинг Армором, шагавшим по улице на шаг впереди неё и на фут позади другой аликорны: Сансет несла на спине маленькую фиолетовую кобылку, и обе увлечённо перешёптывались. Что до объекта наблюдения Каденс, то Шайнинг Армор не мог оторвать глаз от крупа Сансет с тех самых пор, как они с Твайлайт оказались впереди.       Впрочем, Каденс не могла винить жеребца. Зад у Сансет и правда был что надо. Пусть и не идеальное сочетание округлости и рельефных мышц, но внешне он со своей задачей определённо справлялся. А то, как она, казалось, неосознанно им покачивала, притягивало взгляд любого пони позади неё — по крайней мере, тех, кому нравились кобылы покрупнее.       К счастью для Сансет, Шайнинг Армор, похоже, был как раз из таких. И не только это — ему хватало покладистости, чтобы принять Сансет как ту, кто держит бразды правления в отношениях. То самое положение, которого властный характер Сансет потребовал бы для успеха любых отношений.       Каденс лишь надеялась, что её маленькая выходка доказала Сансет и кое-что ещё: Шайнинг Армор — не какой-то там половичок, о который вытирают ноги, и заставила аликорна проникнуться к маленькому единорогу чуть большим уважением. Если так, значит, её небольшая уловка хотя бы отчасти сработала.       Но всё это потеряет смысл, если Шайнинг Армор не воспользуется случаем в ближайшие дни. Только не прямо сейчас — Каденс не хотела портить Твайлайт момент, когда та нахваливала Сансет перед старшим братом. И она надеялась, что маленькая кобылка доберётся до этого, как только перестанет восторженно пищать от того, что сотворила Сансет.       Что, вынуждена была признать Каденс, вышло весьма впечатляюще — ведь заклинание воспроизводило всё как в реальном мире. А уж этот поцелуй после…       Каденс оборвала этот ход мыслей, пока он не завёл её слишком далеко. Ещё не хватало, чтобы крылья выскочили прямо посреди улицы.       Пусть даже Шайнинг в передних копытах Сансет выглядел так очаровательно, что любая кобыла взвизгнула бы от восторга…       Пусть даже Сансет была живым воплощением сильной, героической принцессы, о какой мечтал бы всякий пони…       Каденс моргнула и тряхнула головой, силясь выбросить из памяти образ Сансет, что опрокидывает Шайнинга наземь, а после склоняется и целует жеребца, и… Каденс зажмурилась и вдохнула. Следовало сосредоточиться на чём-то ином, пока мысли не стали совсем уж бесстыдными.       — Репетиторство по математике, — произнесла розовая принцесса. Можно будет приходить к Шайни домой — якобы позаниматься, — а заодно наставлять его для следующего этапа ухаживаний за Сансет Шиммер.       Не дождавшись ответа, она взглянула на Шайнинг Армора и слегка нахмурилась. Взгляд жеребца по-прежнему не отрывался от покачивающегося хвоста Сансет.       И раз уж, похоже, больше его сейчас ничто не занимало…       — Хорош круп, да? — спросила Каденс, изо всех сил стараясь не отвлекаться от задачи.       Шайнинг Армор рассеянно кивнул.       — Ага.       Не добившись иного ответа, Каденс решила, что пора повысить дозу социально неприемлемой части разговора.       — Спорим, тебе так и хочется зарыться копытами между этих половинок или вцепиться в них так, чтобы аж стрелка почувствовала.       — М-м-хм, — промычал одурманенный жеребец.       — Не думаю, что он такой уж мягкий, каким кажется на вид, — сказала ему Каденс, — ты только посмотри на неё всю. Большие крылья, сильные ноги, длинный рог. Так что в крупе у неё наверняка полно мышц, а сверху тонкий слой жира — ровно столько, чтобы скрыть их и создать впечатление, будто её зад может служить подушкой. Не то что мой — идеальная смесь всего, что нужно пони в крупе, вот здесь.       До жеребца наконец-то, кажется, что-то дошло. Он даже отвёл взгляд от зада Сансет.       — Ну, это всего лишь твоё мне... — начал Шайнинг, повернулся, увидел, с кем именно разговаривает, и застыл.       Каденс тоже остановилась и улыбнулась.       — Расслабься, Шайни, я прекрасно понимаю, что внешность и влечение — часть всей этой «влюблённости», — заверила она жеребца, — и я отлично знаю, что у тебя на уме не только задница моей лучшей подруги. Думаешь, почему я так старалась вас свести?       — Эм... с-спасибо, — выдавил он, глядя в мостовую, и лицо его стремительно залилось розовым. Каденс опять пришлось сдерживаться, чтобы не запищать. Шайнинг Армор порой бывал до невозможности милым.       Выждав секунду и убедившись, что Сансет и Твайлайт ушли достаточно далеко, она решила дать ему ещё немного любовных советов.       — Итак, плохая новость: план с ТиО прошёл не совсем гладко, — сообщила она, — хотя... и полным провалом это не назвать. Ты нравишься Сансет, и она знает, что ты хотя бы готов попытаться стать героем ради неё. А парень, готовый откусить больше, чем может прожевать, ради своей девушки, — в такого довольно легко влюбиться.       — Э-э, а это вообще слово? — спросил он, приподняв бровь.       Каденс одарила жеребца полуприкрытым взглядом.       — Если принцесса говорит, что слово, значит, слово.       Менее чем терпеливый тон возымел действие, и Шайнинг Армор кивнул.       — Логично.       — Итак, — продолжила Каденс, — немного рановато, но, похоже, мы переходим ко второй фазе моей трёхшаговой программы: рекомендация.       Шайнинг Армор растерянно моргнул.       — Э-э… то есть мне теперь нужно что-то рекламировать?       Подавив желание одновременно влепить ему пощёчину и умилиться его очаровательной бестолковости, Каденс глубоко вздохнула.       — Нет. Речь о том, чтобы кто-то рекомендовал тебя. А поскольку твои трое друзей… так себе источники для девичьих разговоров, это твоя единственная надежда, — она указала на упомянутую надежду.       — Эм…       — Я на твою сестру показываю, — пояснила Каденс, не дав Шайнинг Армору вставить очередной бестолковый, хоть и милый, комментарий про то, что её копыто смотрит на круп Сансет, — младшие сёстры знают о старших братьях всё и нипочём не заткнутся, дай им хоть полшанса. Так что просто замолчи и дай ей сказать.       Шайнинг Армор с тревогой покосился на младшую сестру.       — Но… что, если она ляпнет что-нибудь неловкое и выставит меня дураком?       Гнев, погребённый глубоко в душе Каденс, всколыхнулся и проступил на лице Аликорна Любви, едва Шайнинг Армор высказал свои опасения.       — Шайнинг, ты помнишь наш маленький разговор в тот день, когда мы отправились в это путешествие?       Другие пони косились на Сансет, шагавшую по улице с кобылкой на спине, но Твайлайт наслаждалась каждой минутой. Янтарная принцесса оказалась именно такой, какой маленькая фиолетовая кобылка и представляла себе королевскую особу. Умная и весёлая, нежная и добрая, могущественная и сильная — и при этом ничуть не пугающая, хотя любой пони в её положении, казалось бы, должен внушать трепет.       Она была милой! По-настоящему милой. Она не слушала Твайлайт вполуха, как почти все взрослые, кроме родителей, — нет, она говорила с ней на равных. А ведь она ещё и могущественная волшебница, с лёгкостью достигавшая девятого круга — самого внешнего слоя магии, доступного пони! Считай, ещё один Шайнинг Армор, только... кобыла... и по-настоящему сведущая в магии.       — Так ты хочешь поступить в школу Селестии? — спросила Сансет,‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ пока они шли по улице, а Твайлайт заглядывала аликорну через плечо.       Маленькая единорожка энергично закивала, едва речь зашла о её мечте. И Сансет, судя по всему, отнеслась к этому серьёзно — не потрепала Твайлайт по голове, не назвала затею милой, — да, — выдохнула она, но тут же осознала всю невозможность происходящего, и радость сменилась печалью, — только... меня ведь не примут.       Лёгкая прогулка, которой она наслаждалась, оборвалась в один миг. Мир качнулся — Сансет резко прервала плавную рысь и вполоборота замерла перед Твайлайт, распахнув глаза. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?       Твайлайт поморщилась от крика, ударившего прямо в уши.       — Н-ну, я слышала, туда очень трудно поступить, и даже если бы у меня вышло, там ещё и учёба долгая, и я не знаю, потянут ли мама с папой...       Они, может, и жили в достатке, но до богатства кантерлотской элиты им было далеко. Точных цифр Твайлайт не знала, однако её расспросы о Школе Селестии показали: лишь немногих единорогов не из Кантерлота принимали — и то за счёт исключительного магического дара.       И хотя Шайнинг говорил, что Твайлайт обретает магию куда раньше большинства кобылок, это ещё не значило, что её дар достаточно хорош для самой престижной школы во всей Эквестрии. Быстро — не обязательно значит хорошо, в конце-то концов.       — О чём Селестия позаботилась бы, — пробормотала Сансет по какой-то причине, которую Твайлайт не поняла.       Маленькая единорожка моргнула, ощутив, как её окутала магическая аура, и поплыла по воздуху, пока не оказалась лицом к лицу с аликорном. Похоже, Сансет пыталась что-то выяснить, изучая Твайлайт так, будто та была лабораторным образцом. Затем лицо принцессы разгладилось — она пришла к решению.       — Тебе не нужно волноваться о таких вещах, — сказала Сансет.       