Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

      Глава 4 — Гик выходит на сцену       Сансет Шиммер медленно просыпалась, и её не отпускало странное чувство потери вперемешку с растерянностью. Сон, от которого она только что очнулась, был… тревожным. Он снился ей и раньше — сон о возвращении домой аликорном. Только вместо того, чтобы ткнуть Селестию носом в свой успех, она призналась во всём, что совершила, и приняла наказание, а Селестия в ответ сказала, что всё это неважно. А потом аликорн обняла Сансет, как дочь, — о чём Сансет перестала мечтать ещё до того, как покинула Эквестрию.       Почему-то от этого сна было даже больнее, чем от обычных, где Селестия казнила Сансет за её преступления.       Она протяжно выдохнула и, закрыв глаза, перекатилась на спину — пока дурацкая грудь снова не заныла, — и попыталась опять заснуть. Конечно, эти дурацкие штуки неплохо отвлекали самцов человеческого вида и служили приятным символом статуса, но звание обладательницы самой большой груди в ШКЧ (пусть и вполне обычной по сравнению с теми женщинами, которых она видела по телевизору) оборачивалось лишь личным неудобством. Она ведь теперь старалась быть хорошей! А не какой-то шлюхой.       Странное ощущение в спине заставило Сансет открыть глаза… и нахмуриться. Потолок над ней был не из комнаты, которую выделила ей директор Селестия. Это был… тот самый, который она помнила ещё до прибытия на Землю.       Осознание ударило молнией — и вместе с ним нахлынули остальные воспоминания вчерашнего дня. Шлёп!       Секунду спустя Сансет, застонав, поднялась с пола. Она выждала мгновение, чтобы убедиться: в комнату не ворвётся ещё один аликорн, как вчера, когда она решила, что осталась одна, а вместо этого явились две принцессы. Ничего не произошло, и Сансет снова перевела взгляд на провинившиеся конечности.       — И зачем вы мне вообще понадобились? — нахмурившись, спросила она у своих крыльев.       Окончательно проснувшись и уже держа ухо востро, Сансет задумалась, чем ей, собственно, заняться. Годы, проведённые в мире людей — или, по крайней мере, годы, в течение которых она считала себя находящейся там, если теория Селестии верна, — оставили её в некоторой растерянности: она с трудом помнила, над чем работала в последний раз. Сансет была студенткой Школы для Одарённых Единорогов Селестии на преимущественно самостоятельном обучении, и принцесса на протяжении нескольких лет давала ей большую часть уроков. Это означало, что Сансет понятия не имела, над чем ей полагалось работать, а просто зайти в класс и попросить указаний было немыслимо.       Эта нелепая мысль заставила её замереть и покачать головой. Да к чёрту всё, чем она занималась прежде! Сансет не собиралась просто подхватывать с того места, на котором остановилась, будто с её последнего визита в Эквестрию ничего не изменилось. Она приведёт себя в порядок, разыщет класс, где учится Твайлайт Спаркл, и притащит её к Селестии, чтобы ткнуть аликорна носом в собственную правоту!       А потом Твайлайт начнут обучать на принцессу, и Сансет…       Вообще-то… Сансет понятия не имела, чем займётся после. Раз Твайлайт понадобится наставница, Сансет придётся отойти в сторону, чтобы у Селестии хватало на неё времени. Забавно: когда-то одна мысль о Твайлайт приводила Сансет в бешенство, а теперь она добровольно уступала всё, что Твайлайт якобы у неё «отняла».       Хотя… хватит ли этого?       Может статься, чтобы всё сложилось как надо, Сансет придётся убраться с дороги куда дальше, чем просто переехать в другой конец коридора.       Вполне возможно, ей снова понадобится шагнуть в портал — чтобы уж наверняка Твайлайт получила от Селестии всё внимание, какое ей требовалось.       От этой мысли Сансет почему-то стало не по себе.       Но думать о таком — дело будущего. А прямо сейчас ей нужно найти Твайлайт.       Ладно, прямо-прямо сейчас ей нужно подняться с пола, одеться, выпить кофе и позавтракать.       А потом уже можно идти искать Твайлайт.       Сансет поднялась, отыскала взглядом шкаф, подошла и распахнула дверцы. Внутри висели три платья для официальных приёмов и одно попроще — для прогулок по городу. Честно говоря, она даже слегка удивилась: до чего же мало.       Ах да! Точно… пони, напомнила себе Сансет. В отличие от людей, большинство пони не носило одежду постоянно. А те, кто целыми днями расхаживал в шёлке и шерсти, делали это скорее чтобы заявить: «У меня есть деньги», — будто это придавало им какую-то значимость.       Не то чтобы Сансет считала себя не такой, как они, — просто другой. Она ходила обнажённой, потому что ей незачем было покупать подпитку для собственного эго. У неё имелась магия.       На мгновение пони застыла в нерешительности: надевать платье или нет? Аликорнам и без дополнительных украшений было чем выделиться и показать своё превосходство. Рогов и крыльев с лихвой хватало, чтобы служить знаком: «ПРЕКЛОНИТЕСЬ ПРЕДО МНОЙ, МАЛЕНЬКИЕ ПОНИ».       Несколько секунд Сансет удерживала шкаф магией, просто наслаждаясь лёгким ментальным гулом, исходившим от рога после долгих лет молчания, и уже намеревалась захлопнуть дверцы, навсегда зарекаясь от одежды. Но тут в открытое окно спальни ворвался порывистый ветер, и Сансет почувствовала, как движущийся воздух пронёсся под хвостом и… коснулся той части её женской анатомии, что не ощущала подобного холода уже много лет.       По телу аликорна пробежал леденящий трепет, и Сансет торопливо сорвала с вешалки непомерно дорогое повседневное платье, расстегнула всё, что требовалось, и плюхнулась задом на пол в надежде поскорее его надеть.       Надежды рухнули, едва она приложила платье к торсу и поняла, что пуговицы не сходятся. Края ткани даже не соприкасались. А рукава оказались до безобразия тесны на её пони-руках, и… Сансет поднялась и оглянулась, прислушиваясь к тому, о чём твердил встревоженный хвост: платье не опускалось достаточно низко, чтобы хоть сколько-нибудь прилично прикрыть круп.       — Что за сено? — пробормотала аликорн и с трудом выкарабкалась из слишком маленького платья. Бросив его на пол, она несколько секунд сверлила тряпку взглядом, а потом уставилась на себя.       Неужели она набрала вес с тех пор, как вернулась в Эквестрию?       Вряд ли такое было возможно. Бюджет, собранный из денег, которые Сансет выжимала из учеников откровенным вымогательством, и стремительно тающих богатств Эквестрии, не слишком-то способствовал обжорству.       Сансет покачала головой и шагнула к зеркалу, чтобы рассмотреть себя. При виде собственного старого тела аликорн заморгала. Из-за всего того безумия, что творилось вчера, она уже давно толком себя не разглядывала. Даже когда возвращалась, чтобы стащить корону Сумеречной Искорки.       