Бета?

      Февраль 2014, Пусан.          – Эй, малыш, тебя давно не водили к грумеру? Тебе помочь с поиском хозяина? – крикнул Юнги ему в спину.          Чимин закатил глаза и показал ему средний палец через плечо, даже не оборачиваясь. Шумная толпа, обосновавшаяся около подоконника, загоготала после этой нелепой шутки. Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, что Юнги снова стал центром внимания и получал сейчас одобрительные хлопки по плечам. Да, Пак давно не обновлял свой рыжий, да, корни отросли, а цвет вымылся, но, наверное, это все же не повод сравнивать его с псиной? Он зашел в кабинет истории искусств, думая о том, что вообще-то, необязательно с собакой. Вдруг Юнги его с кошечкой сравнил? С маленьким, миленьким, трехцветным котенком Калико. А что, ему подходит, он как раз омега.          Пак всегда выворачивал все в какое-то положительное для себя русло, чтобы не было так тоскливо. Сидя на уроке, он изрисовал всю тетрадку в котячьих мордашках. На Юнги похожи. Вот же блядь.          Декабрь 2013, Пусан.          Он на какой-то хер вызывался помощником в группу, занимающейся украшением школы к рождеству. Праздничного настроения не было от слова совсем, у него только закончилась болезненная течка, в которую ему хотелось только трахаться и сдохнуть по кругу, это было невыносимо, он думал, что так и закончится, как человек, лежа на непромокаемых пеленках в позе эмбриона с не спадающим стояком. Чимин не был сильно избирателен в контенте, на который можно было передернуть, но в этот раз, как назло, в голове крутился только глубокий голос одного проклятого альфы, в нос бил какой-то эфемерный запах мяты, а все порно превращалось в круговерть ада, потому что мозг очень легко пробрасывал образы бледных больших рук на пассиве, вместо тех, что были в кадре. Пак был чертовски задет Юнги накануне, и не собирался поддаваться своим мелочным порывам, а потому предпочитал страдать от боли в члене, чем дрочить и ненавидеть себя.          Он, измученный и похудевший за неделю, натягивал гирлянду вместе с одноклассницей, стоя на парте в одних носках. Чимин и так не был уверен в своем вестибулярном аппарате, а когда за спиной раздался свист, и вовсе чуть не встретил носом пол, чудом только успел сориентироваться и приземлиться на корточки. Со стороны выглядело, будто он так и планировал – радовало, не хотелось давать поводов этому придурку зазнаться. Если бы Пак шлепнулся на задницу, Юнги бы всей школе растрындел, что «одна фруктовая омежка при виде меня теряет равновесие». Пак развернулся с желанием выбить придурку парочку зубов, но ткнулся только в… Господь, он что, накрасился? Мин с легким повседневным макияжем и блестящими сережками в ушах? Сука, это выше его сил.          – Крошка, ты потерял свой зеленый колпачок и туфельки эльфа, – опираясь о дверной косяк, елейно произнес Юнги, – Как тебя Санта отпустил в разгар подготовки к празднику?          Ну, вот шутки про рост от альфы он еще не выслушивал. У них разница-то всего лишь два поганых сантиметра! И Чимин еще рос! Может, он и перегонит этого ублюдка когда-нибудь!         Октябрь 2014, Пусан.          Сегодня его день рождения. Ему шестнадцать, он уже полтора года живет со своей сущностью и осознанием своей дефектности и ненужности в этом мире. Мама с утра скомкано поздравила его бездушными словами и как-то глупо обняла деревянными руками, это первый раз, когда его не встретили любимыми панкейками с медом и не поцеловали в макушку. Мина пыталась испечь что-то похожее, но получилось так себе. Чимин, конечно же, съел все, что она смущенно предложила, потому что это было приятно. Хотя бы кто-то о нем заботился.          Он пришел в школу с четким ощущением провала. Отец не объявился, мама ведет себя так, что лучше бы пропала тоже, еще и Юнги с самого утра вел себя, как говнюк. Ничего удивительного, он и на прошлый день рождения устроил ему купание в луже и на это, вероятно, приготовил тоже что-то особенное. Он встретил его у ворот, пытался стянуть глубокий капюшон с головы, но быстро сдулся под нытье Тэхёна о том, что они опоздают на первый урок.          Чимин зашел в класс последним. Он договорился с учителем по родной литературе заранее, поэтому она любезно улыбнулась ему и махнула рукой к доске. Пак стянул капюшон своей кофты и постарался состроить самое счастливое выражение лица, на которое был способен, тут же улавливая, с каким интересом на него посмотрели девчонки с последних парт. Мина его сегодня накрасила, чтобы хоть как-то поднять настроение – прозрачный блеск на губах, придавший им еще больше объема, ровный тон лица и блестящие бежевые тени. Ничего необычного или вызывающего, но выглядел он как-то особенно хорошо, ему понравилось. Он знал, что Юнги его за это зацепит, если увидит, а потому нацепил кофту и маску, чтобы тот хотя бы в школу ему дал зайти.          – Привет всем, как некоторые знают, у меня сегодня день рождения, мне исполнилось шестнадцать, и я хотел бы разделить эту радость с вами.          Пак улыбнулся и пошел по рядам, оставляя на парте каждого небольшой подарок: шоколадка и набор наклеек. Он никогда так не делал раньше, только видел, что некоторые из класса дарили подобное друзьям. В этом году ему хотелось, чтобы кто-нибудь, хотя бы неискренне, но поздравил его и подарил улыбку. Чимин, в общем-то, ни на кого не смотрел толком, но с удовольствием слушал все эти: «о, ва, спасибо большое, с праздником, Чимин-щи!»          Он положил шоколадку с малиновой ленточкой Тэхёну на стол и хотел двигаться дальше, но тот удержал его за руку. Чимин вскинул голову, сразу же натыкаясь на изучающий прищуренный взгляд, что бегал по его лицу. Через секунду альфа улыбнулся, а его орех распустился в каком-то удовольствии.          – Юнги это понравится, – шепнул он и подмигнул Чимину, выпуская руку из захвата.          Блядь.          Мину не понравилось. Потому что «понравилось», наверное, слишком слабенько описывает тот кураж, в который пришел альфа. Пак в конце дня спешил побыстрее сбежать из школы, ему так везло целый день прятаться или находиться где-то рядом с учителями, и он наивно надеялся на то, что судьба над ним смилостивилась, и хотя бы в день своего рождения он не услышит ничего мерзкого от Юнги. Но он так торопился, что не заметил на своем пути сваленные в кучку рюкзаки и запнулся, больно приземлившись на колени. Из глаз моментально хлынули слезы из-за того, как неприятно прострелило по нервам, и он уже хотел смачно выругаться, но перед глазами появились черные конверсы. Блядь-блядь-блядь.          – Ну, я же говорил, посмотрим, кто перед кем на колени встанет, – победно заключил сверху Мин.          Чимин резко вскинул голову, смотря прямо Юнги в глаза, боль в суставах немного отрезвила и ударила по мозгам, он наконец-то нащупал в себе желание врезать этому ублюдку, если он скажет еще хотя бы одно похабное словечко. Но Мин ничего не сказал. Вообще. Он только как-то глупо пялился на Пака и бегал глазами по нему с благоговейным выражением лица. Чимин засмотрелся тоже. Это просто театр абсурда какой-то.          – Блестяшка, – завороженно сказал Мин, но тут же закашлялся, – В честь чего раскрас?        – У меня день рождения, – совершенно несчастно сказал Чимин, поднимаясь на ноги.          Он честно ожидал чего угодно. Думал, что сейчас Юнги рассмеется, назовет его какой-нибудь «деткой» или еще как похуже, спросит что-нибудь про узел, на который мысленно всегда посылал его Пак. Но Мин только продолжал смотреть на него с чем-то абсолютно нечитаемым в глазах, и Чимин бы испугался этого бездействия, если бы не мята, которая очень аккуратно, почти нежно коснулась его. Он округлил глаза и шмыгнул носиком, чуть подняв его вверх, принюхиваясь к феромону. Ему всегда нравился запах Югни, каким бы придурком он не был, но сейчас это было нечто особенно приятное.          – Ну, с праздником тогда, – смотря ему прямо в глаза.        – Спасибо?          Чимин сделал несколько несмелых шагов, а затем, не встретив никакого сопротивления, дал деру так, как никогда раньше в школе. Он за все годы обучения никогда не бегал по этажам, а сейчас буквально летел к выходу так, что даже сердце бешено зашлось. Хотя, возможно, дело тут далеко не в физической нагрузке.          На следующий день он нашел в своем рюкзаке шоколадку. Мин не трогал его еще неделю. Лучший подарок.          Март 2014, Пусан.          Новый учебный год, второй класс старшей школы, еще совсем немного, и все это закончится, как страшный сон. Чимин пережил прошлый год, пересобрал себя во что-то дееспособное на каникулах и чувствовал в себе готовность дотерпеть эти несчастные месяцы до выпуска Юнги. За полтора месяца, проведенных в небольшом домике прямо на берегу океана, который мама почти за бесценок арендовала у подруги, устав от городской суеты и, вероятно, тоже пытаясь восстановиться после официального развода, он подумал о многих вещах. О себе, как о человеке и частичке общества, о своей семьей, что почти полностью отказалась от него и оборвала все общение, о Мине, которая всегда оставалась рядом, не смотря на свои сложности такого же подросткового периода, и, само собой, о Юнги.          О, чего он только не думал о нем. Чимин честно надеялся, что этот дурацкий альфа все это время икал, не переставая, потому что он его в своей голове чихвостил и в хвост и в гриву. Как раз в конце января, перед каникулами у Мина прошел очередной гон, после которого он вернулся в школу еще большим мудаком, чем был. Пака он цеплял чуть ли не на каждой перемене, хотя раньше обходилось одним-двумя разами за день, а то и вовсе мог пройти мимо и только посмеяться. Если бы не приближающаяся аттестация по предметам, Чимин бы точно приложил его больной башкой пару раз о стенку, но он не хотел наживать себе проблем в самый ответственный учебный период.          Он снова поверил в то, что его тупая влюбленность себя изжила, что больше ему этот альфа ни в одном сне не приснится и не будет казаться моделью с пьедестала с этой его потрясающей внешностью. И, в свете этой уверенности, он был серьезно настроен дать отпор Юнги, если тот свою подростковую дурь еще не пережил и снова начнет кошмарить его. Поэтому он был даже рад началу учебного года, весело общался с отдохнувшими одноклассниками о том, кто как провел каникулы, но тут в поле зрения нарисовался Тэхён. Малиновый? Господи, он и так очаровывал девчонок, даже некоторые женщины из педагогического состава на него посматривали, а теперь этот сучонок еще и покрасил волосы в ядерно-красный цвет, нацепил на себя яркую атласную рубашку и миллион колец на пальцы. Чимин хмыкнул и подумал о том, что как только мимо пройдет хоть один учитель – Ким тут же полетит к директору на ковер, писать объяснительную за внешний вид.          – Эй, Ви, – крикнул один из одноклассников, что стоял рядом с Чимином, – Че разоделся, как на подиум?        – У третьего класса сегодня фотосессия, они решили весь год фотографироваться для выпускного альбома, им разрешили друзей позвать, пойду для Юнги позировать.          Тэхён сделал какое-то эгье, девочки с последних парт тут же противно пискнули, а парни хором выразили свое «фу блядь». Один Чимин во все глаза смотрел в коридор через открытую дверь класса, и чувствовал, как падает. Сраный Мин. Господи, как же он его ненавидел. Мятные волосы в абсолютном беспорядке, кожаная рокерская куртка с кучей значков, татуировка цветастой бабочки на кисти и подведенные черным лисьи глаза. Пак честно уговаривал себя отвернуться, пока альфа не заметил его помутневший взгляд на себе, но выходило только не давиться слюнями, и то с трудом. Юнги поднял голову и встретился с ним глазами. Губы его тут же растянулись в оскал. Блядь.          Чимин помнил о своем намерении, он держал в голове, что стоит только Мину сейчас назвать его каким-нибудь похабным словечком, как он тут же развернется и…          – Ну, привет, солнышко, – с диким сарказмом в голосе, – Скучал без меня? Или нашел себе наконец-то узел, на который можно прыгнуть? Выглядишь похорошевшим.          Сука, серьезно? Солнышко? И после такого светлого и теплого прозвища, из его рта вылилась подобная дрянь? Да как вообще этот ублюдок способен совмещать такие вещи в одном предложении? Впрочем, как-то же он справлялся с тем, чтобы быть с ним абсолютным подонком, а с остальными милым щеночком. Биполярный придурок. Просто конченный. Но какой же непозволительно красивый.          – Не нашел, – совершенно безэмоционально произнес Чимин, – А ты хочешь поделиться опытом? Надеюсь, тебя хорошо трахает твой парень.        – Какого-       – Потому что ты тот еще пидор, Юнги, – все тем же ровным тоном.       – Че ты несешь? – подошел к нему вплотную Мин.       – Я? Это у тебя рот не закрывается рядом со мной. Но не переживай, у меня есть, чем его занять, если твой ебырь не справляется.          В классе стояла гробовая тишина. Все были в курсе их взаимоотношений, весь прошлый год зеваки могли наблюдать, как Юнги цапал его по углам школы и выговаривал так, будто Пак был виноват во всех смертных грехах. Но ни разу еще не было ситуации, в которой Чимин бы ответил. Он стоял, смотря прямо в расширившийся от злости зрачок альфы, и был совершенно спокоен. На лице его не было ни одной эмоции, кроме безразличия, и это давалось ему с особым трудом. Мятный удушливый запах окутал его с ног да головы, но Чимину даже нравилось, легче было сконцентрироваться, поэтому он мелко и часто вдыхал, наслаждаясь свежестью и холодом в легких. Он ожидал, что ему сейчас прилетит по лицу, но Юнги вдруг дернул башкой и глянул на него из-под челки.         – Еще увидимся, наглая штучка, – задорно прошепелявил Мин, цепляя напряженного Тэхёна под руку, – И посмотрим, кто перед кем на колени встанет.          Июль 2026, Пусан.          – Я вообще не ожидал, что ты мне ответишь, – честно признался Юнги, чуть сбавляя шаг.        – А я сам не понял, откуда во мне столько смелости взялось. Назвать главного красавца-альфу школы пидором, – рассмеялся Пак, потирая мышцу на ноге.          Их третья по счету пробежка подходила к концу. Через два часа у Чимина начнется рабочий день, и ему пора бы возвращаться домой, чтобы успеть привести себя в божеский вид, но отчего-то не хотелось. Солнце заливало горизонт, приятно поблескивая по водной глади реки, людей почти не было, что неудивительно, седьмой час утра понедельника, только идиот вылезет в такую рань в сезон отпусков и каникул из постели, чтобы прогуляться на природе. Душно не было, насекомые не донимали, немного саднило бедро из-за лишнего километра, который они пробежали на автомате, заговорившись о прошлом.          Чимин плюхнулся на попавшуюся под ноги скамейку, и вытянулся, прикрываясь руками от солнца, забавно щурясь. Юнги сел рядом, но на таком расстоянии, чтобы не соприкасаться. Он вообще, в целом, был очень осторожен и обходителен. Пак думал, что, получив зеленый свет, альфа на первой встрече на него набросится с поцелуями, а на второй предложит переместиться в горизонтальную плоскость, но нет. Вероятно, с годами Мин стал сдержаннее и понятливее, и это было приятно. Чимину нравилось, каким человеком вырос Юнги. Если бы еще умел справляться со стрессом где-то внутри себя, не выплескивая его на окружающих, было бы славно, но они уверенно к этому шли.          Спустя половину назначенного курса даже Чонгук заметил изменения. Недавно Юнги сказал, что «эта мелочь противная» притащилась к нему в кабинет и спросила, неужели Мин наконец-то потрахался, раз перестал грызть своих подчиненных, в особенности его, бедного помощника. Чимин долго смеялся и еще сильнее захотел познакомиться с этим потрясающим мальчишкой. Альфа только буркнул что-то похожее на: «я вас по отдельности еле терплю. Не надо мне такого счастья», и Пак рассмеялся еще громче, вызывая у Юнги непроизвольную улыбку.          Они часто вспоминали общее прошлое за пробежками. Это было неприятно, но терапевтически полезно – Мин рассказывал, что он на самом деле чувствовал в тот или иной момент, чем руководствовался, почему выбирал те или иные слова, и тем самым вставал на дорожку исцеления. И искупления перед Чимином, кстати. Он этого не озвучивал, но в своей голове после каждой прогулки что-то систематизировал и подчищал, отчего дышать становилось легче. «Дефектный» из него не выбилось, конечно, но он на это и не рассчитывал, слишком глубоко в нем это утопло, по ощущениям, уже срослось. Выдирать будет больно, даже с осознанием, что это принесет облегчение. А еще Пак вспоминал все эти моменты из прошлого для того, чтобы ответить: «было» на очередное прозвище, которое пытался дать ему Юнги. Он сам удивлялся тому, как детально, оказывается, помнил свои школьные годы с учетом того, как отчаянно он пытался их затереть и забыть.          Впрочем, они говорили не только о прошлом. Чимин узнал, что Юнги занимался бизнесом просто по инерции, вообще-то, ему всегда хотелось быть музыкантом. У Пака глаза на лоб полезли, когда Мин рассказал, что с первого класса играет на пианино, а совсем недавно купил электрогитару. Обещал даже сыграть что-нибудь, если он когда-нибудь согласится прийти к альфе в гости. Возможно, это случится раньше, чем Юнги ожидает, потому что Чимин для себя четко решил, что ему все это нравится.          С Мином было уютно. Он долго мусолил внутри себя это чувство, сомневался в его подлинности, думал, что оно возникло из того, что рядом никогда не было ни друзей, ни заинтересованного партнера, и он просто кинулся на Юнги, как оголодавшая псина на брошенную кость, но нет. Пак, конечно, еще присматривался, внимательно вслушивался в то, что альфа ему рассказывает, пытался найти какое-то второе дно в каждом его слове, потому что довольно сложно довериться человеку, который не мало дерьма вывалил и долгие годы специально давил на больное, но все чаще ощущал в себе расслабленность рядом с Мином. Тот не навязывался, не писал слишком часто, не ставил никаких условий, честно старался исправить замшелые установки в своей башке и уже гораздо реже вел себя, как говнюк. А еще он незаметно заботился: покупал воду на пробежку, отдавал свою олимпийку, если солнце неожиданно скрывалось за тучами, спрашивал, как прошел день и даже один раз заказал ему ужин с доставкой, когда Чимин пожаловался, что измотался донельзя, а в холодильнике шаром покати.          Оказалось, у них много общих точек соприкосновения. Примерно схожий музыкальный вкус, поэтому уже со второй пробежки они начали делить пару беспроводных наушников на двоих, низкие навыки пользования социальными сетями, из-за чего они подкалывали друг друга, называя плесенью или старостью, нежная любовь к документалкам о дикой природе, только Юнги больше любил наземную фауну, а Чимин подводную, и абсолютная страсть к ужастикам и хоррорам. Юнги скинул ему свою подборку фильмов, и Чимин, кажется, готов был приехать к альфе прямо тем же вечером, чтобы пощекотать нервишки им обоим, но обошелся дистанционным способом: просто позвонил Мину в приложении, в котором вел онлайн-сессии, и включил демонстрацию фильма. Приятный получился вечер.          – Нога болит? – вытащил его из раздумий Юнги.        – Мгм, – кивнул Пак, – Видимо, перенапряг. Тянет мышцу.        – Могу помассажировать. Не поверишь, сколько растяжений я пережил, пока играл в баскетбол.        – Я тогда не успею до дома добраться, – вспыхнул щеками Чимин, – Спасибо, я лучше…        – Брось, – скуксился Юнги, – Я подвезу тебя до дома, а оттуда до работы. Можешь даже машину сфоткать и геолокацию кому-нибудь сбросить, если боишься.          Чимин не боялся. Мин и правда предлагал подвезти его каждую встречу, однажды даже хотел с работы забрать, но он всегда вежливо отказывался, ссылаясь на какие-то свои причины. На самом деле, ему просто не хотелось торопить события, его устраивал тот темп, который был сейчас, а зная себя, падкого на красоту этого невозможного альфы, он мог не сдержаться при виде того, как эти большие руки будут смотреться на руле какой-нибудь дорогой тачки. Пак честно хотел себя ударить, но он один раз представил, как было бы, если бы Мин в этот момент положил свою ладонь ему, сидящему на пассажирском, на бедро. И реакция его тела, не заставившая долго ждать, сказала все за него. Он сойдет с ума.       – Перестань, я не кролик, чтобы бояться большого и страшного альфу, – фыркнул Чимин, – И у меня давно никого не было, если ты вывезешь меня в лес и трахнешь, может быть, я даже скажу спасибо.       – Блядь, – вскинул голову к небу Мин, – Вот придержи свой язык за зубами, пожалуйста, пока не допизделся.        – Здесь помассажируешь или в машине? – лукаво спросил Пак.        – Здесь. Если мы сейчас окажемся без свидетелей, я тебя сожру. Мне нужно время остыть.        – Какие мы нежные, а все альфа-альфа.         Чимин хотел сказать что-то еще, но ойкнул, когда Мин больно сжал его ногу, закинутую к альфе на бедра. Подобные диалоги всегда были с подачи Чимина. Возможно, в нем говорил его проснувшийся тактильный голод. Будучи подростком, он часто представлял, каков этот секс, когда участвуешь в нем, а не смотришь с экрана ноутбука. Он изучал свое тело, знал свои предпочтения, но никогда ни с кем не спал. Да, он соврал сейчас Юнги со своим «давно не было», потому что как-то неловко было признаваться, что он двадцати восьмилетний нецелованный девственник, зная, что альфа своим членом уже в школе начал пользоваться. Да, он старался не собирать никаких сплетен, но тяжело было пропустить мимо ушей визг «Я трахнулась с Юнги, сучки!» из девчачьей раздевалки. Не то что бы у него не было возможности или удобного случая, но для него это все было актом большого доверия, он просто не мог представить себя, обнаженного и открытого, перед кем-то незнакомым. С Мином, кстати, все прекрасно представлялось. Еще с пятнадцати лет. Чимин хотел себя ударить, что тогда, что сейчас.          Когда альфа закончил с ним, Пак весь искривился от саднящей боли. Он встал на ноги в ожидании неприятных ощущений, но, на удивление, все оказалось куда лучше, чем было до массажа. Он прошелся взад-вперед на пробу и удивленно глянул на Мина, что уже самодовольно и сыто улыбался. Нет, временами он все еще был нарциссичным придурком, но это раздражало уже куда меньше.          – Спасибо, хён, – без задней мысли тепло сказал Чимин.        – Что?          Пак увидел, как глаза Юнги моментально потемнели, стали какими-то более глубокими и проницательными. Он никогда раньше не смотрел на Чимина вот так. Сердечко ёкнуло и больно стукнулось о ребра, когда Мин, смотря прямо ему в глаза, облизнул пересохшие губы и тряхнул головой, будто сбивая какое-то наваждение.          – Хён? – на пробу спросил Чимин.        – Подумать только, – тихо сказал Юнги, – Оказывается, я тринадцать лет мечтал только о том, чтобы ты меня так назвал. Ничего больше не нужно.          И Чимин даже понять ничего не успел. Мин прижал его к своей груди, заключая в крепкие объятия, утыкаясь носом ему в висок. Пак затих и прислушался к себе, пытаясь осмыслить, как он себя ощущает сейчас. Мягкая мята окутала его, словно одеялом, щекотное дыхание около макушки, горячие руки вокруг талии. Ему было тепло, радостно и хорошо, он как будто всю жизнь шел, чтобы прийти сюда. Чувства были сравнимы только с возвращением домой после долгого отсутствия. Это было странно, но приятно, поэтому он поднял руки, что до этого расслабленно висели по швам, и обнял Юнги в ответ за плечи. Удобно, что они примерно одного роста, не нужно было сгибаться или вставать на носочки.          – И я все еще выше тебя на два сантиметра, – шепотом сказал Мин.        – Какой же ты мудак, – беззлобно выдохнул Чимин в плечо старшему, – Уже жалею, что обнял в ответ.        – Тут только смириться, потому что я тебя не отпущу.        – Придется, мне надо на работу. Тебе, кстати, тоже. Чонгук будет плакать без тебя.        – И слава богу, – нехотя расцепляя объятия, – Давно пора поставить этого пиздюка на место.          Пак стукнул задорно ухмыляющегося Юнги по плечу, подцепил свою полупустую бутылку с водой и двинулся за старшим к парковке. И он, конечно, ожидал увидеть что-нибудь дорогое и массивное, но все равно округлил глаза, когда сигнализация щелкнула на огромном черном Челленджере. Мин открыл для него, чуть опешившего, дверь и подтолкнул за поясницу. Чимин только оглянулся через плечо, а потом несмело залез в салон, рассматривая кожу на сидениях.          – Чего залип? – сел на свое место альфа.        – Прости, – прыснул Пак, – Вот думаю, такая большая машина – это компенсация маленького роста или члена?        – Какого… – заведя машину и смотря в зеркала, чтобы выехать с парковки, пробубнил Мин, – Мы сейчас реально в лес поедем, член мой рассматривать будем. Можем даже с твоим сравнить.        – Уволь, – рассмеялся Чимин, – Сдамся без боя, мне явно не выиграть у альфы.          Пак расхохотался еще звонче, когда Юнги несильно стукнул его по лбу ладошкой. Он назвал адрес и почти утонул в большом пассажирском кресле, что было мягким и приятным к телу, но чувствовал он себя все равно не очень комфортно, потому что спинка была опущена слишком низко, да и само сидение было как-то далеко отодвинуто от торпеды. Чимин не привередливый, на машинах, а уж тем более таких, кататься ему приходилось нечасто, поэтому он поерзал и решил, что потерпит. Юнги посмотрел на него и закатил глаза.          – Настрой под себя, – вернув взгляд на дорогу.        – Ну, конечно, – напыжился смущенно Чимин, – Чтоб потом тебе обратно все возвращать пришлось.        – Не буду я ничего возвращать, – снова закатил глаза Мин, – Мне некого катать, кроме тебя. Будет твое личное место. Чонгук и сзади проедется, давно хотел его пересадить.          Пак, и без того смущенный, залился краской еще больше, но противиться не стал. Он покрутился, пощупал кресло под собой и, найдя все нужные кнопки и рычаги, подстроил все так, чтобы было комфортно. Не задумываясь ни о чем, он потянулся к козырьку сверху, откинул его и открыл зеркало, умильно окая на включившуюся автоматически подсветку. Он оглядел себя, поправил чуть растрепавшийся хвостик, потом рассмотрел свое лицо со всех сторон, достал из бананки гигиеническую помаду и нанес на губы, мягко чпокая ими, чтобы равномерно распределить. А затем ткнулся взглядом в Юнги, что неотрывно смотрел на него, стоя на светофоре.          – Я говорил, что мечтал о твоем «хён», и мне больше ничего не нужно? – спросил он как будто больше у самого себя.        – Ну, припоминаю что-то такое, – пробормотал Чимин.        – Оказывается, о тебе, прихорашивающимся на пассажирском моей машины, я мечтал еще больше. Ты невозможный.        – Закрой рот, – отворачиваясь к окну, беззлобно огрызнулся Чимин, – Странные у тебя мечтания какие-то.          Чимин постарался отвлечься на вид за окном, но что-то зудело в носу, возвращая его в этот салон, полнящийся неловкостью и смущением, исходящих от него одного. Юнги, казалось, вообще ни о чем не думал и не переживал, смотря то на дорогу, то на него. Пак бы даже сказал, что альфа был абсолютно удовлетворен. Он нахмурился и пару раз коротко втянул носом воздух, улавливая спокойную мяту, кожу и… персик? Но не его, какой-то сильно сладкий, синтетический. Чимин глянул на Юнги, но тот не курил, держа одну руку на руле, а вторую, согнутую в локте на открытом окне. Поганец догадался, что Пак что-то почувствовал, потому что на его губах прорезалась паскудная улыбка, но ничего не сказал.          Пак огляделся и зацепился взглядом за ароматизатор, подвешенный на зеркале заднего вида. Маленький флакончик с жидкостью нежно-розового цвета внутри, что болтался из стороны в сторону из-за движения машины. Чимин подтянулся к нему, принюхался, а потом перевел округлившиеся глаза на альфу, уже еле сдерживающего смех.          – Я начинаю сомневаться в том, что ты не маньяк, – сложил руки на груди Пак.        – Это ты садист, – в тон ответил Юнги, – Тринадцать лет прошло, а ты все также прячешь свой запах. А я ведь все еще его помню.        – Вот, довольствуйся воспоминаниями, – буркнул себе под нос Чимин, – Запах ему покажи. Если бы можно было бы только для одного человека его открыть, так ведь нет, все же будут чувствовать. И куда я потом с этим всем?        – А ты бы открыл для меня? – смотря ему прямо в глаза.        – На дорогу смотри.        – Невыносимый.          Он все же не удержал рвущуюся улыбку и дрогнул уголками губ. Это кто еще тут невозможный. Остаток дороги прошел за беседой о том, у кого какие планы на этот рабочий день и на неделю, в целом. Когда машина остановилась на парковке около дома, Чимин выпрыгнул из машины, втянул свежий утренний воздух носом, а потом обернулся, не слыша хлопка второй двери.          – Чего сидим? – обернулся он через плечо.        – А что? – глупо посмотрел на него Юнги, что уже успел залезть в свой телефон, – Иди, переодевайся, я подожду.        – Несносный альфа, – закатил глаза Пак, – Пошли давай, чаем угощу, ты из-за меня позавтракать не успеешь.          Югни еще пять секунд смотрел куда-то сквозь него, а потом тряхнул головой, закрыл окна и вылез из машины, ставя ее на сигнализацию. Он как-то неуверенно подошел к Чимину, а потом также двинулся следом за ним, то и дело поглядывая на свой Челленджер через плечо. Паку стоило огромных усилий не расхохотаться. Надо же, большой и страшный альфа, предлагающий вывезти его в лес, боялся идти в гости к маленькой слабенькой омежке. Утю-тю-тю. Что-то гаденько потирало ладошки в глубине его души, но Чимин это усиленно затыкал, кошмарить Юнги, даже если это теоретически могло быть приятно, в его планы не входило.          Пак ввел код на замке и пропустил Мина вперед, заходя следом и закрывая двери. Не на замок, чтобы совсем уж не пугать притихшего альфу. Он скинул свои кроссовки, достал из шкафа новые гостевые тапочки, хранящиеся лишь для того, чтобы просто из вежливости предложить мастерам, которые приходили к нему чинить что-то отвалившееся, и поставил их перед Юнги. Он прошел в кухню, усадив семенящего следом альфу за стол, сразу же ставя чайник, и зарылся в холодильник, думая, что мог бы предложить гостю на скорую руку. После пробежки не помешало бы что-нибудь белковое и калорийное, чтобы восстановить мышцы и зарядиться на предстоящий рабочий день. Шутку про сперму он забраковал в своей голове сразу же, даже не успев мысленно ее прокрутить. Что за детский сад?          Чимин достал парочку вареных яиц в упаковке, контейнер с острой курицей в кунжуте в соевом соусе и рисом, что готовил вчера вечером, оглядел полки еще раз и выглянул из-за дверцы.          – Йогурты ешь?       – Ем все, что съедобно, – уже более расслабленно отозвался Юнги, в упор смотря на него.        – Отлично. Клубничный или персиковый? – Чимин глянул на упаковки в своих руках, – Хотя, зачем я спрашиваю, господи.        – Вот именно, тут ответ очевиден.          Пак только закатил глаза, но улыбнулся, выставляя все добро на стол и пододвигая персиковый йогурт ближе к Мину. Он наспех раскидал основное блюдо по тарелкам и поставил одну из них в микроволновку, суетясь по небольшой кухне волчком. Кнопка чайника щелкнула, оповещая о том, что вода вскипела, и он в прыжке достал с антресоли две кружки. Бывший хозяин был под два метра ростом, шкафы висели очень высоко, он даже купил себе ступеньку, чтобы дотягиваться до верхних полок, потому что до ремонта в этой части квартиры не доходили ни руки, ни финансы, а выглядело все довольно сносно, поэтому он не сильно заморачивался. Пока не услышал смех за спиной.          – Вот только попробуй, – оскалился Чимин.        – Я был прав, ты потерял свой зеленый колпачок, крошка, – прыснул Юнги и деснево улыбнулся. Чимин готов был закончиться прямо сейчас.        – Какой же ты, блядь, противный, – скуксился деланно Пак, – Вот и сиди без кофе, пока я в душ схожу. Тебе, кстати, не надо?        – Нет, я на работе схожу, – тут же смутился Юнги вновь.          Чимин довольно улыбнулся, отсалютовал Мину и ушел в ванну. Он старался делать все наспех, как в армии, чтобы не заставлять альфу долго сидеть в одиночестве в незнакомом пространстве. Представив себя на его месте, Пак бы тоже смущался и пыжился на все излишние предложения. Он слишком задумался о том, как все было бы, если бы он пришел к альфе, поэтому на автомате впрыгнул в классические брюки и накинул на плечи рубашку, не застегивая ее, чтобы дать телу высохнуть. В таком виде на кухню и вышел, тут же наталкиваясь на ошалевший взгляд Юнги. Ну, его можно понять, он десть лет жил один, перед кем ему стесняться и прикрываться? Это же оправдывает его, верно, блядь?         – Блядь, – зарылся в ладони Мин, – Пошел ты к черту.        – Ну, здравствуйте, – спокойно застегивая пуговицы и включая кофемашину, – Я ему завтрак, кофе, душ предложил, без одежды вышел, разве что не отсосал, а он меня послал.          Ну, если позориться, то уж до конца и с честью. Чимин хорошо управлял своими эмоциями, мог сдержать любой свой порыв, натренировался еще в подростковые годы, а потом в университете закрепил, но сейчас ему стоило титанических усилий спокойно дождаться, пока кофе разольется по кружкам, а потом также спокойно сесть на свободный стул, протянуть Юнги палочки для еды и приступить к завтраку, параллельно залезая в свои новостные каналы, чтобы почитать, что там вообще в мире творилось. Должно было помочь отвлечься, потому что в его личном мире творился какой-то инфернальный ужас, которому он не мог дать точного определения. Ему было странно. Как-то он сегодня слишком часто флиртовал с Юнги, при этом очень однозначно и открыто, и это они только пять недель назад встретились впервые. Дальше что? Действительно на колени перед ним встанет? Он вновь окунулся куда-то вглубь себя, идентифицируя эмоции, но ничего отрицательного не выцепил. Немного смущения, чуточку неуверенности, много умиротворения и толика пакости – как не крути, а поддевать Мина было как-то особенно сладко, возможно, он воспринимал это как маленькую и совершенно мелочную месть.          – Я говорил, что ты невыносимый? – приступая к еде, мотнул головой Юнги.        – Кажется, раз сто, – кивнул Чимин, – Ты тоже несносный, к слову.        – Я хотя бы не выхожу к тебе голым.       – Большое упущение, – Пак мелко посмеялся, – Тебе не понравилось?        – Закрой рот.        – И тебе приятного аппетита.          Пак успокоился. Ну, было и было, что теперь. Он показывал Юнги какие-то смешные картинки, зачитывал вопиющие, по его мнению, новости, коротко обсуждая их, и отслеживал время, чтобы не опоздать. Сегодня у него новый клиент, направленный органами. Он немного нервничал, потому что альфа там отличился, устроил массовый мордобой на рабочем месте, отметелив то ли четверых, то ли пятерых подчиненных за проваленный проект. Со слов коллег много лет практикует моббинг и эмоциональный прессинг. Это обещало быть очень сложным и максимально неприятным. Они приговорили завтрак, Чимин закинул все тарелки и чашки в посудомойку, запустил ее и повернулся к Юнги, что неожиданно оказался прямо перед ним.          – Ох, – выдохнул он, бегая глазами по лицу альфы, – Напугал.        – Да не такой уж я и страшный.        – Ты, вообще-то, очень красивый, – выпалил Чимин быстрее, чем успел закрыть себе рот, – И ты сейчас вообще ничего не слышал, усек?        – Да, – кивнул Юнги, – Я не слышал, что я очень красивый.       – Подлец, – стукнул его по плечу Чимин.          Пак вышел в коридор, прыгая в светлые лоферы под цвет рубашки. Он щебетал что-то про предстоящий сеанс, сетовал на клиентов, которых ему подсовывает государство и рассуждал, нужно ли ему это вообще. Платили не так уж много, он больше в университете получал, хотя работал там примерно столько же по часам, а студенты более приятные личности, чем подсудные альфы и беты с неконтролируемой агрессией. Он крутился перед зеркалом в лифте, поправляя кое-как уложенные после душа волосы, пружинил вокруг Юнги, пока тот открывал ему дверь машины, а потом довольно растекся по креслу в машине. К таким утрам можно привыкнуть. Особенно к тому, как на него все время смотрел Мин – с нежностью и искренним удовольствием. Когда они подъехали к офису, Юнги придержал его за запястье, обращая на себя внимание.          – Спасибо за завтрак. Где заказывал курицу? Мне очень понравилось.        – Сам готовил, – покраснел Пак.        – Я на тебе, блядь, женюсь, – зажмурился Юнги, снимая двери с блокировки        – Фамилию твою брать не буду, – оскалился Чимин, почти выпрыгивая из машины.        – Переживу как-нибудь.          Он сделал два шага от машины, а потом остановился, задумавшись о том, что ему сегодня как-то особенно хорошо. Почему такими должны быть только понедельники? Может, стоит попробовать увеличить концентрацию удовольствия и растянуть его на два дня в неделе? Он нахмурился, вспоминая свое расписание, а потом развернулся на пятках к автомобилю, Юнги, как он и думал, смотрел на него в ожидании. Приятно, что он не ссадил его, как груз, и не уехал тут же.          – Что-то забыл? – спросил Мин, когда Чимин перевалился в открытое окно с водительской стороны.        – Есть планы на вечер пятницы? – склонил голову на бок он, рассматривая все оттенки радости на лице Юнги.        – Морально разлагаться после работы.        – Уважаемо. Нет желания забрать меня с университета? – Пак лукаво улыбнулся, – А потом можем глянуть какой-нибудь фильм у меня, поразлагаемся вместе.        – Я весь твой, – глянув расписание в телефон для достоверности, улыбнулся Юнги.        – Само собой, милый, – елейно протянул Чимин, – Еще с семнадцати лет.          И, чтобы не дать этому несносному альфе вставить хотя бы одно поганое словечко, Чимин поцеловал свою ладонь, а потом приложил ее к щеке Юнги, подмигивая. Он готов поклясться на чем угодно, что, убегая, успел заметить, как альфа залился краской и смущенно приложился лбом о руль. Да, Пак тот еще поганец, но что поделать, он Мина два года терпел, теперь настала его очередь отдуваться. Впрочем, Чимину самому было от этого всего хорошо. Он даже не заметил, как полетели дни, сменяясь друг за дружкой, как будто желая побыстрее приблизить пятницу. Скрашивало это еще и почти непрекращающаяся переписка.          еrror.peach       Я сейчас сдохну от духоты       в кабинете.   