Когда Сансет опустила её на землю, повторив ровно то, что всегда говорили родители Твайлайт, фиолетовая единорожка вздохнула и понурилась, а аликорн уже повернулась уходить.       — Я знаю, это значит, что меня не примут и я ничего не могу с этим поделать.       Сансет снова оглянулась на Твайлайт и, казалось, взвешивала поистине важное решение секунды три, прежде чем ответить.       — Потому что тебе не о чем волноваться, — сказала она, — даже если по какому-то нелепому анти-чуду Селестия не возьмёт тебя в ученицы, тогда... я заплачу за твоё поступление.       Мир словно замер на секунду. У Твайлайт отвисла челюсть. Даже в столь юном возрасте она знала, что сумма битов, о которой говорила Сансет, была астрономической! Но та готова была просто отдать их — вот так, запросто.       Губы Сансет тронула лёгкая улыбка.       — Конечно, это значит, что тебе придётся сдать вступительный экзамен.       Мечты Твайлайт об академии рухнули в один миг. Вступительный экзамен! Она так увлеклась, преодолевая первое препятствие на пути к своей цели, что начисто забыла о втором!       Как ей его сдать? Даже если Сансет заплатит за всё, какой в этом толк, если Твайлайт не сможет поступить?       — Что опять не так? — раздражённо спросила Сансет, и Твайлайт напряглась.       Лавандовая единорожка вздохнула и понурила голову.       — Спасибо за предложение, принцесса Сансет, но тратить на меня свои биты, похоже, не придётся, — сказала Твайлайт, — даже если бы вы заплатили, я вряд ли смогла бы поступить. Чтобы сдать этот экзамен, нужен какой-то особый единорог.       Сансет посмотрела на неё полуприкрытым взглядом.       — Знаешь, Твайлайт, излишняя скромность — тоже порок, — сказала она, вздохнула и потёрла копытом переносицу, — но если ты собираешься паниковать из-за этого дурацкого теста... полагаю, я могу тебя подготовить. Или что-то в этом роде.       Твайлайт уставилась на щедрую аликорну с благоговением.       — Ты сделаешь это ради меня?       Сансет пожала плечами и оглянулась на Шайни и принцессу Каденс — те всё ещё шли к месту, где их ждали две кобылы.       — Ну, ты будешь не худшим пони из тех, кого я учила.       — Чего ты так на меня смотришь? — спросила Каденс, подходя к паре магических гениев.       Прошло пять минут с тех пор, как она предложила обучать Твайлайт, и янтарная аликорна уже сомневалась в разумности этого решения. Сансет по-прежнему понятия не имела, что, чёрт возьми, происходит и как это исправить. Если вообще было что исправлять.       Хотя, конечно же, было!       Твайлайт — всего лишь кобылка, чёрт побери! Как тут может не быть ничего неправильного, если базовый закон мироздания искажён до такой степени?       Став наставницей, Сансет получила бы повод находиться рядом с фиолетовой единорожкой и выяснить, что происходит. Не то чтобы желание унять слёзы бедной девочки не было главной причиной, по которой она предложила это Твайлайт. Сансет ненавидела, с какой лёгкостью жеребята вынуждали её рассудок просто взять и уйти.       — Эм, ты уверена, что это правильное место?       Вопрос Шайнинга Армора оборвал самокопание Сансет и заставил поднять взгляд — они прибыли на место. Впрочем, нервозность жеребца была понятна. Снаружи заведение и правда поражало: первоклассная архитектура, безупречный облик.       Ресторан «Позолоченный Трюфель» считался самым престижным в Кантерлоте. Настолько эксклюзивным, что там хвастались, как несколько лет назад отказались посадить за столик самого принца Блублада. Сансет узнала об этом, когда наглый юнец явился жаловаться Селестии и требовал судить весь персонал с последующим изгнанием за государственную измену.       С тех пор ей хотелось там побывать. Но жизнь ученицы божества выдалась нелёгкой, и время так толком и не нашлось.       — Погоди-ка, я знаю это место, — подала голос Каденс, — сансет, у нас брони нет.       Янтарная аликорн отвела взгляд от мраморного здания с золотым куполом — строгой классики пегасьего стиля, отделанной самым белым мрамором в округе.       — И что?       Розовая аликорн приподняла бровь, и Сансет, закатив глаза, направилась к дверям.       — Просто иди за мной.       Она миновала кусты вдоль дорожки, прошла сквозь золотые двери и оказалась перед хостесом, что стоял за стойкой с книгой учёта занятых мест. Большинство из них, как знала Сансет, пустовало. «Позолоченный Трюфель» гордился тем, что полной посадки у них не случалось никогда, и при этом они могли себе позволить отказывать посетителям.       — Столик на четверых, пожалуйста.       