По разные стороны пепла

Дождь, холод, облака закрыли теплое солнце, серые мокрые улицы пусты. Не одной души, хоть сейчас и показывает на маленьких наручных часиках два часа дня, никого нету. Пустота, как и внутри самой Гермионы. Она сидела в плетеном кресле укутавшись в флисовый плед, на маленьком балкончике квартирки, в магловском районе. Делая тягу, чувствуя как маленькая доза смерти окутывает легкие, она выдыхает наблюдая как языки серого дыма рассеиваються и уходят в открытое окошко. Вредная привычка, но уже стала как родная. Телефон молчал, совы не прилетали с письмами. Впервые за долгое время её не беспокоили, ни друзья, ни репортеры. Тишина. Все что она требовала, после того как они победили в войне. Казалось бы радость, облегчение, успокоение, должно было прийти. Все должны радоваться, наконец то все закончилось, Волдеморт проиграл, пожиратели будут приговорены к смертной казни, все вернутся домой к своим родным. Все вернется на круги своя. Но вот у Гермионы эти чувства так и не появились. За что радоваться? За то что её друзья которые помогали обороняться, и защищать Хогвартс мертвы, от рук псов? А может за новеньким шрам, который останется с ней на всю жизнь? Или лучше за то что она не успела стереть своим родителям память, и вернувшись домой найти остатки их тел? Аппарировав в коридор между гостиной и лестницей наверх, Гермиона тяжело вздохнула, тихими шагами поплелась сначала в гостиную комнату. Но обводя взглядом чистый журнальный столик, разглаженный плед на диване, и аккуратно выставленные подушки, она развернулась и направилась по лестнице наверх. В доме было слишком тихо, мертвая тишина окутывала её тело, пробивая в дрожь, проявлялись мурашки. Пройдя оставшиеся две ступеньки, девушка прошлась к главной двери спальни родителей. Дернув за ручку, со скрипом та открылась. В комнате было слишком темно, задернуты шторы, и выключен свет. Но в нос моментально вбился резкий запах металла, и вони. Достав палочку и произнеся Люмос, Грейнджер открылась кроваво красная картина. В ушах заложило, в глазах потемнело, все стало пиксельно. Ноги почему то не хотели держать одеревенелое тело. Лишь спустя каких то жалких пары минут она услышала отдалено как будто под водой, чей то крик. Но как? Ведь в доме кроме нее теперь никого нету, и не будет. Через мгновение Гермиона поняла, это ее собственный крик, истерический, душераздирающий крик, о помощи. Которую никто не принесет, да и поздно. Она опоздала. Перед глазами полных слез и страха, девушка видит как на раньше большой белой, красиво застеленной кровати лежит останки туловища с головой матери, а вот её конечности лежат вокруг туловища выстроены в круг. Нога, рука, нога, рука. Простыни пропитанные, уже засохшей темно красной кровью, где рамазаны с остатками кожи и внутренностей. Переводя взгляд на стену, замолчав как ей казалось в немом крике, она видит голову своего отца проткнутую, ножкой стула в стену. А вот все оставшиеся его тело, целое если так можно назвать, в сидячем положении валялось на полу под стенкой. Но вот посередине груди оно было выпотрошено, внутренности начали съедаться разными личинками, мухами и жуками. К горлу подступила желчь и обожгла глотку. Не выдержав Гермиона выбежала с комнаты родителей, споткнувшись о собственные ноги и упав на колени, опустошила желудок, в коридоре на ковру. Не зная сколько она так пролежала на полу рядом со своей рвотой, задыхаясь в слезах, мотая головой в разные стороны не веря тому что увидела. Но Грейнджер понимала что сейчас она в первую очередь солдат, и её ждет Гарри и Рон, а также весь орден в штаб-квартире, чтобы готовиться к дальшем действиям борьбы против пожирателей. Ей нужно что то предпринять, сейчас у нее нету времени на захоронения останков тел отца и матери. Ей нужно уходить, срочным образом, ведь никто не знает вернуться ли