Второй шанс Сансет \ Sunset Reset

      Глава 1 — Пора встретиться с прошлым       — Что ж, после тщательного осмотра могу сказать: здоровая шишка на голове и сильное магическое истощение, — произнёс коричневый единорог-доктор с короткой кудрявой гривой, внимательно изучая бессознательного аликорна. Сансет по-прежнему лежала в постели, и жеребец повернулся к возвышавшейся над ним белоснежной пони, — только постельный режим, принцесса.       Селестия благодарно кивнула, отпустила врача и велела страже у дверей покоев Сансет проводить его из замка. Покончив с этим, она протрусила обратно и целиком сосредоточилась на спящей пони. Прогноз доктора совпадал с её собственным, хотя Селестия осмотрела ученицу куда тщательнее. Всё, что им удалось обнаружить, помимо незначительных телесных повреждений, — магические каналы Сансет перенапряжены, и она проспит бо́льшую часть следующих суток.       Когда маленькая аликорница завозилась во сне, Селестия магией поправила простыни, чтобы те не слишком мешали новым крыльям Сансет. Затем принцесса вздохнула и опустилась на пол, обдумывая положение.       Магическое сканирование зеркала ни к чему не привело — ровно как и в тот раз, когда Старсвирл впервые показал ей эту проклятую вещицу. Почти целый месяц зеркало останется магически инертным. Всё, на что оно будет способно до тех пор, — это отражать проблеск судьбы пони, и то с небольшой помощью Селестии. Но даже когда оно работало как положено, уж точно никаких выбросов магической энергии, превращающих пони в аликорнов, за ним не водилось!       Селестия на время выбросила загадку зеркала из головы. Разобраться с этим можно будет позже. Пока она никого к нему не подпускает, проблем не возникнет.       Сейчас её мысли занимала Сансет Шиммер. Не то чтобы та была плохой пони, но Селестии приходилось признать: в последние годы ученица сделалась чрезмерно горделивой, отстранённой и даже немного злобной. Превращение в аликорна грозило либо усугубить эти черты, либо сделать их необратимыми. А возможно, и то и другое разом.       Она надеялась, что знакомство с Каденс после возвышения розового аликорна научит Сансет хоть капле смирения — просто оттого, что рядом появился кто-то с более высоким магическим потенциалом, чем у неё. Но… всё сложилось не совсем так, как задумывала Селестия. На деле это лишь ухудшило положение Сансет.       Теперь они почти всё время избегали друг друга, а то и откровенно делали вид, будто второй не существует. Пока что Селестия готова была мириться с таким положением дел — по крайней мере, до тех пор, пока не исправит поведение Сансет. Когда та встанет на верный путь, принцесса в полной мере намеревалась уладить разногласия между приёмной племянницей и ученицей. Им было чему поучиться друг у друга.       Но теперь, когда Сансет обзавелась крыльями и её собственный резерв маны заметно вырос… Селестия не знала, чего от неё ждать. Опасности для других пони она, конечно, не представляла, но смена облика неминуемо должна была сказаться на характере. Не говоря уже об уроках этики, которые Сансет в последнее время пропускала мимо ушей, даже когда наставления исходили от самой Селестии. На мгновение принцессе захотелось, чтобы всё между ними снова стало как прежде. Она погрузилась в воспоминания о прошлом — о тех временах, когда Сансет ещё не была сплошной головной болью. Принцесса вспомнила, как маленькую кобылку нашли блуждающей по коридорам её Школы для Одарённых Единорогов. Вообще-то, она тогда не числилась среди учеников. Её родители просто устраивались на работу в школу и упустили из виду любопытную малышку.       Малышка забрела в экзаменационную комнату, когда Селестия и профессора уже собирались уходить, и с ходу выполнила упражнение, с которым не могли быстро справиться все остальные поступающие, — да так, что взрослые едва успели её заметить, а всё уже было кончено.       И хотя её родители не получили мест в школе Селестии, принцесса, впечатлённая выступлением, с большой охотой взяла Сансет в личные ученицы, сняв со старших пони финансовое бремя зачисления.       