Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

      Глава 6 — Предсказуемые планы милых принцесс и политиков       Отчасти из-за разговора, который только что состоялся у него с друзьями, Шайнинг Армор начал сомневаться в реальности последних двадцати четырёх часов своей жизни. Сомнение было небольшим, но... какова вообще вероятность, что новая принцесса просто возникнет из ниоткуда и спасёт его от Бака? Не говоря уже о том, что принцесса Каденс явилась и потащила его в гимнастический зал — сейчас совершенно пустой, — а потом... занялась тем, чем занялась, медленно обходя жеребца по кругу, и её глаза, казалось, смотрели прямо сквозь его шерсть.       Его мозг отказывался это осмыслить. Каденс, без сомнения, была самой популярной кобылкой в школе. Куда бы она ни шла, и ученики, и учителя провожали принцессу взглядами — в одних глазах читалось благоговение, в других зависть, в самых разных пропорциях. Каждый пони мечтал с ней познакомиться, и ни один не был настолько глуп, чтобы связываться с ней так, как школьные пони обычно поступали с Шайнингом Армором и его друзьями.       Так что тот факт, что она просто возникла посреди коридора, схватила Шайнинга Армора и притащила его в гимнастический зал, был попросту... невозможен!       Но Шайнинг Армор видел перед собой розовую принцессу — она описывала круг за кругом. Время от времени её копыто касалось его размеренными тычками, оценивая тело. Он чувствовал запах клубничного шампуня, всё ещё державшийся в её шерсти, когда она проходила мимо. Не то чтобы он наклонялся обнюхать Каденс или что-то в этом роде! Просто шампунь у неё был довольно сильный. Но под натиском раздражителей, атаковавших его мозг со всех сторон, Шайнинг Армор сумел вытеснить из головы куда более логичное объяснение происходящего.       Разумеется, в действительности всё наверняка обстояло иначе: Бак избил его до полусмерти, и всё происходящее — лишь коматозный бред, а аликорн Сансет Шиммер — не более чем плод воображения Шайнинга Армора, по случайности оказавшийся идеальной кобылой во всех отношениях. Но беда этой теории была в том, что розовая пони не потащила его под трибуны целоваться, как в тех мистических симуляторах свиданий, о которых Шайнинг только слышал и где принцессу Каденс обычно вводили вторым любовным интересом. Вместо этого она выволокла его в центр баскетбольной площадки и принялась изучать с хмурым выражением на морде.       Как ни странно, жеребец подчинился без лишних вопросов — вытянулся по стойке «смирно», будто перед строевым инструктором. Шайнинг Армор следил, как принцесса Каденс неторопливо обходит его по кругу, ощупывая взглядом каждый дюйм. Когда аликорн зашла на третий виток, любопытство наконец пересилило, — эм… Принцесса, это насчёт просьбы присмотреть за жеребятами?       Каденс остановилась и заглянула молодому жеребцу в глаза, — присмотреть за жеребятами?       — Я думал, Сансет вам рассказала, — продолжил Шайнинг, — мне нужно, чтобы кто-нибудь посидел с младшей сестрой в эту субботу. У меня… дела. Сансет должна прийти и…       Принцесса просияла, не дав ему договорить.       — И ты не сможешь заняться своими делами с Сансет, если за ней некому присмотреть, верно? — спросила Каденс с дружелюбной улыбкой, — конечно, я с радостью помогу! И… эм… не злись на Сансет, что она забыла меня предупредить. После того как она заговорила о тебе, я её, кажется, немного отвлекла.       Когда принцесса вернулась к осмотру, Шайнинг Армор застыл. Стоило аликорну снова попасть в поле его зрения, как нервозность скрутила живот.       — Ч-что она обо мне говорила?       — Хорошее, но довольно расплывчато, — пояснила Каденс, — в основном о характере. Остальное пришлось выведывать у пони из школы, прежде чем я вообще смогла составить твой профиль.       Шайнинг Армор и сам не понимал, что нервирует его сильнее: то, что им заинтересовалась ещё одна принцесса, или... то, чем она сейчас занималась. Молодой жеребец уже наполовину ждал, что у неё вырастут клыки и она вопьётся ему в шею — так она на него смотрела.       Собравшись с духом, Шайнинг покрутил головой, пока аликорн снова не попала в поле зрения.       — Эм, принцесса Каденс? Что вы делаете?       — Можно без титула, Шайнинг Армор? А что касается того, что я делаю... Оцениваю твою внешность, — рассеянно отозвалась Каденс, останавливаясь позади него. Она издала задумчивый стон и снова принялась расхаживать, — ну, ты долговяз. Рост выше среднего, мышц пока маловато, но... сложение обещает серьёзные улучшения через несколько лет, если над ним поработать... хмммм...       Каденс вздохнула и затрусила вперёд, пока снова не оказалась перед Шайнингом Армором.       — Ладно, как бы это сказать?.. — пробормотала она, на мгновение задумавшись, и подняла на него взгляд, — я почти уверена: Сансет на днях сумела дать тебе понять, что ты ей интересен. Так?       Всё ещё сбитый с толку, Шайнинг Армор лишь кивнул, — ну, она мне сама рассказала. Так что я, как и говорила, прошлась по последним урокам, порасспрашивала о тебе, собрала всё, что можно, — Каденс расправила крылья и загнула перья внутрь, точь-в-точь как Эйт-Бит, когда собирался перечислять по пунктам. И по мере того как она говорила, перья одно за другим отгибались обратно, — ты помогаешь другим ученикам с математикой по средам, провожаешь младшего брата Зестфулли Клин домой по вторникам и четвергам, когда родители не могут его забрать, у тебя почти идеальная посещаемость, хороший средний балл, и ты не куришь. Плюс, после тщательного изучения, я повышаю твою внешность с просто милой до симпатичной.       Симпатичной в определённом смысле — в этаком жеребячьем духе.       Шайнинг Армор зарделся от похвалы и слегка поёжился под до крайности навязчивым вниманием принцессы Каденс. Хотя он всё ещё не переставал изумляться: КАКОГО БАКИНА ПРОИСХОДИТ? — Эм… спасибо?       — Но при нынешнем положении дел встречаться с Сансет Шиммер — очень плохая идея, — продолжила она, хмурясь и выделяя последние слова.       Внезапно тёплое, пушистое чувство, замешанное на мужской гордости, разлетелось на миллион осколков и вернуло Шайнинга Армора в реальность, прочь от живописной картины, где он стоял подле принцессы Сансет в полном латном доспехе, а она — в ярко-розовом бальном платье, — я… погоди, что?       