сюда пожиратели сметри еще раз, проверить была ли здесь она, что бы поймать. Тяжело выдохнув и вытерев все свои слезы рукавами кофты, хотя это было бессмысленно ведь появились новые на щеках, Грейнджер поднялась на трясущихся ногах, даже не обернувшись на открытую дверь спальни. Девушка пошла вниз по лестнице, медлено обводя взгляд каждую комнату, каждый уголочек, каждую фотографию в рамке где изображена она, счастливый ребенок с мамой Моникой и отцом Венделлом. В саду, в ее детской комнате, на кухне где маленькая кудрявая девочка помогала с готовкой такой же кудрявой красивой женщине рядом. Все воспоминания проносились в голове, пытаясь вытравить те ужасные момента которые были увидены десять минут назад. Открыв входную дверь, выйдя на крыльцо такого родного дома, Гермиона подняла свою волшебную палочку из древесины виноградной золы и произнесла шепотом одно заклинание яростного огня, на которое у нее хватило довольно много темной энергии от смертоносной злости на пожирателей смерти которые так зверски расправились с её родными, и что самое главное ей хватает этой злости на саму себя. Закончив она трансфигурировала обратно на площадь Гриммо двенадцать, и оплакивала вместе с Гарри своих родителей. Только ему она рассказала всю правду, а другие знали малую часть, как будто это все было сожжено до её прихода. А не она лично сожгла останки тел своих родителей, все воспоминания о семье и прежней Гермионы. Но увы просто так все не обошлось. Ведь её теперь преследовали кошмары. Раньше она просыпалась каждую ночь в истерике и криках ужаса. После чего сразу начались панические атаки, от которых было тяжело оправляться. Но со временем, боль начала притупляться, кошмаров все меньше, они были только раз, два в месяц не больше. А панические атаки, Гермиона начала больше контролировать, и даже если она одна, то могла теперь с ними справляться. С Роном так у них ничего и не вышло. Старый друг и бывший парень не разговаривал с ней уже как два года. Оно и понятно, ведь я сама собой не разговаривала если бы дали такую возможность — подумала про себя Грейнджер. Джинни Уизли её бывшая лучшая подруга вообще укатила в другую страну, став професиональным Охотником “Холихедских Гарпий”. Ну по крайней мере так ей сказал Гарри. Ведь он единственный остался у неё. Единственный кто упрямо поддерживал её, защищал, спасал от самой же себя. Ведь упасть в депрессию на год это сильно. Кто бы мог подумать, что “золотая девочка”. Героиня войны, подруга Гарри Поттера и умнейшая ведьма своего поколения, просто потеряла себя. Как то раз лучший друг придя лично после работы в Аврорате, в её квартиру иза того что Гермиона не отвечала на его тридцать звонков, двенадцать сообщений, и больше двадцати писем оставив без единого ответа. Зайдя в квартиру он увидел Грейнджер в ванной комнате, сидя на холодной плитке и поджав под себя колени. Всю растрепанную, поникшую, исхудавшую, с очередной панической атакой, запуганная, вся в слезах, взгляд был почти что мертвый. Вот тогда он и решил записать Грейнджер к хорошему психологу, который будет помогать вместе с ним вытягивать из этого состояния подругу. Проходила она целый год к нему, конечно через слезы, и скандалы, а также крики, — Со мной все в порядке! — или, — Я не больная, меня не нужно лечить!. Но смогла, благодаря Гарри. Она пила специальные зелья, успокаивающие настойки прописанные психологом. Употребляв два раза на день, потом раз на день, а дальше раз в три дня. Все её ужасное состояния сходили на нет. Меньше ужасных снов, меньше истерик и атак. Хотя по минимум кошмаров ей прикращало сниться иза зелья сна без сноведений, которыми она пользуется и до сегодняшнего дня. Так она и познакомилась с магловскими сигаретами. Они ей помогают отвлектись, от принятия дозы даже тех самых прописанных зелий в двойной дозе например. Повезло что