Селестия помнила, как сильно маленькая кобылка поначалу боялась, оставшись одна в Кантерлоте, без родных, которые могли бы её поддержать. Первую неделю принцесса просто водила ученицу повсюду, показывая, что бояться нечего, а малышка льнула к ней, словно лишняя метка на крупе. После этого Селестии наконец удалось уговорить Сансет перебраться в собственные дворцовые апартаменты — не в те, которыми пользовалась она сама. Тот факт, что они находились всего через две двери, вероятно, помог малышке согласиться.       Второе воспоминание оказалось куда болезненнее. Не прошло и трёх недель с тех пор, как Сансет обосновалась в Кантерлоте, а в деревне, где поселились её родители, случилась беда — напал чудовищный медведь. Он крушил всё вокруг, и без жертв не обошлось. Среди погибших в тот день оказались и родители Сансет. Принцесса Солнца отогнала картины поминальной службы и последовавший за ними образ плачущей кобылки, которую Селестия прижимала к себе. Она поклялась погибшим, что всегда будет присматривать за их дочерью и даст ей всё самое лучшее, чего бы это ни стоило.       Селестия признавалась себе, что именно это обещание и удерживало Сансет в ученицах, хотя бывшая единорожка менялась к худшему и, возможно, другой наставник пошёл бы ей на пользу.       С губ Селестии сорвался вздох облегчения, когда она отстранилась от воспоминаний и на мгновение прижалась носом к спящей кобылке. Сансет завозилась во сне в ответ и, возможно, перевернулась бы, если бы не пара расправленных крыльев на спине, вынуждавших маленького аликорна спать на боку.       — Спи спокойно, моя маленькая Сансет, — ласково сказала ей Селестия, — мы… разберёмся, когда ты проснёшься.       Попрощавшись, Селестия вышла в главную комнату апартаментов Сансет, а затем в главный коридор, где её ждали стражники. На другом конце коридора она обнаружила ещё одну пони, которую не ожидала увидеть.       — Каденс.       Молодая розовая аликорн с гривой, стянутой в хвост, подняла взгляд на Селестию, услышав своё имя. Она научилась лучше скрывать нервозность в присутствии старшей пони, но от такого опытного взгляда, как у Селестии, это всё равно не ускользало.       — Я шла к тебе на урок, и стражники сказали, что ты у Сансет, — объяснила она и запнулась; беспокойство в её глазах сменилось настороженностью, — что-то случилось?       Селестия моргнула и поймала себя на глупом желании поискать глазами часы, прежде чем осознала — в коридоре, где она стояла, их не найти. «Неужели я и правда провела с Сансет столько времени?» — подумала богиня, проясняя голову и снова опуская взгляд, чтобы ответить на тревогу приёмной племянницы.       — Несколько часов назад с Сансет случилась беда. Прости, что время пролетело незаметно — с тех пор всё так завертелось, что я не успела отправить вестника и предупредить, что нашу сегодняшнюю встречу придётся отменить.       На лице девочки-подростка отразились разочарование и лёгкая досада, после чего она отвела взгляд и раздражённо вздохнула.       — Я понимаю, принцесса... тётя.       Услышав это, Селестия с трудом удержала плечи от того, чтобы не поникнуть. Она знала: Каденс не нравилось, что бо́льшая часть времени старшей аликорны уходила на обучение Сансет, но поделать с этим она и правда почти ничего не могла. Каденс уже вознеслась, и уроки, которые ей требовались, мог преподать любой школьный учитель-единорог.       В конечном счёте, Сансет просто нуждалась в Селестии больше, чем Каденс, и этим всё сказано.       И всё же полное отсутствие внимания было несправедливо по отношению к розовой принцессе.       — Прогуляйся со мной минутку, хорошо? — спросила Селестия. По крайней мере, она могла выделить несколько минут, чтобы позволить Каденс выпустить немного раздражения. К тому же, если Сансет пробудет без сознания целый день, она сможет вернуть Каденс потерянное учебное время с лихвой.       