Она что… стала крупнее?       Поражённая этой догадкой, Сансет обвела комнату взглядом, отыскала старую фотографию и магией подтянула её к себе. На снимке она стояла рядом с принцессой Селестией в одном из лучших своих платьев, и на губах её играла лёгкая улыбка. Воспоминание, связанное с этой фотографией, слегка потускнело, но она всё ещё помнила вечеринку, которую принцесса Селестия устроила в честь её семнадцатилетия.       Пусть тогда это и не казалось ей чем-то особенным — гости явились лишь из вежливости к принцессе, — Сансет помнила: счастье, запечатлённое на снимке, было искренним.       «Это праздник в твою честь, Сансет, и я с огромной радостью поднимаю из-за этого шумиху».       Теперь, оглядываясь назад с высоты обретённых знаний, Сансет видела и другую сторону происходящего. Селестия пыталась помочь ей сойтись с другими пони. К несчастью, тогда Сансет замечала лишь их унаследованные титулы и сопутствующее им высокомерие — обычное дело в тогдашней жизни единорога.       И всё же фотография давала неплохую точку отсчёта.       Быстрый поход к шкафу — надеть то самое платьице и прихватить бальный наряд, — и вот Сансет снова стояла перед зеркалом и хмурилась. Подозрения у неё были и раньше, но реальные физические доказательства перед глазами всё прояснили.       Она стала крупнее.       Гораздо крупнее.       И не в одном только смысле.       Сансет прикинула, что по сравнению с прежним телом прибавила в росте как минимум на голову. Но вместо того чтобы стать долговязой аликорницей, она обнаружила, что осталась такой же наполненной, как и прежде, если не больше.       Она согнула и напрягла мышцы, разглядывая бугры, каких никогда не появилось бы у прилежного единорога или даже у человеческой хулиганки. И всё же в зеркале она выглядела… не то чтобы накачанной, не как супер-атлет, но… Сансет почти не сомневалась, что теперь входит в десятку сильнейших пони Кантерлота.       Крылья у неё тоже были крупными и массивными, но для аликорнов это, возможно, считалось нормой — вспомнить хотя бы Твайлайт и Селестию. Впрочем, чтобы убедиться наверняка, стоило понаблюдать за Каденс.       И наконец… её круп.       Сансет обернулась и раздражённо вздохнула, встряхнув ягодицами так, что они слегка заколыхались. «Прекрасно», — подумала она, хмуро разглядывая увеличившуюся заднюю часть. На Земле это была грудь, в Эквестрии — круп. И хотя он не выглядел нелепо огромным по сравнению с её размерами, аликорн уже догадывалась: та часть кобылы, которую жеребцы желали больше всего, достигла, кажется, естественного предела. С её-то новым ростом… Сансет с тяжёлым чувством понимала: большинство парней сочли бы её соблазнительным материалом для супермодели.       Единственным утешением для Сансет оставалось то, что она по-прежнему не дотягивала до Принцессы Селестии. Вот если бы она когда-нибудь сравнялась ростом со своей наставницей…       Стук в дверь спальни вырвал её из мечтаний о гигантском аликорне, который вечно бьётся головой о дверные косяки, спотыкается о мелких пони, путающихся под ногами, а потом рушится с такой силой, что сотрясает землю своей необъятной задницей.       — Иду! — крикнула Сансет и засеменила к двери. Её копыто замерло на полпути к ручке; она закатила глаза и сосредоточилась, направляя магию через рог, чтобы обхватить её. Без пульсирующей головной боли Сансет невольно залюбовалась ощущением магии, вновь струящейся сквозь рог.       Наконец соизволив открыть дверь, Сансет удивлённо заморгала при виде Каденс — другая кобыла едва доставала ей до носа. Впрочем, рог у неё был «кантерлотской длины» — предмет магических ухищрений многих городских кобыл, — о, Каденс, — произнесла Сансет, стараясь смотреть ей прямо в глаза, — что-то случилось?       Аликорн окинула её странным взглядом, — э-э… нет, — улыбнулась Каденс, — решила зайти проведать. Не хочешь прогуляться до завтрака?       Сансет на несколько секунд обернулась к разбросанным по комнате вещам. Этого хватило, чтобы Каденс заглянула внутрь и оценила обстановку, — а что с одеждой?       — Э-э… — Сансет смущённо покраснела и шагнула вперёд, оттесняя собеседницу своей новообретённой массивностью, — прости, я тут примеряла кое-что из старых вещей, — она захлопнула за собой дверь, — вернее, пыталась примерить, скажем так. Кстати, интересно, стоит ли вообще заморачиваться с покупкой новых, или просто подождать — вдруг случится ещё один скачок роста.       Выйдя в гостиную, Сансет заметила, что Каденс смотрит на неё с недоумением, — что?       Каденс сощурилась, и лицо её приняло скептическое выражение, — ты только сейчас заметила, что стала крупнее? — она приподняла бровь, — помнишь, ещё два дня назад мне приходилось смотреть вниз, чтобы встретиться с тобой взглядом?       Сансет захлестнули вина и смущение, — эм… ну… понимаешь… — Как пони, у которой большую часть времени была палка в заднице, Сансет в совершенстве освоила кантерлотский способ смотреть на низших — задирая нос к небу. Это здорово помогало не замечать определённых вещей.       К тому же Сансет изо всех сил старалась забыть все свои стычки с Каденс. Не говоря уже о том, что розовая аликорн имела привычку съёживаться всякий раз в её присутствии.       — Ты забыла? — спросила Каденс, и в голосе её прозвучало искреннее беспокойство. С неё станется, так оно и было, — селестия рассказала, сколько всего на тебя навалилось из-за зеркала. Думаю, это изрядно подпортило тебе память.       Сансет напряглась, — она… всё тебе рассказала?       Каденс бросила на неё сочувственный взгляд и кивнула, — прости, если тебе кажется, что это вторжение в личную жизнь, но… — Она запнулась, и лицо её омрачилось тревогой, — она за тебя волнуется, Сансет. По-настоящему. Даже попросила меня… ну… присматривать за тобой и попытаться стать тебе другом. Не то чтобы я и без того не собиралась.       От улыбки Каденс уголки губ Сансет чуть дрогнули вверх, хотя она и не знала, как на такое отвечать. Разве можно заставить кого-то дружить? — Эм… спасибо?       Каденс хихикнула и, когда они вышли из квартиры Сансет и направились в столовую, пошла следом, — ну, я же говорю, я и так собиралась. Хотя… — она растянула слово и сделала короткую паузу, — сколько ты там пробыла? Селестия особо не вдавалась в подробности.       — Я думала, она сказала, что всё это был просто сон, — ответила Сансет, слегка сбитая с толку. Принцесса говорила ей одно, а Каденс — другое? Это не слишком походило на её обычный стиль манипуляций.       Вторая аликорн слегка пожала плечами.       — Ну, если тебе казалось, что всё по-настоящему, кто я такая, чтобы спорить? — спросила Каденс.       — Это длилось около трёх лет, — нахмурилась Сансет. Последние слова Каденс прозвучали точь-в-точь как у Селестии.       