ей не нужно было работать, ведь те деньги что им троим лучшим Героям войны выплатились от Визенгамота в благодарность за спасение , огромные суммы теперь было забито доверху галеонами в ячейке банка Гринготтс. Кстати и эту однокомнатную квартирку Грейнджер лично попросила у Министра магии Кингсли. А почему бы и нет? Гермиона решила попользоваться своим титулом, для себя. Не всегда, но вот разок можно — так себя успокаивала она. Потушив окурок в пепельнице, Гермиона встала со своего кресла, оставляя на нем плед, ведь знает что вернется через каких то пятнадцать минут. Зайдя с балкона в гостиную которая сделанная под спальню. Ну как сделанная, просто разложенный диванчик вот и все. Зайдя на кухню сделать себе новый чай, ведь пока Грейнджер сидела вспоминала прошлое её мятный чай с лимоном давно остыл. Заварив новый, делая шаг обратно в коридор девушка останавливается от звука своего мобильного. Снова Гарри проверяет её. Если не ответить на пятое сообщение, то он аппарирует в её квартиру. Такое немое соглашение было между ними двумя. Взяв телефон в руки, Гермиона написала короткое сообщение “я в порядке” хоть они оба знали что это не так, но видимость всегда должна оставаться. Подойдя обратно к балкону Грейнджер снова хотела закурить но в пачке оказалось пусто. — Вот блять — прошипела девушка, негодуя. Понимая что теперь ей нужно одеться и выйти с её убежища. Она старалась делать, такие походы по минимуму, выходила раз в неделю, а то и раз в две недели, скупляясь по полной и заседая в своем маленьком мире. Вздохнув оставив новую кружку чая нетронутой, Грейнджер подошла к шкафу открывая и на спех выбрав черные джинсы с дырками на коленях, также черную растянутую майку на которой красуется надпись “металлик”. Одевшись, взяв магловские деньги засунув в задний карман джинс, и накинув на себя черную кожаную косуху вышла из квартиры закрывая дверь на ключ. Побродив по пасмурным и мокрым улицам, Грейнджер купив себе две пачки сигарет, открыв одну и достав сигарету прикурив, почувствовала что на неё капает капли дождя. Поэтому решив скрыться и переждать она завернула к любимому пабу. Зайдя внутрь, услышав оповещающий колокольчик над дверью на неё обратил внимание только бармен Фрэнк. Раньше Гермиона намного чаще посещала этот паб, и даже немного сдружилась с Фрэнком, он её даже пытался поддерживать не раз, хоть и не представлял откуда Гермиона, и о чём её пьяная голова пыталась рассказать про магическую войну. Хорошо что он не воспринимал все всерьез. Он улыбнулся и уже наливал её любимый крепкий виски. Пройдя через первые столики и усевшись на барный стул, Гермиона быстро достала стодолларовую купюру и положила её на барную стойку. — Спасибо, Фрэнк, — пропела она и, взяв в руки стакан, Грейнджер опрокинула его в себя в два глотка. Поставив уже пустой, сказала: — Повтори. Он обновил ей напиток, забирая купюру и прикидывая, на сколько тут стаканов. — Плохой день? — решил он первым завести разговор. Впрочем, как и всегда. — Плохая жизнь, — натянув унылую улыбку на лицо, ответила девушка, теперь делая уже маленькие глотки виски. Просидев так, Мерлин знает сколько времени, одна в своих раздумьях, она заметила, как к вечеру паб начал заполняться людьми. За это время Фрэнкс ещё дважды наполнял её стакан выпивкой. Поняв, что больше он этого делать не собирается, Гермиона вздохнула и наконец собралась идти домой. Плевать, даже если там будет ливень. Но тут её окликнули. — Девушка, не хотите познакомиться? — пропел сзади довольно близко мужской голос. Закатив глаза и натянув на лицо безразличную маску, Грейнджер уже готовилась ответить что-нибудь едкое и дерзкое, но её остановила следующая фраза: — Обвисшие сиськи Морганы! Сама Гермиона Грейнджер… вот это мне повезло. Повернувшись к мужчине лицом, Грейнджер окинула мулата взглядом, который к тому же слегка