Перед уходом она оглянулась на свой эскорт, — сильвер Винг, Шайнинг Найт, я хочу, чтобы вы оба остались здесь на случай, если Сансет очнётся быстрее, чем ожидается, — это было возможно, учитывая её новый вид. Но маловероятно. И всё‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‌‌‍‌‌‍‌‍‌‌‌‍‌‌‌‌‍‍‍‌‍‌‌‍‍‌‌‍‌‍‌‌‍‍‌‍‍‍‌‍‍‌‌ же лучше было подготовиться к неожиданностям — или если Сансет станет хуже, — через пару часов вас сменит следующая смена.       Когда Селестия вышла, Каденс несколько секунд так и стояла у двери, прежде чем броситься следом, — погоди! Что значит «очнётся»? — спросила она с тревогой, и Селестия невольно вспомнила, почему именно Каденс удостоилась рога и короны. Пусть они и расходились во многом, розовая аликорница искренне переживала, стоило лишь заподозрить, что другая пони ранена, — сансет пострадала?       Белая аликорница помедлила с ответом и оглянулась на дверь ученицы, раздумывая, что именно рассказать Каденс, — не… совсем.       Сансет Шиммер проснулась от мерзкого ощущения — будто молот бил прямо в череп. Прочие нервы вели себя не столь безжалостно, остальное тело просто ныло тупой болью. Она застонала и медленно приоткрыла глаза, но тут же ослепла от яркого света, лившегося из на редкость неудачно расположенного окна, которое умудрилось залить дезориентированную девушку избытком сияния.       Почти рефлекторно Сансет зажмурилась и потянулась вниз, чтобы ухватить одеяло рукой, и… моргнула, заметив неладное.       «Мои пальцы… — Сансет попыталась пошевелить отсутствующими конечностями, — я их не чувствую!»       Мысль эта безжалостно смела последние клочья сна, ещё цеплявшиеся за разум, и обрушила на неё волну паники. Девушка перекатилась на спину, с трудом отпихнув что-то в сторону, и вскинула руки — вернее, то, что ожидала увидеть руками. Но вместо ладоней взору предстала пара копыт. Погодите-ка.       Воспоминания о вчерашнем дне нахлынули на Сансет разом. Игры Дружбы. Равнодушие подруг к собственной безопасности. Стерва-директриса из Кристальной Академии, подбившая человеческую Твайлайт высвободить накопленную магию, а после и думать забывшая о том, что та едва не уничтожила целый мир. Злость на всю эту ситуацию, на подруг, на Твайлайт… и на саму себя — за то, что вообще заварила кашу, притащив с собой корону. Всё это обрушилось единым потоком, а следом пришло решение: просто забрать магию с собой, когда она отправится в Эквестрию.       А ещё там был тот странный магический след, и… она очнулась здесь.       На мгновение Сансет задумалась: уж не в замке ли Твайлайт она очутилась? Убранство скорее напоминало Кантерлот, а не тот хрустальный дворец, куда она попала, впервые вернувшись в Эквестрию. Впрочем, кобыла, выросшая в Кантерлоте, наверняка пожелала бы дом в том же стиле. Всё иное, вероятно, показалось бы ей чуждым и неуютным.       Чёрт возьми, это место даже походило на её старые покои в Кантерлотском замке. Даже книжные шкафы стояли там же — в дальнем конце комнаты, чтобы можно было дотянуться до нужного фолианта, не вставая с постели, вздумай она провести ленивый день за чтением.       Эта странность заставила Сансет задуматься: что было бы, сложись всё хоть немного иначе при первом возвращении в Эквестрию? Не дай она гневу и гордыне взять верх, узнав о принцессе Твайлайт. Не унеси корону через портал, разрывая её связь с законной владелицей, а просто живи своей жизнью.       Взяла бы принцесса Селестия её обратно?       Сансет понимала: такой возможности больше нет. Ей ещё повезёт, если Селестия не вынесет настоящее изгнание — не то, на которое она обрекла себя сама, оставшись в школе Кантерлота, вместо того чтобы вернуться домой и предстать перед правосудием, как следовало.       Мысль о старой тюремной камере заставила кобылу переключиться на друзей. Злились ли они на неё? Обижались? Разочаровались? Сансет сделала то, что сделала, чтобы защитить их, — но мог ли хоть кто-то из них это понять?       «Может, стоило остаться», — сказала себе Сансет. Если бы она одна сдерживала всю магию, проблемы бы не возникло. Ну, разве что с Рейнбоу — та понифицировалась при любой возможности. И это было одной из главных причин, по которым Сансет покинула мир людей. Эта девчонка точно нарвётся на серьёзные неприятности, постоянно пытаясь выставлять напоказ свою магию.       