minsuga

Купить тебе кондиционер? 

      еrror.peach       Я про душного клиента говорил, но…          А ты можешь?   

minsuga

 Выбирай модель. 

***

        еrror.peach       Может опять в рыжий       покраситься? 

minsuga

Мне ты будешь нравиться

даже лысым.

 

Но тебе очень идет твой цвет. 

 

***

             еrror.peach       Я устал.

minsuga

Я такая же хуйня. Еще

и голодный. 

 

С каждым часом Чонгук

выглядит все аппетитнее.

 

Блядь, надеюсь, ты понял, что я

имел ввиду. Кошмар.

             еrror.peach       По канону надо написать «Вот и       общайся со своим Чонгуком»          Но я точно также смотрю на       своего клиента сейчас.   

minsuga

Как приятно, что мы понимаем

друг друга.

 

*** 

 

minsuga

Жутко хочу кофе. Литра три.

Внутривенно

 

      еrror.peach       М-м, и какой бы тебе кофе       хотелось?   

minsuga

Айриш. Я уже не вывожу всю

эту хуйню на трезвую.

 

minsuga

Ко мне только что постучался

курьер. 

 

Я готов тебя расцеловать.

Спасибо!

 

И поменяй уже, блядь, ник

 

      minpeach       Лучше? 

minsuga

Сучонок. Готовь паспорт. После

работы в ЗАГС поедем.

 

***

 