расплывался перед глазами из-за выпитого алкоголя, и начала вспоминать знакомую фигуру. — Забини? — только и спросила девушка, нахмурив тёмные брови и глядя на шикарную белоснежную улыбку слизеринца. Бывшего слизеринца. — Что, не узнала? Я оскорблён, героиня войны, — наигранно и показушно мулат приложил руку к сердцу, делая вид, что огорчён, а сам ещё раз жадно обвёл её тело взглядом с головы до ног и обратно, ухмыляясь и усаживаясь за барную стойку, прося налить им двоим выпивки. — А библиотечная мышь-то поменялась… — снова пропел он своим голоском, потирая одной рукой подбородок. Грейнджер сидела в каком-то мере в изумлении от того, кого видела и слышала. Проигнорировав его, она встала с барного стула и, развернувшись, собралась уходить. — Да ладно тебе, Грейнджер. Извини меня за такую несказанную грубость, — улыбнулся Блейз, кивая головой на ещё один поставленный для неё стакан виски. — Окажи милость и составь мне компанию. Или что, со скользким змеем не можешь выпить? — кинул он так называемый вызов. Грейнджер фыркнула и, прикинув халявную выпивку, всё-таки у неё не бесконечно денег в хранилище, да и напиться сегодня, чтобы выспаться без зелья сновидений, отличный вариант, решила, что вытерпеть старого однокурсника она, в принципе, может. Все таки Забини никогда не вступал в ряды Пожирателей смерти официально. Так что её это успокоило, хотя и не сказать что она была слишком взволнована. Притворно вздохнув и развернувшись к нему лицом, Грейнджер села обратно на барный стул, взяла в руки стакан с виски, цокнулась хрусталём Блейза, стоявшим на стойке, и опрокинула содержимое в один глоток. Улыбнувшись удивлённой физиономии Блейза, девушка подала голос: — Привет, Забини, — и даже натянула на лицо небольшую ухмылку. — Воуу Греейнджер, где же делась та тихая девушка с библиотеки Хогвартс? — спросил парень потягивая виски, все еще посматривая периферическим зрением на кудрявую. Девушка просто пожала плечами, вот её был ответ, как ему так и самой себе. А ведь действительно куда делась та милая спокойная девчушка? Прежняя Гермиона не знала, что такое приступы, сигареты и почти полный отказ от магии. Ведь Грейнджер даже не помнит, когда в последний раз брала в руки свою волшебную палочку. Всё, что у неё осталось от магии, это по большей части случайная беспалочковая магия. Для такой магии, конечно, требуется высокая концентрация и сила воли. Или, как в случае Гермионы, неконтролируемые выбросы магической энергии. Впервые это случилось во время одного из десятков приступов в ванной комнате тогда она взорвала кран над умывальником. Во второй раз её довёл психолог. Именно тогда он и посоветовал направлять внутренние эмоции в нужное русло, через концентрацию сил. Постепенно у Гермионы начало получаться всё лучше и лучше — контролировать её. Сейчас она могла передвигать лёгкие по массе предметы, открывать дверные ручки и, в очень редких случаях, использовать небольшие заклинания. Но для этого требовалось слишком много сил и магии. — Не знаю, Забини, чего ты от меня сейчас ждёшь, — после короткой паузы всё-таки первой подала голос девушка. — Но лучше не надо, — тихо выдохнула Грейнджер, не отрывая томного взгляда от пространства перед собой. — Ну, ты меня, конечно, удивила, — протянул темнокожий парень. — Но… — он нарочно выдержал паузу. — Я, чёртовски, блять, рад, что ты избавилась от той унылой, послушной зубрилы с Хогвартса. Блейз резко улыбнулся, обнажив ровные, белоснежные зубы, и подал бармену знак обновить даме стакан. Сам же не сводил взгляда с Гермионы, наблюдая за тем, как её скептический взгляд скользит по его лицу и застывшей ухмылке. Взяв в руки уже наполненный стакан, парень кивнул в сторону её и, подняв свой в воздух, произнёс короткий тост: — За новое начало, Грейнджер? — он приподнял тёмные брови, словно предлагая ей решиться: рискнуть ли