Каденс задумчиво хмыкнула.       — Выходит, тебе сейчас… сколько? Двадцать? По крайней мере, в уме. Пусть ты и не постарела ни на день, но повзрослела там, где это по-настоящему‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ важно.       Сансет застонала, едва речь зашла о возрасте. Превращение в человека обернулось сплошным раздражением: она ни черта не смыслила в собственной биологии и в итоге угодила на первый курс старшей школы, хотя годилась в ровесницы выпускникам. И это ещё без учёта вероятности, что зеркало каким-то образом изменило её возраст.       — Двадцать один, — поправила она. Не то чтобы Селестия позволила ей сидр вне особых случаев.       — Так… познакомилась с какими-нибудь симпатичными парнями, пока была там? — Каденс озорно ухмыльнулась.       Сансет споткнулась на ровном месте и едва не рухнула лицом в роскошный ковёр коридора.       — К-Каденс! — выкрикнула она, оборачиваясь в ярости от идиотского вопроса, не говоря уж обо всех прочих чувствах, что всколыхнулись от одной этой мысли, — они даже не были пони!       Или настоящими — за эту возможность отчаянно цеплялась её самооценка. Одна из немногих причин, по которой Сансет в самом деле надеялась, что Селестия была права во всём. Потому что если всё было по-настоящему… ей не хотелось быть той пони, что спит со всем, что ходит на четырёх ногах.       Каденс поморщилась.       — Прости, если задела за живое.       От реакции другой пони на её гнев Сансет резко втянула воздух.       — Н-нет. Всё в порядке, — заверила она Каденс. Злиться на ту, кто её боится, определённо не стоило, — не надо было на тебя срываться.       — Ну, гнев — это твоя фишка, — с лёгкой улыбкой продолжила розовая аликорна, — и мне нравится, что в тебе столько страсти, Сансет.       Сансет фыркнула — попытка превратить её главный недостаток в достоинство не удалась.       — Нет, не стоило...       Не успела она продолжить, как Каденс взмахнула крылом, заставив янтарную аликорну умолкнуть. Сансет отступила на шаг, а её собеседница обернулась и нахмурилась.       — Послушай, Сансет, не извиняйся за то, кто ты есть. Ты ведь ни разу по-настоящему не теряла над собой контроль.       От этих слов Сансет снова поморщилась.       — Да ну? А как насчёт всего, что я тебе сделала с тех пор, как ты здесь появилась?       Было ещё и то, что случилось в последующие дни по ту сторону зеркала, но Каденс вряд ли много об этом знала.       — Я называю это действиями испуганной кобылы, которая до ужаса боялась, что есть пони, любимая Селестией больше, чем она, — пони, которая боялась, что я отниму у неё любовь Селестии, — произнесла Каденс, и во взгляде её читалось сочувствие, — по личному опыту знаю: любовь способна заставить творить безумные вещи. Это самая могущественная сила в Эквестрии, и когда пони лишена её, она способна на многое, что идёт вразрез с её истинной сущностью. И несмотря на всё это, я также знаю, что пони, изголодавшаяся по любви и боявшаяся, что у неё отнимут тот жалкий ручеёк, что у неё был, на самом деле никогда не причиняла мне вреда.       Розовый аликорн тронул губы лёгкой улыбкой.       — Так что давай, рычи, кричи, злись — всё как полагается. Я-то знаю: дальше этого у нас никогда не зайдёт, — сказала она Сансет, — а вот если будешь держать всё в себе и корчить из себя паиньку, рванёт так, что мало не покажется.       Сансет покосилась на Каденс с сомнением.       — Ты, по-моему, не очень понимаешь, о чём просишь.       — Я прошу тебя быть собой, Сансет, — отозвалась та.       Янтарная аликорн нахмурилась.       — Ну, раз так. Тогда, думаю, стоит тебе сказать: ты ошибаешься насчёт любви как самой могущественной силы в Эквестрии, — произнесла она. Если уж на то пошло, магия любви непредсказуема, опасна и, честно говоря, изрядно жутковата. Последнее мнение, как сама Сансет понимала, сложилось у неё благодаря жизни среди культуры, где свобода выбора почиталась скорее как религиозный идеал, нежели как нечто, происходившее в их церквях, — дружба — вот самая могущественная сила.       Каденс улыбнулась в ответ.       — Что ж, я рада, что ты со мной согласна.       — Эм… — Сансет приподняла бровь, — у тебя что-то с ушами? Я сказала «дружба», а ты — «любовь».       Улыбка Каденс переросла в откровенную ухмылку.       — Сансет, а что такое дружба, как не платоническая любовь?       На лице Сансет отразился скепсис.       — Давай просто дойдём до завтрака, — бросила она, ускоряя шаг.       Каденс быстро её нагнала.       — Эм, Сансет? А почему ты так поджимаешь хвост между задних ног?       От этого вопроса Сансет споткнулась, нахмурилась, глядя на собственную задницу, а потом перевела взгляд на Каденс.       — Культурные различия.       Добравшись до завтрака, Сансет приняла очень важное решение: она изобретёт нижнее бельё.       Хотя после первого превращения в человека эта штука её слегка смущала, несколько дней в джинсах на голое тело заставили Сансет передумать. Теперь, снова став пони, она чувствовала себя совершенно чужой — её интимные места оказались полуоткрыты любому, кому вздумалось бы посмотреть. Тревожно было осознавать, насколько изменилось для неё восприятие этой простой стороны жизни всего за несколько лет.       А затем случилось всё то, что Сансет должна была предвидеть. Когда появилась принцесса Селестия, янтарной аликорнице пришлось взять нервозность под контроль. К счастью, правительница Эквестрии не заговорила о том, чтобы возложить корону на голову Сансет.       Однако то, о чём они всё же заговорили, оказалось ещё хуже — и всё из-за вопроса, который Каденс задала по пути в обеденный зал. Темой того утра стало человечество — или, по крайней мере, то, что Сансет успела увидеть, пока «якобы» жила среди людей. Селестия ловко увела беседу от всего личного и позаботилась, чтобы они сосредоточились лишь на чуждой цивилизации, частью которой довелось стать Сансет.       Реакции вышли разными…       — Давайте уточним, — Селестия отложила вилку и подняла взгляд от опустевшей тарелки, — у всего этого общества, по сути, есть бесконечная магическая библиотека. Любой пони может без труда получить к ней доступ — из дома или из… ну, обычной библиотеки, — и за секунды, почти без усилий, добыть любые знания, какие пожелает. И при этом большая часть целой расы предпочитает растрачивать эту сокровищницу в погоне за личной выгодой и сиюминутными удовольствиями — например, на инструкции по прохождению видеоигр?       Сансет вздохнула и закатила глаза.       — Да, это была целая раса существ, таких же, как я: жаждущих лёгкого доступа к силе и короткого пути к славе и величию. Я понимаю иронию, принцесса.       — Селестия. Теперь просто Селестия, Сансет, — поправила её высокая принцесса, и на лице её мелькнула неуверенная улыбка, — хотя… если хочешь, я не против, если ты будешь звать меня…       Помедлив, Селестия перевела взгляд на розовую принцессу.       — Кхм. Так вот, Каденс, что ты думаешь об истории Сансет про этих… хью-манов?       Третья аликорн за столом склонила голову набок.       — То есть… эти сайты, хм… знакомств, они подбирают тебе пару всего лишь по двадцати девяти параметрам совместимости? — спросила она, приподняв бровь, — как вообще можно строить настолько поверхностные романтические отношения?       В ответ Сансет изогнула бровь.       — Серьёзно? — её собственные отношения с людьми строились на куда меньшем. Обычно всё сводилось к «она та ещё стерва, но чёрт возьми, какая у неё грудь» или «Сансет даёт так, будто завтра не наступит», — я рассказываю вам о чуждой цивилизации, а тебя волнует только это?       — Воображаемой цивилизации, Сансет, — строго сказала Селестия, — весь смысл которой, как мне кажется, был в том, чтобы помочь тебе усвоить урок. Подумай сама: у этих созданий все знания их мира были на кончиках пальцев, но без мудрости использовать их правильно они были бесполезны. Честно говоря, это немного напоминает…       — Меня прежнюю, — перебила Сансет, не дав Селестии описать её в настоящем времени. Вот это могло бы и вправду задеть, — слушай, я признаю: раньше я видела в магии лишь способ получить власть и потешить своё эго, потому что считала источником этой силы себя. Но теперь я знаю — настоящая магия рождается из доброты, щедрости, смеха, верности и честности.       У Селестии отвисла челюсть, и Сансет пришлось бороться с собой, чтобы не расплыться в ухмылке. Она понимала, что это не совсем хорошо с её стороны, но меньший аликорн просто обожал оставлять свою наставницу без дара речи.       Но чтобы это и вправду сработало, следовало убираться, пока большая пони не опомнилась.       — Так, мне пора. Нужно в школу как можно скорее — не хочу, чтобы к моему приходу в кабинете скопилась куча дел, — сказала она, спрыгивая с сиденья и приземляясь на пол.       Каденс кивнула.       — Мне тоже пора. Спасибо за завтрак, тётя. Восхитительно, как всегда.       — Эм… передам твои комплименты… стой! — опомнилась Селестия и вскочила, — что значит «в школу»? Какая школа?! Ты только что стала аликорном. Тебе ещё отдыхать и отдыхать.       От её тона Сансет раздражённо застонала — сразу вспомнились лекции двуногой Селестии о примерном поведении в школе, — принцесса, я в полном порядке! Вчера, может, и болело немного, но сейчас я, кажется, готова обежать весь Кантерлот и даже не вспотеть, — а с учётом земной пони, которая теперь стала её частью, Сансет подозревала, что ни капли не преувеличивает.       Однако старшая аликорн не двинулась с места, — то, что ты хорошо себя чувствуешь, ещё не значит, что с тобой всё в порядке, — сказала она Сансет, и лицо её смягчилось, — позволь хотя бы отвести тебя к врачу на осмотр. Твоё вознесение так сильно отличается от обычного, что могли возникнуть осложнения, которые только сейчас начинают проявляться.       Именно тревога в голосе Селестии заставила Сансет обречённо понурить голову. Властность она могла отринуть. Гнев — пропустить мимо ушей. Но когда Селестия за неё волновалась… Сансет не знала, как с этим справиться, — ладно. Сначала мы… сходим к врачу или куда там надо. Но мне всё равно необходимо поговорить с администрацией твоей магической школы, хорошо?       Было почти три часа дня, когда Сансет вошла в Школу для Одарённых Единорогов Селестии, всё ещё ощущая лёгкое недомогание после тычков и уколов, устроенных ей тремя племенными специалистами по настоянию принцессы. Впрочем, тройной осмотр по крайней мере доказал всем, что Сансет в полном порядке. Чёрт возьми, её даже назвали самым здоровым экземпляром из всех, кого они видели в Кантерлоте, — и это говорили пони, осматривавшие королевских гвардейцев!       Магия, которую она забрала у своих друзей, — вот в чём, должно быть, причина. И Эпплджек, и Радуга были отличными спортсменками, а учитывая, что одна из них в облике пони имела крылья, а другая была фермершей, не требовалось большого логического скачка, чтобы понять, какими именно эквестрийцами они оказались бы.       — С-святое сено! Это Сансет Шиммер?       Сансет растерянно обернулась на голос жеребца, стоявшего дальше по коридору с друзьями. Собравшиеся пони тут же шарахнулись в стороны, и это смутило её ещё сильнее. В Эквестрии она, конечно, была той ещё занозой… но такая реакция больше напоминала учеников школы Кантерлот-Хай, чем студентов КГУС.       — Она аликорн? Как, во имя сена, это случилось? — подала голос кобыла из другой группы. Студенты буквально окаменели, когда Сансет повернула к ним голову.       — Т-то есть слухи о том, что она дочь Селестии, — правда? — произнёс один преподаватель, обращаясь к другому. Их реакция оказалась хуже всех. В отличие от остальных, они отвесили поклон.       А следом за ними — и все собравшиеся студенты.       Сансет застыла, молча глядя, как все пони вокруг простираются перед ней. Ещё год назад, она знала, такая реакция пришлась бы ей по вкусу. Она бы даже заставила этих глупцов целовать ей копыто в доказательство верности. Но теперь вид склонённых спин вызывал у Сансет… беспокойство.       Стыд.       Чувство, что она этого не заслужила.       И уж если единороги доходили до такого…       Фиолетовая единорожка с полосой в гриве прижалась носом к земле перед Сансет в знак полного послушания и покорности.       — Я в твоём распоряжении, принцесса Сансет.       Янтарная аликорн на миг прикрыла глаза, отгоняя фантом Твайлайт Спаркл. Она хотела от Твайлайт совсем не такого поведения по отношению к себе.       Стремясь уйти как можно дальше от этой демонстрации верности, Сансет прорвалась сквозь паутину воспоминаний и со всех ног помчалась к школьному кабинету. Оказавшись внутри, аликорн захлопнула за собой дверь и уставилась на бирюзовую единорожку в очках, сидевшую за столом.       Глаза пони расширились, но Сансет нахмурилась и заговорила прежде, чем секретарша успела открыть рот.       — Да, аликорн, — произнесла она, расправляя крылья. К счастью, те и правда слушались как положено, — мне нужно, чтобы вы проверили списки и сказали, где Твайлайт Спаркл.       Кобыла моргнула.       — Эм… да, один момент, Ваше, эм, Ваше Величество, — пролепетала она, поворачиваясь к стоявшему рядом картотечному шкафу.       Не желая давить на пони ещё сильнее, Сансет воспользовалась паузой, чтобы осмотреть комнату и найти, где присесть. При всей престижности школы приёмная оказалась на удивление тесной. Места хватало лишь на то, чтобы трое пони встали плечом к плечу перед столом; чуть правее за ним находилась ещё одна дверь, ведущая в кабинеты тех, кто управлял заведением, а справа от входа располагалось несколько‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ стульев для ожидающих отправки к директору.       