От одной мысли об этом бывшая пони начала закипать от злости — и тут же раздался звонкий ШЛЁП!       — А-а-а! — вскрикнула Сансет, внезапно осознав, что летит по воздуху вперёд, через край кровати, и с оглушительным ГРОХОТОМ рушится на пол, едва не вышибая из себя дух. Какого хрена?!       Кобыла застонала от удара, и ей почудилось какое-то движение за дверью слева. После жизни в мире мягко ступающих обезьян даже звук копыт по ковру казался ей оглушительно громким.       — Эмм… алло? Есть кто…       Сансет осеклась, заметив на краю зрения что-то размытое, когда повернула голову к двери. Она обернулась… и замерла, моргая, уставившись на большие отростки. Большие пернатые отростки. Большие пернатые отростки, которые, как она вдруг поняла, крепились к её собственной спине.       Неверие захлестнуло разум, и Сансет попыталась задействовать редко используемые спинные мышцы, чтобы пошевелить крыльями. Крыльями, которые, судя по всему, были её собственными. Потому что, когда она заёрзала на полу, ей не только удалось заставить одно из крыльев двигаться — она действительно это почувствовала.       Неверие сменилось изумлением, когда мозг принял сигналы, подтверждающие движение крыльев, и единорог, только что осознавшая, что её, похоже, превратили в аликорна, издала потрясённый вопль.       — А-А-А-А-А!       На несколько децибел громче, чем когда она просто рухнула на пол.       Дверь слева с тихим скрипом приотворилась, и Сансет обернулась: в щель заглядывала розовая пони с длинным рогом.       — Сансет? Ты в порядке? Я услышала крик и… эм… хотела узнать, всё ли с тобой хорошо.       Розовая мордочка пони всколыхнула в памяти Сансет образ юного аликорна, который однажды появился в Кантерлоте и которого Селестия называла своей племянницей. Разумеется, Сансет быстро выяснила, что это ложь, когда прочла в запретной секции библиотеки книгу, подробно описывающую вознесение в аликорны. Маленький аликорн не был ни рождён племянницей Селестии, ни аликорном. Всё это оказалось ложью, состряпанной Селестией, чтобы скрыть, что она способна превращать пони в аликорнов.       Но эту пони она всё равно узнала.       — Принцесса Каденс? — ошеломлённо спросила она, — что вы здесь делаете?       Каденс растерянно замерла, медленно распахивая дверь до конца, и взгляду открылся горшок с растением и открытка, прижатые к её телу крылом.       — Я… эм… принесла тебе подарок, чтобы ты поправлялась, — проговорила она, сглотнула и перевела взгляд на пустую тумбочку у кровати, где Сансет находилась за мгновение до своего внезапного полёта, а затем — на другого аликорна, — я-я просто оставлю это в твоей гостиной.       — Эм… спасибо, принцесса, — отозвалась Сансет, а в голове у неё всё трещало от недоумения.       Какого чёрта принцесса Каденс делала в… где бы они, чёрт возьми, ни находились?       — И… почему она… — Сансет запнулась, — э-э, принцесса Каденс? Что-то не так? — Она снова поднялась на ноги — или на копыта, смотря по обстоятельствам, — вы смотрите на меня так, будто я… а, это из-за крыльев, да?       Вопрос заставил Каденс моргнуть, а затем встряхнуться, выходя из оцепенения.       — Нет. Это… эм… вообще-то, дело в том, что ты назвала меня принцессой уже в четвёртый раз с нашей встречи. Тё… э-э, Принцесса Селестия рассказала мне о крыльях, которые у тебя появились после твоего… несчастного случая.       Сансет приподняла бровь и попыталась сосчитать, сколько раз она обратилась к Каденс по титулу, но отбросила это в пользу более важной темы.       — Моего несчастного случая?       — С зеркалом? — напомнила Каденс, хотя это прозвучало скорее как неуверенный вопрос, чем утверждение.       Сансет внезапно пронзил страх. Вопросы, пришедшие вместе с крыльями — «почему?» и «что теперь будет?» — отступили, уступая место куда более важным вещам.       — Кристальное Зеркало? В смысле — несчастный случай? С зеркалом что-то случилось? — она подбежала к Каденс, едва не споткнувшись, и заглянула невысокой аликорне в лицо, — принцесса, вы должны мне сказать! Что произошло?       