и начать между ними новый, ещё нетронутый лист пергамента. Грейнджер давно так не задумывалась но, пожалуй, стоило. Вот только поразмыслить она не мыслила увы. Так что, плюнув на прошлое, Гермиона, то ли под действием виски, то ли потому, что просто разучилась думать, взяла свой стакан, чокнулась с Блейзом, кивнула в знак согласия, сделала щедрый глоток и поставила его на стойку. Просидев в так званой тишине между ними, после всплеска коротких эмоций Грейнджер решила первая завести разговор, пока снова не успела пропасть в своих мыслях. — Ну так что, Забини, — скучающим тоном спросила она, положив локоть на барную стойку и устроив подбородок на ладони. — Что ты здесь делаешь? Она бросила на него короткий взгляд. — Это вообще-то магловский паб, — как бы между прочим напомнив. — Я жду своего друга. И да, я пока ещё помню, где нахожусь, — с ухмылкой закончил он. — А ты? Чем занимаешься по жизни? — А я… — сделав глоток и медленно облизнув губы, словно выигрывая время, девушка всё-таки продолжила. Причём с правды. — Я живу недалеко отсюда. И это было всё, что она сказала. Почти сразу Гермиона перевела внимание на Блейза потому что признавать самой себе, что значит это самое «по жизни», ей совсем не хотелось. Там совершенно пусто. В юности она постоянно прокручивала в голове своё будущее, в десятках разных сценариев. Работа в Министерстве. Должность в Визенгамоте. Отдел по защите магических существ — где её проект Г.А.В.Н.Э. мог бы перерасти в нечто большее, а она сама стать его руководителем. В крайнем случае — возвращение в Хогвартс в роли преподавателя. Знаний у неё было более чем достаточно. Перед ней были открыты все двери. Да напоследок, она была Героем войны! Только вот почему то стоит на месте. Она не хочет признаваться что потратила больше трех лет на самобичевание и саморазрушения себя же. За все эти три года ничего полезного Гермиона не сделала. Она сидела либо в квартире, либо в каком то захудалом пабе, перекинувшись парой фраз с каким то красавчиком. Обрубила все возможные концы с близкими ей людьми. Ей крупно повезло что Поттер не бросил подругу. Даже со своей работой в Аврорате, он был главой отдела, хоть больше и не мальчик из пророчества, но это жутко утомительно и выматывающе. Но он не бросил её как например Рон и Джинни. Она их не винит конечно, сама виновата. Хотя где-то глубоко внутри всё равно щемило, от обиды и грусти. За столько лет дружбы, её кинули очень быстро. Но у неё все ещё был лучший друг. Так что жить можно. — А ты чем занимаешься? — скептически спросила Гермиона, выгибая правую бровь. — Смотрю, тебя уже не триггерят такие темы, как маглы? — Каюсь, в прошлом я был необузданным идиотом. Но сейчас, поверь на слово, у меня с этим всё отлично, — для наглядности он обвёл рукой паб. — Как видишь, сижу в магловском районе, в магловском пабе, с бывшей гриффиндоркой и пью весьма приличный виски. Для убедительности он допил остатки янтарной жидкости из своего стакана. Хмыкнув, Грейнджер последовала его примеру и проглотила свои последние глотки. Во рту тут же защипало, а затем горло и лёгкие приятно согрелись от новой порции алкоголя. — А вообще, у меня есть тату-салон, — как бы между прочим добавил он. — Я бью татуировки и каждый эскиз разрабатываю сам. Гермиона едва не поперхнулась и чудом не вернула всё обратно в стакан. Удивление было слишком очевидным. —- И с чего тебе так удивляться? — с вызовом произносит он, пристально изучая её темным взглядом. Гермиона улавливает, что он явно заинтересован в её будущем ответе. — Просто…я и представить не могла что ты рисуешь, — отвечает она, смотря на свой край стакана. — Ты вообще знаешь обо мне куда меньше, чем думаешь, Грейнджер, — спокойно замечает Забини, не отводя взгляда, слово пытаясь её попробовать разобрать на детали. — Справедливо, — признала она. — И где ты держишь свой