The Alpha

      Двери объекта были приоткрыты, когда они приближались быстрыми шагами: одна сторона была выгнута наружу, словно что-то огромное прорвалось сквозь неё. Край стали покрывала ржавчина, что говорило о долгом пребывании этого сооружения в горной влажности.       Свежая кровь окрашивала бетонный вход под их ногами, лужа медленно вытекала из-под искривлённой двери. Её было так много, что заставило перевернуться что-то в животе Леона оттого, и он почувствовал, как ботинки скользят по ней в попытке убежать.       Крис первым вошёл внутрь, вытащив пистолет — его стойкая осанка и взгляд выдавали опытного бойца.       Леон шёл сразу за ним. Холодный, затхлый воздух с едва уловимым запахом химикатов, которые Леон вспомнил из подземной лаборатории Umbrella под городом, встретил их сразу же. Этот липкий, жгучий запах раздражал его ноздри, смешиваясь с вязкой грязью на подошве обуви, и тревожно гудел в его голове, словно множества травм, заставляя желудок бурлить и бунтовать.       Он боялся сблевать на пол прямо здесь, в отличие от Криса, который выглядел сплошным контролем и невозмутимостью. Паника, нараставшая в глубине его горла, подступала всё ближе, угрожая вырваться наружу.       Он никогда не хотел испытывать это чувство снова, тем более видеть эту конкретную картину: белоснежные стены и блестящую плитку, отражающую тускло мерцающие аварийные огни. Длинные коридоры, исчезающие в темноте под горой, и этот ебучий запах стерильной больницы без единой протянутой руки помощи.       И этот шум.       Чёрт возьми, он думал, что ненавидит его больше всего.       Постоянный, нескончаемый гул большой техники, работающей где-то вне поля зрения, который окружал всё здание и от которого невозможно скрыться. Он везде и нигде одновременно, неуловимый и неотступный с каждым поворотом, каждой открытой дверью. Этот низкий гул доводил до скрипа зубов и заставлял руки дрожать.       Проглотив слюну, Леон пытался подавить растущую панику, вместо этого оценивая вход вокруг них.       Взгляд упал на контрольно-пропускной пункт, находящийся справа от него, — небольшой участок с металлоискателем и ресепшен. Всё было полностью разрушено до их входа: большой чёрный стол, опрокинутый набок у дальней стены, с разбитым в щепки углом; на полу валялись бумага, ручки и оборудование — следы разрушения. Офисный стул был брошен так, что пробил потолочное люминесцентное освещение, из которого свисали клубки проводов.       Длинный промышленный светильник мерцал в ритме, то освещая, то погружая в темноту, покачиваясь. Он подсвечивал останки тех, кто работал здесь и пытался сбежать. Трупов в входном зале не было, но Леон заметил кровавые отпечатки ладоней по стенам и отчаянные следы пальцев на стерильных плитках.       То, что вломилось сюда, полностью разгромило всё вокруг и унесло жизни многих, судя по обилию крови. И, Боже, крови было действительно много. Лужи по всей плитке — неудивительно, что она просачивалась под дверью; Леон удивлялся, что кровь не стекала струйками по стенам.       Он никогда прежде не видел столько крови в одном месте.       Леон задумался, не было ли это то же самое существо, которое сейчас выслеживало их в лесу. Ему хотелось знать, что оно сделало с людьми на ресепшене и куда делись тела, которые теперь отчётливо отсутствовали на месте событий.       Как будто прочитав его мысли, тварь снаружи ударилась о двери здания. От удара зал ожидания зазвенел, и металл заскрипел, застонал и пронзительно завыл. Леон повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть длинную искривленную руку, буквально прорезающую узкий проём, когти сыпали искрами при царапании по стали, пытаясь разогнуть поврежденные двери. Леон в ужасе смотрел, как когти рвали металл, будто обычную бумажку.       — Чёрт! — вырвалось у Криса.       Он схватил Леона за плечо и подтолкнул вперёд, подгоняя дальше в коридор:       — Шевелись!       Ему не пришлось повторять. Он побежал.       Аварийные огни мигали вразнобой над головой, когда они мчались по подземному комплексу, удаляясь от входа в здание. Их шаги громким эхом раздавались по пустым коридорам, выстланным разбитыми смотровыми окнами и перевернутыми медицинскими тележками. Ещё больше крови проливались ручейками вдоль белых плиток.       Везде, куда ни глянь, были признаки смерти и хаоса.       А значит, и признаки недавней активности.       Леон заметил свежие следы обуви, прошедшие по лужи крови и грязи.       Отстрелянные гильзы от крупнокалиберных винтовок.       Новые электронные замки, прикрепленные к старым системам безопасности Umbrella.       BSAA, Umbrella, кто бы там ни стоял за этим — они не покидали это место. Они пользовались им и до вспышки, и после неё.       — Крис, — тяжело дыша, сказал Леон, резко завернув за угол коридора, — Скажи, что ты не знал об этом, — пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Он не знал, к кому обращался — к Богу, может быть. Или к кому-то ещё, но знал: если Крис знал что-то о том, что Umbrella всё ещё активна, что BSAA внутри этого здания…       Он не знал, что тогда сделает.       Наверное, первым делом направит пистолет на Криса.       Голос Криса последовал спустя мгновение, глубокий и серьёзный:       — Не знал.       Леон взглянул на него сбоку и увидел отражение абсолютной ярости на том красивом лице, о которое только что споткнулся.       Губы сжались в тонкую линию, челюсть была крепко сжата, глаза сузились, став ледяными голубыми глубинами. Несмотря на растрёпанный вид мокрых волос из-за дождя и прилипшей к пальто листвы, он выглядел так, словно мог разорвать на части абсолютно всё в этом здании, используя только свои голые руки.       И голос звучал так же яростно. Не как защитная реакция с готовностью спорить, как раньше, а настоящая, бескомпромиссная ярость.       Честно говоря, это пугало Леона ещё сильнее.       Он хотел спросить, всё ли с ним в порядке, но слова так остались у него на языке. Он не знал, как стоит сформулировать фразу. Черт, он в целом не понимал, во что они влезли — кроме как в ебануто большую заваруху, как сказал бы Барри. Барри определённо скажет это, когда услышит историю.       Если они вообще вернутся в Раккун-Сити живыми.       За их спинами металл наконец поддался с оглушительным грохотом. Существо прорвалось внутрь.       Оно выдало пронзительный крик в парадной, который эхом разнёсся вокруг, проникая в стропила и в каждый уголок вокруг них, заглушая непрекращающийся механический гул.       Что ж, мысль о том, что они выберутся отсюда живыми, с каждой минутой становилась всё менее реальной.       С сердцем, колотящимся от страха, Леон свернул за очередной поворот и почти споткнулся о первую мёртвую тушу внутри здания. Она раскинулась прямо у входа в коридор; Леон задел что-то — остатки, которые, по виду, принадлежали женщине.       Он оступился и остановился, вытянув руку, чтобы удержаться за стену, но всё равно неловко пошатнулся вперёд; взгляд упал на ноги, запутавшиеся в чём-то.       Первым, что попалось ему на глаза, был лабораторный халат — или то, что от него осталось, потому что тело было почти разорвано пополам. Ткань обвилась вокруг одного из его ботинок, когда он споткнулся.       Под мерцающим светом Леон увидел кровавые полосы на стенах, лужу тёмной крови у своих ног. Он заметил пропитанные кровью клочки волос рыжевато-русого цвета, разбросанные по лужам, а некоторые из них прилипали к стенам в брызгах крови.       К счастью, большая часть ужасающих деталей была скрыта длинным медицинским халатом, и ему пришлось лицезреть лишь смутные очертания кошмара под тканью, пока он освобождался от зацепившейся одежды.       От ключ-карты, болтавшейся на одном из оторванных пальцев, свисали изломанные и искривлённые в разные стороны ногти. Крис тоже это заметил и присел, прежде чем Леон успел сдвинуться с места. Он быстро схватил карту и осмотрел под лучом своего фонарика.

