Не верю без тела

Для тех кто не знает

На нужно нажать

***

Ветер разбушевался не на шутку — он поднимал в воздух пыль, ветки и мелкие крупицы разбитых стёкол. Мёртвую тишину нарушали только наше прерывистое дыхание и завывание ветра за дверью. Она дрожала на петлях, готовая слететь в любой момент, и тогда выжить будет почти невозможно. Я прикрыл рот маской и прищурил глаза. — Дилан, Окетра… Закройте рот и нос! Мы отошли в самый угол комнаты и сели на пол, накидывая на себя старые тряпки, пытаясь спасти себя от мелких крупиц стекла, которые ветер поднимал вместе с пылью. Мы сжались друг к другу, пытаясь согреться и обрести хоть каплю уверенности. И тут я понял: её нет... Окетры не было сзади. Она осталась там, в этом хаосе…

***

Наверное, стоит рассказать предысторию, иначе вы ничего не поймёте. Слушайте. Всё произошло не так давно...

***

Я носился по нашей маленькой, но уютной квартирке, судорожно собирая вещи. — Так, паспорт… зарядка… все его работы… Вроде бы ничего не забыл, — бормотал я себе под нос. Ко мне сзади подошёл Джон и обнял со спины. — Ло… Я буду скучать, — тихо произнёс он, положив голову на моё плечо и утыкаясь носом в мой голубой шарф. Я улыбнулся, погладил его по голове, запуская пальцы в волосы и слегка путая их. — Джон, ты уезжаешь всего на две недели. Тем более мы сможем звонить друг другу... Но я тоже буду скучать. Телефон Джона завибрировал. Он посмотрел, кто осмелился отвлекать его в такой момент. Это был таксист — он написал, что уже ждёт у подъезда. — Ладно… Тебе пора. Такси уже приехало, — вздохнул я, отстранился и выпрямил ручку чемодана, поставив его рядом с Джоном. — Ну что ж… Удачи тебе. Не забывай писать мне.

Я чмокнул Джона на прощание. Мы ещё минут пять прощались через окно — махали друг другу, улыбались, хотя в глазах читалась тоска. И вот он уехал. Я сел на диван и достал телефон. «Удачного полёта. Напиши, как прилетишь», — отправил я сообщение и нахмурился. — Что с интернетом? Надеюсь, до него дойдёт…

Утро встретило меня пронзительной сиреной, криками и паникой с улицы. Я проснулся, протирая глаза, и, встревоженный, ещё сонный, подскочил к окну. Мои глаза округлились от ужаса. Небо было бордовым, а ветер сносил всё на своём пути. Я видел, как ветки деревьев с треском отламываются и влетают прямо в паникующих людей, которые пытаются сесть в машины. Я тут же включил телевизор. По всем каналам шли срочные новости:

ВНИМАНИЕ! По всему миру объявлена критическая ситуация. На улицах появились торнадо, огромный град, кислотный дождь и многое другое. Убедительная просьба: спуститесь в подвалы. Запаситесь едой, водой и медикаментами!