тату-салон? — В косом переулке, его за эти года почти весь обновили, хотя ты и сама думаю знаешь, — хмыкнул он, осматривая толпу которая под вечер начала становиться все больше. А Грейнджер сделав вид что знает кивая головой, хотя и не помнит когда последний раз была в косом переулке. Наверное год назад, что бы обналичить немного свое хранилище в банке Гринсона, и разменять часть на магловские деньги. Правда тогда она была под зельями, и даже антидепрессантами, которые взяла сама в тихую в простой аптеке, без рецепта. Беспалочковая магия в помощь. Да может это была небольшая кража, но она оставила больше денег чем на простую витаминку которую брала. Тогда Грейнджер прохаживалась между рядами, и смутно помнила какие магазины снова открылись, какие витрины светились магией. Она не хотела всматриваться и запоминать, ведь ей все ужасно до боли напоминало прошлое. Как Пожиратели ломали и крушили все вокруг, убивая ни в чем не повинных магов. Этот запах смерти до сих пор сохранился в ней, внутри. Запах горелости, уламков земли, вони крови и металла, затхлости плоти. Как бы ей не хотелось, но это будет преследовать её всю чертову жизнь. Вынырнуть из своих мрачных воспоминаний помог Блейз, махая своей рукой перед лицом Гермионы. — Ты еще здесь? — с усмешкой на губах спросил он. Клипнув глазами несколько раз, Грейнджер нахмурилась, поняв что снова проникнулась мыслями в прошлое, снова углубляясь и закрываясь в себе. Плохой знак. — Да я тут — хмыкнула она. — Ты просто так отвлекся на толпу позади нас, что… — переводя стрелки на Блейза Гермиона, пыталась воздвинуть свои стены, вспоминая о такой магии как окклюменция. Ей она давалась не очень хорошо. Но уже было достаточно показано свои эмоции постороннему человеку. — Что ты отключилась из этого мира, ага я понял — перебив её Забини, чем вызвал в свою сторону укорененный взгляд. Грейнджер уже хотела ответить, своим язвительным языком как их маленькую беседу перебили грубым и до боли для Гермионы знакомым мужским голосом: — Не успев я прийти вовремя, как ты уже подцепил девчушку. Повернувшись к обладателю бархатного, низкого голоса. Первое что бросилось в глаза Грейнджер, это холодные, расчётливые глаза цвета стали. Аристократически идеальный нос, острые черты лица, такие скулы, которыми, казалось, можно резать бумагу. На этом лице, как и всегда, застыла одна-единственная эмоция — высокомерие. Привычка смотреть свысока. Телосложением блондин был сложён безупречно: жилистая шея, широкие плечи, крепкая грудь. Гермиона была уверена, под чёрной водолазкой скрывается как минимум шесть кубиков пресса. И, конечно же, он не изменял своим принципам: чёрные брюки, чёрная одежда, весь в чёрном. Прямо как Пожиратель смерти. Ох да. Он и есть Пожиратель смерти. Бывший. Потому что это Драко мать его Малфой. Первое, что промелькнуло у Грейнджер в голове, — её сейчас стошнит. И нет, не от выпитого виски. Совсем нет. От воспоминаний, которые это отвратительное, мерзкое подобие человека безжалостно подбрасывало ей прямо сейчас. Она явно была не готова его увидеть. Дыхание у неё участилось, в глазах потемнело, ноги начали неметь, голова тяжелеть. Вот оно, до боли и ужаса знакомый приступ. Очень жарко, она как будто сейчас сгорит. Сквозь стеклянную пелену в глазах Гермиона различала надменную физиономию блондина-предателя и растерянное лицо Блейза. Поняв, что они оба уставились на неё, она мысленно дала себе пощёчину, повторяя, как заезженную пластинку: «Не сейчас. Не сейчас. Не сейчас…» Сглотнув, и обращаясь к окклюменции, выдвигая в своей голове стену. Грейнджер натягивает на лицо холодную, спокойную маску, чтобы не единый мускул не дернулся когда она скажет хоть слова. — Грейнджер. Давно не виделись, — раздался стальной, отстранённый голос. Он явно не был рад её видеть. Впрочем, как и она его. Гермиона полностью