«Доктор Маргарет Галлахан

Отдел биологического оружия

В настоящее время работает по контракту с: BSAA Северная Америка»

      Леон долго и напряжённо смотрел на бейдж, затем тихо рассмеялся. Смех прозвучал сдержанно, с лёгкой горечью, как и его последующие слова, выдохнутые в темноту:       — Umbrella мертва. Да-а, разумеется.       Крис взглянул на него на секунду, затем мрачно положил ключ-карту в карман.       — Нам нужно выбираться отсюда, пока эта тварь не нашла нас.       — И как мы это сделаем?       — Не знаю, — ответил Крис, оборачиваясь и направляя фонарик по всем сторонам коридора. Леон наблюдал, как у его глаза быстро бегают во всех направлениях, охватывая всё сразу, — Думаю, мы—       Вдруг коридор окрасился ярким алым светом, прервав Крисa и заменив мерцание флуоресценовых ламп, которые были всего несколько секунд назад. Красные тени окутали Криса, а лужи крови под ногами казались чёрными и растянутыми по плитке.       В ту же секунду раздалась сирена, вопящая так громко и пронёсшаяся в каждый уголок сознания Леона, что он захотел захлопнуть уши руками, как ребёнок, и убежать от хаоса.       Из громкоговорителя донёсся искажённый автоматический голос, звучавший поверх сирены:

      Обнаружено нарушение герметичности.