На телефон посыпались сообщения от МЧС, друзей… и десять пропущенных звонков от Джона. Я тут же попытался перезвонить, но связи уже не было. Не раздумывая, я закинул в рюкзак всё необходимое: батарейки, фонарики, еду, консервы, воду, одежду, аптечку. Схватил из дома биту — раньше она была лишь украшением. Переоделся в чёрное, но сверху накинул белую кофту с чёрными полосками, которую мне купил Джон, и шарф, голубой в чёрную клеточку. Сердце билось часто, в голове крутилась одна мысль: «Где сейчас Джон? Что с ним?», но я заставил себя действовать быстро и рационально Я выбежал из квартиры, в последний раз окинув её взглядом, полным страха и тоски. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Я побежал вниз по лестнице. На полу валялись осколки стекла и ветки, принесённые ветром. Прикрываясь шарфом, чтобы не надышаться пылью, я мчался вниз, перепрыгивая через обломки. У выхода меня встретили другие соседи. Они все пытались открыть входную дверь, но из‑за яростного напора ветра ничего не получалось. — Чего встал? Помогай давай! — крикнул мне мужчина с белым от напряжения и страха лицом. Я тут же навалился на дверь вместе со всеми. Мы толкали изо всех сил, и наконец она поддалась. Дверь резко распахнулась, и мы чуть не упали от внезапного порыва ветра. Он был настолько сильным, что буквально сдувал нас с ног. Взрослые крепко держали детей, прикрывая их собой. В нас летели камни и ветки, царапая кожу и сбивая с ног. Камень прилетел мне в лицо с такой силой, будто это был вовсе не маленький камушек. Щека покраснела, а затем из раны хлынула кровь, но я не замечал. С огромным трудом мы добрались до двери в подвал. Снова борьба, на этот раз с ржавыми петлями и напором стихии. Наконец, дверь поддалась, и мы зашли внутрь. Подвал встретил нас запахом сырости, пыли и кромешной темнотой. За железной дверью завывал такой ветер, что казалось, будто сам дом вот‑вот улетит. Я и ещё кто‑то достал фонарики, и их слабые лучи осветили наши бледные лица и страшную, ведущую в некуда, лестницу вниз. Мы прошли вглубь, стараясь найти хоть немного безопасного места. Я занял место в углу, скинул с себя рюкзак и сел на холодный бетонный пол. Дрожащими руками достал телефон, проверил связь — снова ничего. — Джон… Чёрт, связи опять нет… Хоть бы с тобой всё было хорошо… — прошептал я, сжимая телефон так, что побелели костяшки. Вокруг меня тряслись все — от взрослых мужчин с поседевшими висками до маленьких детей, прижавшихся к матерям. Меня самого трясло от страха не только за себя, но и за Джона. В голове был хаос, а тело отказывалось что либо делать. В воздухе витал запах страха, пота и сырости.

***

Постепенно паника утихла, сменившись тревожным ожиданием. Кто-то пытался позвонить родным, кто-то молился, а кто-то успокаивал детей. Я познакомился с Диланом и Окетрой — моими соседями и ровесниками. Дилан — голубоглазый шатен в толстовке с капюшоном, вечно в наушниках. Учится на программиста. Держится отстранённо, говорит коротко и по делу — настоящая колючка. Окетра — тоже моя ровесница, с тёмно‑синими волосами и пронзительными глазами цвета морской волны. Она не рассказывала, кем работает или где учится, но была удивительно дружелюбной, в отличие от Дилана. Пока остальные боялись и перешёптывались, мы втроём отошли в сторону и начали обсуждать планы на случай нового удара стихии. — По телевизору сказали, что это не единственная проблема, — хмуро произнёс Дилан, доставая потрёпанную тетрадь из рюкзака. — Значит, будут ещё: огромный град, торнадо, цунами… да всё что угодно. Нужно записывать и искать закономерности. Сколько длится, есть ли последовательность, какие признаки появляются заранее. Он открыл тетрадь и сделал первую запись аккуратным, чётким почерком:

«Сильный ветер: около 100 км/ч. Признаки: бордовое небо, резкое падение давления (по ощущениям), треск в ушах за 10–15 минут до начала».

Я невольно засмотрелся на эти строки — первая запись в этой тетради, в этом хаосе, в этом апокалипсисе... Окетра кивнула, поправила прядь волос и тихо сказала: — нам нужна карта города... И больше пропитания... Я не думаю, что хорошей идеей будет оставаться здесь. В её глазах читалась не только решимость, но и какая-то настарожинность — именно в таких ситуациях люди становятся жёстче, а значит, что и сдесь могут быть такие— она нервно сглотнула и начала говорить ещё тише —особенно остерегайтесь фанатиков, мало ли что они могут выкинуть— Мы с Диланом кивнули, соглашаясь с её рассуждениями. Я посмотрел на людей, сидящих в другом углу. Они сидели и молились, но на секунду я увидел тот самый психически нестабильный взгляд человека, который пойдёт на что угодно, лишь бы господь пощадил их. По спине прокатился холодный пот, но я не подал виду. Мы продолжили обсуждать наш план, но мой взгляд возвращался к тому углу