проигнорировала ощутимый, скользящий взгляд серых глаз по волосам, лицу, шее, талии, бёдрам, и отвернулась к барной стойке. С облегчением заметив новую порцию виски, она взяла стакан слегка дрожащей рукой и осушила его одним глотком. Повернувшись к Блейзу, с невозмутимым лицом произнесла: — Было… интересно повидаться, Забини. Думаю, мне пора. Не дождавшись любого ответа Блейза, на который ей откровенно плевать, не удостоив Малфоя ни одним взглядом или приветствием. Гермиона спрыгнула со стула и проходя через толпу, громко стуча, своими тяжелыми ботинками на тракторной подошве, звеня цепями, проходит сквозь небольшую толпу людей и пары столиков, выходит из этого чертового паба. Пытаясь оставить то прошлое снова, уже за дверьми с колокольчиком. На улице в лицо ударил свежий ветер, окончательно превратив её и без того кудрявые волосы в хаос. Но ей было всё равно. Она почти бежала по знакомой улице в сторону своей квартиры, намеренно не используя аппарацию даже после такого короткого пути срыв был более чем возможен. Забежав в нужный подъезд, Гермиона бежит на дрожащих ногах поднимаясь по второму этажу, спотыкаясь и падая, доставая ключи с заднего кармана джинс. В голове роились мысли — прошлое, воспоминания, боль. И это никогда не закончится. Кое как попав ключом в скважину дверного замка, прокручивая. Грейнджер заваливается внутрь, не удосужившись даже закрыть полностью входную дверь. Не снимая обуви бежит на кухню к шкафчику где у неё обычно припрятаны пару пузырьков успокоительного зелья. Только вот она как бы их бросила пить больше года назад, а последние запасы давно истратила. — Блять… нет! — прошипела Гермиона, шаря безумным взглядом по пустым полкам. Плюнув на это дело, она спотыкаясь бежит в свою спальню, в шкафу у неё были припрятаны зелья сна без сновидений. Вот правдо жизнь сука. И она кончено же, благополучно забыла попросить Гарри пополнить её запасы еще два дня назад. Упав на колени перед вывернутым шкафом с вещами и пустыми коробками, Гермиона с кармана куртки достала свой телефон. С третьей попытки попадает дрожащими пальцами по экрану, она все таки набирает единственный номер который записан в этот телефон, Гарри. После нескольких гудков раздался его настороженный голос. Звонки от Грейнджер были редкостью, и никогда не бывали случайными. — Гермиона? Что случилось? — Гарри… — прошептала она, задыхаясь от слёз. — Ты… м..не нужен. — Хорошо. Я сейчас буду. Камин у тебя открыт? — спросил он уже деловым тоном, и в трубке хлопнула дверь. — Да… — едва слышно ответила она. — Я иду. Сейчас буду, Герм. Буквально через минуту Поттер вышел из камина, стряхивая с плеч пепел летучего пороха. На нём была тёмная аврорская мантия с едва заметной вышивкой герба Министерства. Под ней чёрная рубашка и брюки. Единственное, что выдавало усталость, тёмные круги под глазами и взъерошенные волосы. Камин находился прямо в гостиной, так что Гарри сразу увидел Гермиону в слезах и истерике. Он подлетел к ней, опустился на колени, обхватил её лицо ладонями и прижал к своей груди. — Шшш… я здесь. Всё хорошо, Герм. Она ничего не ответила лишь вцепилась в его рубашку мёртвой хваткой, беззвучно вздрагивая. Гарри прижал её к себе ещё крепче, гладя по волосам. — Что случилось? Где твои зелья сна без сновидений? — прошептал он ей в макушку. — Я… забыла тебя попросить… — сквозь всхлипы выдавила она. — Всё в порядке. Я понял. Сейчас ты успокаиваешься, я уложу тебя и принесу зелья из своих запасов. Он помог ей подняться, уложил на диван, накрыл одеялом, затем быстро подошёл к камину, взяв немного летучего пороха. — Площадь Гриммо, двенадцать. Вернувшись с пузырьками, Гарри откупорил один и помог Гермионе выпить зелье. Теперь оставалось лишь сидеть рядом, успокаивая её, пока сон без сновидений не возьмёт своё. А расспросить можно и потом, что именно её так напугало. Или кто.