      Чимин перечитывал последние сообщения с какой-то абсолютно дурацкой улыбкой на лице. Ему сегодня даже не хотелось читать лекцию, поэтому он посадил студента за презентацию и попросил за дополнительную оценку прочитать текст на слайдах. Включался он только в те моменты, когда по аудитории начинали кататься перешептывания и смешки. Ему эта группа никогда не нравилась, двадцать альф и ни одной омеги или беты, все, как на подбор, глупые, взбалмошные и дерзкие – спортсмены, будущие тренеры, которым психология была нужна для работы с детьми. Пак последний раз глянул в телефон, улыбнулся новому «Я подъехал, жду на парковке» и прислал Юнги смайлик с поцелуйчиком в ответ. Настроение у него сегодня было на редкость игривое.          Слайды закончились, наступила тишина, Чимин поднял голову и вдруг заметил, что студенты с ближайшей к нему парты как-то странно на него косятся. Следом в нос забился теплый и свежий запах персика. Нет-нет-нет, блядь, еще неделя, он выпил подавители… Он не выпил подавители вчера, потому что заболтался с Юнги и уснул прямо на телефоне. Хотел выпить утром, но опаздывал на работу и забыл. Твою мать. Это просто кошмар. Он сейчас упадет в обморок от ужаса.          – На сегодня это все, – вопреки внутреннему волнению спокойно сказал Чимин, резво поднимаясь с места и отходя к открытому окну, – Можете быть свободны. Увидимся через неделю.          Студенты начали быстро собираться. Ему было на руку, что на дворе вечер пятницы, никто не хотел торчать в ВУЗе дольше отведенного времени, поэтому все побросали свои пожитки в рюкзаки и сумки, быстро смываясь с аудитории, только и успевая прощаться с ним уже налету. Когда дверь за последним студентом закрылась, он тяжело выдохнул. Двое альф с последней парты точно все поняли, но это не должно было стать проблемой, руководство было в курсе о том, кто он на самом деле, а парочку тупых взглядов и малолетних подкатов он переживет с божьей помощью. Проблема сейчас ждала его на парковке. Как объяснить Юнги, что отменил, наверняка, все свои дела и примчался забирать его в надежде хорошо провести время? Впрочем, так и сказать все, они взрослые люди, уж как-нибудь переживут поломанные планы.          Чимин взял свою сумочку, выключил в аудитории свет и закрыл ее на ключ. Охранник – пожилой и миленький старичок-бета – помахал ему рукой на прощание и пожелал отличных выходных. О, да, со стояком и перекатывающимся желанием засунуть себе что-нибудь в задницу они будут просто потрясающим. Пак невесело улыбнулся и вышел на свежий воздух, выглядывая машину Юнги на парковке. Он только зацепился за горящие фары Челленджера взглядом, как вдруг почувствовал крепкую хватку на своем запястье.          – Я всегда знал, что не бывает таких красивых бет, – елейно протянул голос откуда-то сверху.        – Пусти меня, Со, – строго сказал Чимин, упираясь взглядом в своего студента, – Это домогательство до педагога. Тебя отчислят быстрее, чем ты успеешь достать свой член.        – Фу, как много слов для течной омежки, – сморщился парень, – Злой, потому что все еще не на узле с раздвинутыми ножками. Но мы это исправим сейчас.          Пак успел перебрать в своей голове тысячу вариантов дальнейшего развития событий. Ему не тягаться силами с альфой-спортсменом в расцвете сил, выбиться он не сможет, даже если очень сильно постарается. Кричать тоже нет смысла, охранник не услышит из-за своей возростной тугоухости, Юнги из машины его тоже не увидит и на помощь не придет. Он тут один, как добыча перед волком. У него липкие мурашки по всему телу пробежались, а мозг лихорадочно соображал, как выбраться из этой ситуации.          – Отпусти его, – раздался грубый голос за спиной, и Чимин готов был расплакаться от облегчения.        – Дядь, иди мимо, – даже не глядя, пробубнил малец, – Это моя омега.        – О, нет, сопляк, – закатывая рукава на рубашке, – Не угадал. Это мой омега. И, если ты его не отпустишь, я тебе челюсть сверну так, что ты всю жизнь через трубочку будешь есть.          Со вперился взглядом в Юнги, что сейчас выглядел как-то устрашающе. Чимин только сейчас обратил внимание, что не смотря на примерно одинаковый рост и телосложение, мышцы у Мина были крепкие, литые, четко очерченные. Он был визуально шире и больше, чем хрупкий, пусть и подтянутый, Пак. Да, ему априори с альфами не тягаться, как бы он не пытался раскачаться в массу. Хватка на руке ослабла, и Чимин тут же выдернул ее, вставая за Юнги, что даже не шелохнулся.          – Прости, дядь, – полнимая руки, – Не знал, что он занят.        – Пошел вон.        Юнги простоял еще с полминуты, смотря на удаляющегося подростка, а потом развернулся на пятках и прижал трясущегося Чимина к своей груди одной рукой за плечи, а второй за затылок, сразу же впечатывая его хлюпающий от слез носик в свою железу. Пак с упоением втянул коротко несколько раз взбеленившуюся, но очень нежную мяту и прикрыл глаза, желая в этих руках раствориться.          – Как так вышло? – тихо спросил Мин без всякого осуждения.        – Я замотался и забыл про подавители, – сквозь слезы выдавил Чимин, – Прости, я сейчас успокоюсь и отойду, чтобы не провоцировать.        – Айщ, – еще сильнее стиснул его Юнги, – Мне уже не семнадцать, радость, я могу держать себя в руках. Сильно испугался?        – Как ты меня назвал? – чуть отодвинулся Чимин, удобно располагая руки на широкой груди Юнги.        – Радость? Прости, я неспециально-       – Ты меня так никогда не называл, – перебив, улыбнулся Пак, – Нашел-таки волшебное слово.        – Несносный мальчишка, – беззлобно отозвался Юнги, – Не о том думаешь. Пойдем, довезу тебя домой. Тебе что-нибудь нужно купить по пути? В аптеке там или еще где?          Чимин переплел свои пальчики с длинными пальцами Мина в замок и еле сдержал свой умильный писк. Его ладошка была такой маленькой по сравнению с рукой Юнги, что ему хотелось визжать. Он с интересом глянул на альфу, что цепко всматривался в пространство, будто готовясь охранять его от всех, кто осмелится подойти на метр ближе дозволенного. Приятное чувство защищенности окутало его с головы до ног, и он расслабился, ощущая, как тело и мысли наконец-то приходят в порядок. Чимин залез в машину, подмечая, что с прошлой поездки кресло осталось ровно в том положении, в которое он его перевел, и улыбнулся этому. Юнги сел за руль и завел авто. Пак еле сдержал смешок с того, как Мин кинул на него быстрый взгляд, вернулся к лобовому, а потом медленно повернулся опять, смотря только на его прическу.         – Это… – Юнги протянул руку и аккуратно коснулся его колосков на макушке, – Боже, как тебе идет, радость. Ты очень красивый сейчас. Всегда, вообще-то, но эти косички это просто… вау.        – Ну, засмущал совсем, – тихо пискнул Пак, – Спасибо. Мне приятно.        – Правда. Я поражен. Готов смотреть на тебя вечность, – улыбнулся Юнги и вырулил с парковки, – Так что? Домой или куда-то заедем по пути?        – Домой, – поудобнее уселся он, – У меня все есть там, спасибо.        – Прекращай, – скуксился притворно Юнги, – Я столько «спасибо» за всю жизнь не слышал, сколько от тебя за последние пятнадцать минут. Потерпишь, если мы по пути в магазин заскочим?        – Да, конечно, – уже расслабленно сказал Чимин, откидываясь на спинку кресла.          Пак довольно ойкнул, когда Юнги показал, как подключить телефон к блютуз-системе машины и, немного покопавшись, включил свой плейлист, который собирал специально для вечеров, когда ему нужно было чуточку спокойствия и умиротворения. По салону прокатился джазовый мотив с саксофоном во главе, и Чимин, довольный собой, прислонился чуть горячим лбом к стеклу, остужая себя и свои мысли. Он рассматривал проносящийся за окном город, думая о том, как изменилась его жизнь за несчастный месяц с небольшим. Он с удовольствием вставал в понедельник в четыре утра, чтобы добраться до набережной, потом, окрыленный пробежкой и приятным диалогом, легко отрабатывал всю неделю, а на выходных не терялся в мыслях, что и как сделать со своей жизнью, не имея возможности даже выдохнуть из-за оков своей тревожности, а просто расслаблялся, лежа на диване под какой-нибудь тупой сериал, включенный просто для фона. Ему нравилось. А еще ему понравилось ощущение сильного плеча, на которое можно опереться, рядом в стрессовый момент. Он скрывался, по большей части, потому что понимал, он – экзотика, разного рода ублюдки точно подкинутся на это, а уж тем более в течку. Даже женщинам-омегам небезопасно было выходить на улицу в эти дни цикла, а ему и подавно. Вот, если бы на нем был запах альфы… Чимин перевел взгляд на Юнги и с удивлением уставился на то, как глубоко вздымалась его грудная клетка.          – Хён? – позвал Пак, – Все хорошо?        – Э-э? Да? А что? – явно смутился Мин.        – Ты как-то странно дышишь, – все еще загипнотизированно наблюдая за грудной клеткой.        – Прости, – поджал губы Юнги, – Твой запах, он… черт, он еще приятнее, чем был в моей памяти. Извини, я не хотел тебя смущать-       – Два года. Почти каждый день. Я дышал твоей мятой и ненавидел себя, потому что мне нравилось. И сейчас тоже нравится. Каждую нашу встречу я надеюсь, что ты не будешь использовать парфюм, чтобы я мог надышаться твоим феромоном.        – А сказать?        – Ага, разбежался, – сложил руки на груди Чимин и отвернулся к окну, – У тебя и без этого корона на башке временами.        – Так и запишем: скромная бусинка боится своей симпатии.        – А вот так называл, кстати.   

***

        Август 2013, Пусан.          – Эй, Юнги, там твоя омежка, – крикнул один из подпевал Мина, стоило только Паку выйти из класса музыки.        – Я не его вещь, – прошипел Чимин, пихая придурка плечом.          С какого-то хера все начали поддакивать Юнги в его издевках, то и дело обращая внимание альфы на проходящего мимо Пака. Иногда ему казалось, что Мин действовал просто по инерции, потому что его ткнули, и он обязательно должен был ткнуть Чимина по цепочке. Это было странно и неприятно, особенно то, что за спиной его теперь называли только «тот самый омежка» или «омежка Мина», как будто он лишился своего имени с первой течкой. Омерзительно.          – Бу, какие мы сегодня грозные, – соскочил с подоконника Юнги, приземляясь аккурат перед ним, – И все такие же молчаливые, да?          Чимин никогда не склонял голову перед альфой, не прятал глаза, но и не смотрел на него прямо. Он всегда упирался взглядом или в плечо, или в махонькую родинку на щечке, концентрировался на мятном феромоне, что всегда начинал буйствовать рядом с ним, и спокойно выслушивал все, что выливалось из Юнги, как из подтекающего крана. Такое же ржавое и вонючее.          – Бу-бу-бу, – потрепал его за щеки Мин, – Бусинка, а почему ты разговариваешь со всеми, кроме меня?        «По той же причине, по которой ты дразнишь одного меня из всей школы» – ответил про себя Чимин.        – Но, ты верно подметил, ты не мой, – отступая на шаг, – Я по дефектным не прикалываюсь.   

