Сто фотографий Феликса

      Переезд начался рано утром. Возле дома уже стояла грузовая машина с открытыми дверями, внутри громыхали ящики и обмотанная плёнкой мебель. Я стоял у входа в подъезд, придерживая дверь плечом, и смотрел, как мужчины в перчатках разносят коробки по комнатам. На асфальте остались тёмные следы от ночного дождя, и воздух пах пылью, свежей краской, деревом и пластиком.       Всё вокруг двигалось. Кто-то тянул за собой коробку, кто-то раскручивал плёнку, кто-то что-то спрашивал. Я же просто стоял, немного в стороне, и пытался осознать, что всё это моё. Эта квартира, эти комнаты, даже тишина за стенами. — Сюда поставьте, пожалуйста, — сказал я, показывая на стену у окна. — Стол здесь будет стоять.       Один из грузчиков кивнул, передвинул коробку и пошёл за следующей. Я машинально проверял, не поцарапали ли пол, не зацепили ли угол шкафа. Наверное, выглядел напряжённо, но я не мог иначе, ведь каждая мелочь казалась важной.       Когда последняя дверь захлопнулась за грузчиками, я остался посреди комнаты. В квартире повисла тишина. Даже город за окнами казался будто приглушённым. Только откуда-то из кухни доносился тихий гул холодильника и лёгкое потрескивание лампочки. — Ну что, сынок, нравится? — услышал я голос мамы.       Я обернулся. Она стояла у окна, прислонившись к подоконнику, и смотрела вниз. Я подошёл ближе. С высоты шестого этажа город выглядел иначе. Крошечные машины, люди с зонтами, блеск солнца на мокром асфальте. Всё это казалось далёким. — Нравится, — сказал я, чуть улыбнувшись. — Очень светлая квартира.       Мама посмотрела на меня, кивнула и поправила прядь волос. — Главное, чтобы тебе здесь было спокойно. Я всё переживала, что ты не сможешь привыкнуть к новой обстановке. — Смогу, — ответил я. — Просто нужно немного времени.       Она огляделась, заглянула на кухню, проверила, не забыли ли поставить чайник, и, как всегда, сказала: — У тебя там коробки, я помогу немного разобрать, пока не ушла.       Мы зашли в комнату, где всё было завалено коробками. Они стояли друг на друге, как стены из картона, с неровными подписями маркером: одежда, учёба, кисти, бумаги, личное. Мама села на корточки и начала аккуратно разрывать скотч, комментируя: — Вот это на полку поставь, а это не выбрасывай, пригодится. Эти фото лучше в альбом вставить.       Я просто слушал и кивал. Её голос был как фоновая музыка — привычная, тёплая. Но чем дольше она говорила, тем отчётливее я понимал, что скоро останусь здесь один. И, наверное, именно этого я боялся.       Когда она закончила, поднялась, вытерла ладони и посмотрела на часы. — Мне пора, — сказала мягко. — У меня встреча, потом заеду домой. Ты здесь справишься? — Конечно. Спасибо, что помогла. — Ты только поешь, ладно? Я оставила тебе контейнеры в холодильнике. — Хорошо.       Она подошла, поцеловала меня в щёку и задержала руку на моём плече чуть дольше, чем обычно. — Ты всё правильно делаешь, Хёнджин. Начало является самым трудным, но потом станет легче.       Я кивнул. Когда дверь за ней закрылась, в квартире стало особенно тихо. Даже воздух будто стал гуще. Я вернулся в комнату с коробками, опустился на пол и просто слушал, как вдалеке, за окнами, гудит город. Часы тикали, а где-то под потолком трещала лампочка.       Я взял нож и вскрыл очередную коробку. Одежда. Потом ещё одну. Пачки альбомов, кисти, старые фотографии, билеты, какие-то случайные мелочи, которые я почему-то сохранил. На дне коробки лежал старый чёрный браслет. Я провёл по нему пальцем. Кожа чуть потускнела, но на ощупь всё ещё мягкая. Я даже не помнил, зачем сохранил его. Просто положил когда-то, чтобы не потерять.       Я аккуратно убрал его обратно, закрыл коробку. Солнце уже смещалось, лучи падали на пол длинными полосами. Я встал, прошёлся по квартире. В гостиной стоял диван, в спальне — кровать и стопка сложенного постельного белья. В коридоре ещё пахло картоном. Всё было так чисто и правильно.       Я подошёл к окну. С улицы доносились гудки машин, голоса людей, смех. Там, внизу, жизнь текла своим чередом. А здесь всё только начиналось. Я включил чайник, налил себе чашку зелёного чая и сел на подоконник. Тепло от кружки немного согрело ладони. — Ну что, вот и всё, — пробормотал я вслух. — Добро пожаловать домой.       Звук своего голоса в пустой квартире прозвучал неожиданно громко. Я усмехнулся и снова замолчал. Вечер медленно наступал. Солнце садилось за крышу соседнего дома, и комната постепенно заполнялась мягкими тенями. Я сидел так долго, пока чай не остыл, а за окном не зажглись первые фонари.