Взять хотя бы юную кобылку с голубой шёрсткой и серебристой гривой — она показалась Сансет странно знакомой, — и розовую кобылку с фиолетовыми волосами, подозрительно смахивавшую на Арию Блейз. Обе сидели здесь прямо сейчас. На вид им было чуть меньше подросткового возраста — или, может, они только-только в него вступали.       Сансет прошла вглубь кабинета, села напротив и с улыбкой задала вопрос, который при виде такого же проблемного ребёнка задал бы любой, кого вызвали к директору:       — Ну, и за что вы здесь?       Розовая пони высоко подняла голову — Сансет не нашла для этого иного слова, кроме как гордость.       — Я поймала эту пони, когда она пробиралась в класс профессора Снэпа, чтобы исправить свою оценку по алхимии. Но я остановила её!       — Ага, потому что ты уже подправила оценки всем пони в журнале! — обвинила её другая синяя кобылка странно знакомым голосом.       — Потому что все пони заслуживают равенства! — возразила розовая, — это нечестно, когда одни получают пятёрки и четвёрки, а другие прозябают с тройками и двойками. У всех должны быть одинаковые оценки!       Синяя кобылка возмущённо фыркнула.       — Чушь собачья! Никто никогда не равен. И я буду лучшей из всех! Когда вырасту, стану величайшим, самым могущественным единорогом во всей Эквестрии!       Внезапно это заявление о собственном будущем зажгло в голове Сансет лампочку — она связала маленькую кобылку перед собой с другой хвастуньей, которую знала в человеческом облике. Сансет просто открыла рот от изумления, но, придя в себя, сумела найти слова:       — Погоди-ка… Трикси?! Это ты?       Маленькая единорожка, о которой шла речь, выпрямилась ещё сильнее, чем другая пони, и гордо вскинула голову.       — Видишь? Даже королевские особы знают моё имя! Это доказывает, что мне суждено величие!       Сансет потрясённо смотрела на маленькую единорожку. В памяти всплыл образ директрисы Селестии — напоминание, что у некоторых пони по ту сторону зеркала имелись человеческие двойники, но… едва ли это было совпадением один к одному. В конце концов, у Принцессы Селестии уж точно не было бойкой младшей сестры, как у директрисы Селестии, да и Сансет никогда не встречала собственного двойника.       На мгновение Сансет подумала схватить кобылку и предъявить её Селестии — как доказательство, что последние три года не были магической галлюцинацией. Остановило её две вещи. Первая — тот простой факт, что похищать детей нехорошо. Вторая оказалась сложнее, и разуму потребовалось несколько секунд, чтобы её осмыслить: присутствие Трикси в ином мире само по себе ничего не доказывало. Чёрт, да оно с тем же успехом могло опровергать мысль, что зеркало отправило её назад во времени, а двуногая Трикси — всего лишь отголосок встречи с жеребёнком, которую Сансет помнила лишь на подсознательном уровне.       В конце концов, эта Трикси, похоже, не говорила о себе в третьем лице и была чертовски моложе той, с которой она встречалась.       А единорожка Ария Блейз… это вообще ни в какие ворота не лезло. Сиренам полагалось быть морскими пони-чудовищами из прошлого Эквестрии, а не единорогами-хулиганками.       Ход мыслей Сансет прервался, едва она услышала, как в комнату через дверь из личных кабинетов персонала вошёл пони. Заметив жеребца с серой шерстью и чёрной гривой, Сансет мгновенно решила пресечь любые возгласы в духе «О моя Селестия, аликорн!» и заговорила первой, — не беспокойтесь, директор, — она слегка помахала копытом, благо понятия не имела, как его зовут, — я здесь только ради небольшой бумажной работы. Можете заниматься этими двумя. Не утруждайте себя из-за меня.       Жеребец стряхнул оцепенение и прочистил горло, — да… я… понял, — выдавил он, после чего нахмурился, глядя на кобылок, — трикси Луламун, Старлайт Глиммер, в мой кабинет. Живо.       Пока две маленькие пони спрыгивали с мест, чтобы последовать за ним, Сансет вдруг подумала: не проверить ли потом, как у них дела? Но… возиться с детьми — это не её. Даже в свои злые дни в ШКЧ она, едва между ней и младшеклассниками пролегла возрастная пропасть, тут же начала держаться от них подальше. Так что мысль присмотреть за Трикси угасла почти так же быстро, как и появилась. Даже если в основе их характеры и совпадали, это вовсе не означало, что они были одной и той же личностью. Или пони.       В конце концов, Сансет сомневалась, что Принцесса Твайлайт просто взяла бы и обезумела, принявшись бездумно разбрасываться магией и подвергать опасности группу кобылок — не говоря уже о целом городе, — как это сделала человеческая Твайлайт, лишь бы угодить учительнице.       — Принцесса Сансет?       Титул, приставленный к её имени, заставил по спине аликорна пробежать странную дрожь. Сансет понимала, что следовало бы поправить кобылу, но… сомневалась, что кто-либо из пони просто так даст ей доступ к файлам без этой предполагаемой королевской власти.       — Да? — отозвалась она, поднявшись и подойдя к школьному секретарю, — вы нашли ту кобылу, о которой я спрашивала?       Она задумалась, не лучше ли было сказать «кобылка»? Твайлайт, должно быть… сколько ей? Пятнадцать? Сансет сильно сомневалась, что они одного возраста.       Пони за столом нервно поправила очки.       — Да… насчёт этого. Боюсь, Твайлайт Спаркл ни в одном из наших списков не значится.       Полчаса повторных проверок, устроенных секретарём, собственные раскопки Сансет в школьных документах, а затем ещё несколько минут наблюдения за уходящими учениками в попытке высмотреть некую фиолетовую умницу-единорожку — и ни единой зацепки, где может быть Твайлайт Спаркл.       Неудача с поисками Твайлайт — Сансет даже засомневалась, не были ли последние три года её жизни всего лишь игрой воображения — привела новоявленного аликорна в замешательство и изрядно напугала. Ей не хотелось, чтобы друзья, которых она так быстро полюбила, оказались ненастоящими. Ей не хотелось, чтобы пони, на которую она равнялась как на образец того, кем ей следовало быть, оказалась всего лишь плодом её фантазии.       Это… это просто неправильно!       Твайлайт найти не удалось, и возвращаться в замок Сансет не хотелось. Вместо этого она сделала то, о чём мечтала с самого изгнания в мир людей: отправилась бродить по Кантерлоту. Определённой цели у неё не было — она просто переходила с улицы на улицу, вспоминала знакомые места и открывала новые. Странное дело: понивильский Кантерлот совсем не походил на тот, что остался в мире людей.       А ещё через час блужданий Сансет поняла, что… кажется, заблудилась.       