Каденс фыркнула, услышав этот сбивчивый возглас, закатила глаза и снова принялась кружить вокруг него, — слушай, ты хороший жеребец. Добрый, нежный, и это здорово, — похвалила Шайнинга принцесса, — большинство кобыл были бы счастливы с таким, как ты.       Затем аликорн приблизилась и заглянула ему прямо в глаза, — но знаешь, в чём проблема?       — Н-нет? — выдавил Шайнинг Армор, заикаясь под пристальным взглядом Каденс.       — Просто «довольна» — это не про Сансет Шиммер! — выкрикнула принцесса, и Шайнинг от неожиданности отшатнулся, — сансет — принцесса. Ей нужно всё, с избытком и даже больше! Ты хороший, но если это всё, что у тебя есть…       Она не закончила, а Шайнинг Армор уже бросился в защиту:       — Погоди-ка! Я думал, быть хорошим — это хорошо!       Принцесса приподняла бровь и снова уселась прямо перед ним, — так-то оно так… но на одну наживку крупный улов не поймаешь, Армор, — пояснила Каденс, ткнув его в грудь, — нужно чем-то её и подсечь. Пока я вижу только, что ты хороший. Но знаешь, что ещё Сансет мне о тебе рассказала? Она говорит, что ты тряпка! И что хуже всего — Сансет это знает, но всё равно хочет дать вам с ней… шанс!       Шлёпнувшись на круп от очередного окрика Каденс, Шайнинг Армор обдумал её слова и в замешательстве склонил голову набок.       — Э-э… а что в этом плохого? — спросил он. Как ни крути, если Сансет знает о нём что-то плохое и всё равно хочет общаться — тем лучше.       Каденс несколько секунд едва не рычала на него, потом поднялась и снова принялась кружить вокруг, словно хищный зверь.       — Потому что Сансет Шиммер — это пылающий ад страстей, с которым, сомневаюсь, многие пони в этом мире смогли бы совладать, — нахмурившись, сказала она, остановившись прямо перед Шайнингом, чтобы подчеркнуть последнюю мысль в упор, — ты понимаешь, что это значит?       — Э-э… нет? — осторожно переспросил он, нервно вскидывая копыто, когда Каденс оказалась с Шайнингом Армором почти нос к носу.       Дыхание аликорна защекотало Шайнингу Армору нос, — это значит, Сансет будет сдерживаться, приглушать себя рядом с тобой. Наденет маску для публики, — сказала Каденс, отступила и уселась на этот раз чуть дальше фута от него. На лице её всё ещё лежала хмурость, — поначалу покажется хорошим знаком. Но это не так. С пони, с которым проводишь личное время, маску не надевают. В романтических отношениях такое никогда добром не кончается. В худшем случае у тебя будет несколько недель, прежде чем она так изведётся от постоянного самоограничения, что бросит тебя ради другого жеребца — того, с кем сможет быть страстной. А в другом худшем случае Сансет просто увидит в тебе славного жеребёнка, который в парни не годится, потому что ей всё время приходится сдерживаться.       Это прямая дорога во френдзону.       Каденс внезапно оказалась прямо перед Шайнингом, — ты не хочешь угодить во френдзону, Шайни. Это чёрная дыра, беспросветная бездна без выхода, — она чуть отступила и вопросительно изогнула бровь, — ты ведь этого не хочешь, правда? Сансет интересует тебя в романтическом смысле, верно?       Шайнинг Армор медленно кивнул, отступая. При всей… странности происходящего, он, кажется, уловил, что пыталась втолковать ему Каденс. И… он и правда хотел бы, чтобы Сансет стала его кобылкой — если она, конечно, позволит, — значит, когда я в следующий раз увижу принцессу Сансет, мне… э-э… сказать ей, что я выдержу жар?       Но и просто взять и бросить попытки сблизиться с этой кобылой тоже не казалось выходом. Даже если Сансет и правда была ходячим костром или… чем-то вроде того. Она показалась ему милой, забавной и… в общем, всем сразу. Шайнинг Армор считал неправильным развернуться и убежать лишь потому, что другой пони пришёл и говорил… ну… не то чтобы плохо о ней, но… и не совсем хорошо.       И это заставило его задуматься: а не стоит ли заступиться за Сансет? Даже если перед ним другая принцесса.       — Серьёзно? — Каденс прикрыла глаза, — я столько времени тебя раззадоривала, и это всё, на что ты способен? А я-то думала, она тебе нравится.       Шайнинг Армор моргнул, сбитый с толку внезапной переменой в её настроении.       — Нравится?       После ответа Шайнинга повисла тишина. Спустя несколько секунд Каденс заговорила вновь:       — Почему?       Вопрос заставил Шайнинга Армора вспомнить вчерашний день, когда он впервые увидел Сансет, — она стояла в солнечном свете и выглядела… потрясающе. Но запомнилась ему не только её внешность…       — Ну… она сильная, уверенная и добрая, — произнёс Шайнинг, и голос его набирал силу, пока он рассказывал стоявшей перед ним принцессе о своих чувствах, — конечно, красивая. Но… дело не только в этом. Принцесса Сансет, она… ну… когда у меня случились неприятности, она просто подошла и… заступилась, — шайнинг Армор покраснел оттого, что рассказывал такое кому-то ещё, но… что-то в Каденс делало это проще.       — Не знаю, заметили ли вы, принцесса, но… я здесь, в Академии Кантерлот, на самой нижней ступеньке, — продолжил он, — из-за этого мы с друзьями — лёгкая мишень для некоторых пони, а все остальные просто отворачиваются или, того хуже, смеются.       — Но Сансет… она не просто помогла мне подняться, когда всё закончилось, как делают некоторые, — Шайнинг Армор говорил всё тише, — она не сделала вид, что ничего не происходит. Она вмешалась и остановила это. А потом, по дороге домой, мы говорили обо всём, но не так, как большинство девушек, когда они рядом с такими парнями, как я, понимаете? Она действительно слушала — даже то, что никто другой слушать бы не стал.       Каденс подняла копыто и потёрла подбородок.       — Хм… кажется, я всё делала неправильно.       — Что? — спросил Шайнинг Армор.       Каденс вздохнула и чуть опустила голову.       — Прости, Шайнинг Армор, — сказала она, снова поднимая на него взгляд, — я пришла сюда, думая увидеть обычного жеребца, которого влечёт в основном увлечением. И да, Сансет тебе нравится, но помимо этого… ты ею восхищаешься, верно?       Румянец снова проступил на щеках Шайнинга.       — Ну… она правда классная.       — Ладно, — пробормотала Каденс в копыто, и Шайнинг Армор понял, что она говорит скорее с собой, чем с ним, прежде чем наконец опустила ногу обратно на землю, — я помогу тебе, Шайнинг.       Похоже, принцесса приняла это решение только что, и Шайнинг Армор осторожно приподнял бровь.       — Э-э… а‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ разве не для этого ты меня сюда и привела с самого начала?       