      Тем временем с того же коридора, откуда они пришли, послышался скрежет когтей по плитке и грохот разламывающихся дверей.       Тварь шла за ними.       Леон осмелился взглянуть за угол — ровно на мгновение, чтобы увидеть искажённый силуэт, который рванул через перекрёсток, по которому они только прошли. Длинные руки волочились по полу, сбивая с пути медицинскую тележку, которую оно швырнуло дальше по коридору, и та ударилась о стену рядом с ними.       Тварь двигалась быстро, слишком быстро для таких размеров, и была невероятно сильной. Леон не хотел знать, что она могла сделать с человеческим телом, как с бедной Маргарет возле его ног.       Крис резко схватил Леона за руку и притянул к себе, как раз когда чудовище показалось в поле зрения в конце коридора, впервые с момента появления в лесу окутываясь светом.       Красные огни медленно и болезненно мигали над головой, пока Леон внимательно рассматривал детали существа, находящегося так близко.       Он провёл взглядом по раздвоенной челюсти, распахивающейся на четыре части и раскрывшейся, словно цветок, когда оно дышало — зубы были маленькими и острыми, выстроенными в ряды.       Тварь была высокой, но её длинные руки всё равно казались непропорционально большими, волочились по полу, заканчиваясь огромными зазубренными когтями, которые цокали по плитке.       Ноги напоминали человеческие, но вытянутые, на них не было ничего, кроме клочков порванной ткани, свисающих на бёдра. Кожа стала белой и почти прозрачной, были видны вены от ступней до безволосой головы.       Бледно-голубые глаза, лишённые зрения, смотрели на Леона — словно глаза слепого животного — слишком большие для лица и неестественно выпученные с каждым движением головы.       В центре лица зияла зазубренная дыра в форме носа летучей мыши.       Голова дергалась резкими, непривычными движениями, поворачиваясь к потолку, где ревела сирена. Самих глаз она не поворачивала — только голову.       Леон понял: существо слушает. Слушает, но не видит. Крис говорил, что оно охотится по звуку, и теперь Леон понял почему — тварь абсолютно слепая.       Сирена заглушала их звуки, не давая зверю услышать шорохи рядом с ними. Это было хорошо — им удалось выиграть время для побега, пока чудовище не слышит их движения из-за ревущего протокола.       В груди Леона забился маленький комок облегчения.       Тварь снова качнула головой, резко поворачивая то в одну, то в другую сторону коридора, волоча когти и длинные пальцы по влажным пятнам крови и растирая следы по плитке.       Леон ожидал, что она продолжит слушать, либо станет искать источник звука сирены. Но, пристально уставившись на неё, он увидел, что она сделала нечто иное.       Чудовище открыло челюсть, по груди струилась густая жидкость, и оно глубоко вдохнуло. Дыра вместо носа зашевелилась в тот же миг, напоминая, как собаки поднимают головы на ветер, чтобы лучше учуять запах, а ноздри постоянно двигаются.       Что это значит? Оно что, нюхает?       Оно нюхает ебучий воздух?       — Блять, Господи, прости, — прошептал Крис, осознав то же, что и Леон.       — Оно может ориентироваться и по запаху, — Леон старался говорить как можно тише.       Рука на его руке сжалась сильнее.       — Да, это что-то новое, — ответил Крис.       Существо издало влажное щёлкающее рычание и резко повернулось к трупу слева от себя, видимо, учуяв запах крови именно там, а не двух живых людей в нескольких шагах.       Руки Криса внезапно двинулись — он ухватился за пальто Леона, довольно быстро и неаккуратно стянул её с рук.       — Эй… — начал было возмущаться Леон. Это была его любимая одежда!       — Поверь мне, — спокойно сказал Крис.       Прежде чем Леон смог возразить, Крис сорвал с него пальто и бросился обратно к телу доктора Маргарет Галлахан, лежавшей уже вне поля зрения. Он накинул пальто прямо на тело, ткань легла на промокший кровью лабораторный халат.       Голова монстра резко повернулась в ту сторону, просто уловив в воздухе запах человека.       Крис уже вернулся к Леону через секунду, крепко схватив его за руку.       — Пошли.       Сжав руку Криса, они рванули по противоположному коридору.       