Не то чтобы совсем. Любой пони в Кантерлоте видел дворец Селестии — он сверкал на солнце. Но… возвращаться туда Сансет не собиралась, пока не выберется из хандры, в которую угодила. Иначе вмешаются Каденс и принцесса Селестия, и если внимание Каденс она ещё могла вынести, то тревожить принцессу Селестию — всё равно что получить копытом в живот.       С другой стороны… она по-прежнему понятия не имела, где находится. И где тут можно весело скоротать время. Скорее всего, это побочный эффект её высокомерного зазнайства: она считала, будто ей ничего не нужно за пределами того, что давали собственная магия и Селестия.       И… кажется, она начинала проголодаться.       «Пропасть, чего бы я сейчас не отдала за Yelp… ну или хотя бы за картографическую программу», — подумала Сансет. Дурацкие люди с их технологиями, вызывающими привыкание, — она успела возненавидеть их во многих смыслах после той истории с Анон-А-Мисс.       Нуждаясь в передышке, Сансет плюхнулась крупом на скамейку и сползла вниз, пока копыта не коснулись земли, не обращая внимания на удивлённые взгляды, которые другие пони бросали на крылатого единорога. Сансет убеждала себя, что взгляды эти вызваны её человеческой позой, а не полубожественным статусом аликорнов.       Выходило так себе.       Но хуже всего было другое: стоило перестать бродить по городу, как Сансет осталась наедине со своими мыслями. О Твайлайт она, к счастью, не думала, но то, что лезло в голову, удручало почти так же сильно. Она прожила в Кантерлоте почти всю жизнь — даже если считать годы в школе Кантерлота, — и не знала об этом месте ровным счётом ничего. А общее число её друзей в городе составляло ровно одну кобылу, которая лишь вчера решила дать ей второй шанс.       Всё это время… потрачено впустую.       «Заведи друзей, Сансет».       Воспоминание о словах принцессы Селестии заставило аликорна закрыть глаза, — почему я тебя не слушала? — прошептала она.       Конечно, дворяне и их отпрыски были придурками, но это не означало, что остальные пони в Кантерлоте встречали её в штыки. Если бы Сансет приложила усилия — скажем, стала волонтёром в приюте для животных или занялась чем-то помимо маниакальной учёбы, — сейчас её кто-нибудь бы ждал.       — Эй, народ, гляньте, кто к нам пожаловал!       Вторжение «мачистского шума» в уши заставило аликорна инстинктивно вскочить и оглядеться. Жизнь в человеческом мире выработала у неё несколько защитных механизмов на определённые вещи. Одной из таких вещей были фразы, которые буквально кричали о «надвигающейся попытке изнасилования».       — Думаешь, я не заметил, как ты зашла в тот магазин и попыталась улизнуть через чёрный ход?       Впрочем, быстро оглядевшись и не заметив ничего, кроме обычной толпы пони, глазеющих на аликорна и отпускающих восхищённые комментарии, Сансет озадаченно нахмурилась. А затем осознала всю глупость своей реакции. Никто не стал бы связываться со вторым по силе существом на планете — для этого нужно быть полным идиотом.       — Верни, Бак!       Сансет нахмурилась и обернулась к переулку прямо за спиной. Там трое земных пони в куртках сверлили взглядами белого жеребца-единорога с синей гривой, облачённого в «традиционный» костюм именинника.       Впрочем, у земных пони тоже не было ничего, что прикрывало бы их срамные места.       Одного беглого взгляда хватило, чтобы сопоставить факты и узнать названного пони среди троицы жеребцов — тот, что покрупнее, с белокурой гривой и светло-фиолетовой шкурой, держал длинную коробку с надписью «Темницы и Огры» на боку.       Означенный пони тут же выронил коробку, наступил на неё и, отвернувшись от другого жеребёнка, уставился в небо с самодовольной ухмылкой.       — Упс. Кажется, я не смотрел, куда иду.       — Э-эй! Я её только купил!       Хмурое выражение Сансет сменилось яростным взглядом, и она издала фыркающий звук — невозможный для неё последние несколько лет из-за человеческой анатомии, — после чего оттолкнулась от скамейки и опустила передние копыта на землю. Чувство вины, грызшее сердце Сансет и называвшее её идиоткой, немедленно заткнулось и отошло в сторону, уступая место гневу за штурвалом. Гневу, который впервые был направлен не на её собственные ошибки.       — Слушай, Блестящий, — здоровяк навис над единорогом поменьше, — я думал, у нас с тобой договорённость. Ты делаешь мою домашку, следишь, чтобы я получал её вовремя и успевал списать ответы, пока учителя не пронюхали, что ты мне помогаешь, а я не ломаю тебе лицо.       На лице «Блестящего» на долю секунды мелькнула усмешка, но тут же он весь поник, вжав голову в плечи.       — Так я и сделал! Отдал тебе твою домашку по математике на первом же уроке!       Сансет стояла у края переулка, прищурившись, и размышляла, как быть. Можно, конечно, просто подойти к ним, расправив крылья, и потребовать объяснений… но это не утолило бы того, что бурлило у неё внутри. Чтобы справиться с тем, что жгло изнутри, Сансет требовалось нечто более… личное.       — Ага, но теперь новое правило, — Бак, не выходя из переулка, резко выбросил ногу вперёд и подбил Шайни под обе передние. Единорог рухнул передней частью на землю — точнее, на коробку со своей настольной игрой, смяв её ещё сильнее.       Земной пони чуть наклонился.       — Знаешь ту новенькую, что последние пару недель ходит в Академию? Аликорна? Я на неё глаз положил и видел, как ты с ней болтал сегодня утром. Не хочу, чтобы лучшая кобыла Кантерлота провоняла заучкой до того, как я сделаю её своей.       То, что этот скользкий тип собрался подкатывать к Каденс, всё решило для Сансет. Физическое насилие, может, и не было для неё основным способом решения проблем, но и чуждым его назвать было нельзя.       Вот только… день в облике аликорна показал ей: нельзя просто подойти и выбить дурь из трёх жеребцов. Скорее всего, они рухнут на колени при первой же возможности — или что-то в этом роде. Поэтому Сансет поступила иначе: призвала немного энергии — так, как делала при первом возвращении в Эквестрию, — и облекла её вокруг себя заклинанием сотворения. Секунду спустя тёмно-коричневый плащ покрыл её спину, скрывая крылья аликорна. Хотя, в отличие от первого раза, капюшона на нём не было.       — Да не клеюсь я к ней! Мне просто нужно, чтобы кто-то присмотрел за моей младшей сестрой в эти выходные, когда придут друзья! — возразил Шайни со своего места на полу.       Бак фыркнул.       — Ага, конечно. Я сам этот трюк с фальшивой младшей сестрой придумал, чтобы девчонок домой заманивать, — он ткнул Шайни копытом в нос, — запомни раз и навсегда. Клеишься к Каденс — получаешь в морду.       