Это был светло-коричневый жеребец с зализанной чёрной гривой.       — Имя брони? — спросил он с тем высокомерным выговором, который так и кричал: «Я лучше тебя». Не кантерлотский — что-то из Пранса… наверное.       Сансет на мгновение перевела взгляд на фиолетовую кобылку у своей левой передней ноги, усмехнулась и вновь обратилась к жеребцу.       — Ох! Боюсь, брони у меня нет, — произнесла она с лёгкой тревогой в голосе.       — Тогда и столика нет, — ответил тот, даже не взглянув на неё.       Сансет прокашлялась.       — Сэр, — повторила она, вынуждая жеребца поднять на неё взгляд. Едва он это сделал, аликорн отбросила притворную сладость в голосе и резко расправила крылья, взметнув короткий порыв ветра, который растрепал его уложенную гриву, — а теперь у вас найдётся для нас столик?       Две минуты спустя Сансет уже шла за жеребцом через главный обеденный зал к небольшому столику в самом центре, и вся её компания следовала за ней. Краем глаза она замечала, как другие пони из светской элиты Кантерлота поглядывают на неё с некоторым удивлением, а уши ловили шёпот вроде «это те самые новые принцессы, о которых я слышал?» и тому подобное.       Как только они уселись, Каденс одарила другую аликорну сердитым взглядом с места напротив.       — Я почти уверена, что это подпадает под злоупотребление властью.       — Ты шутишь? — невозмутимо отозвалась Сансет. Она обвела взглядом остальных пони за столиком, — я просто пытаюсь раздобыть нам ужин в приличном ресторане. Шайни, Твайли, а вы что скажете? Поддержите меня.       Шайнинг Армор перестал разглядывать пони в зале, щеголявших лучшими нарядами, какие только мог предложить Кантерлот, и снова повернулся к Сансет.       — По-моему, мы не совсем вписываемся в дресс-код.       Сансет и сама уже ловила на себе косые взгляды — другие посетители украдкой поглядывали на неё, стараясь остаться незамеченными. Пусть никакого дресс-кода здесь и в помине не было — Сансет вообще сомневалась, что пони знакомо это слово, — каждая кобыла явилась в дорогом платье или вечернем туалете, а жеребцы хотя бы надели галстук. На их фоне вся компания Сансет щеголяла в чём мать родила.       «Ну да… один из лучших способов показать политическую силу — выставить напоказ, что тебе не нужно следовать тем же правилам, что и всем остальным», — сказала себе Сансет. А высшему обществу Кантерлота и впрямь требовалось воочию убедиться, что в городе объявился новый аликорн. Простой прогулкой по улицам такого не добьёшься. Так что, с точки зрения Сансет, это была победа по всем фронтам.       Твайлайт опустила взгляд на невероятно толстое меню перед собой и принялась перелистывать страницы, которых хватило бы на целую главу.       — По-моему, надо было пойти туда, где названия блюд можно выговорить без уроков фонетики.       Поддержка таяла на глазах, и Сансет чувствовала, как портится настроение. Она закатила глаза, глядя на всё это, и выпустила раздражённый вздох — лишь бы не взорваться на дезертиров.       — Пытаешься сделать что-то хорошее — и вот какую благодарность я получаю.       — Ты хотела сказать «пытаешься покрасоваться»? — спросила Каденс с лёгкой улыбкой, которую прежняя Сансет стёрла бы с её морды огненным шаром. Таким, от которого розовая аликорн, по крайней мере, смогла бы увернуться.       Сансет фыркнула.       — Говорит та, что, наверное, до полусмерти напугала Шайнинга Армора.       Упомянутый жеребец оторвался от меню.       — Вообще-то, я слишком волновался за тебя, чтобы бояться за себя.       Сансет почувствовала, как вспыхнули щёки, и тут же магией вздёрнула меню, пряча румянец. Хуже того — память предательски подсунула, как её губы снова сомкнулись с губами Шайнинга Армора: вкус его рта, скольжение его языка по её языку, её передние ноги, обнимающие его. Ох, до чего же ей хотелось пережить всё это снова — и зайти куда дальше.       И хотя Сансет понимала: её возросшее влечение к Шайнингу куда больше связано с выбросом адреналина, который, смешавшись со страхом за друга и вызванным этим стрессом, породил кратковременную вспышку желания, — аликорн всё равно не могла отрицать, что хотела этого единорога сейчас сильнее, чем когда-либо. Впрочем, не помешало и то, что он готов был рисковать ради неё жизнью и здоровьем. Скорее, оба обстоятельства лишь убедили Сансет: её желания в отношении Шайнинга Армора — не просто плод одиночества аликорна, растерявшей всех друзей и наконец-то собравшейся получить немного ласки так, как её вид изначально и был предназначен — трахаться.       «Серьёзно, хватит думать об этой ерунде, а то ещё пожалею, что не надела штаны», — подумала Сансет, ёрзая задом по крохотной подушечке, заменявшей стул. Последовав собственному совету, янтарная аликорн уткнулась в меню, прикидывая, чего бы ей хотелось съесть.       Меню пестрело блюдами самых разных культур. Благодаря чарам сохранения и свежести любой ресторан, способный нанять единорога с такими заклинаниями, мог держать сколько угодно экзотических продуктов, не опасаясь, что их вкус пострадает от долгого лежания в морозильнике. Потому «Золочёный трюфель» и славился умением подать что угодно, сколь бы экзотическим оно ни было, — и без малейших признаков глубокой заморозки или потери вкуса.       Так что Сансет ничуть не смущало, что меню перед ней толщиной почти не уступало человеческому телефонному справочнику. Вот только найти пони-замену некоторым блюдам, к которым она привыкла за последние три года, оказалось сложнее, чем она поначалу думала. Похоже, в Эквестрии стейки — или хоть какое-то их подобие — отсутствовали напрочь.       Когда-то Сансет свыклась с мыслью, что ест мясо — просто потому, что в большинстве заведений оно было самой дешёвой едой с учётом питательности, — а потом и вовсе распробовала. Овсяные бургеры оказались похожи, но… им недоставало той самой жирной сытности.       Впрочем, сидеть с версией своей лучшей подруги в облике кобылки-подростка — не лучший момент, чтобы распускать нюни из-за утраты всеядности. Следовало включить зануду и понаблюдать за неизвестным.       — Эй, Твайлайт, что приглянулось? — спросила янтарная аликорн, оторвавшись от гастрономического словаря.       Маленькая единорожка ответила, не поднимая глаз от меню:       — После краткого изучения ингредиентов, цен и визуальных подсказок… думаю, попробую кесадилью.       Сансет удивлённо приподняла бровь, но промолчала и снова уткнулась в меню, пытаясь понять, что же ей теперь по вкусу. За минувшую неделю аликорн обнаружила, что вкусовые рецепторы приматов и пони изрядно отличаются, и ни одно блюдо не казалось ей таким, как прежде. Этого следовало ожидать после трёх лет искажённых сигналов от языка примата, но Сансет всё равно злилась: некоторые кушанья, одинаковые в обоих мирах, теперь вызывали у неё отторжение, хотя раньше она уплетала их за милую душу.       Затем заказ сделала розовая аликорн, — я возьму феттучини альфредо, печёную картофелину, два овощных салата, порцию паровой моркови и, пожалуй, шоколадный мусс на десерт, — произнесла Каденс после недолгого раздумья.       Шайнинг Армор вытаращился на Каденс, и Сансет, вздохнув, заглянула в меню, которое читала Твайлайт. Не стоило позволять ему думать, будто Каденс — единственная пони за столом с невообразимым аппетитом, — пожалуй, я возьму фасолевый салат, сенной ролл, кесадилью, жареную бамию на гарнир и… о, хлебный пудинг звучит заманчиво, — сказала она и наклонилась к Твайлайт, — можем поделиться, если хочешь.       Твайлайт улыбнулась ей в ответ, а Сансет, бросив взгляд на Каденс, заметила, что другая аликорн смотрит на неё как-то странно. Так смотрят на то, что никак не удаётся понять и вот-вот взорвётся, — а я думала, ты не возишься с жеребятами.       Вопрос заставил Сансет смущённо покраснеть, и она на долю секунды метнула взгляд в сторону Твайлайт, прежде чем снова повернуться к Каденс, — ну да… наверное, Твайлайт просто особенная.       — Сансет сказала, что будет учить меня магии, Шайни! — внезапно объявила Твайлайт, заставив другого единорога оторваться от меню.       — Ч-что?       Улыбка на лице Каденс сменилась понимающей усмешкой, — о, так ты будешь ходить к Шайнингу домой, чтобы учить его сестру, да?       Сансет легко считала истинный смысл замечания розовой аликорны, застонала и слегка нахмурилась,‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ глядя на Шайнинга Армора, — давай быстрее, выбирай заказ! Официант уже идёт.       Минуту спустя официант принял заказ и удалился, унося в блокноте длинный список напитков и блюд. Шайнинг Армор в итоге остановился на рисе с фруктами.       В затишье, пока ждали еду, Каденс зачем-то завела с Твайлайт разговор о её брате — по какой-то нелепой причине, которую Сансет решительно не могла взять в толк. Она следила за беседой вполуха, но всё же с удовольствием отметила, что Твайлайт едва ли не боготворила Шайнинга Армора.       Если бы не боготворила… что ж, было бы очень жаль, если бы Сансет пришлось бросить его в какой-нибудь канаве.       Способным выбраться самостоятельно, разумеется.       В конце концов.       