Каденс рассмеялась и взмахнула копытом, будто отмахиваясь от вопроса.       — О, вовсе нет! Я собиралась отпугнуть тебя от Сансет и вдребезги разбить твою уверенность в собственных чувствах к ней, — произнесла она до того весело, что пропустить это мимо ушей Шайнинг Армор уже не мог.       Но прежде чем он успел возмутиться, Каденс посерьёзнела.       — Сансет сейчас в несколько... запутанном положении, Шайнинг, — сказала она, — я не собираюсь подпускать к ней того, кто может помешать ей обрести равновесие. Но я вижу: ты не из тех жеребцов, которым лишь бы покрасоваться рядом с новоиспечённой принцессой. Однако если ты действительно хочешь пройти через это — будешь следовать моим указаниям, понял? Я не стану помогать тебе заводить глупую интрижку, которая развалится, едва Сансет наконец разберётся в себе. Уяснил?       Шайнинг кивнул, хотя на лице его всё ещё читалось замешательство.       — Ну... да, — он не собирался отворачиваться от такой пони, как она, из-за... чего бы то ни было, о чём толковала принцесса.       — Отлично! — Каденс одарила его совершенно определённой улыбкой. Улыбкой, которая продержалась от силы две секунды, а затем её ухмылка сделалась почти пугающей, — тогда всё, что от тебя требуется, — это доказать Сансет, что ты способен с ней встречаться, — Каденс кивнула, — но не волнуйся, я тебе с этим помогу.       По спине Шайнинг Армора пробежал странный холодок. Отчасти похожий на тот, что возникал, когда над ним измывался Бак, но... иной. Пожалуй, даже более жуткий, — эм... спасибо? — ответил он, — только вот что значит «помогу»?       — Ну, я же говорила: ты хороший жеребец, — произнесла Каденс, и странная... аура мании, заполонившая, казалось, всю комнату, начала медленно рассеиваться, — но... Сансет сейчас нужен не хороший жеребец. Ей нужен сильный. Тот, с кем можно не бояться быть собой, — а она сейчас именно этого и боится со всеми вокруг. Так что я помогу ей увидеть тебя в этом свете, чтобы ваши отношения не рухнули через четыре недели и три дня, когда ей перестанет требоваться просто сильный жеребец, а понадобится терпеливый, любящий и добрый особенный кто-то... вроде тебя.       Шайнинг Армор моргнул от столь... точного расписания, — та-а-ак, — протянул он, — но ты так и не ответила на мой вопрос.       — О, ну... я помогу тебе кое-что устроить. Убедим Сансет, что ты — тот самый пони, который ей нужен. Только ты должен кое-что сделать. Что-то грандиозное! — она раскинула копыта и крылья, а потом снова повернулась к нему.       В голову Шайнинг Армору закралась мысль. Та, о которой думать совсем не хотелось. Особенно теперь, когда розовая аликорница возникла из ниоткуда, чтобы помочь ему завоевать самую горячую кобылу из всех, кого он видел. Но мысль требовалось озвучить, — да, но... а достоин ли я?       Вопрос заставил Каденс нахмуриться, — а?       — Достоин ли я её? — уточнил Шайнинг, опуская голову, — ты говоришь так, будто всё серьёзно. Очень серьёзно, с этими... ну, знаешь... далеко идущими... на всю жизнь, с последствиями для особенного пони, и я теперь думаю... что, если я правда недостаточно хорош для Сансет?       Не получив немедленного ответа, Шайнинг Армор снова поднял взгляд на Каденс, которая внимательно его разглядывала.       — Принцесса Любви просто является, говорит, что поможет тебе заполучить кобылу твоей мечты, а ты переживаешь, что можешь оказаться её недостоин? — спросила аликорн, глядя на него так, будто не верила своим ушам.       Шайнинг Армор отвёл взгляд, снова уставился в пол спортзала и сглотнул, — ну... понимаешь, она ведь принцесса. А я так... жеребец из пригорода. Наверняка есть куча пони, которые подходят ей куда больше, чем я.       — Ты жеребец, для которого счастье кобылы важнее собственного, — без тени шутки сказала Каденс, и Шайнинг снова поднял на неё взгляд. Ни суровости, с какой она утаскивала его, ни следа — теперь лицо принцессы казалось... серьёзнее, — это основа всякой любви, Шайнинг Армор. Так что отвечаю на твой вопрос. Нет. Для той пони, к которой ты испытываешь чувства, нет никого лучше тебя.       Секунду спустя Каденс глубоко вздохнула и на выдохе вытянула копыто. И вдруг снова стала той самой безупречно красивой кобылкой с невозможно счастливой улыбкой на мордочке, — а теперь нам просто нужно придумать, как тебе показать Сансет, что ты и есть тот самый жеребец для неё.       Шайнинг Армор неуверенно кивнул, но замер на полпути — в голову пришла мысль, — но… что, если я в итоге выставлю себя дураком? — Он вроде бы понимал, куда клонит Каденс, но… это ещё не значило, что всё получится.       Вопрос заставил Каденс нахмуриться, — шайнинг Армор, — произнесла она, приближаясь к нему с таким выражением, что все её прежние хмурые взгляды показались детской шалостью. Милая аликорн цвета сахарной ваты каким-то непостижимым образом обернулась демоном из бездн Тартара. Существо, казавшееся вдвое крупнее обычного, грозно нависало над ним, пока он вжимался в пол, придавленный её угрожающей аурой, — тот, кто боится выглядеть глупо, не заслуживает любви!       Миг спустя демон исчез, и на его месте вновь оказалась хорошенькая розовая пони-принцесса с лёгкой улыбкой, — итак, давай придумаем, как тебе впечатлить Сансет и доказать, что ты уже взрослый жеребец и готов с ней встречаться. Идёт?       Шайнинг Армор сглотнул, силясь совладать с ужасом, который грозил вот-вот захлестнуть его разум, — идёт, — пропищал он, и в тот же миг прозвенел звонок на следующий урок.       Сансет не знала, сколько времени провела в чудесных объятиях Селестии, слушая биение сердца большой пони и прижимаясь головой к груди принцессы — нет, её матери. Сотни детских фантазий проносились в сознании, и все они были именно об этом мгновении. И все они меркли в сравнении с реальностью.       Шерсть матери, перья, укрывающие тело Сансет, звук дыхания Селестии. Всё было настолько... совершенным.       Но... таким мгновениям не суждено длиться вечно.       И не из-за вмешательства внешних сил. Если бы кто-то ворвался сейчас, Сансет призвала бы всю мощь магии аликорна и телепортировала незваного гостя прочь, как можно дальше. А после окружила бы комнату самым мощным силовым полем, на какое только способен её рог. Но даже это не остановило бы вопросов, уже зародившихся в сознании.       Вопросов, которые нужно было задать.       — И... что теперь? — тихо спросила она. Часть её надеялась, что мать не услышит, и тогда Сансет просто прижалась бы ближе, чтобы проверить, сумеет ли она уснуть, прильнув к своей старой любимой подушке.       Но Селестия подняла голову, услышав нерешительный вопрос Сансет, и та взглянула на мать, когда она заговорила самым прекрасным голосом, какой только знал пони-род:       — Ну, а чего бы тебе хотелось, моё маленькое солнышко?       Подумав несколько мгновений, Сансет заёрзала на кровати и подползла вперёд, чтобы посмотреть на кьютимарку Селестии. То, что у них обеих красовались солнца, всегда служило для Сансет символом радости, доказательством их особой связи, видимой для всех. Хотя сейчас яркое солнце Селестии лишь напоминало маленькой аликорне, как много ей ещё предстоит пройти.       Сансет вздохнула и положила голову на бок Селестии. Тот был таким же мягким, как она помнила, — полагаю, придётся планировать мою коронацию, и… думаю, стоит заодно научиться пользоваться этими штуками, — сказала она, приподнимая крылья. Их кончики коснулись перьев матери.       Честно говоря, полёты никогда не значились первыми в списке её желаний, связанных с превращением в аликорна. Всё дело было в силе и статусе, которые давали крылья… а со своей чудовищной сверхсилой Сансет до сих пор так и не разобралась. Может, в прошлой жизни она была земной пони или кем-то вроде того.       — Ты не так поняла, Сансет, — произнесла Селестия всё тем же мягким, таким… материнским голосом. Сансет его обожала. Она могла бы слушать маму часами — о чём угодно, лишь бы та говорила этим голосом, — я спросила тебя: чего ты хочешь?       На лице Сансет отразилось замешательство, — э-э… я думала, ты хочешь, чтобы я…       — Да, знаешь, — перебила Селестия, не дав Сансет договорить, — пожалуй, с меня хватит подобных желаний. Речь о тебе. Не хочешь коронацию — я отложу её до тех пор, пока ты не будешь готова носить корону. Так что я спрошу ещё раз: чего ты хочешь?       Щёки Сансет залил румянец — в голову пришла мысль, от которой она смутилась, — ну, для начала хочу взять под контроль вот это, — она указала рогом на свои крылья, — я, конечно, единорог, но шутки о том, что бывает, когда пегас видит горячего парня, мне знакомы, — после трёх лет засухи любой встречный жеребец заставил бы их встать торчком.       Селестия хихикнула.       — Да, только что вознёсшийся единорог в этом смысле хуже жеребёнка-пегаса-подростка, — с улыбкой сказала она, — полагаю, заодно ты захочешь научиться летать.       От этой мысли Сансет слегка замялась. То, что она почти всю жизнь прожила в Кантерлоте, вовсе не означало, будто она так уж любила высоту. Хотя логическая часть рассудка подсказывала: это тем более веская причина научиться показывать гравитации средний палец.       — Э-э… ты же не поступишь со мной, как с Каденс, и не отправишь меня в лётный лагерь или куда-то ещё? — Инструктор для детей, обучающий взрослого, в голове у Сансет как-то не укладывался.       — Не знаю, — с улыбкой ответила Селестия, — думаю, ты отлично поладила бы с жеребятами. Честно говоря, одним из моих планов научить тебя хоть немного ответственности было дать тебе поработать с кобылками и жеребчиками. Не то чтобы теперь это выглядело необходимым.       Сансет нахмурилась, и аликорн покрупнее снова хихикнула.       — Или, может, тебе записаться куда-нибудь вроде «Юных летунов»! Я бы с радостью послушала, как ты читаешь мне их стишок. О! Я даже могла бы наложить заклинание возраста, чтобы ты не слишком выделялась! Ты была бы такой милой!       Сансет прищурилась.       — А вот теперь ты перегибаешь.       — Ну, можно ли винить мать за желание увидеть дочку очаровательной? — невинно спросила Селестия. Но Сансет не сдалась и даже бровью не повела, и богиня, пару раз моргнув, закатила глаза, — ладно, испорти мне всё веселье. Но если серьёзно, это всё? Ты просто хочешь научиться пользоваться крыльями? Это… довольно скромно для тебя.       Было кое-что ещё, но Сансет сосредоточилась на более важном, — в каком смысле? Теперь, когда я аликорн, разве у тебя нет для меня целой новой учебной программы? Её возвышение наверняка означало, что впереди горы всего, чему ещё предстоит научиться!       — Честно? — Селестия чуть расширила глаза, — насколько я могу судить, ты закончила, Сансет.       Сансет растерянно нахмурилась и подняла голову, — что? В каком смысле? Я думала, мне ещё учиться чёрной магии и… всему такому! Она отчётливо помнила — Селестия говорила что-то в этом роде!       Та не ответила сразу. В глазах принцессы мелькнула печаль, и она заёрзала на кровати, пока не сползла с неё и не уселась на пол, — правда, но… ты помнишь наши последние уроки?       К немалому своему огорчению, Сансет покачала головой, — прости, Принцесса, я…       Селестия прочистила горло, и Сансет напряглась — поведение старшей аликорна переменилось в один миг. Внезапно Селестия стала… чем-то иным… чем-то огромным и устрашающим, а за её спиной взметнулась стена бушующего огня, и суставы Сансет сковал ледяной ужас, — а теперь позволь мне прояснить кое-что предельно чётко, — скомандовала она, выбросив копыто прямо к кончику морды Сансет, — тебе больше не дозволено использовать этот титул, Сансет! Отныне — Мама, Мамочка или Мамуля! Хотя, если мы на публике и тебе совершенно необходимо проявить уважение, тогда сойдёт и Матушка. Но лучше бы тебе не называть меня так наедине! — Ладно… знаю, у нас в Эквестрии аниме нет… но это было СЛИШКОМ по-японски на мой вкус, — подумала Сансет, отмахиваясь от этой странности.       — Хорошо… матушка, — с нажимом произнесла янтарная аликорн. Ни за что на свете она не стала бы звать Селестию мамочкой. Даже ей это не полагалось! — И отвечая на твой вопрос — нет, я не помню. Даже если всё это было подделкой, меня не было три года.       — Пожалуй, это разумно, — задумчиво ответила Селестия и, чтобы развеять затянувшуюся неловкость после своего последнего приказа, одарила Сансет лёгкой улыбкой, — хотя ни один пони никогда не перестаёт учиться по-настоящему, Сансет, твоё обычное магическое обучение под моим‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ руководством завершилось уже давно. Всё, что мне оставалось тебе преподать, — это уроки, необходимые для вознесения. И все они были уроками морали. Теперь, когда у тебя есть крылья, мне больше нечему учить тебя напрямую. Я доверяю тебе продолжать обучение самостоятельно, какой бы тёмной ни была тема.       