Именно в этот миг Сансет решила, что лучшего момента объявиться не найти. В идеале, конечно, кто-нибудь из‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ жеребцов подкинул бы ей удачную реплику для остроты, но… это значило бы, что белому жеребцу пришлось бы и дальше дрожать за свою физиономию.       — Так, отошёл от ботаника, — произнесла Сансет, — и я тебя не трону.       Трое жеребцов оторвались от Шайни и уставились на Сансет с изумлением. Она их не винила. Большинство пони предпочитали обходить стычки стороной, а некоторые и вовсе умудрялись не замечать того, что творится прямо у них под носом.       Сансет была не из таких.       Крупный жеребец, однако, подчинился — и даже удостоил её лёгкой усмешки, шагнув навстречу.       — Эй, кобылка, да это просто… ого, — осёкся земной пони, оказавшись на расстоянии удара, — прости, леди, но ты чересчур пухленькая на мой вкус. Вот сбросишь пару тонн — тогда и возвращайся.       Глаза Сансет полыхнули голубым, из ноздрей вырвался яростный всхрап. Подумать только — набрала несколько фунтов после превращения в аликорна, и её уже обзывают толстой!       — ЭТО МЫШЦЫ, ПРИДУРОК! — взревела она, и крылья сами собой распахнулись за миг до того, как копыто врезалось Баку в бок.       Жеребец исчез. Удар швырнул его в стену соседнего здания с такой силой, что он застрял в кладке, едва не теряя сознание.       Почти не осознавая, что её раскрыли, Сансет моргнула, глядя на миниатюрный ударный кратер, а затем опустила взгляд на своё копыто, поднеся его к носу, — ого. Во мне больше земной пони, чем я думала, — произнесла она, после чего посмотрела на оставшихся жеребцов и со всей силы опустила копыто на землю.       Под ней треснула брусчатка, — кто-нибудь из вас двоих хочет попробовать? — спросила Сансет, оправившись от шока, вызванного собственной демонстрацией силы. Сколько же земнопоньских качеств сдерживали в себе Эпплджек и Пинки Пай?       — Н-нет, мэм! — выдавил жеребец с оранжевой шерстью и огненной гривой.       — М-мы ничего такого не собирались делать, принцесса, — добавил второй жеребец.       Сансет нахмурилась, — вообще-то это двойное отрицание, идиот, — бросила она, зажигая рог. Магия подхватила обоих жеребцов, а следом и третьего — тот всё ещё хлопал глазами, провожая пляшущих перед глазами птичек.       На мгновение она задумалась, как поступить с этой троицей. Хотя дело и попахивало порчей имущества, стража, скорее всего, просто отмахнулась бы, сочтя это очередной мальчишеской выходкой, и убралась восвояси. Конечно, это означало бы, что и её нападение спишут на то же самое.       Да что там — даже применение магии к гражданам Эквестрии без рогов считалось незаконным (несмотря на то, что именно отсутствие рога делало пегасов и земных пони куда опаснее в смысле физической угрозы) и могло навлечь на неё неприятности. Если, конечно, аликорны не стояли выше закона. Сансет почти не сомневалась: правители страны способны отбросить подобные формальности, когда им нужно. Особенно ради защиты других пони.       — Ч-что вы с нами сделаете? — спросил оранжевый пони как раз в тот миг, когда их главарь приходил в себя после ошеломления.       Сансет моргнула, на мгновение и впрямь растерявшись. После того как хулиган довёл её до бешенства своим замечанием о весе, она не особо продвинулась дальше желания заставить его заплатить. Но вдохновение не заставило себя долго ждать, посетив путешествующую во времени пони и вызвав у неё усмешку, — о, думаю, я просто отправлю вас, мальчики, туда, где вам самое место!       Раздалась вспышка света, реальность разорвалась и через секунду закрылась вновь. И трое хулиганов благополучно отправились прямиком в кантерлотскую компостную кучу.       Покончив с этим, Сансет воспользовалась моментом и вернула плащ в магию, из которой он был создан, а затем подошла к жеребцу — тот всё ещё лежал на земле. Она старалась выглядеть как можно дружелюбнее, но дурацкие крылья никак не желали опускаться. И всё же Сансет хотя бы попыталась придать голосу приветливость.       — Эй, ты в порядке? — мягко спросила она, протягивая копыто.       Жеребец лишь потрясённо уставился на неё.       — А-а-а-а-а-а-а.       Сансет хихикнула — уж больно забавной вышла реакция. Видеть это ошарашенное выражение на мордочке юнца оказалось до невозможности бесценно, — всё хорошо, не торопись, — сказала она с лёгкой улыбкой.       Прошло не меньше минуты, прежде чем Шайни наконец потянулся к её копыту, и Сансет медленно, насколько могла осторожно, подняла его на ноги. После того, что случилось с Баком, ей совсем не хотелось случайно швырнуть спасённого парня через всё здание или куда-то ещё.       Когда он выпрямился во весь рост, Сансет слегка удивилась тому, насколько он ниже её. Хотя до превращения она, наверное, сама смотрела бы на него снизу вверх, теперь глаза Шайни оказались на уровне её подбородка.       — Ты в порядке? — мягко спросила она. Удара она не заметила, но подножка — это тоже больно.       И всё же… с парнем творилось что-то неладное. На мордочке застыло странное выражение — не то изумление, не то испуг, — д-Дёрп?       А может, сотрясение.       Беспокойство пересилило осторожность, и Сансет шагнула вплотную, пока не коснулась рогом его головы, — не двигайся, — велела она, стараясь держаться подальше от жеребячьей морды, что оказалась теперь в нескольких дюймах от её собственной, — я сегодня столько раз видела, как врачи творят это заклинание, что уже наловчилась.       Одно быстрое медицинское сканирование показало, что у жеребца всего лишь болела челюсть, сердце билось чаще обычного и он сильно нервничал. Последнее Сансет пришлось вычислить самой из смеси нескольких сигналов. И когда она это сделала, на её мордочке появилась улыбка — благодарная и понимающая.       Что до Шайни… ну… может, дело было в том, что она не видела жеребцов три года, но… этот парнишка был в каком-то смысле милым. По-дурацки милым.       Сансет встряхнулась, отгоняя анализ, пока не натворила глупостей — вроде разглядывания хозяйства парня. Вместо этого она пошла по пути манер.       — Кстати, меня зовут Сансет Шиммер, а тебя?       — Ша… Шай… Ш-Ш-Шайнинг Армор, — выдавил он после нескольких попыток.       Радуясь, что не ляпнула оскорбительное прозвище, которым пользовался Бак, Сансет уважительно кивнула ему.       — Приятно познакомиться, Шайнинг Армор, — сказала она, пропустила через рог немного энергии и с хмурым видом оглянулась на свои крылья. Теперь, когда действо закончилось, они послушно прижались к бокам и замерли.       Разобравшись с оперением, Сансет наклонилась поближе.       — Кстати, спасибо, что не раздуваешь из принцессной темы большое дело, — произнесла аликорн, обрывая Шайнинга прежде, чем эта ерунда успела начаться, — я предпочитаю, чтобы пони знали меня, а не дурацкий титул.       