Даже если бы это было преступлением — портить его милое лицо с обаятельной улыбкой.       Смех Каденс и Твайлайт — фиолетовая единорожка как раз закончила какую-то дурацкую историю — заставил Сансет перевести на них взгляд. Но вместо того чтобы отпустить замечание, она ощутила, как мысли снова медленно сползают к необходимости разобраться в происходящем.       Она решительно затолкала их обратно и посмотрела на Шайнинга Армора, — слушай, Шайни, вот чего я не пойму. Почему ты не подал заявление в школу Селестии?       Шайнинг мельком глянул на Твайлайт и снова повернулся к будущей принцессе, — денег не хватило, — сказал он, когда младшая сестра опять заговорила с Каденс, — но родители копили, а мамина подруга взяла её редактором для каких-то книг, которые собирается издавать, так что с Твайлайт всё будет хорошо.       — Хорошо с чем? — спросила маленькая единорожка, и Шайнинг Армор застыл.       К счастью для жеребца, именно в этот миг появился официант с их заказом. Со всем заказом разом. Получить салат одновременно с основным блюдом для эквестрийцев, возможно, и было в порядке вещей, но Сансет считала это очередной причудой, к которой приходилось привыкать. Не настолько дикой, как то, что почти все самцы на планете расхаживали, едва ли не выставляя напоказ своё хозяйство, или как любой порыв ветра мог напомнить Сансет о её собственной наготе, — но всё же это шло вразрез с тем, что последние три года её жизни велели считать правильным.       «И это была моя жизнь», — сказала себе Сансет, устремив взгляд на Твайлайт. Фиолетовая пони служила живым доказательством: всё пережитое аликорном случилось на самом деле.       Когда тарелки, подхваченные левитацией, опустились на стол — причём заказы крылатых пони заняли бо́льшую его часть, — Сансет снова подняла взгляд на Каденс и слегка улыбнулась. Она уже прикидывала, как подложит счёт розовому аликорну: собственные королевские средства появятся у неё лишь после того, как она по-настоящему войдёт в семью, но лучшая подруга всё равно заслужила маленькую месть за тот испуг, что устроила Шайнинг Армору в самом начале этой заварушки, — итак, Каденс, помнишь? Никаких копыт и крыльев за едой.       Каденс на миг нахмурилась, покосившись на Сансет, но тут же закатила глаза, подхватила магией вилку и принялась за салат, отправляя зелень в рот. Техника другой аликорнки оставляла желать лучшего, но прогресс был налицо. Прибор в её сиянии дрожал так, словно по столу прокатывалось землетрясение баллов в семь.       Откусив от собственного салата — который, к радости Сансет, на вкус пони оказался куда приятнее, чем человеком, — янтарная аликорнка взглянула на Твайлайт и обнаружила, что та буравит взглядом сырную штуковину у себя на тарелке. Вся фигура её была напряжена, и Сансет с замиранием сердца ждала, что Твайлайт сейчас объявит: она что-то потянула.       — Тебе помочь, Твайлайт? — осторожно спросила Сансет. Если фиолетовая единорожка хоть чем-то походила на Каденс, то трудности с левитацией наверняка были для неё жутким унижением.       Твайлайт затряслась всем телом, и из рога вырвалась крошечная искра.       — Н-нет. Я почти... ВЗЯЛА!       Фиолетовое свечение окутало еду, и кесадилья взмыла с тарелки, чтобы секундой позже врезаться в маленькую единорожку. От удара Твайлайт слетела с подушки и в панике покатилась по полу.       — ИИИИИ! ШАЙНИ, ПОМОГИ! ОНА ПЫТАЕТСЯ МЕНЯ СЪЕСТЬ!       Обратный путь во дворец прошёл почти в полном молчании. Каденс пыталась заговорить с другой аликорном, но мысли Сансет были слишком заняты — она силилась осмыслить происходящее. Замечания подруги о том, насколько очаровательна Твайлайт или привлекателен Шайни, долетали до неё лишь краем сознания.       После всего времени, что они провели вместе, Сансет не сомневалась лишь в одном: фиолетовая единорожка — это Твайлайт Спаркл. Умная. Чересчур самокритичная. Искренне хорошая пони. Пусть возраст у неё был не тот, что полагался, и оттого появились кое-какие странности, каждая клеточка тела Сансет — вместе с Магией Дружбы, снова погрузившейся в глубокую дремоту, — твердила ей, что эта маленькая кобылка и впрямь её лучшая подруга. А вот как такое вообще могло случиться… Сансет вынуждена была признать, что её предварительные теории не выдерживали критики. Первая мысль, объяснявшая несоответствие в возрасте Твайлайт, состояла в том, что путешествие Сансет через зеркало, должно быть, стало путешествием и во времени.       Прыжок длиной в две секунды растянулся почти на десять лет.       