***

        – Я мудак, – заключил Юнги, дослушав воспоминание.        – Ну, когда-то ты им точно был, – улыбнулся Пак, обнимая себя за живот.         – Больно? – бросив быстрый взгляд на это действие, спросил Мин, – Надо было сразу домой тебя везти.       – Мне не больно, хён, – ласково произнес Чимин, – Просто немного тянет. Это терпимо. Я хочу домой, просто чтобы принять душ и переодеться во что-то более удобное.        – Я быстро.          Чимин чуть не взвизгнул, когда Юнги быстро наклонился и целомудренно чмокнул его в лоб, тут же выскакивая из машины, будто ошпаренный. Несносный придурок – подумал про себя Пак, прикладываясь этим лбом к стеклу, чтобы еще раз остудить свои мысли. Они рядом с этим альфой закипали быстрее, чем вода на газовой плите. Он проследил за силуэтом Мина, что скрылся в дверях небольшого супермаркета, а потом прикрыл глаза. Течка вне привычного цикла всегда была неприятнее и чуть болезненная, чем пришедшая своевременно. Нужно будет обязательно записаться к своему врачу, когда все закончится.          В следующий момент Пак почувствовал аккуратные поглаживания по плечу и услышал свое имя, сказанное шепотом. Живот болезненно кольнуло, но тут же отпустило, поэтому он только умильно сморщился и… мята? Чимин распахнул глаза и обнаружил себя, прижимающего запястье Юнги к своему носу. Он медленно отстранился, поднимая оленьи глаза на альфу, что выглядел абсолютно спокойным, только помутневший взгляд выдавал.          – Можешь отгрызть эту руку, – тихо сказал Мин севшим голосом.       – А она тебе не нужна? – поддерживая шутку, – Нельзя такое говорить омеге в течке.        – Тебе, вероятно, нужнее.          Чимин медленно выпустил Юнги из захвата и огляделся. Машина была припаркована у его дома, на улицу уже опустился бархатный и глубокий летний вечер, подсветка парковых дорожек и подъездов уже была включена, придавая атмосферу камерности и уюта. Пак любил свой жилой комплекс, он был домашним и закрытым – то, что нужно для человека, которому не хватало чувства семьи и причастности. Он догадался, что Юнги довез его, скрутившегося клубочком на пассажирском, и дал еще немного вздремнуть, вероятно, не желая будить. Из того, что он узнал о Мине, поспать тот любил больше всего на свете, поэтому поднимать спящего для него – преступление.          – Может, не будем отгрызать руку? – вдруг спросил Чимин, – Донесешь мне ее до квартиры. Так уж и быть, возьму все целиком.        – Ты уверен? – забегав глазами, отозвался Юнги, – Я не хочу, чтобы ты пожалел о том, что может случиться, и сбежал.        – Что?        – Ну, – смутился Мин еще больше, – У тебя же течка, вдруг ты-       – Стоп. Что ты вообще знаешь о течке?          Пак получил в ответ какое-то неопределенное пожатие плечами и поджатые губы. А еще говорят, что секс-просвет в школах не нужен.          Май 2013, Пусан.          Его почему-то потрясывало. Прокладка между ног уже была полной, он все еще был в школьной форме и в отвратительном настроении. Мама даже не дала ему толком зайти домой, сразу же выпихивая за двери со словами о том, что некогда расшаркиваться, нужно успеть на прием к омегологу, который она чудом выбила через свою знакомую. Ладно хоть разрешила портфель дома оставить и запретила Мине ехать вместе с ними, иначе он бы точно перепугался и сбежал, куда глаза глядят. Мама тоже была не в лучшем расположении духа, ее ваниль отвратительно горчила, а от одежды тянулся стойкий запах горелой выпечки – видимо, не могла сконцентрироваться на работе, думая только о сегодняшнем утре.          – Папа не звонил? – спросил он, чтобы хоть как-то сбить свою тревожность.        – Нет, – отрешенно бросила женщина, – Пусть катится к черту.          Как-то быстро она перескочила от отрицания к гневу – подумал про себя Чимин и хотел что-то еще сказать, но двери кабинета распахнулись, оттуда вышла глубоко беременная омега под ручку с врачом. Мужчиной. Вся нервозность разом схлынула с него, и он расслабился всем телом. Какое счастье, что не придется ничего показывать какой-то незнакомой женщине. Незнакомый мужчина тоже не оплот доверия, но это, как минимум, приятнее.          – Проходите, – лаконично сказал он, и Чимин мысленно поблагодарил всех богов за то, что врач не озвучил всю суть в коридоре.          Он вошел первым, а потом обернулся на маму, что заходила следом, и как-то неуверенно посмотрел на врача. Ему не хотелось, чтобы она присутствовала, это было каким-то слишком личным и неопознанным даже для него самого, хотелось сначала лично во всем разобраться, а потом уже посвящать всех остальных.           – Так, значит, – зацепившись за этот взгляд, – Пак Чимин, четырнадцать лет, первая течка?        – Да, – ровным тоном ответил он, хотя внутри все горело то ли от стыда, то ли от нежелания тут находиться, – Все верно.        – Мама, попрошу вас выйти, – спокойно сказал мужчина, – Он мальчик взрослый, сам может за себя отвечать. Потом он вам все расскажет, если посчитает нужным.          Мама явно хотела возмутиться, уже напыжилась, чтобы дать отпор, но посмотрела на влажные и испуганные глаза Чимина и отступила. Он еще раз отдал молитву небу за то, что все вокруг сегодня были такими понимающими. Когда дверь закрылась, он опустился на кушетку, стоящую в кабинете, и обвел все пространство взглядом: макеты внутренних органов, пластиковые пупсы разного размера – по срокам беременности, догадался Чимин, куча каких-то папок на полках и грамоты на стенах. Все было в сдержанно-бежевых тонах, и ему от этого стало комфортнее.          – Не стану скрывать, это необычное явление, – медитативным голосом начал врач, усевшись на свое место, – Но вполне себе изученное, так что ничего страшного в этом нет. Тебе что-нибудь известно об омегах, в целом, и омегах-мальчиках, в частности?        – Я читал одну статью в интернете, но уже довольно давно, и там было мало фактов. Что-то про более мягкий характер, сниженную агрессию и более феминное строение тела. По существу, я знаю только то, что после созревания открывается запах и меняется тело. И течка идет каждый месяц. На этом все, – кивнул сам себе он.        Чимину все это не нравилось. Он чувствовал себя на зачете по биологии, пытаясь выкроить хотя бы что-то вразумительное, но выходило паршиво. Доктор же только снисходительно улыбнулся.       – Не густо. Что ж. Вообще, ученые сходятся во мнении, что мужчины-омеги появились после массового вымирания женщин в прошлом. Чтобы вид не исчез, эволюционно появились особи мужского пола, способные к зачатию и вынашиванию. Спустя века ситуация изменилась, стали вновь рождаться девочки, и необходимость в мужчинах-омегах отпала, поэтому сейчас это не такое распространенное явление. У женщин омег цикл делится на четыре основные фазы: менструальная, когда появляются кровянистые выделения из-за отслоения эндометрия – это слой клеток в матке, за ней следует фолликулярная, когда формируется фолликул, который в будущем даст яйцеклетку для оплодотворения, затем наступает течка или овуляторная, в этот момент организм максимально готов к зачатию, и в самом конце лютеиновая фаза, которая отличается по своей сути в зависимости от того, наступила ли беременность. В твоем случае присутствует только овуляторная фаза, то есть течка, потому что матка устроена немного иначе. Пока понятно?         – Пока да.          Чимин кивнул, а потом достал телефон и зашел в заметки, чтобы зафиксировать все, что ему объясняют, иначе это вылетит из головы сразу же, как за ним закроется дверь кабинета, а где искать подобную информацию для самообразования он не знал и спрашивать пока что не собирался.          – Скажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь? Какие ощущения сегодня?        – Ну, у меня немного болит живот, как спазмы, – прислушался к себе Чимин.        – Да, это нормально. Сейчас у тебя формируется доминантный фолликул, поэтому связки яичников немного потягивает, отсюда спазмы. А сил больше не стало?        – Немного. Мне казалось, что я на адреналине от стресса.        – Возможно. Но вообще, в течку появляются дополнительные силы, которые нужны для зачатия в будущем, угу? Как дела с эрекцией сегодня?          Это как раз то, почему он не хотел, чтобы мама была в кабинете. Чертовски стыдно. Конечно, он и до течки мог подроочить два раза в день просто от скуки, но он никогда не делал этого в школе и не собирался, вообще-то, но сегодня пришлось, потому что член уже начал болеть и изнывать. Самое мерзкое в этом всем было то, что у него встал на образ Юнги в голове, когда Пак материл его про себя и думал, как славно было бы этого придурка отпиздить за школой.          – Ну, ее больше, чем обычно, – лаконично сказал Чимин.        – Верно. Это тоже нормально. У тебя сейчас гормональный всплеск, из-за этого появляется эрекция. В чуть более зрелом возрасте к ней добавиться повышенное желание, но ничего такого, что мешало бы жить обычную жизнь. Это похоже на зуд после укуса комара. Конечно, с появлением партнера, легче будет пережить эти дни в контакте, но это вовсе необязательно. К слову, об этом, про предохранение все знаешь?       – Да, достаточно, – выпалил Чимин, только этого ему еще не хватало, – Хотел попросить у вас рецепт на подавители.        – Надеюсь, ты в курсе, что они спасают только от нежелательной беременности и некоторые маскируют запах, от заболеваний передающихся половым путем все равно придется применять барьерную контрацепцию.        – Само собой. Можно мне те, которые уберут запах?         Доктор с пониманием кивнул и оторвал рецептурный бланк из своего блокнота.          Июль 2026, Сеул.          – Так что я не наброшусь на тебя, – закончил Чимин, – Не бойся.        – Вот еще, – фыркнул Мин, – Диких волчиц мы только не боялись.        – Ну, ты язык-то за зубами придержи, – выходя из машины, бросил Пак, – Руку можно и отгрызть, если все остальное будет много пиздеть.        – Засранец.          Уже стоя в лифте и по привычке подтягивая колоски, Чимин заметил пакет в руках Юнги, что все также неотрывно глядел на его прическу с каким-то благоговейным трепетом. Интересно, а если бы будучи подростком Пак отрастил себе косы, Мин бы к нему докапывался с таким же усердием, или что-нибудь бы изменилось.          – Если бы ты пришел так в школу, – будто прочитав его мысли, начал Юнги, – Я бы сначала сдох раз пять, а потом бы не отставал от тебя вообще никогда.        – Как славно, что я не додумался до этого в пятнадцать, – вводя код на двери, оскалился Чимин.        – Извини за личный вопрос, можешь не отвечать, – уже в квартире сказал Мин, – Код – случайный набор цифр?          Пак замер в одной туфле и в согнутом положении, потому что вопрос настиг его в момент поиска тапочек на нижней полке шкафа. Вот же блядь. Он медленно разогнулся и повернулся к Юнги, что уже по одной только его реакции понял, что ответ на этот вопрос «нет», но продолжал сверлить его взглядом, натягивая на лицо паскудную ухмылочку. Чимину захотелось его ударить. А потом себя. Ну зачем вот? Да, он запрещал себе думать о Мине, забивал все воспоминания о нем в самый дальний угол и периодически кошмарил сам себя, прокручивая в голове, как ему было дерьмово в школьные годы, но… Юнги стал для него какой-то основообразующей константой, на которой строилась его личность. Как ни крути, альфа появился в его жизни в самый отвратительный и сложный период, когда малейшая переменная способна внести огромные коррективы. Мин не был «переменной» и уж тем более «малейшей». Он был огромным куском его подростковой жизни, который даже если вырвать, все равно останется зияющая дыра. И Чимин хранил это все двенадцать лет, не признаваясь ни в чем даже самому себе. У него же все было хорошо, как он думал.          – Сентиментальная омежка, – протянул Юнги.        – Назови меня так еще раз, и я тебе не только руку отгрызу, – буркнул Пак, кидая старшему тапочки под ноги, – Подумаешь, всего лишь пару цифр.        – Ага, – забавлялся Мин, – Всего лишь тринадцатое июня, дата твоего выпускного, подумаешь. В этот день мы виделись в последний раз, когда я пришел поздравить Тэхёна и хотя бы одним глазком взглянуть на тебя.          