В голове возникла худшая из возможных картин.       — Оно… разбилось?       Секундой позже Сансет осознала глупость своих вопросов. Ей нужно было оставаться в этом мире, чтобы друзья оставались в безопасности. Но… сама‌‌‍‌‍‍‌‌‍‍‌‌‌‍‍‍‌‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‍‍‌‌‍‍‌‍‌‌‌‌ мысль о том, что возможность вернуться, когда портал откроется естественным путём, у неё отняли, повергла её в лёгкую панику.       Розовая аликорна расширила глаза и попятилась от Сансет, продолжая говорить:       — Н-нет. С зеркалом всё в порядке. Но Селестия сказала, что когда она привела тебя взглянуть на него, случился странный всплеск магии, который её ослепил, а когда зрение прояснилось, ты лежала на другом конце комнаты и… эм… у тебя были крылья.       Сансет нахмурилась. Странный ответ. Принцесса Селестия ничего ей не показывала. Она прошла сквозь зеркало, а не смотрела в него. То, что описывала Каденс, больше напоминало случай многолетней давности. Почти за месяц до того, как Селестия изгнала её, и… В голове Сансет мелькнула весьма тревожная догадка — она вспомнила своё столкновение с временными энергиями на пути обратно в Эквестрию.       — Каденс… ты помнишь, когда мы разговаривали в последний раз?       — Эм… — протянула другая кобыла, обходя Сансет, чтобы поставить горшок с растением у пустой кровати, — может… две недели назад? Мы пересеклись в коридоре, и ты посмотрела на меня тем самым взглядом — он у тебя всегда появляется, когда ты знаешь, что я рядом. Хотя это, наверное, и разговором-то не назовёшь.       Расхаживая по комнате, Сансет отметила неуверенную поступь другой аликорна, то, как та постоянно оглядывалась на неё, и лёгкое подрагивание крыльев. Хотя Каденс снова стала пони совсем недавно, новоявленный аликорн уже могла сопоставить эти признаки с тем, как двигаются люди, и — как и в случае с крыльями Сансет — загадка, почему Каденс считала, что её не было всего несколько недель, отступила на второй план перед чем-то более важным.       — Каденс, я тебя нервирую?       От этого вопроса розовая принцесса споткнулась — едва заметно, но всё же ощутимо, — и тут же выправилась, взглянув на Сансет.       — Нервничаю? С чего бы мне нервничать? Э-хе-хе-хе.       Сансет широко распахнула глаза. Чутьё задиры, отточенное за два года манипуляций в школе, где ученики-люди ходили за ней по пятам и выполняли любую прихоть, мгновенно распознало в фальшивом смехе и натянутой улыбке Каденс тревогу. Голова светло-янтарной аликорна поникла: Каденс нервничала из-за неё.       Теперь, поразмыслив, Сансет и впрямь не могла припомнить, чтобы хоть раз отнеслась к Каденс с тем уважением, которого та заслуживала. В жизни Принцессы Селестии просто появилась другая пони — и Сансет делала всё, чтобы показать дружелюбной молодой кобыле, кто в Кантерлоте главный.       Поначалу, целых пять секунд, Сансет и нервничала из-за присутствия ещё одного аликорна, но это прошло, едва она увидела жалкие потуги Каденс применить магию во время их первой встречи за ужином. Сансет потребовала ответа, с какой стати рогатая пони пользуется копытами, чтобы есть. А затем зашла с оскорблениями чуть дальше: подняла в воздух всё, что могла, и раскрутила по комнате несколько фунтов столов, стульев, столового серебра, тарелок, еды и, кажется, даже официанта — просто чтобы доказать своё превосходство, после того как Каденс объяснила, что левитация, да и вообще любая магия, даётся ей с трудом.       Всё это закончилось ещё до прихода Селестии — её, как всегда, задержало какое-нибудь собрание или иное событие вроде поднятия луны, — но запугивание возымело действие. А если и нет, Сансет не упускала случая самым ужасающим образом показать аликорну, на что способен настоящий рог.       Каденс не просто нервничала — она боялась другую пони до дрожи.       От этого осознания Сансет сглотнула.       — Потому что до сих пор я только и делала, что над тобой издевалась, — грустно произнесла она, опуская голову, — а чудовище, которое из кожи вон лезло, чтобы тебя запугать, только что получило магический апгрейд. По-моему, это серьёзный повод бояться.       