Сто фотографий Феликса

      Когда я вернулся домой, в квартире стояла привычная тишина. Я снял куртку, поставил кроссовки у двери и прошёл в комнату. Весь день будто остался за порогом. Я переоделся в домашнюю одежду. Мягкие штаны, просторная футболка. Материал приятно холодил кожу, напоминая, что день действительно закончился. На кухне всё было просто: немного риса, яйцо, зелёный лук. Ничего особенного, но запах свежеприготовленной еды наполнил пространство уютом. Я ел не спеша, стараясь не включать телефон, не смотреть в экран, просто слушал, как за окном ездят редкие машины.       Когда посуда была вымыта, я вернулся в комнату и лёг на кровать. Потолок спокойно смотрел на меня. Мне вспоминались мелочи: как Феликс улыбался, когда говорил о съёмках, как держал чашку двумя руками, будто согреваясь не чаем, а присутствием, как его глаза блестели, когда он смотрел сквозь полупрозрачные шторы на солнечные полосы на столе.       Я перевернулся на бок. Мысли не отпускали. Что-то от этой встречи осталось во мне. И вдруг я вспомнил о дневнике. Пустом, лежащем в ящике стола с тех пор, как я его купил, но ни разу не открыл. Я встал, открыл ящик. Пальцы нашли обложку. Грубую, бумажную, с лёгким запахом типографской краски. Рядом лежала ручка. Я сел за стол, включил настольную лампу, и её мягкий свет вырезал из темноты небольшой кусочек стола.       На первой странице ничего не было. Белое пространство, ожидающее слов. Я долго сидел, держа ручку в пальцах. Потом, не задумываясь, написал дату и первую строчку:       "Сегодня я видел его."       После этого слова сами начали складываться в предложения. Я писал о кафе, о том, как солнце падало на стол, как мы говорили, как молчали. О том, как в какой-то момент я понял, что не хочу, чтобы этот день заканчивался. И что странное чувство внутри не просто радость. Это что-то другое.       Я писал, не останавливаясь, пока чернила не стали чуть светлее. Последнее предложение вышло почти шёпотом:       "Мне кажется, он стал для меня чем-то большим, чем просто друг."       Я поставил точку. Несмелую, но твёрдую. Закрыл дневник, медленно провёл ладонью по обложке и глубоко вдохнул. Будто с каждым словом на бумаге из меня уходили лишние сомнения, напряжение, усталость. Стало легче. Неясно почему, но легче.       Я положил дневник обратно в ящик стола, закрыл его. На секунду задержался, глядя на лампу. Она светила мягко, как будто понимала. Потом выключил свет и прошёл в гостиную. Телевизор встретил меня яркими кадрами какого-то вечернего шоу. Я даже не понял, что именно там показывали. Просто звук и свет заполнили пространство, не оставляя места мыслям. Я лёг на диван, положил голову на подушку, укрылся пледом.       Глаза начали слипаться, хотя на экране мелькали лица, диалоги, смех. Всё это растворялось где-то вдали. И я заснул.