Шайнинг, похоже, опять впал в ступор от её близости, и Сансет отстранилась, переведя взгляд на коробку, которую задел Бак. Кроме странного названия, на ней красовалась картинка: пони с неестественно длинными ушами и посохом чародея бился с чёрным драконом.       Слегка заинтригованная, она подхватила коробку магией, открыла и заглянула внутрь. Миниатюры, тайлы карты и листы персонажей говорили сами за себя. Сансет подняла глаза и улыбнулась.       — Так это типа… «Подземелья и драконы»?       При виде открытой коробки Шайнинг вышел из оцепенения.       — Ч-что?       — Вот это, — Сансет заметила сломанную миниатюру и подхватила её магией, чтобы исправить, — это… — ей потребовалась секунда, чтобы вспомнить термин, — настольная ролевая игра?       Шайнинг вытаращил глаза.       — Погоди! Ты хочешь сказать, что играешь в ТиО?       Сансет тихонько усмехнулась и отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло.       — Ну, балуюсь иногда, — полу-солгала она. На самом деле она наткнулась на эту игру в первый же год в мире людей, когда искала настоящую магию, и нашла всё это слегка забавным.       Хотя… магическое существо, которому интересно играть в фэнтези-игру? От этого тоже хотелось рассмеяться. Но Сансет сдержалась, ограничившись лишь улыбкой. Ей не хотелось смущать парня. У ботанов и без того хватает проблем с самооценкой.       Починив ещё несколько вещей, Сансет привела коробку с ТиО в первоначальное состояние и быстро проделала то же самое со стеной, в которую врезался Бак. Затем она улыбнулась жеребцу и кивнула в сторону улицы.       — Так что, проводить тебя до дома? Честно говоря, мне позарез нужно чем-то себя занять, лишь бы не возвращаться в замок слишком рано, а ты — самое интересное, что мне сегодня попалось.       — Л-ладно, — выдавил Шайнинг Армор, и на лицо его снова заползла нервозность.       Сансет выждала, пока он пройдёт мимо, и… любопытство взяло верх. «Хм-м, а без штанов, пожалуй, и правда неплохо», — улыбнулась она, заглянув Шайнингу под хвост. Его «меч» всё ещё покоился в ножнах, но вторая половина мужской анатомии недвусмысленно намекала: у парня определённо есть потенциал.       Однако когда она рысью нагнала его, случилось то, от чего Сансет едва не споткнулась от потрясения. Она как раз разглядывала его милую блестящую задницу, когда заметила кьютимарку жеребца. Щит с тремя звёздами над ним, а венчал композицию слегка искажённый Элемент Магии.       ЧТО ЗА ЧЁРТ? — мысленно воскликнула Сансет, а затем взглянула на жеребца и задала, вероятно, самый заезженный вопрос для начала разговора в истории пони, — так… эм, как ты получил свою кьютимарку?       — М? — переспросил он, покосился на свой бок и снова повернулся к Сансет, — а, это. Ну, мы с семьёй отдыхали у Дымчатой горы, когда начался камнепад, и я создал щит, чтобы этот валун нас не раздавил, — его щёки залились румянцем, — с тех пор я учился, чтобы попасть в королевскую гвардию, но… у меня так и не вышло сотворить защитное заклинание хотя бы близко такое же хорошее, как в тот день, а ведь это было пять лет назад!       Сансет ещё несколько секунд изучала кьютимарку Шайнинга, а затем отложила вопрос об Элементе Магии на потом. Величайшее супероружие Эквестрии не относилось к общеизвестным знаниям, так что, просто спросив его, почему оно там, она, скорее всего, ничего бы не добилась.       Вместо этого она сосредоточилась на его трудностях, — может, дело в концентрации, — предположила она, — или тебе пока просто не хватает сил. Заклинания щита отнимают много энергии — ты потом в обморок падал или что-то в этом роде?       Щёки Шайнинга вспыхнули, и он отвёл взгляд, — ну…       Получасовая прогулка до дома Шайнинга Армора вышла на удивление приятной. Стоило жеребцу перестать робеть и заговорить с ней, как Сансет поняла: он довольно милый парень, пусть и слегка занудный. Что… вообще-то, её немного заинтриговало. Большинство её знакомых были из числа популярных — то есть либо умели делать что-то одно и выглядели привлекательно для окружающих, как её последний парень, либо изображали воинов на футбольном поле. Шайнинг Армор оказался… другим. Ни раздутого эго, ни навязчивого желания рассказывать, какой он крутой. А через несколько минут пути он заговорил о своей мечте служить в королевской гвардии, и объяснял это не просто как работу, подходящую под его талант. К тому же несколько раз он вдруг смущался и становился ужасно застенчивым.       Это лишь добавляло ему очков в графе «милота», и Сансет поймала себя на мысли, что парень, способный к смирению, ей по душе.       К тому времени, как они добрались до его дома, Сансет Шиммер уже всё для себя решила насчёт белого жеребца с синей гривой.       Может, сказались три года без привлекательных самцов.       Может, она понимала: главной в этих отношениях будет она.       А может, Шайнинг Армор и впрямь оказался славным парнем с головой на плечах, который знал, чего хочет от жизни.       Какова бы ни была причина, Сансет желала этого жеребца. До дрожи желала.       — Ну… вот мы и пришли, — произнёс Шайнинг Армор, когда они остановились у милого домика в восточном жилом районе Кантерлота. Обычный двухэтажный дом. Ничего грандиозного, но… Сансет он показался красивым и уютным. Идеальное местечко, чтобы расти.       Сансет поймала себя на том, что улыбается, разглядывая живописный домик.       — Он прекрасен, Шайнинг, — вырвалось у неё, и она едва удержалась, чтобы не прильнуть к нему. Мысль эту Сансет тут же отогнала. Они всего лишь прогулялись вместе несколько минут — не свидание и вообще ничего такого!       — С-спасибо, — нервно отозвался Шайнинг Армор, — эм… ну… ты это… придёшь в субботу на игру?       Лицо Сансет озарилось улыбкой.       — Конечно. У меня и персонаж будет готов, — сказала она и тут же слегка замялась, — хотя… эм, ты уверен, что твои друзья не против, если я просто перескочу со своим уровнем?       Шайнинг Армор фыркнул.       — Ты кобыла. Можешь заявиться с аликорном-волшебницей двадцатого уровня, с полностью прописанной родословной — им будет плевать.       Сансет хихикнула.       — Ладно, до встречи. И не волнуйся, я передам Каденс насчёт работы, — пообещала она, развернулась и… решила немного пошалить, дав волю своей тёмной стороне: чуть приподняла хвост и позволила бёдрам соблазнительно покачиваться из стороны в сторону.       — Шайни! Ты чего там застрял? — раздался из-за спины Сансет голос маленькой кобылки, — иди домой! У мамы почти готов ужин!       Аликорн не стала оборачиваться и смотреть, как Шайнинг Армор пялится на её зад. Бедняга, наверное, умер бы от смущения. Но она повернула уши, чтобы услышать, как дрогнул его голос.       — О-О, Твайли! Я-я иду!