Розовая принцесса несколько секунд смотрела на Сансет с потрясением на лице.       — Ну… я бы не стала называть тебя чудовищем, — голос Каденс вклинился прежде, чем чувство вины Сансет успело разгуляться, — в смысле, ты ведь ничего мне не сделала. Просто… эм, как бы… показала, что могла бы.       Она снова взглянула на другого аликорна, и тот слегка ей улыбнулся.       — М-может, тогда «засранка»? — предложила Сансет.       Каденс моргнула от такого вопроса и даже тихонько хихикнула.       — Ладно… это я могу понять, — сказала она, но тут же нахмурилась, — сансет… что с тобой случилось?       Сансет оглянулась на крылья за спиной.       — Не с ними, — произнёс другой аликорн, заставив Сансет снова перевести взгляд на неё, — ну ладно, да, мне, конечно, тоже интересно насчёт крыльев, но сначала… ты никогда раньше так со мной не вела себя. Мне почти неловко спрашивать, но… ты хорошо себя чувствуешь?       Сансет поморщилась. Она повела себя вежливо — и первая же жертва её издёвок тут же спросила, всё ли с ней в порядке. Будто доброта с её стороны — нечто настолько противоестественное, что иначе и быть не может. Сансет вдруг осознала, какой жалкой она была даже до бегства из Эквестрии.       А ещё — что, чёрт возьми, ей теперь говорить?       Слова Каденс помогли оформиться одной догадке, но Сансет не хотела ничего утверждать, пока не убедится наверняка. Сперва нужно осмотреться. Если нет… что ж, Каденс и так глядела на неё с лёгким подозрением в безумии — незачем подтверждать его лишний раз.       Значит, придётся солгать.       Хорошая ложь.       Такая, чтобы в неё поверили, но достаточно туманная, чтобы никто не мог придраться к деталям. Уф… ну почему я не появилась уже после того, как Селестия меня изгнала? Тогда было бы легко просто рассказать, что случилось по ту сторону зеркала и… стоп… зеркало!       Сансет посмотрела Каденс в глаза.       — Скажем так: когда я увидела себя в том зеркале, что показала мне Селестия… мне не очень понравилось то, что я увидела, — произнесла она. Следующие слова сорвались с губ куда легче, хоть и легли на сердце тяжким грузом, — я была злой… эгоистичной… и даже жестокой. И я… я больше не хочу быть такой!       К концу этой невольной исповеди Сансет крепко зажмурилась, сдерживая жгучие слёзы стыда и злости. Она не заметила, как принцесса приблизилась, — лишь лёгкий перестук копыт по полу, а затем тёплое прикосновение крыла к шее.       Сансет подняла взгляд и увидела, что другая пони улыбается ей сверху вниз, пока она сама пыталась провалиться сквозь пол ещё глубже.       — По-моему, ты слишком строга к себе, но если тебе от этого станет легче, то я тебя прощаю, — сказала Каденс, и лицо её слегка помрачнело, — давай будем честны: я просто взяла и появилась из ниоткуда, чтобы отнять у тебя внимание Селестии… это наверняка было тяжело. Я знала, что ты чувствовала угрозу и потому набросилась на меня. Но вместо того чтобы совладать со своим страхом и протянуть тебе руку, я… отступила.       Когда Каденс принялась принижать уже себя, Сансет яростно замотала головой и поднялась на ноги.       — Нет, дело не в этом. Ты не можешь… ты ничего плохого не сделала.       — Ага, — тихо согласилась розовая принцесса-пони, — только это не значит, что я сделала хоть что-то правильно. Селестия снова и снова твердила, как хочет, чтобы я тебе помогла, а я просто… сбежала.       После этих слов Сансет указала на растение, которое Каденс принесла с собой.       — А это тогда что?       Каденс перевела взгляд на зелень и тихонько хихикнула.       — О… ну… когда я узнала, что ты ранена, принцесса Селестия сказала: может, это мой шанс сократить разрыв между нами с помощью подарка, — пояснила она, а затем снова с улыбкой посмотрела на Сансет, — а ты опять обставляешь меня со всеми этими извинениями.       Заметив, что кобыла шутит, Сансет изобразила усмешку и попыталась выпрямиться.       — Ну, из достоверных источников мне известно, что я довольно потрясающая. И потом, знаешь ли, аликорн. Надо теперь быть дружелюбненькой.       