Чимину хотелось закричать и остановить все это, потому что щеки его предательски горели, а член в штанах заинтересованно дергался, потому что все это приобретало какие-то нотки флирта. Он не планировал ничего подобного на этот вечер, но, впрочем, с Юнги всегда все планы шли наперекосяк. Пак закатил глаза и щелкнул кнопкой на кофемашине, одновременно приглаживая саднящий живот. Течка разыгрывалась и обещала устроить ему веселые выходные. Он как-то на автомате перехватил пакет у Юнги из рук и поставил его на стол, даже не заглядывая во внутрь.          – Ты слишком много помнишь. Зачем это в твоей голове?        – А тебе зачем все воспоминания про меня? – в тон ответил Юнги, получая свою чашку кофе, – Мы просто два идиота, потерявшие тринадцать лет.        – Идиот тут только ты, – огрызнулся беззлобно Пак, – Посиди на кухне, пока я переоденусь, ладно? Я быстро. Что в пакете, кстати?       – Ну, посмотри и узнаешь.          Он цокнул и сунул нос в массивный пакет, тут же замирая. Грелка с вишневыми косточками, теплый плед в персиковом принте – точно, как он откладывал в корзину на маркетплейсе, собираясь с аванса купить все это добро себе к течке. Под этим нашлась большая банка витаминов и мелатонин для сна… Чимин всего лишь раз пожаловался Юнги, что у него стали ломаться ногти и нарушился сон. Пак вскинул взгляд на альфу, что как-то умильно любовался им и все также глубоко дышал.        – Это… – Чимин запнулся, подавившись собственными влюбленными слюнями, – Как ты узнал вообще?        – Ты же при мне корзину собирал, – спокойно сказал Юнги, – Я всего лишь краем глаза подсмотрел.          Пак наплевал на все свои сомнения в голове. Он подошел к Мину поближе, наклонился и ласково чмокнул в уголок губ, впрочем, тут же отстраняясь и сбегая в сторону ванной. Он словил лопатками какой-то возмущенно-смущенный звук от Юнги, но только прибавил шаг, чтобы не нарваться на ругательства или попытки разобраться в этом порыве. Пак и сам его не очень-то понял, ему просто захотелось поцеловать альфу, и он это сделал, потому что мог себе позволить, в конце концов. Ему гребанных двадцать восемь, он всю жизнь анализировал свое поведение, пытался всем угодить и слова лишнего не говорил, чтобы стать достойным в глазах общества. Можно же хоть раз совершить что-то необдуманное?          Вернулся на кухню Чимин быстро, только ополоснувшись и переодевшись в широкие спортивки и огромную кофту, что иногда скатывалась с его плеч и прикрывала ладошки почти полностью. Юнги, не изменяя себе, шерстил какие-то статьи. Он вообще постоянно что-то гуглил, а потом вбрасывал неожиданные факты где-то посреди диалога. Например, во вторую их пробежку Мин показал ему, как кричат водяные олени. Это было настолько смешно, что Чимин даже остановился, чтобы отсмеяться.          – Голодный?        – Безумно, – на автомате ответил Юнги, а потом вскинул на него взгляд, – То есть не очень, я поем до-       – Закрой рот уже, – махнул на него рукой Чимин, – Не обломлюсь подогреть ужин. И фильм тоже можем глянуть, правда, без вина, как я хотел. Но могу предложить начос и попкорн.       – Ты хотел вина? – приподнял одну бровь Мин.        – Ну или соджу, – пробубнил Пак, – Нам по тридцать лет, но, видимо, шутка про подростковое свидание больше не шутка.        – А это свидание?        – Конечно же нет, милый, – осклабился Чимин, – Я тебя, как бро, позвал поиграть в приставку и обсудить сиськи твоих коллег.          Пак залез в духовку и достал оттуда противень с мини-шашлычками из курицы с овощами и свининой с ананасом. Он готовился к приходу Юнги, действительно хотел накормить его чем-нибудь вкусным и интересным, поэтому откопал свой старый дневничок с рецептами, оставшийся ему от бабушки, и расстарался, потратив на это весь вчерашний вечер и часть сегодняшнего утра. Отдельно в плошки он закинул домашний кимчи, что передала ему Мина в прошлую встречу, ттокпоки с маринованными овощами, хве, фунчозу и битые огурцы. На маленькую тарелку он выложил испеченные утром гейран-ппан. Оглядев стол цепким взглядом, он кивнул сам себе и довольно упал на свободный стул.          – Ты что… сам все это приготовил? – округлил глаза Юнги.        – Ну, да? – почесал затылок Чимин, – Кроме кимчи, это моя сестра делала. Тут же ничего такого толком, одни закуски.        – Отставить обесценивание, – взял палочки Мин, – Я все еще готов жениться. Это же с ума сойти можно.        – Я начинаю думать, что мог бы и согласиться, – буркнул Пак, – Но ты же понимаешь, что я тоже работаю и не стану наготавливать так каждый день. И, в целом, не заберу на себя весь быт, как принято у нас в аспекте женщин. Я все еще мужчина, даже если омега.        – А если я заберу уборку, посуду и стирку, ты останешься на готовке? – вполне серьезно спросил Юнги.        – Ну, с учетом посудомойки и стиральной машины с сушилкой, вполне себе равноценно. Робот-пылесос купим, и заживем. Только с генеральной уборкой надо что-то придумать, – сдерживая улыбку изо всех сил.        – Клининг на разочек в месяц найму, – кивнул Мин.        – Отлично, устраивает.       – Класс, завтра распишемся.          Они смотрели друг на друга еще пару секунд, а потом синхронно прыснули и рассмеялись. Возможно, в этом всем была какая-то доля правды, Чимин был бы не против договориться о подобных вещах с партнером обо всем на берегу, предложенное Юнги его вполне устраивало. Ему особенно нравилось, что Мин не ждал, что Пак примерит на себя женскую роль в отношениях. Наверное, это сложно понять тем, кто состоит в гендернонормативных отношениях, но в однополой паре не бывает того, кто «за девочку» и того, кто «за мальчика». У них у обоих есть член, они оба будут в мужской роли, независимо от позиции в сексе. Отрадно, что хотя бы в этом плане Юнги не был замшелым консервативным гаденышем.         Доели они за каким-то диалогом о прошедшей неделе, работе, коллегах и клиентах, Юнги помог ему сложить тарелки в посудомойку и, подхватив плошку с чипсами, прошел с ним в комнату, оглядываясь по сторонам. В особенности его заинтересовали макеты Лего, стоящие на полочках под стеклом. Чимин с гордостью посмотрел на модель Хогвартса, а потом вдруг остановился около заправленной кровати, смотря на нее так, как будто впервые увидел. В груди у него ворочалось что-то новое, но очень громкое и неугомонное. Он уже понял, что требовал от него его организм, но он пытался сопротивляться. С чего бы вдруг, блядь?          – Что-то не так? – взглянув на кровать из-за его плеча, спросил Юнги.        – Нет, просто мой организм, кажется, с ума сошел.        – Почему?          Чимин бросил на него быстрый взгляд и, к собственному несчастью, зацепился за то, что у Мина под рубашкой была майка. Чисто технически он мог ее снять, чтобы… Блядь, нет. Он никогда таким не занимался. Знал, что это случается в тех случаях, когда омеге нужна была эмоциональная разгрузка, чувство защищенности, или при глубокой эмоциональной связи с партнером, но у него же… Да, он сегодня жутко испугался за свою жизнь и ощутил себя в безопасности рядом с Юнги. Комбо, твою мать.          – Чимин, – позвал его Мин и ласково погладил по плечу, – Скажи, как есть.        – Я хочу построить гнездо. Чтобы в нем был твой запах тоже. Дашь майку? Или рубашку?        – Радость…         В следующий момент он обнаружил себя сидящим в ворохе одеял, подушек, каких-то своих футболок и мнущим в руках рубашку Мина. Колоски его чуть растрепались, щеки раскраснелись от слишком активных перебежек от шкафа к кровати, кофта сползла, оголяя плечо и ключицу, а глаза взмокли от бьющих по мозгу чувств. Ему было уютно, но не хватало… Он бросил взгляд на Юнги, что все это время подпирал стенку рядом, помогая подправить бортики или удобнее расположить подушки. Альфа смотрел на него абсолютно восхищенным взглядом, даже не пытаясь скрыть блаженного выражения лица.          – Замечательное гнездо, радость, – тепло улыбнулся Юнги, – Можно к тебе?        – Пожалуйста.        Юнги аккуратно переступил через борт из скрученного одеяла и уместился около подушек, откидываясь на велюровое изголовье. Чимин долго не думал. Он, в принципе, не думал, когда пододвинул одну ногу Мина и плюхнулся между ними, прижимаясь спиной к крепкой груди альфы, что машинально обвил его талию, располагая ладони на его животе, время от времени простреливающим спазмами даже после таблетки обезболивающего. Вот теперь ему было тихо, спокойно и радостно. Еще никогда он не ощущал себя так умиротворенно в течку. Даже не смотря на ее обыденную безболезненность, он чувствовал какие-то душевные метания и глушил их в просмотре порно. Сейчас же он с интересом смотрел какой-то ужастик с совершенно клишированным сюжетом, и наслаждался переплетением мяты и персика.          На экране телевизора два персонажа, совершенно точно обреченных на смерть от рук маньяка, посмотрели друг на друга в последний раз и слились в отчаянном и полнящимся страхом поцелуем. Чимин глядел как-то завороженно, ощущая мягкие поглаживания по животу. Наверное, выглядел он пораженно, потому что Юнги прыснул и уткнулся носом в его оголенное плечо. Пак, проигнорировав стрельнувших по руке мурашек, чуть отодвинулся и повернулся к альфе, заглядывая в глаза.          – Что смешного? – напыжился он.       – Ты так смотришь, как будто никогда не целовался.        – Целовался, – кивнул Чимин, – Но не так.        – В каком смысле?        – Ну, знаешь. Все мои поцелуи – это пьяные студенческие приколы в кругу друзей.          Юнги нахмурился, смотря в одну точку, а потом лицо его прояснело, и он медленно поднял на него взгляд, упираясь в наверняка расширившиеся от полумрака комнаты зрачки. Чимин любил, когда от его ярко-голубой радужки оставалась только окантовка для огромной черной точки посередине, это выглядело как-то завораживающе. Пожалуй, Мин был с ним согласен.          – У тебя?..        – Никогда, ни с кем и ничего, – скомкано ответил Чимин, пытаясь перебороть смущение, – У меня не было альфы, и, если ты сейчас пошутишь, что я берег себя для тебя, клянусь, я тебя ударю, как бы сильно ты мне не нравился.          И Мин его поцеловал. Сначала просто клюнул на пробу, а потом, не получив никакого сопротивления, прикоснулся более мягко, поочередно вбирая в рот сначала нижнюю губу, а потом и верхнюю, явно наслаждаясь процессом. Чимин отвечал неумело, учился на ходу и вспоминал все, что видел в фильмах. Сердце его с силой ударилось о грудную клетку, как будто пыталось вырваться, чтобы шлепнуться прямо Юнги в руки. Пак был не готов к такому потоку чувств, вдруг прорвавшемуся у него где-то в груди, этот поцелуй будто бы снес многолетнюю плотину, и его захлестнуло с головой. Дыхание стало прерывистым, ему не хватало воздуха, но ему так не хотелось это прекращать. Насколько же это было прекрасно. Мин аккуратно разорвал поцелуй, чмокнув его напоследок, и заглянул прямо в глаза.          – Теперь у тебя что-то было, – почти шепотом сказал Юнги, соприкасаясь с ним носиком.        – Маловато для тринадцати лет френдзоны, – резво извернулся Чимин и уселся на бедра альфы.        – Чимин, прошу, – прикусил губу Мин, – Я от одного твоего запаха готов был сломаться.        – Я никого и никогда не хотел в своей постели, кроме тебя, – смотря прямо в глаза, – Догадываешься, почему я так хорошо помню все прозвища, которые ты мне давал?        – Блядь, не говори, – не отводя взгляда, – Просто молчи, иначе мне башню снесет.        – Каждую течку с пятнадцати лет я закрывал глаза и представлял, как ты берешь меня и называешь «крошкой», «деткой», «штучкой», «персиком» и всеми остальными именами.          Юнги одним толчком опрокинул его на кровать и навис сверху, расставляя руки по обе стороны от его головы. Взгляд у него был совершенно дикий, но при этом заботливый и влюбленный. Чимина всегда тащило по красоте этого альфы, но сейчас он был каким-то особенным. Волосы в беспорядке, подсвеченные тусклыми диодами под потолком, влажные от желания глаза, четкая линия скул в контровом свете. Мята медленно растекалась по комнате, заполняя собой каждый уголок, и Пак думал только о том, что он не будет проветривать квартиру, пока не закончится течка, чтобы утонуть и задохнуться в этой саднящей в глотке свежести. Он сам не понял, откуда в нем взялось столько смелости и уверенности в себе, потому что весь его опыт был исключительно визуальный, и ему, конечно, страшно было опозориться, но желание было выше. Выше здравого смысла тоже, по всей видимости.          