Сто фотографий Феликса

      Я всегда думал, что день моего возвращения в Корею будет лёгким. Что я соберу чемодан за пару часов, закрою дверь и уеду, не оглядываясь. Но, оказалось, что всё не так.       Сначала я достал чемодан из-под кровати — большой, старый, с наклейками авиакомпаний, с тёртыми углами. Внутри стояла тишина, и казалось, что сам воздух в квартире сопротивляется этому моменту. Я складывал вещи аккуратно, как будто придавал этому процессу особый ритуал: стопки футболок, рубашек, джинсы, свитер, который я почти не носил, но который был связан с каким-то прошлым осенним днём. Краски, кисти я уложил в отдельный контейнер, обернул мягкой тканью, ведь не мог допустить, чтобы хоть одна из них сломалась.       Пока я убирал книги с полки, нашёл одну старую тетрадь с первыми набросками. Там были лица, фигуры, пробные мазки. Я задержал взгляд и поймал себя на мысли, что часть этих страниц когда-то вдохновляли разговоры с Феликсом. Аккуратно положил её в рюкзак, где всё самое ценное.       Когда чемодан был почти готов, я сел на кровать и несколько минут просто смотрел на комнату. Белые стены, пара фотографий на доске, открытки, что я коллекционировал за эти годы. Я знал, что всё это останется здесь.       Потом я купил билет — самый ранний, ближайший. Экран телефона светился холодным светом, и когда пришло подтверждение, сердце у меня сжалось.       "Значит, всё. Домой".       Такси приехало вовремя. Чемодан тяжело скрипнул по лестнице, водитель помог его погрузить в багажник, а я устроился на заднем сидении. Машина тронулась, и город начал медленно уезжать прочь — каждый квартал, каждый поворот.       Я смотрел в окно и чувствовал, как ком застревает в горле. Справа мелькнул мой университет. Это то самое здание с колоннами, где я провёл столько часов, засыпая на лекциях и потом оживая на практиках. Чуть дальше кафе с большими окнами, где я любил сидеть один. Я почти чувствовал запах кофе, слышал звон чашек.       Мы проехали мимо художественного магазинчика. За прилавком обычно стоял тот самый старичок. Всегда приветливый, с улыбкой, будто мы знакомы целую вечность. Я вспомнил, как он однажды сказал: "Ты берёшь кисти так, будто они продолжение твоих рук". От этого воспоминания стало тепло, но и больно — ведь я больше не зайду туда завтра или через неделю. Я крепче прижал рюкзак к себе. Внутри лежали тетрадь и краски, и это был мой способ сохранить кусочек этого города.       Дорога до аэропорта казалась длинной. В голове крутились мысли только о Феликсе. Я представлял, как скоро снова увижу его уже в Сеуле, в знакомой атмосфере, без необходимости искать время в чужом часовом поясе. Мы снова сможем сидеть вместе, разговаривать без экрана между нами. Но вместе с этим во мне сидела грусть. Я уезжал из города, который стал частью меня. Париж был не только о учёбе. Он был о встречах, о вдохновении, о том утреннем солнце, что падало на стены моей мастерской. Здесь я стал другим человеком.       Такси остановилось у терминала. Я вытащил чемодан, медленно прошёл внутрь. Люди вокруг торопились. Кто-то обнимался на прощание, кто-то спешил с билетами в руках. Всё было шумно, а внутри меня было тихо.       Я прошёл регистрацию, потом контроль. Каждый шаг отдавался в груди тяжёлым эхом. Когда я сел в кресло в зоне ожидания, я закрыл глаза и попытался собрать все свои мысли в одну точку. "Я возвращаюсь домой. И скоро увижу Феликса", — повторил я себе, словно заклинание.       А когда самолёт поднялся в небо, я прижал голову к стеклу и долго смотрел вниз. Париж медленно растворялся в облаках, оставляя мне только воспоминания. Но впереди была Корея. И он.

***

      Самолёт приземлился рано утром, и первое, что я почувствовал — это запах. Воздух в Корее был совсем другим, более плотным, насыщенным. В нём было что-то родное, словно я сделал вдох и сразу оказался дома.       Когда двери открылись, люди начали вставать, снимать сумки с верхних полок, а я ещё сидел, держа рюкзак на коленях. Сердце билось так, будто я не просто возвращался, а начинал всё с нуля. В коридоре аэропорта меня встретил привычный шум: объявления в динамиках, спешащие люди, чей-то смех, дети, тянущие родителей за руки. Я шёл медленно, чемодан катился за мной, а глаза бегали по сторонам. Я искал в этом хаосе что-то знакомое.       Когда я вышел в зону прилётов, то остановился на секунду. Толпа встречающих — люди с цветами, с плакатами, кто-то обнимался так крепко, что казалось, больше никогда не отпустит. У меня не было своей встречающей группы, так как родители были за городом, и мы договорились, что я сам приеду домой. Но в глубине души я знал: я жду встречи только с одним человеком.       Я поймал такси и, пока машина трогалась с места, снова уставился в окно. Сеул раскрылся передо мной сразу. Широкие дороги, вывески, уличные киоски и запах еды, который проникал даже в закрытое окно. Всё было шумно, энергично, как будто город ни на минуту не засыпал.       В груди было двоякое чувство. С одной стороны, я радовался возвращению, каждое здание, каждая улица отзывались воспоминаниями из детства. С другой стороны, я ощущал себя чужим.       Я поймал себя на том, что мысли снова возвращаются к Феликсу. Я представлял, как он сейчас, возможно, уже в студии, на репетиции, или едва проснулся в своей квартире. Представлял его голос, его улыбку. И с каждым километром становилось всё труднее сдерживать желание позвонить ему прямо сейчас, сказать: "Я в Сеуле". Но я не стал. Сначала хотел просто приехать в центр, пройтись по городу, почувствовать, что я действительно вернулся.       Такси свернуло на одну из центральных улиц. Высотки, экраны, огромные рекламные баннеры. И вдруг я увидел, что на фасаде здания играл новый клип Феликса. Огромный экран, свет, его лицо крупным планом. Его голос наполнил улицу. Я не смог отвести взгляд. Стоял прямо там, среди толпы, с чемоданом в руке, и смотрел, как он поёт.       Телефон в кармане будто сам просился в руки. Я достал его и нажал на его имя. Гудки пошли, но ответа не было.       Я смотрел на экран и чувствовал странное смешение эмоций: гордость за него, нежность, и лёгкую тоску от того, что даже в момент моего возвращения он был недосягаем. Но в то же время — это был лучший знак. Он здесь. Я здесь. И скоро мы встретимся.       Я глубоко вдохнул, поднял чемодан и пошёл в сторону метро. Сеул снова принимал меня в свои объятия, а где-то в этом городе был он.