***

      Хёнджин начал подниматься по ступеням, и я следил взглядом за каждым его шагом, пока его фигура окончательно не исчезла. Только тогда я понял, что всё это время улыбался. Глупо. Так, как улыбаются, когда внутри что-то слишком тёплое. Хорошо, что на мне была маска. Я выдохнул, поправил кепку и отошёл в сторону. Город снова вернулся. Телефон завибрировал в руке, и я, будто очнувшись, набрал номер менеджера. — Я закончил, — сказал я, когда он ответил. — Отлично. Я рядом, — откликнулся он. — Подъеду через пару минут.       Машина остановилась у обочины, я сел на заднее сиденье и впервые за весь день позволил себе просто откинуться назад. — Как прошло? — спросил Сонмин, выезжая на дорогу. — Хорошо, — ответил я честно.       Он хмыкнул, будто понял больше, чем я сказал вслух. — Завтра у тебя съёмка рекламы. С утра. Подробности пришлю позже. — Хорошо, — кивнул я, глядя в окно.       Огни Сеула тянулись длинными полосами, отражались в стекле. Мы ехали молча, и эта тишина не была неловкой. Скорее… удобной. Когда мы подъехали к дому, менеджер остановился, посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Отдыхай сегодня. — Спасибо.       Я вышел, дверь машины закрылась мягко, и она сразу же тронулась с места. Я остался один с целым пакетом мыслей в голове и лёгкой усталостью в теле. Дома было светло. Слишком светло для вечера. Я снял обувь и прошёл в гостиную. На столе стояли пакеты с фастфудом. А на диване, развалившись, сидел нежданный гость, уткнувшись в телефон. — Ты где так долго был? — спросил Джисон, не поднимая головы. — На встрече, — ответил я. — С кем? — тут же оживился он и посмотрел на меня.       Я открыл один из пакетов и достал бургер. — Просто друг. — "Просто" — это подозрительно, — прищурился Джисон. — Старый? Новый? Из индустрии? — Новый, — сказал я и сел рядом, — не из индустрии. — Ага, — протянул он, — и поэтому ты вернулся в хорошем настроении.       Я сделал вид, что очень увлечён едой. — Ты слишком много думаешь. — Нет, — он усмехнулся, — это ты слишком мало рассказываешь. Как зовут?       Я замялся всего на секунду. — Хёнджин. — Хёнджин, значит. — Да. Встретились в кафе и поговорили. — И всё? — И всё, — повторил я, хотя сам не был в этом до конца уверен.       Мы ели молча несколько минут. Джисон время от времени бросал на меня оценивающие взгляды, будто собирал пазл. — Знаешь, — сказал он наконец, доедая картошку, — у тебя лицо сегодня другое. — Какое? — Счастливое, — он пожал плечами. — Это редкость.       Я ничего не ответил. Просто допил напиток и отставил стакан. Джисон довольно растянулся на диване, вытянув ноги. — Ладно, — пробормотал он, — если что, я всё равно всё узнаю.       Я тихо усмехнулся. Свет в комнате был тёплым, вечер медленным, а внутри всё ещё жило это странное, мягкое чувство, которое никак не хотело исчезать. Я уже собирался уйти в комнату, когда мысль вдруг догнала меня слишком поздно. Я остановился посреди гостиной и обернулся к Джисону. — Подожди, — сказал я. — А ты вообще как ко мне попал?       Он медленно поднял на меня взгляд, всё ещё лениво развалившись на диване, будто этот вопрос был самым странным из возможных. — В смысле как? — он прищурился. — Ногами. Через дверь. — Я серьёзно, — я скрестил руки. — Менеджер дал мне код. Сказал, что ты всё равно будешь поздно.       Я вздохнул и потёр лицо ладонью. — Прекрасно. Просто прекрасно. — Не благодари, — довольно сказал Джисон и снова откинулся назад. — Я вообще-то тебя спасал от голодной смерти.       Я посмотрел на пакеты с едой, потом на часы. — Слушай, — сказал я уже мягче, — мне завтра рано вставать. Очень. Так что давай… домой.       Он резко сел. — Эй, в каком смысле "домой"? — возмутился он. — Я вообще-то купил эту еду! — Ты уже её съел, — спокойно ответил я. — Не всю! — он указал на пакеты. — И вообще, это жестоко. Я к тебе с душой, а ты меня выгоняешь. — Я потом угощу тебя, — сказал я. — Обещаю. Хочешь завтра или послезавтра. — Это уже звучит как откуп, — буркнул он, но начал вставать. — Возможно, — я пожал плечами.       Джисон надел куртку, схватил телефон и, уже у двери, обернулся. — Ладно. Но я это запомню. — Запоминай, — усмехнулся я. — Спокойной ночи. — Спокойной, — он махнул рукой и вышел.       Дверь закрылась, в квартире стало тихо. Я щёлкнул выключателем, оставив приглушённый свет, и почувствовал, как день наконец отпускает.