***

      Я не мог уснуть. Лежал на кровати, глядя в потолок, и слушал, как тикают часы на стене. Тиканье было размеренным, почти убаюкивающим, но вместо того, чтобы унять мысли, оно будто подчёркивало их. Каждую. Одну за другой. Комната казалась слишком большой. Слишком пустой. Даже шторы ещё не повесил. Свет от уличных фонарей пробивался сквозь стекло и рисовал на потолке неясные прямоугольники. Я переворачивался с боку на бок, то натягивал одеяло, то откидывал его.       В голове крутились обрывки всего сразу: как мама сегодня смеялась, глядя на мои коробки, как я стоял у окна, глядя на город. А потом — мелькание знакомого силуэта перед рестораном. Я так и не смог убедить себя, что это не был он.       Я перевернулся на спину, закинул руки за голову. На телефоне было 00:57. Спать хотелось, но будто кто-то внутри не давал нажать на "выключить". Я взял телефон, разблокировал экран. Пусто. И вдруг экран мигнул. Выскочило новое уведомление. Имя, которое я уже перестал ждать. Феликс.       Сердце тут же дернулось, будто не поверило глазам. Я моргнул и открыл его. — Привет. Прости, что не ответил на звонок. Только сейчас появилось немного свободного времени. Как твои дела?       Я сидел на кровати, глядя на это короткое сообщение, и чувствовал, как по спине проходит лёгкая дрожь. Всего несколько слов, а внутри всё сразу оживает. Я набрал ответ, потом стёр. Подумал. Снова написал. Мои ральцы дрожали, будто от холода. — Привет. Всё хорошо. Я уже в Сеуле.       Отправил. И буквально через несколько секунд появилось три мигающих точки. Он сразу отписал. — В Сеуле? Ты вернулся?       Я невольно улыбнулся. — Да. Несколько дней назад. Ещё разбираюсь с переездом, только сегодня закончил с мебелью.       Опять пауза. Десять секунд и снова ответ: — Ничего себе… Я даже не знал, что ты собирался возвращаться. Почему не сказал?       Я задумался, глядя на экран. "Почему не сказал? Наверное, потому что и сам не знал, как. Потому что не был уверен, что он захочет услышать." — Наверное, не хотел писать об этом просто так. Не знал, как ты отреагируешь. — Ты серьёзно? Конечно, я бы обрадовался, — написал он.       Я тихо усмехнулся. Почти слышал, как он это говорит — с лёгкой улыбкой, но с теплом. — Значит, теперь ты совсем дома? — Похоже на то. Немного странно, но… да. — Странно, но хорошо, — ответил он. — Я рад. Правда.       Я поймал себя на том, что сижу с телефоном в руках и улыбаюсь, как идиот. Тишина комнаты вдруг перестала казаться такой давящей. — А как ты? — набрал я. — Как дела после камбэка? Всё в порядке? — Устал, если честно, — написал он. — Но доволен. Сегодня наконец выходной.       Я представил его в полумраке комнаты, со слегка растрёпанными волосами, в старой футболке, с усталой, но мягкой улыбкой. И почему-то стало ещё теплее. — Звучит как заслуженный отдых, — ответил я. — Может быть, — пришло почти сразу. — Слушай… а давай завтра встретимся? Просто посидим где-нибудь, поговорим. Я давно хотел тебя увидеть.       Я замер. В груди всё вдруг перевернулось. Эти слова были будто тихий удар током. Не громко, но ощутимо. — Завтра? — набрал я. — Конечно. Скажи только, где. — Есть маленькое кафе недалеко от Хонде. Я там часто бываю. В два часа подойдёт? — Подойдёт. — Хорошо, — написал он. — Тогда до завтра. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил я.       Последнее сообщение прочитано. Экран снова погас. Я положил телефон рядом на подушку, но руки ещё немного дрожали. В груди всё кипело. От облегчения, от тепла, от того, что завтра наконец будет встреча, о которой я уже почти перестал мечтать. Я повернулся на бок, чувствуя, как на губах всё ещё остаётся лёгкая улыбка. Где-то за окном прошёл ночной автобус, оставив короткий звук двигателя и свет фар на стене. Я вдохнул глубже, прикрыл глаза и впервые за долгое время заснул мгновенно.