Но и в этой теории зияло слишком много дыр. Если переход из мира пони в мир людей занял десять лет, то почему Сансет не опоздала на Осенний Бал, когда проходила через портал с короной Твайлайт? Почему не опоздала сама Твайлайт? А ещё дневник. Не считая переписки с Твайлайт, Сансет помнила, что Селестия писала ей несколько дней после перехода, и янтарная аликорн сомневалась, что даже её мать стала бы делать это десять лет подряд.       А ещё имелась настоящая проблема во всей той неразберихе, в которой оказалась Сансет. «Почему» было лишь отвлекающим фактором, пожиравшим её внимание. Это не имело большого значения по сравнению с последствиями того, что Твайлайт была в таком возрасте.       О последствиях Сансет начала думать по дороге домой, и они приводили в ужас.       «А как же я?»       Сансет даже не пыталась вытолкнуть из головы воспоминание о сне, обернувшемся кошмаром. Что станется с будущим Твайлайт, если янтарная аликорн останется рядом? Получит ли она от Селестии всё внимание, какое нужно? Не навредит ли ей присутствие Сансет каким-то образом? Сансет знала: пример для подражания из неё далеко не лучший.       Проклятье, ну почему всё так сложно? — спросила она себя. Жизнь в Эквестрии должна была быть простой!       А ещё существовал другой мир... Сансет сглотнула, думая об этом месте, и в голову пришло очевидное решение проблем Твайлайт. Если Сансет уйдёт, все препятствия на пути к будущему, которое должно было быть у Твайлайт, исчезнут.       — Сансет Шиммер, вы немедленно проследуете с нами в Дневной Суд, — грубый голос прервал размышления аликорна.       — Принцесса Каденс, просим прощения, ожидайте в своих покоях, пока вас не вызовет принцесса Селестия.       Янтарная аликорн подняла взгляд и растерянно моргнула, увидев, кто стоит в дворцовых воротах сразу за подъёмным мостом. Четверо пегасов-стражников в золотых доспехах, с ярко-белой шерстью, окружили тёмно-синего единорога с квадратной каштановой бородой. Если крылатые стражники походили на всех прочих бесполезных лошадей, что торчали в коридорах, то необычного пони Сансет узнала — он обладал определённой важностью.       Хард Лайн был капитаном стражи. Потомственный военный из семьи гордых служивых низшего дворянского ранга. На социальной лестнице Кантерлота он значил едва ли что-то, но всё равно изо всех сил изображал крутого жеребца, общаясь с теми, кто ниже его.       Сансет не раз действовала ему на нервы уже тем, что происходила из безродных родителей, но при этом имела доступ к уху принцессы Селестии. А то, что неделю назад она ещё и стала аликорном, наверняка довело старого ублюдка до припадка. Вероятно, именно поэтому она не видела его во дворце с момента своего превращения. Ему не хотелось целовать её копыто, как и положено послушному оловянному солдатику, которым он был. Но нельзя сказать, что Сансет испытывала хоть на каплю меньше презрения к старому жеребцу или кому-то из его породы. Рождённый с привилегиями и лишь толикой таланта, этот единорог умудрился провальсировать прямиком в самую бесполезную престижную должность из всех доступных. Будто Селестия когда-либо действительно нуждалась в защите других пони.       Сам смысл существования Принцессы Эквестрии в том и состоял, что аликорны оберегают жизни других пони, а не наоборот. В лучшем случае он был прославленным открывателем дверей, подателем сигналов тревоги и пушечным мясом.       — Я могу вам помочь, капитан Лайн? — спросила Сансет настолько сладко, насколько могла. Годы в ШКЧ научили её: лучший способ взбесить представителя власти — вести себя как можно невиннее, когда тот больше всего на свете хочет упечь её за решётку. Насколько она могла судить, он был из той же породы. Только с четырьмя ногами вместо двух.       — Ты слышала меня, чудовище! — выплюнул Хард Лайн, — в центр круга, ЖИВО!       Сансет отшатнулась от ядовитого тона, которым жеребец плюнул в неё. Буквально плюнул! От такого поступка — и от слюны, пролетевшей по воздуху, — янтарная аликорна растеряла все мысли, а заодно и список едва завуалированных оскорблений, над которым трудилась с самого начала разговора.       Каденс мгновенно заслонила Сансет собой. Топнув копытом, она шагнула к пони и обожгла их яростным взглядом.       — Да как вы смеете так с ней разговаривать!       — Стража! — рявкнул Хард Лайн пони у ворот, что стояли возле механизмов подъёмного моста, — розовую пони — в её комнату, и не выпускать, пока я или сама Принцесса не распорядимся! А ты — за мной. Живо.       