Каденс уставилась на неё во все глаза,‍‍‌‍‌‌‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‌‌‍‌‌‍‍‍‌‌‍‌‍‍‌‌‍‌‌‌‌‍‍‌‍‍‍ из носа у неё вырвался тихий смешок, а следом — самый настоящий хохот.       — Дружелюбненькой? — переспросила она и снова захихикала.       Сансет, захваченная моментом, присоединилась к ней. Но длилось это лишь мгновение. Несколько секунд спустя Каденс взяла себя в руки и опять потребовала внимания.       — Серьёзно, что там с крыльями?       Сансет снова взглянула на Каденс, и смех её оборвался разом.       — Я, эм… — начала она и перевела взгляд на вытянутые отростки. Они вообще втягиваются? — Понятия не имею.       И это была ложь — полная и безоговорочная.       Правда же состояла в том… что у Сансет имелась догадка, пусть и смутная. Когда она шагнула обратно в портал, в ней бурлила магия целой группы — по меньшей мере по одному представителю от каждого племени Эквестрии, плюс её собственная, единорожья. И когда тело вновь обращалось в пони, оно отразило ту магию, что теперь несла в себе Сансет.       Или, возможно, магия, которую она удерживала, требовала тела аликорна, чтобы вместиться как подобает. И, шагнув обратно в портал, она им и стала.       Так или иначе, крылья за спиной служили неоспоримым доказательством: с ней произошла глубокая перемена.       Сансет и вправду не хотелось развивать эту тему, и она обвела комнату взглядом в поисках повода перевести разговор. Каденс едва ли заинтересовали бы магические фолианты на старых книжных полках — если это и впрямь было прошлое, а не что-то иное, она ведь ещё не прочла ни единого названия. Тут взгляд её упал на растение и конверт, и она с улыбкой вновь повернулась к Каденс, — так что в открытке?       Вторая кобыла слегка смутилась, — да так, знаешь, ничего особенного. Написала, как много Селестия о тебе говорит, и что мы, наверное, не с того копыта начали, а ещё — как мне жаль было узнать, что ты пострадала. И что если захочешь, можно попробовать всё начать заново.       Сансет едва не сразило наповал иронией слов Каденс, — э-э… ладно, — произнесла она пустым тоном, но быстро взяла себя в копыта. Шагнув вперёд, она протянула копыто, — привет. Я Сансет Шиммер. Увлекаюсь магией и кое-чем ещё. Должна предупредить: пони говорят, у меня вспыльчивый характер, и порой я даю ему волю.       Каденс хихикнула и взяла кобылу за бабку, — привет, Сансет. Меня зовут Ми Аморе Каденца, но друзья называют Каденс, — с улыбкой сказала она, — я люблю романы и наблюдать за пони. И хоть у меня есть рог, с магией я не очень.       — Хочешь, помогу? — почти машинально спросила Сансет и, когда они разняли передние ноги, поспешно добавила с усмешкой: — Я в этих магических штуках знаешь как хороша.       От этих слов улыбка Каденс потеплела.       — Здорово. А когда тебе было бы удобно…       Сансет не дала ей договорить.       — А прямо сейчас?       Каденс моргнула, и улыбка её вмиг погасла.       — Сейчас?       — Ну, у тебя есть дела поважнее? — вышло чуть резче, чем хотелось. Сансет мысленно отметила: надо бы поработать над тоном, — извини.       Каденс в ответ лишь покачала головой.       — Всё в порядке. И ты права — ничего такого, что сравнилось бы с личным уроком магии от самой Сансет Шиммер, у меня и правда нет.       На этот раз глаза закатила Сансет, — ладно, ладно. Есть у меня и небольшое эго, — признала она с язвительной ноткой, — а теперь иди в главную комнату. Я через минуту подойду.       Каденс прищурилась и посмотрела на Сансет взглядом, который так и кричал другой пони, что она что-то подозревает, — а что ты собираешься делать?       Сансет нахмурилась в ответ, — каденс, я только проснулась. Мне надо пописать.       Ответ возымел нужный эффект — Каденс быстро испарилась.       На сей раз Сансет не стала врать розовой аликорнше и сразу направилась к двери на другой стороне комнаты, а потом ещё немного поискала ванную, когда поняла, что открытая ею дверь на самом деле вела в её старый шкаф. Она осознала: в будущем придётся следить за такими вещами, если она хоть как-то надеется не проболтаться о портале раньше времени. Прогулка по замковым угодьям, вероятно, пошла бы её памяти на пользу.       