***

Мы провели в подвале почти двое суток. Ветер постепенно утихал, но медленно, мучительно медленно. Телефоны давно разрядились, силы покинули всех, кроме нас — мы с Диланом напряжённо продумывали следующие шаги. Дилан методично проверял наши скудные запасы — то немногое, что удалось схватить впопыхах из квартир. Окетра, вопреки собственной усталости, успокаивала незнакомую девочку, оставшуюся без мамы: гладила по спине, шептала что‑то утешительное. Я же сидел в углу, крепко прижимая к себе биту, и настороженно следил за фанатиками, чьи молитвы звучали всё громче. — Еды хватит недели на две, если голодать и растягивать каждую крошку, — подвёл итог Дилан, хмуро разглядывая припасы. — С водой ещё хуже — всего четыре бутылки… Он аккуратно сложил всё обратно в рюкзаки. — Нужно будет сходить в магазин, пополнить запасы, — произнёс он, поднимая взгляд. — Да… — отозвался я глухим, чуть надломленным голосом. — Выйдем, как только ветер утихнет. Остальные будут слишком шокированы, чтобы высовываться наружу. Три часа спустя мы всё же решились. Ветер ещё бушевал, но уже не с той яростью, чтобы сбить с ног или унести прочь. Дилан молча протянул нам чёрные маски. — На всякий случай, — коротко пояснил он. Мы двинулись к лестнице, ведущей из подвала. Кто‑то начал нас отговаривать, но тут же вмешались фанатики: — Куда вы? Сидите здесь, где безопасно! Ветер ещё не утих как следует… Их предводитель, высокий мужчина с горящими глазами, выступил вперёд и громко провозгласил: — Не слушайте их! Они идут против воли Господа! Испытание послано нам, чтобы мы смирились и очистились! Одна из женщин, прижимавшая к себе двоих детей, вскочила: — Да как вы можете так говорить?! Мои дети третий день почти ничего не ели! Если они не принесут еды, мы все умрём от голода! — Голод — часть испытания! — отрезал фанатик. — Кто выдержит — обретёт спасение! А кто пойдёт за этими бунтовщиками — погубит свою душу! — Погубит душу? — я не выдержал и шагнул к нему. — А дети, значит, должны погибнуть от голода ради вашего «спасения»? Вы что, совсем с ума сошли? Фанатик побагровел: — Ты нечестивец! Господь покарает тебя за дерзость! Дилан положил мне руку на плечо, слегка оттягивая назад, и тихо сказал: — Лололошка, хватит. Мы теряем время. Окетра тем временем уже незаметно отступила к лестнице. Она махнула нам рукой — пора уходить. — Мы вернёмся с едой для всех, — твёрдо произнёс Дилан, обращаясь уже ко всем выжившим. — Но если кто‑то хочет сидеть и ждать «спасения» — ваше право. Фанатики зашумели, снова начали возносить молитвы, кто‑то из них выкрикнул что‑то угрожающее, но мы уже бесшумно поднимались по ступеням. Дилан первым приоткрыл дверь, проверил, нет ли сильного порыва ветра, и кивнул. Один за другим мы выскользнули наружу, плотно закрыв за собой дверь подвала. Ветер всё ещё бушевал, но уже не с той яростью — теперь он лишь толкал в спину, словно подгоняя вперёд. — Наконец‑то, — выдохнул я, поправляя маску. — Теперь — к магазину. И побыстрее. — О боже… — Окетра зажала рот рукой, не в силах сдержать ужас. Перед нами раскинулся апокалиптический пейзаж: поваленные деревья, лужи крови, безжизненные тела, осколки стекла, сверкающие на солнце. Ни одной живой души вокруг. Прижимаясь к стенам домов, мы осторожно пробирались к ближайшему магазину. Когда добрались, картина оказалась ещё печальнее: здание покрыто слоем пыли, полки опрокинуты, продукты разбросаны по полу, стёкла выбиты, а вывеска валялась в сотне метров, будто её швырнули с силой урагана. Мы вошли, стараясь не наступать на острые осколки. В воздухе витал тяжёлый запах — смесь гниющих продуктов и свежей крови. На полу валялись консервы, бутылки, упаковки. Мы начали собирать всё, что могло пригодиться, аккуратно складывая в рюкзаки. Я заодно прихватил несколько баллончиков с голубой краской — вдруг пригодятся. — Мой рюкзак полон, больше не влезет, — объявил я, застёгивая молнию и накидывая его на плечи. Я решил ещё раз пройтись по залу и заметил дверь — видимо, служебный вход. За ней раздавались тихие всхлипы. Я осторожно постучал: — Эй… Есть кто? Всхлипы тут же прекратились. В этот момент ко мне подошёл Дилан и резко отдёрнул за рукав: — Лололошка, пошли. У нас мало времени — вдруг ветер снова поднимется или случится что-то похуже… Окетра кивнула: — Нам правда нужно уходить как можно быстрее. Я не стал спорить. Мы подошли к выходу, но остановились, чтобы всё проверить — Так, теперь у нас есть еда, вода, батарейки, аптечка, одежда и оружие— Дилан сжал в руке лом. — Мало ли что пригодится. Лололошка — у тебя бита, а Окетра… — Мне ничего не нужно, — резко воскликнула Окетра, делая шаг назад. — Хорошо, хорошо… — Дилан незаметно закатил глаза. — Куда дальше? — спросил я. У нас был примерный план: магазин, аптека и укрытие. — Действуем по плану, — твёрдо сказал Дилан, поправляя маску. Мы вышли из магазина. Удивительно, но ветер окончательно стих, оставив после себя лишь следы разрушения. — Не нравится мне это затишье… — пробормотал я. — Мне тоже, — согласилась Окетра. Мы направились к ближайшему подъезду, но на полпути я замер: — Ребят, смотрите! — я указал пальцем на бронированную машину. После такого урагана на ней было всего несколько царапин, даже стёкла уцелели. Мы подошли ближе и, к нашему удивлению, дверь оказалась не заперта. Мы забрались внутрь. — Обалдеть, как нам повезло! Наверное, это армейская машина… — выдохнул я. — Или кто‑то готовился к такому апокалипсису, — добавил Дилан, устраиваясь на водительском сиденье. — Ай… Что это? — Окетра вскочила, почувствовав что‑то под собой. Она подняла небольшой блестящий предмет — ключи. — Дай‑ка сюда, — Дилан мгновенно схватил их и вставил в замок зажигания. Мотор ожил с тихим рокотом, приборная панель засветилась. — Охренеть… — Дилан обернулся к нам с широкой улыбкой. — Значит, так: выкладываем все вещи, немного отдыхаем, а затем едем в аптеку. Медлить всё равно не стоит. Мы аккуратно переложили всё из рюкзаков на заднее сиденье. Я откинулся на спинку, прикрыл глаза и невольно подумал о Джоне — где он сейчас, жив ли…