Пак аккуратно запустил руки в волосы по обе стороны от лица Мина, прижал длинные локоны к затылку, чтобы не мешались, и притянул альфу к себе. Целоваться ему понравилось, он хотел продолжить. Юнги дважды повторять не нужно, он последовал за его руками и сразу же прильнул к губам, на этот раз скользя по ним языком. Чимин несмело приоткрыл рот и зажмурился от стекающих ему в рот жара и влажности, пальчики на ногах подогнулись от удовольствия, и он тихо проскулил, мягко облизывая язык Мина. Поцелуй стал глубже, Юнги вылизывал ему десна и неба с чувством, которое Паку было сложно идентифицировать, но он в нем готов был раствориться.          – Ты можешь остановить меня в любой момент, – разорвав поцелуй, когда стало не хватать воздуха, сказал Юнги, – Если будет неприятно, не молчи, тебе должно быть хорошо.        – Что мне делать? – спросил Чимин в лоб, не найдя слов лучше.        – Наслаждаться, радость, – улыбнулся Мин, – Ты делаешь больше, чем думаешь.        – И что же?        – Вызываешь такое желание, что у меня буквально руки дрожат. Ты очень красивый, Чимин, твое тело прекрасно.          Пак думал, что не способен покраснеть еще больше, но оказался не прав. Щеки прижгло от смущения, и он ткнулся носиком в плечо Юнги, тихо втягивая жгучую мяту в легкие. Он с удивлением обнаружил, что уже ощущал подобный оттенок феромона у альфы в прошлом, а значит… Боже, тот помутневший взгляд был не злым и холодным, он был от желания прикоснуться и почувствовать. Додумать он не успел, мысли вышибло легким укусом прямо в железу и протяжным низким стоном, у него мурашки прокатились по телу от этой хриплой вибрации. Член болезненно дернулся, и он, вспомнив то, что видел, аккуратно закинул ноги Юнги на талию, перекрещивая их между собой. Мин толкнулся бедрами и проехался прямо по эрекции, вырывая из груди задушенный всхлип.          – Если хочешь, ты можешь быть громким, родной, – прошептал Юнги, отрываясь от вылизывания его плеч и шеи.        – Соседи…        – Да плевать на твоих соседей, завтра заберу тебя к себе.        – Закрой рот.          Пак почувствовал, как тело горит от желания соприкоснуться кожей к коже. Он отпустил волосы Юнги, мягко скатываясь неуверенными ладошками по спине к самой пояснице, и подцепил кончиками непослушных пальцев майку за подол, стягивая ее к самым лопаткам в немой просьбе. Мин приподнялся и снял ее до конца, нетерпеливо отбрасывая куда-то на пол и желая поскорее вернуться к его железе, но Чимин упер ладошку ему в грудь, и альфа тут же послушно замер. Пак проскользил в нежном прикосновении до подтянутого пресса, смотря за игрой мышц как-то завороженно, а потом поднял глаза на Юнги.         – Ты красивый, – тихо сказал он, – Намного красивее, чем я представлял.        – Что ты представлял, маленький? – также шепотом спросил Мин.        – Я представлял, как ты снимаешь с меня одежду, – Юнги вдруг потянулся к его кофте, а Чимин быстро понял правила игры, – Подхватываешь под поясницу, чтобы прогнуть в спине и прижаться еще ближе, а потом целуешь мои ключицы.          Пак в невероятном удовольствии простонал в голос, когда Мин прошелся языком по одной из них до самого плеча, а потом вернулся к центру кусачими поцелуями. Он знал свои эрогенные зоны, и ключицы были самыми чувствительными, если не считать ямочек на пояснице. Ему хотелось показать всего себя Юнги, наконец-то довериться и открыться перед тем, к кому душа тянулась долгие годы. Было ошеломительно страшно, но приятные чувства перевешивали.         – Представлял, как ты нетерпеливо стянешь с меня все остальное и прикоснешься везде, где захочешь. Мне так было нужно, чтобы ты меня хотел.        – Я всегда мечтал о тебе, – отозвался Юнги, аккуратно стягивая с него штаны вместе с бельем.          Чимин, переборов свое смущение, посмотрел прямо Мину в глаза. Красивые, лисьи, чуть прищуренные в изучающем взгляде, с расширенным зрачком, ему казалось, что они пульсируют от удовольствия. Пак лежал на спине с широко разведенными ножками, согнутыми в коленях, в одних белых носочках, меж которых расположился альфа, обнаженный и, вероятно, прекрасный. Бедра подрагивали и блестели от стекающей вязкой смазки, под ним уже образовалось влажное пятно, аккуратный розовый и мокрый член прижался в возбуждении к животу, что впал и обнажил кости таза и подтянутый пресс, грудь вздымалась от тяжелого и заполошного дыхания, губы приоткрыты в попытках втянуть больше воздуха и мяты, а длинные волосы в беспорядке разметались по темному одеялу.          – Скажи что-нибудь, – тихо и немного нервно попросил Чимин, когда бездействие альфы затянулось.        – Я пытаюсь не кончить только от твоего вида, – облизнул губы Юнги, – Меня даже в гон ни разу так не крыло, как сейчас. Блядь.          Мин обхватил его гладкую лодыжку рукой, без проблем смыкая пальцы в кольцо, и страдальчески постанывая от этой разницы в размерах. Чимин не был хлипким и хрупким, фигура была все равно мужская, но из-за небольшого роста, худобы и того, что он омега, он был априори в некоторых деталях меньше Юнги, и это доставляло удовольствие обоим. Альфа с нажимом поднялся до бедра, собирая смазку, и растер ее по промежности, лишь кончиками пальцев касаясь сжимающегося колечка мышц.          – Мне нужно тебя подготовить, – прислонившись носом к его коленке, тихо сказал Юнги, – Ты мне доверишься?        – Да, – кивнул Чимин, – Пожалуйста, только нежно. Я не люблю всякие грубости.        – Ты себя видел? С тобой невозможно грубо, я хочу тебя залюбить, а не трахнуть.          Пак хотел зажмуриться и проскулить, но Юнги скользнул самым кончиком носа по его мокрому бедру, втягивая распустившийся запах персика, и лег между его ног, мягко касаясь губами промежности. Чимин округлил глазки и с жаром выдохнул, когда ощутил на своей ляжке горячий язык, собирающий все, что его течка готова была им дать. Они простонали одновременно, когда Мин широким мазком прошелся по анусу. Смотреть не получалось из-за набежавших слез удовлетворения, но он действительно пытался. Юнги сминал его бедра большими руками, мелко лакая смазку прямо с поджатого шершавого колечка, что медленно расслаблялось из-за тепла и пружинящих движений языка. Пак не выдержал и откинулся в тот момент, когда альфа проник внутрь, шлепками вылизывая податливые стеночки, а одна из его рук окольцевала такой нуждающийся член.          Его дугой выгнуло, стоило Мину проникнуть одним пальцем наполовину. Перед зажмуренными глазами вспыхнуло, как будто в нем нашли какую-то кнопку, и он прикусил губу, съедая высокий и звонкий стон, что все равно вырвался из глотки. Юнги довольно облизнулся и прошептал: «сразу нашел». Чимин догадался, что речь о простате, когда мелкие и направленные толчки скрутили внизу его живота плотный и зудящий узел. Мин аккуратно ввел второй палец, продолжая надрачивать ему с оттяжкой и мучительно медленно, будто испытывая на прочность.          Пака подкидывало на простынях, он готов был кончить еще от языка Юнги, но стоически держался, желая растянуть это удовольствие. Он решительно не знал, куда деть свои руки, поэтому одну неловко уместил на своем поджатом соске, а вторую вновь запустил в волосы Мина, придерживая передние, взмокшие то ли от его смазки, то ли от возбуждения, прядки. Юнги довольно уркнул и развел в нем пальцы, растягивая мышцы, проникая в пространство языком глубоко и с хлюпом. Чимин подумал, что закончится и кончит прямо в момент, когда три пальца с нажимом проехались по простате, но Мин вовремя замедлился, а потом и вовсе остановился, заглядывая в его большие голубые глаза.          – Как тебе хочется? – тихо спросил он, – Как ты представлял, маленький?        – Ложись.          У Чимина резко сократился весь словарный запас, конкретно сейчас он бы не смог выдавить из себя что-то вразумительное, нужна была передышка. Чаще всего он рисовал себе картинку, как альфа берет его, стоящего на коленках и с прогнутой спиной, сзади, крепко сжимая талию, но он все еще немного нервничал, и хотел сам контролировать проникновение, к тому же, ему так хотелось смотреть в этот момент в глаза Мина, что ничего лучше позы наездницы ему не представилось. Он подал Юнги презерватив, что лежал в прикроватной тумбочке, а затем перебросил ножку через бедра альфы, раздевшегося и упавшего на подушки. Пак не смотрел на его возбуждение, не хотел пугать себя еще больше, поэтому оперся одной ладошкой ему в грудь, а вторую завел за спину. Альфа прошипел, когда он окольцевал его член у самой головки и направил к своему анусу.          Пак мелко насадился, ощущая, как тянутся мышцы под напором головки, и аккуратно снялся. Казалось, Юнги готов был кончить и от этих несчастных миллиметров, потому что он отчаянно схватился за его бедра и сжал их, удерживая себя в реальности. Течка была лучшим периодом, его организм буквально подстраивался под альфу, поэтому спустя несколько неглубоких толчков выделилась порция смазки, заливая член в тонком латексе. Мин простонал от этого жара, а Чимин от того, как головка провалилась внутрь.          – Стой, – тихо проскулил Юнги, – Подожди, иначе я кончу прямо сейчас.        – Кто из нас двоих девственник, – не удержался от поддевки Чимин, будучи на нервах, но тут же смягчился, – Мне тоже нужно привыкнуть.          Пак дождался, пока саднящее чувство в пояснице испарится, взглянул на Юнги, что дышал уже не так глубоко, как минутой ранее, и медленно опустился до середины, с всхлипом втягивая воздух, зажмуриваясь и мелко подрагивая. Ему было так полно и хорошо, как никогда прежде. Он стеснялся сексшопов, у него была лишь парочка игрушек, которые он использовал исключительно в течку, но это даже близко не сравнится с живым, горячим и пульсирующим членом, обхваченным со всех сторон тугими мышцами.          – Не больно? – поглаживая его по бедрам.       – Нет, совсем, мне хорошо, Юнги.          И Чимин опустился до конца, вырывая из Мина сдавленное «блядь». Из него самого весь воздух с концами выбило, поэтому он приоткрытым ртом пытался словить хоть что-нибудь, но выходило только почувствовать острую мяту и собственный взорвавшийся персик. Он еще никогда не был таким приторно-сладким, оседающим пленочкой на языке. Пак оперся руками на изголовье и волной качнул бедрами, снимаясь почти до головки и насаживаясь вновь до основания, он двигался медленно, но глубоко и широко, с каждым толчком выхватывая звезды перед глазами. Юнги сжимал то его талию, то бедра, помогая двигаться и постанывая с ним в ритм. Он был так близок к оргазму, но никак не мог словить его, потому что мышцы на ногах забились и ограничили движение. Мин заметил его напыженное и взмокшее личико, мелко улыбаясь.          – Иди сюда.          Он притянул Чимина к своей груди, опускаясь ниже и сгибая ноги в коленях. Пак обвил его шею руками, утыкаясь носом в плечо, сходя с ума от того, как пульсировала железа, и задыхаясь от того, как быстро и точечно начал вбиваться в него Юнги, крепко держа за талию.          – Юнги, – жалобно проскулил Пак, ощущая, как низ живот скручивает от подступающего оргазма, – Хён, я хочу узел.        – Блядь.          И Чимина ослепило от развязавшегося напряжения, прострелившего по всему телу. Он почувствовал, как ноги его онемели от накатившего облегчения, разлившегося меж их прижатыми друг к другу животами. Горячо, мокро, влажно, у Пака слезки из глаз брызнули, когда Юнги прошептал ему на ушко «радость моя» и кончил в презерватив на особенно глубоком толчке, не выходя из него. На конце начал медленно набухать узел, и… твою мать. Чимин кончил еще раз на сухую, содрогаясь всем телом и сжимая толстый член своими стеночками.          – Блядь, ты невозможный, – прикусил губу Юнги, откидываясь на подушки, – Я даже в самом мокром сне не мог представить, что ты кончишь на моем узле.        – А я мог, – сыто облизнулся Чимин, удобнее укладываясь на взмокшей груди альфы, чтобы переждать сцепку, – Вообще-то, только это и представлял в пятнадцать лет. Однажды в течку я дрочил на тебя прямо в школьном туалете.        – Боже, – зажмурился Мин, – Закрой рот, иначе я вообще с тебя не слезу.        – Ну, нет. Сначала робот-пылесос и ЗАГС, а там посмотрим. Хотя, конечно, одно мое большое желание ты выполнил. Твой язык-таки оказался в моей заднице. Со школы мечтал об этом.