Взгляд, которым Сансет одарила его, лишь самую малость не подпалил ему шерсть и гриву. Пусть воспоминания об этом ничтожестве и подёрнулись дымкой, но раньше он никогда не позволял себе такой наглой неприязни, — надеюсь, тебе нравилась тёплая работёнка, рядовой, — процедила аликорн, пристраиваясь рядом, — потому что после моего разговора с Матерью можешь ждать перевода на замёрзший север — любоваться, как вода превращается в лёд!       Хард Лайн ответил на угрозу Сансет брезгливым фырканьем, — после сегодняшнего дня меня повысят.       По пути в тронный зал Селестии Сансет едва сдерживалась, чтобы не пробить копытами трещины в полу, пока стражник сзади толкал её в спину через все коридоры. Но делалось это не ради понукания: любая попытка ускорить шаг натыкалась на новый тычок в грудь — Хард Лайн требовал, чтобы она замедлилась.       «Просто сохраняй спокойствие, Сансет. После этого ты сможешь уволить их всех с позором», — сказала себе будущая принцесса. И пусть Сансет понимала, что мысль эта по большей части продиктована местью, ей было плевать. Любой пони, обращающийся с другим пони подобным образом, не заслуживает носить форму стражника.       А то, что Шайнинг Армор собирался пополнить ряды такими вот... задирами, и вовсе заставляло Сансет скрипеть зубами. Бедный жеребёнок заслуживал куда лучшей участи, чем до конца жизни прозябать в патруле неудачников. Хотя... мысль, что ему придётся выполнять любой её приказ, определённо грела Сансет душу.       «Согрей мои простыни, солдат», — мысленно приказала Сансет, представляя, как снова лежит в постели, а Шайнинг Армор стоит рядом. — «А потом, глядишь, и заслужишь звание первоклассного рядового».       Очередной толчок в круп убил фантазию прежде, чем та успела разгореться, и Сансет заставила себя снова сосредоточиться на чём-то, что не пыталось втиснуться ей в зад. Она огляделась в поисках кого-нибудь из дворцовой прислуги или, может, даже горничной, убиравшей её собственные покои, чтобы дружелюбно помахать.       Только вот, присматриваясь к пони, мимо которых она проходила, Сансет заметила, что странно вели себя не только стражники. Горничные замирали при виде процессии и тут же поспешно удирали. Сансет терялась в догадках, пока не вгляделась в лица нескольких встречных и не увидела, как те искажаются страхом. Это наблюдение лишь сильнее её озадачило.       — Что происходит? — спросила она с искренней тревогой.       Хард Лайн резко развернулся, и Сансет почти не сомневалась, что заметила, как дёрнулось одно из его копыт — он сознательным усилием остановил его от действия, которое и сам счёл бы крайне глупой затеей.       — Я сказал, тихо! Откроешь рот ещё раз — и я натяну на него уздечку так туго, что зубы заболят!       Подавив желание врезать жеребцу по морде, Сансет прижала уши, изображая покорность. Весь остаток пути аликорн держала рот на замке.       Стало куда труднее, когда двери в тронный зал распахнулись и у неё едва не отвисла челюсть.       Внутри собралось почти полсотни пони из нескольких секторов правящих кругов Кантерлота. Пока Сансет шла по ковру к трону, где с напряжённым лицом восседала мама, она заметила, что среди присутствующих были не только дворяне, но и избранные чиновники, а также несколько наиболее громогласных пони, когда речь заходила об определённых государственных делах. Кроме того, между ней и толпой выстроилось куда больше стражи, чем следовало бы. Вдобавок ко всему, над головой парило более двух дюжин пегасов, а вдоль ковра, по которому она шла к трону Селестии, выстроилось, пожалуй, столько же единорогов.       Каждый смотрел на неё либо со страхом, либо с откровенной враждой, и Сансет невольно вспомнила ШКЧ — Осенний Бал, а затем и случай с MyStable, когда вся школа ополчилась против неё. Странность происходящего заставила единорога встревоженно поднять взгляд на мать.       — Что происходит?       Вызов к Селестии сам по себе не был для Сансет в новинку, но ещё никогда это не происходило настолько публично.       — Сансет Шиммер, мне представили доказательства того, что ты — шпионка подменышей, — голос принцессы Селестии разнёсся по всему залу, — ты обязана немедленно предъявить неопровержимое подтверждение своей личности. В противном случае будут приняты меры для устранения угрозы, которую ты представляешь для Эквестрии. Согласно эдиктам, изданным после Третьей войны с подменышами, тебе даётся пять минут, чтобы доказать, кто ты, или сообщить, где находится настоящая Сансет Шиммер, в обмен на снисхождение. Время пошло.       Посреди тронного зала, в кольце стражи и на глазах у полусотни высокопоставленных пони, Сансет оцепенела.       — Ч-что?