***

Я очнулся в машине, всё на том же сиденье. Я посмотрел на Дилана, который сидел за рулём и что‑то говорил, — губы шевелились, но я не слышал ни звука. Затем перевёл взгляд на Окетру: она сидела на заднем сиденье, напряжённо глядя назад. Я понял, что ничего не слышу — лишь глухой гул в ушах, будто мир накрыло толстым слоем ваты. Я протёр глаза, помотал головой, пытаясь прийти в себя, и выпрямился. В этот момент машина подлетела на кочке — я сильно ударился головой о потолок машины. Боль отрезвила: я понял, что мы едем, стремительно удаляясь от чего‑то. Протерев глаза ещё раз, я заметил, что ветер снова начал подниматься: ветки летели в стекло, пыль взлетала в воздух, а небо затягивали тяжёлые, свинцовые, бордовые тучи. Постепенно слух начал возвращаться — сначала появились отдельные звуки: рёв двигателя, свист ветра, затем — обрывки слов. Придя в себя хоть чуть‑чуть, я хрипло выкрикнул: — Нужно вернуться в подвал! Дилан резко обернулся ко мне, лицо исказилось от напряжения. Он крикнул, пытаясь перекричать гул ветра и рёв мотора: — Ло… Здание обрушилось! Они не выжили! Нам бы самим выжить! — Он вдавил педаль газа до упора, и машина рванула вперёд, занося на повороте. Я сидел, переваривая информацию. Обрушилось? Как? Там… Там же были люди. Мы мчались вперёд — с целью выжить в этом аду. Не смотря на всю эту ситуацию в мире, я всё ещё верю, что он жив. Он не умер... Не поверю без тела