Почему-то Сансет ощутила лёгкую грусть от такой перспективы. Странно. Она наконец достигла цели — получила крылья и даже обрела то, чего желала больше, чем статус аликорна. Только вот… Селестия только что сказала ей: несмотря на то, что теперь она готова осыпать неофициально удочерённую ученицу любовью, времени вместе они будут проводить ещё меньше, чем прежде. — …Понятно, — подвела Сансет итог своим мыслям.       Уши Селестии дрогнули, уловив реплику Сансет.       — Что-то не так? — встревоженно спросила она.       Сансет глубоко вздохнула и покачала головой.       — Да нет, просто… я ожидала другого, — она снова перевела взгляд на свои крылья, — забавно. Я получила то, чего так долго хотела, но… это совсем меня не радует. Кажется, я хочу… — Сансет осеклась, едва не сболтнув лишнего.       — Что? — подтолкнула её Селестия.       Щёки Сансет залились краской почти под цвет гривы.       — Ну… э-э… просто… наверное, я всё ещё привыкаю снова быть пони.       Крупная аликорн рассмеялась.       — Я заметила.       Сансет моргнула.       — В смысле?       — Хотя бы в том, что с тех пор, как ты вернулась, ты ни разу не использовала пони-речь, — пояснила Селестия.       Сансет снова моргнула, услышав это замечание, и простонала, качая головой, — да, это… та ещё история, — сказала она, отгоняя одну мысленную картину. Она не виновата, что безумное общество, к которому Сансет вроде как принадлежала последние три года, оказалось настолько странным. Хотя, если бы миры однажды внезапно слились, она не сомневалась, что нашёлся бы маленький человеческий ребёнок, который бегал бы и кричал «ЭТО РАСИЗМ!» каждый раз, когда лошадь говорила «кто-пони» или «все-пони».       «И вот я снова думаю о том мире так, будто он был настоящим», — осознала Сансет, снова опуская голову на кровать. Хотя это было не так удобно, как её мама. Она хотела обратно свою аликорновую подушку, — скажем так, мне ещё нужно привыкнуть.       Селестия кивнула, — что ж, я с радостью дам тебе столько времени, сколько понадобится, Сансет, — заверила она аликорна поменьше, — и если захочешь ещё чего-нибудь, просто скажи.       От этих слов мысль, которую Сансет гнала прочь, снова всплыла в сознании. Не то чтобы совсем уж давняя, но она отбросила её, потому что… просить о таком было попросту глупо.       Но… она не могла отрицать, что всё равно этого хотела.       И… это вполне могло помочь ей снова освоиться в Кантерлоте.       — Эм… раз уж ты заговорила об этом, есть кое-что, что помогло бы мне снова войти в колею, — призналась она, поддавшись на уговоры Селестии.       — Да?       Сансет глубоко вздохнула, набираясь смелости, — когда я оказалась в том зеркальном мире… он был устроен наподобие Кантерлотской Академии, — неохотно призналась она и запнулась: уж слишком необычной была просьба, которую ей предстояло озвучить, — знаю, звучит странно, но то место было моей жизнью почти три года, и… мне просто кажется, что в похожей обстановке мне было бы спокойнее. И раз уж ты сказала, что я освоила всё, что нужно, по части магии… я подумала… можно мне… закончить там последний год обучения?       После нескольких долгих секунд молчания Селестия моргнула, — сансет, твоё обучение под моим началом завершено. Чем бы ты ни хотела заняться — решать тебе. Если ты по какой-то причине хочешь сменить школу, у меня могут возникнуть кое-какие опасения, но… я не стану тебя останавливать, если ты считаешь это важным, — она одарила свою неофициальную дочь лёгкой улыбкой, — но не могла бы ты хотя бы назвать мне полную причину? Должно быть, за этим стоит нечто большее, чем просто какая-то тоска по дому наоборот.       То, как Селестия уловила её нежелание говорить о второй причине, вызвало у Сансет странное… счастливое чувство. От мамы ничего не утаишь. Но счастье оказалось недолгим. Глубоко запрятанная боль вырвалась на передний план сознания, когда Сансет вспомнила ещё один случай из своей человеческой жизни — и то, что произошло вчера, — был момент, когда я уже оказалась в зеркале, — произнесла янтарная аликорн и вздохнула, — после того как я наконец решила, что всё наладила. Люди в коридоре начали махать мне, улыбаться, когда я проходила мимо. А потом троица учениц начала создавать проблемы и подставила меня. И всё, что дарило мне тепло, — ученики… мои друзья — отвернулись от меня в один миг.       Все они только и ждали повода увидеть во мне прежнюю угрозу, а раз уж я не была тем чудовищем, что раньше, каждый бил меня без страха, зная — я не остановлю их, как остановила бы когда-то.       Сансет фыркнула — ей пришла в голову мысль насчёт всей этой истории с Анон-а-Мисс, — чёрт, если так посмотреть… можно даже сказать, они знали, что я изменилась. Но стоило появиться поводу меня снова ненавидеть — и это уже не имело никакого значения, — проворчала она, — оставить прошлое позади — это одно… но когда все остальные ходят за тобой по пятам и тычут тебя в него носом, такое чувство, будто тебя пытаются загнать обратно, потому что… не знаю, — это был один из тех вопросов, на которые Сансет так и не нашла ответа, и когда случай с Анон-а-Мисс остался позади, она отбросила всё случившееся в сторону — лишь бы вернуть друзей.       Но… были ли те девушки вообще когда-нибудь её друзьями?       И тут Сансет поймала себя на мысли, что думает о них как о живых, и покачала головой, поражаясь собственной глупости.       — Твоя школа, — продолжила она, отводя взгляд от Селестии, — знаю, там я была не настолько ужасна, как в зеркале, скорее нелюдимой занозой, чем задирой… Но когда я зашла туда на днях… — Сансет передёрнуло при воспоминании о том, как на неё реагировали ученики, не говоря уже об учителях, — каденс ходит в Академию Кантерлот. Там уже должны были привыкнуть к аликорну, который носится повсюду, верно? С тамошними учениками я смогу разговаривать, и крылья не будут мешаться, и, может быть… эм…       Когда Сансет поняла, что не сумеет выразить желаемое, не скатившись в ребячество и глупость, Селестия подвела копыто под подбородок маленькой аликорницы, возвращая её к разговору лицом к лицу, и закатила глаза с улыбкой на морде.       — Сансет, ты могла бы просто сказать, что хочешь завести новых друзей за пределами двора.       Сансет покраснела от нелепости всего этого.       — Итак… эм… что теперь? — осторожно спросила она.       Вопрос вызвал у Селестии улыбку.       — Ну, я только что закончила отменять двор и все свои встречи на сегодня, — сказала она, — как насчёт того, чтобы в качестве моего последнего учительского жеста перед тем, как ты от меня ускачешь, я дала тебе небольшой урок полётов?       Сансет снова посмотрела на свои крылья.       — Полётов?       — Ну… для начала ограничимся плавным планированием, — сказала Селестия, — тебе нужно привыкнуть находиться так высоко без опоры под ногами, прежде чем мы по-настоящему возьмёмся за обучение.       Когда прозвенел последний звонок, Каденс не пошла прямиком в замок, который теперь был её домом, а осталась ждать за зданием академии Шайнинга Армора. Она не знала, сколько времени ему понадобится, чтобы попрощаться с друзьями и выйти, и мысли принцессы сами собой обратились к первым дням в Академии Кантерлот — просто чтобы скоротать время.       Переезд из крошечной, затерянной в глуши деревушки земных пони в столицу Эквестрии, безусловно, стал для неё огромной переменой. Поначалу всё было захватывающим и новым. Принцесса Селестия держалась с ней чудесно, пусть и немного отстранённо, а Сансет…       Что ж, теперь, когда Каденс понимала корень проблемы, она не видела смысла зацикливаться на прошлых поступках Сансет. Впрочем, учитывая, что другая аликорн сейчас сама переживала душевный переворот, Каденс почти не сомневалась: она понимает, почему мысли о прошлом лезут ей в голову.       Розовая принцесса помнила, как сверкающая новизна Кантерлота постепенно тускнела, а вместе с ней приходило осознание: она совершенно одинока в чужом городе, чья культура разительно отличалась от уклада её родной деревни. Всё здесь было таким стремительным и… социально регламентированным по сравнению с домом. Хуже того, попытки завести друзей на новом месте увенчались… ограниченным успехом. Все пони держались безупречно вежливо и почтительно с принцессой Каденс, но именно этот этикет создавал пропасть между ней и остальными жителями Кантерлота. А те, кто пытался эту пропасть преодолеть, были не теми, кто нужен. Из тех, кто считал, что заслуживает её дружбы. Но все они хотели быть рядом с розовой принцессой, а не с бывшей пегаской по имени Каденс.       Пони, искавшие политической благосклонности и полагавшие, будто она слишком неопытна, чтобы разглядеть их истинную сущность. Пони, от которых она держалась как можно дальше.       При таком раскладе могли пройти месяцы, прежде чем ей удастся перекинуть мостик через эту социальную пропасть хотя бы к паре пони, которым не нужна политическая благосклонность. По правде говоря, единственной пони поблизости, о ком можно было с уверенностью сказать, что она не ищет расположения, оставалась та жуткая единорожка, которая недавно превратилась в аликорна. Аликорна, первым взявшегося выстраивать их дружбу.       — Погоди-ка, — мысль поразила Каденс пугающей очевидностью, — выходит, Сансет Шиммер — моя лучшая подруга в Кантерлоте?       Недоверие продержалось лишь мгновение, после чего рассудок напомнил: Сансет — лучшая подруга лишь потому, что других друзей у Каденс попросту нет. Этот титул, скорее всего, отойдёт другой пони, как только розовая принцесса сумеет завести настоящего друга, который…       Каденс оборвала эту мысль, не дав ей дозреть до конца. Она позволяла теням прошлого омрачать нынешнее мнение о другой аликорне, лишая ту справедливого шанса. То, что Сансет совершила когда-то, не имело значения. Она решила измениться, и сам факт её превращения в аликорна говорил Каденс об искренности этой перемены. Розовой принцессе незачем было цепляться за прошлое янтарной аликорны, если Сансет сама оставила его позади.       — Кхм, принцесса Каденс?       От незнакомого голоса спина Каденс мгновенно напряглась, крылья инстинктивно распушились — она уже готова была взлететь, уйти от опасности. Но принцесса подавила порыв и обернулась, увидев того самого пони, которого ждала так долго, что мысли успели унести её далеко-далеко. Настолько далеко, что Каденс выпала из реальности и совсем перестала замечать происходящее вокруг.       — Шайнинг Армор! — Каденс поприветствовала жеребёнка улыбкой, подбежала по тротуару и… замялась, не решаясь на что-то ещё. Её обычное приветствие с быстрыми объятиями сейчас было бы немного неуместным — всё-таки этот единорог был избранником Сансет. Каденс не хотела, чтобы он напридумывал себе лишнего.       Не то чтобы он ей не нравился. У Сансет определённо был неплохой вкус на жеребцов. Но одной симпатичной мордашки Каденс было мало, чтобы бегать за кем попало. Внешность — это лишь то, на что приятно смотреть. А ей нужен был парень с содержанием.       …как тот молодой жеребец, на которого положила глаз Сансет…       Каденс вдруг поняла, что так и стоит перед нервничающим юношей. Она встряхнулась, выходя из оцепенения, в которое сама себя загнала, и снова одарила его дружелюбной улыбкой. Не слишком широкой — чтобы не выглядеть похотливо, и без оскала, как при первой встрече. На сей раз она не проверяла, легко ли его напугать.       — Ну что, готов начать?       Шайнинг кивнул.       — Да, — ответил он и тут же снова замялся — с тем трогательным смущением, какое свойственно всем юным влюблённым, — но, эм… начать что? Ты не сказала, чем мы займёмся, пока тебе не пришлось уйти на занятие.       Каденс закатила глаза. Сразу видно: родители никогда не давали ему читать любовные романы.       — Мы будем планировать твоё свидание с Сансет на этих выходных, очевидно же, — выпалила она, не дав молодому жеребцу и рта раскрыть.       Шайнинг Армор от этого объяснения лишь удивлённо расширил глаза. Наверное, от нервов. Ничего, это пройдёт, как только дело сдвинется с мёртвой точки.       — Д-да, принцесса, — запинаясь, выговорил он.       — Отлично! — Каденс просияла, чтобы подбодрить его и придать уверенности, — итак, какие у тебя идеи? Только помни: первые свидания очень важны. Раз уж ты завладел её вниманием, нужно её поразить. Показать Сансет, какой ты замечательный.       Настрой, судя по всему, оказался заразительным: Шайнинг Армор расправил плечи, в осанке появилось чуть больше уверенности, а лицо просветлело. —‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ О! Тогда это легко. У меня как раз есть кое-что подходящее. Мы поиграем в «Темницы и Огры»!       