Впрочем, закончив дела в ванной и найдя странной саму необходимость ходить туда снова — в теле пони, — Сансет поймала себя на мысли, пока ополаскивала копыта под водой: а стоит ли ей вообще кому-нибудь рассказывать о том, что с ней произошло?       И ещё оставался вопрос: что случилось с ней самой в прошлом?       Затянуло ли в портал ту Сансет, когда из него вышла нынешняя — та, что сейчас мыла копыта?       Заменила ли она ту, что смотрела на неё из зеркала, каким-то чудом избежав некоего странного временного парадокса?       Что её возвращение означает для школы Кантерлот Хай? Она знала: школе было бы лучше никогда не встречать Сансет Шиммер, но оставался ещё вопрос Даззлингов. Придётся ли останавливать их снова? С другой стороны, без магии Эквестрии их сила была крайне ограничена. Может, их можно просто проигнорировать?       А ещё была Селестия…       Сансет перекрыла воду и снова взглянула на своё отражение. Селестия не отмахнулась бы от невразумительного объяснения, как Каденс. Она не настолько глупа. Она потребовала бы ответа насчёт крыльев, не говоря уже о перемене в поведении Сансет.       А Твайлайт… какое место во всём этом отводилось ей?       Если фиолетовая кобылица стала аликорном, пока Сансет отсутствовала, значит, она встретилась с Селестией почти сразу после её побега. Выходит, Твайлайт возвысили из личной школы принцессы всего через несколько дней после ухода Сансет. Только так можно было объяснить, почему она проглядела, как кобыла, которая всего на год младше, удостоилась подобной чести.       Если Сансет останется ученицей Селестии, значит ли это, что Твайлайт никогда не получит шанса стать принцессой? От мысли, что она отнимет такое у пони, заслужившей это куда больше неё, кровь стыла в жилах. Это несправедливо — лишиться законной короны лишь потому, что дурацкое зеркало выбросило её в неподходящее время!       Аликорн снова взглянула на свои крылья и нахмурилась. Похоже, спонтанное превращение начинало обходиться ей дорогой ценой. Во всяком случае, тем пони, что были важнее неё и появятся позже.       — Так, Сансет, успокойся, — сказала она своему отражению и глубоко вздохнула, — у тебя есть время… ты придумаешь, как это исправить.       Даже если понятия не имела как.       — Тебе просто нужно… — Что? Снова стать стервой и добиться, чтобы Селестия меня выгнала? Не думаю, что смогла бы провернуть такое, даже если бы попыталась.       Рассказать Селестии правду? — спросила себя Сансет, но тут же воображение заполонили картины тюремного заключения и ампутации крыльев, и она задавила эту мысль всей своей умственной мощью. Ага, ну нафиг.       Не найдя немедленного ответа, Сансет вздохнула. Нужно больше информации. Может, существует какое-нибудь заклинание, чтобы перепрыгнуть на пару лет вперёд и убедиться, что с Твайлайт всё будет в порядке?       — Сансет? Ты там как, жива? — окликнула Каденс, прерывая стратегические размышления сияющей единорожки.       Вопрос заставил Сансет отступить от зеркала и твёрдо упереться в землю всеми четырьмя копытами. «Так, эту дурь пока отложим — сейчас нужно помочь подруге. Сначала проблема дружбы, а катастрофа, разрушающая временную линию… потом», — сказала она себе и, повысив голос, отозвалась: — Да-да… всё отлично и хвост пистолетом!       После короткой паузы Сансет услышала, как Каденс снова крикнула:       — А что значит «пистолет»?       На полпути к двери спальни Сансет замерла, вскинула копыто и хлопнула себя по лицу.       — АЙ! — заорала аликорн, потирая нос. Удар вышел куда сильнее, чем она ожидала, — точно… копыта. Твёрже ладоней. Надо запомнить.       Пока Сансет тёрла морду, дверь снова отворилась, и Каденс просунула голову внутрь.       — Ты в порядке? Мне показалось, ты опять вскрикнула.       Сансет отмахнулась от младшей аликорн, хотя нос всё ещё пульсировал болью.       — В порядке. А теперь давай, покажу, как пользоваться твоим рогом.