Стоявший перед ней жеребец, казалось, пришёл в полный восторг от этой затеи, но Каденс его радости не разделяла. Главным образом потому… что понятия не имела, о чём речь, — во что? — переспросила она. Час рыси и довольно долгий рассказ о вымышленном мире Вечного Сияния спустя Каденс очутилась в «Подземелье Голема и магазине карт для Хуфбола». Тускло освещённая лавка была до краёв забита диковинными товарами, фигурками милых зверюшек — такие увлекли бы разве что жеребёнка, — а ещё комиксами и бесчисленными книгами, в подробностях описывавшими всё то, о чём Шайнинг Армор с воодушевлением рассказывал ей по дороге. Воодушевление это было по-своему очаровательным.       Пусть подобное и было не в её вкусе, Каденс понимала, почему это может казаться… приятным — ненадолго примерить на себя чужую жизнь.       Ещё она познакомилась с владельцем магазина — упитанным жеребцом жёлтой масти по имени Комикс Бук. Он оказался чуть более язвительным, чем хотелось бы Каденс.       — Итак, дай-ка уточню. Твой план впечатлить Сансет Шиммер — сыграть в игру, где ты рыцарь…       — Паладин, — поправил её Шайнинг Армор примерно в третий раз.       — …и ты сидишь за столом со всеми своими друзьями-парнями, бросаешь кости и придумываешь, как решать проблемы, которые вам подкидывает ещё один твой друг? — закончила она, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо. Для Шайнинг Армора это было важно, и смеяться над полнейшей нелепостью затеи было бы грубо.       Их первое свидание, однако… Каденс уже понимала: всё обернётся катастрофой. Катастрофой эпических масштабов. Такой, что навсегда лишит Шайнинг Армора шансов с Сансет Шиммер. И если посиделки в родительском подвале с тремя другими парнями — это его представление об удачном первом свидании, на котором нужно произвести на кобылу впечатление… Каденс начинала думать, что тут, пожалуй, уже не помочь.       Совершенно не замечая её невысказанного мнения, Шайнинг Армор слегка улыбнулся и показал лист своего персонажа в книге, которую держал в магии.       — Ну, что думаешь?       — Ну-у… — Каденс напрягла мозги, пытаясь придумать хоть что-нибудь приятное, — это определённо показывает Сансет твоё внутреннее «я».       Что, как ей казалось, было неплохо. Но показывать такое кому бы то ни было определённо стоило не раньше третьей годовщины! Это из тех секретов, которые мужья выкладывают жёнам уже после свадьбы — когда оба слишком стары, чтобы искать другого жеребца.       — Но-о-о-о, — протянула она, пытаясь подобрать слова, которые не выставили бы самую ужасную идею для свидания тем, чем она и была, — по-моему, ты скачешь не по той тропинке, Шайни.       Жеребец склонил голову набок и моргнул.       — В каком смысле?       «Ну, для начала, ты только что пригласил кобылу, за которой хочешь ухаживать, на… дружескую встречу», — подумала Каденс, прикидывая, как бы поубедительнее объяснить, почему звать Сансет на такое — плохая затея.       Но и ранить его чувства ей не хотелось.       — Ладно, — сказала Каденс, пытаясь собраться с мыслями и подобрать объяснение, в котором не будет слов вроде «идиотский», — эм-м…       Мыслям, чтобы оформиться, требовалось больше времени. Как минимум несколько часов.       — Так… насчёт ТиО… откуда каждый пони знает, где что лежит, если это просто куча книг?       Вопрос был законный, но Каденс задала его лишь затем, чтобы потянуть время и придумать, как предотвратить надвигающуюся катастрофу. Потому что ничто из увиденного ею не могло спасти отношения, начавшиеся в подвале за книгами и кубиками.       — Способов много, хотя мои друзья предпочитают миниатюры…       — О, миниатюры, как впечатляюще, — пухлый единорог за прилавком откусил от буррито, парящего в его магии, — уверен, это точно зацепит ту кобылу, о которой ты распинаешься последние пять минут, вместо того чтобы что-нибудь купить.       В кои-то веки Каденс пожалела, что пони на другом конце комнаты проигнорировал её приказ не кланяться и вести себя естественно. Что это с грубыми жеребцами и их манерой вести себя как… ну, грубияны?       Но просто чтобы выбить у него почву из-под копыт, Каденс улыбнулась и посмотрела на крупного пони.       — О, и какое же у вас предложение, хм-м? — спросила она как можно любезнее.       Вопрос заставил жеребца замешкаться лишь на миг, а затем он поднял взгляд на полку за прилавком и левитировал оттуда большую чёрную коробку с маленьким стилизованным серебряным крестиком на лицевой стороне.       — Вот! — сказал он, открывая коробку и являя взору магическую каменную табличку с несколькими вкраплёнными самоцветами, между которыми золотые линии складывались в пентакль, — узрите! Скрижаль живого отыгрыша!       Шайнинг Армор застонал.       — Ты же знаешь, у меня нет на такое денег.       Не обращая внимания на его протест, Каденс шагнула вперёд и посмотрела на предмет. Хотя в чаротворчестве она не смыслила ровным счётом ничего, принцесса ощутила лёгкое покалывание в роге от его присутствия.       — Что она делает? — осторожно спросила она.       Комик Бук приподнял бровь.       — А что, название — недостаточная подсказка? — ответил он.       Каденс нахмурилась.       — Ну ладно! — продолжил он, — эта табличка содержит заклинание, похожее на магию общих снов. До семи пони могут войти в состояние, близкое ко сну, чтобы разыграть сценарий, заранее созданный ГМом. Всё выглядит, звучит и ощущается как настоящее, но поскольку это всего лишь сон, никакой реальной опасности нет.       Выслушав объяснение того, как работает заклинание, Каденс с трудом удержалась, чтобы не облизнуться. Возможности, которые вырисовывались у неё в голове, были… рабочими. Судя по тому, как этот парень, Комик Бук, всё растолковал, артефакт перед ней — идеальное решение, чтобы спасти шансы Шайнинга Армора с Сансет! Пусть и не слишком романтично, но это хотя бы удержит интерес Сансет к нему настолько, чтобы дать второй шанс в более подходящей обстановке!       На лице Каденс появилась хитрая улыбка, и она сжала копыта, потирая их друг о друга, пока в голове у неё складывался план.       — Шайнинг Армор… для тебя ещё есть надежда!       Голос прозвучал тихо, но Сансет уже пожалела, что отказалась от облачной кровати, которую предлагала Селестия. Она лежала животом на матрасе, и тело принцессы ныло от боли. Уроки полётов у Селестии давались… мучительно. И для гордости, и для тела.       — Ага, падения закаляют характер, как же, — проворчала Сансет, подняла взгляд на свои крылья и нахмурилась, глядя на предательские конечности, — почему вы не работаете, как те, из зеркала? Или как у Рэйнбоу Дэш? У неё-то с полётами никаких проблем! А ведь крылья у неё были не дольше моих!       Через секунду она застонала и уткнулась взглядом в простыни, — потому что она не была настоящей. Никто из них не был, — печально напомнила себе Сансет. Было больно, но… ей нужно было принять это и смириться, чтобы жить дальше.       Даже если они были лучшими друзьями, каких она знала.       Сансет шумно вздохнула и застонала. Почему отпустить кучу глупых воспоминаний о магической иллюзии оказалось так тяжело?       Возможно, прошёл всего день, но… принцессы должны быть выше этого! Твайлайт хватило нескольких попыток, чтобы взять её за руку при второй встрече, и она лишь раз напомнила Сансет о её демоническом обличье!       В отличие от неё, Сансет… не могла равняться на Твайлайт, ведь фиолетовая аликорница БЫЛА НЕНАСТОЯЩЕЙ!       — Надо чем-то отвлечься, — сказала себе Сансет и обвела взглядом комнату. Книги по теории магии на полке напротив кровати выглядели… заманчиво, но Сансет предпочитала практику, а устраивать магические взрывы перед самым ужином было, пожалуй, скверной затеей.       Она подумала было сыграть на гитаре, но тут же вспомнила, что гитары у неё больше нет. Да и была ли она когда-нибудь настоящей? Эта мысль потянула за собой другую… «Выходит, и всё, что я знаю о музыке, — тоже подделка?»       Завтра можно будет кое-что проверить. До перевода в Академию Кантерлот оставалось ещё несколько дней, и Сансет требовалось чем-то себя занять.       Но скуку это не отменяло. А для разума, заражённого человеческим сознанием, скука становилась настоящей проблемой. Сансет почти не сомневалась, что именно поэтому ей и пришло в голову пойти взглянуть на вечерние учения стражи. Мускулистые стражники, почти сплошь жеребцы. Жеребцы без штанов и исподнего. Жеребцы, готовые выполнить любой её приказ.       — А-а-а! — завопила аликорн, когда сознание захлестнули образы куда более мускулистого Шайнинга Армора, усердно ублажающего свою принцессу, — дурацкий мозг! Почему, когда мне секс не нужен, ты вдруг включаешь либидо?       Да и не хотела Сансет никакого секса, пока сидела в зеркале! Это было лишь средством для достижения цели! А то, чему учишься получать удовольствие от повторения, вообще не считается!       — Ладно, — сказала Сансет самой себе, — да пошло оно всё, пойду попрактикуюсь в магии, — ледяное заклинание показалось удачной мыслью. Можно создать пару глыб, а потом усесться на них, задрав хвост. Если её новообретённое тело аликорна вздумало так ополчиться против неё, Сансет не собиралась сдаваться без боя.       В этот самый миг двери спальни Сансет распахнулись, и на пороге возникла принцесса Каденс с внушительной стопкой книг на спине.       — Сансет? Отлично, ты тут. Давай-ка, работы невпроворот, — с ходу заявила она, потянулась назад, сгрузила все книги на кровать Сансет, а затем выудила из-под крыла мешочек, который подозрительно загремел, и высыпала оттуда груду игральных костей, — итак, ты за мага, за воина ближнего боя или за нечто среднее?       Сансет ошарашенно заморгала, наблюдая за странным поведением Каденс.       — Э-э... — она опустила взгляд на рассыпанные перед ней книги, силясь понять, о чём вообще толкует розовая принцесса. Беглого взгляда на названия книг по НРИ хватило, чтобы сообразить, отчего розовая аликорница изъясняется столь загадочно. Всё остальное пришлось уточнять, — для чего всё это?       — Для твоего свидания, — ответила Каденс, прищурилась и перешла на командный тон, — итак... заклинатель. Ближний бой. Или что-то среднее?       Сансет моргнула. Какое ещё свидание?       — Но, папочка, неужели ты ничего не можешь сделать? Она применила ко мне магию! Единорогам так нельзя!       Стронг Уизерс нахмурился, услышав этот, скорее... скулящий запрос от сына, когда вся семья уселась ужинать. Слова незрелого жеребёнка заставили старого коня подавить стон — навык, приобретённый ещё на заре политической карьеры, когда приходилось иметь дело с избирателями и их дурацкими просьбами.       По крайней мере, за день купания удалось выбить запах навоза из шерсти молодого жеребца. Стронг находил в этом утешение.       — Но аликорнам можно, — сказал он, — а ты завтра возвращаешься в школу.       — Ну, ты хоть кого-нибудь нашёл, кто сделает за меня домашку? — спросил Бак.       Абсурдность вопроса пробила политическую броню Стронга Уизерса. Лицо его исказилось гримасой.       — Я думал, у тебя есть какой-то жеребёнок, который всё за тебя делает.       Бак съёжился под отцовским взглядом.       — Был! Но теперь, когда Армор дружит с той, другой кобылой... папочка, ты можешь что-нибудь с ней сделать?       Не сумев даже закончить оправдание собственной никчёмности, его сын лишь развёл копытами, и Стронг потянулся к столу. Взял бокал с бренди и принялся вращать его, глядя на четвероногое разочарование — своего отпрыска. При хорошем происхождении и прекрасном телосложении Бак, стоило делу коснуться чего-то, что не решается ударом копыта, просто закатывал истерику.       Вложение выходило до нелепого бесполезным.       И всё же просьба сына заронила в голову члена Совета один вопрос. Что, собственно, делать с этой новой принцессой? Стронг и без того знал великую тайну превращения в аликорна — тайну, которую никогда не предадут огласке во избежание грандиозного скандала. Выглядело всё так: около тысячи лет назад принцесса Селестия явилась к некоему жеребцу, дабы произвести на свет жеребёнка от какого-то давно почившего пони. Время от времени кто-то из её потомков, достигнув зрелости, становился аликорном. Вот только никто из них не унаследовал её бессмертия. Оно принадлежало одной Селестии.       Розовая пони, пусть её появление и стало неожиданностью, не представляла большой угрозы для Стронга Уизерса и его сторонников — её без труда можно было оттеснить на второй план. Каденс оказалась глупа и совершенно не имела политического опыта. Справиться с ней будет легко.       Но Сансет Шиммер годами была личной ученицей Селестии. Принцесса лепила её сама, едва ли не с того дня, как девчонка научилась говорить. Стронг Уизерс сильно сомневался, что все те уроки касались одной лишь магии.       Угрозу, которую она представляла для политического статус-кво, придётся... минимизировать.       Стронг Уизерс снова перевёл взгляд на сына, и тут его осенило. Похоже, от мальчишки всё-таки будет толк.       — Сын, — произнёс он, — а ну-ка расскажи ещё раз, как эта жуткая кобыла столь жестоко напала на тебя и твоих друзей.