Пульс Леона бешено бился, когда они углублялись в комплекс Umbrella. Красные огни делали всё нереальным — каждый коридор купался в мигающим алом, тени казались живыми, когда он заглядывал в тёмные комнаты — чёрные силуэты тянулись по стерильным белым стенам. Казалось, что в каждой комнате кто-то наблюдает за ними, смотрит, думает о том, кто из них умрёт первым.       Ему это не нравилось. Это был особенный, новый страх, который сжимал горло, когда они свернули за следующий острый поворот, и Крис снова ускорился, прижимая Леона ближе.       Их ноги захлёстывали свежую кровь и капельки воды из разорванных труб, брызги размазывались по низу джинс. Леон почувствовал, как холодная влага впитывается в носки.       — Вот, — прозвучал голос Криса, и Леон заметил цель впереди.       Тускло мерцающая вывеска туалета над узкой дверью.       Когда они подошли ближе, Крис распахнул дверь и буквально затащил Леона внутрь. В первую очередь его поразила тишина: сирена почему-то не проникала в этот туалет, дав ушам отдохнуть от оглушающего гула и одновременно создав дрожащую атмосферу таинственности с неопределённым металлическим гулом оборудования.       Крис сразу закрыл дверь, затем подпёр её сломанной служебной тележкой и прижал ухо к косяку, вслушиваясь.       Далекие крики чудовища всё ещё раздавались по зданию, Леон тоже слышал их стоя за спиной Криса. Тварь всё ещё искала их, но, казалось, её отвлек запах куртки Леона — расстояние стало достаточным, чтобы они могли попытаться улизнуть.       Крис оглянулся через плечо и сказал:       — Нам нужно избавиться от запаха как можно лучше.       Леон сразу понял — адреналин, пот и всё остальное от прошедшего продолжало пропитывать их кожу. Он почти забыл о собственной грязи и о том, как они облапали друг друга, словно подростки, оперевшись на дерево.       Монстр вряд ли не учуял это, и Леону едва не стало стыдно от этой мысли.       Крис указал на линию фарфоровых раковин вдоль стены.       — Смой всё, что сможешь. Бумажные полотенца потом выбрасывай в раковину — оставим тут столько запаха, что, возможно, сможет отвлечь его.       Леон кивнул, впитывая холодный, расчётливый тон голоса Криса. Сейчас не было ни поддразниваний, ни флирта — лишь простое выживание.       Он знал, как это делается. Ему это не нравилось, но он, по крайней мере, был с этим знаком. Чего не скажешь о том, чем они занимались ранее — он совершенно не был знаком ни с одним из тех действий.       Ощущая тяжесть в каждом мускуле, Леон подошёл к одной из раковин. Над зеркалами тускло гудели круглые флуоресцентные лампы. Он осторожно повернул кран, чтобы вода не лилась слишком громко, и, окунув руки в холодный поток, ненадолго взглянул наверх.       В зеркале отражался грязный, запачканный человек.       На мгновение он едва узнавал смотрящего на него мужчину.       Его прежние ясные голубые глаза казались измотанными, тёмные круги под ними напоминали свежие синяки. Волосы — мокрые от пота и дождя — прилипали комками к лбу и вискам. На челюсти были пятна грязи, щёки казались впалыми. У шеи появился настоящий синяк от веток, которые наверняка ударили во время их бегства к комплексу.       Без пальто он стоял в промокшей, измазанной тёмно-синей футболке, на воротнике которой зацепились несколько листьев, ткань плотно облегала тело словно вторая кожа.       Он выглядел совершенно разбитым — и не только физически. В его глазах всегда пребывала какая-то усталость, но сейчас, глядя в зеркало, Леон видел её так отчётливо, что почти хотел отвернуться.       Он никогда не желал, чтобы что-то подобное произошло. И это было написано у него на лице.       Комплекс Umbrella вокруг давил как старый кошмар, пытавшийся воскреснуть. Вспышка. Инфекция. Тела. Ебаный ужас.       Всё, что он переживал последние три месяца, казалось, осталось позади. Он думал, что хотя бы ненадолго смог отступить, восстановить силы перед очередным ужасом. Он практиковал дыхательные упражнения, учился справляться с паническими атаками в повседневных ситуациях. Все говорили, что он прогрессирует — гораздо лучше, чем в первые недели после эпидемии, когда еле мог пройти по улице без приступов удушья.       Он верил этому. Потому что думал, что никогда больше не придётся попадать в комплексы Umbrella и вновь переживать ту ночь.       Но нет. Это была ложь, которую он шептал себе каждый вечер в безопасности своей комнаты.       Потому что он снова стоял здесь.       Под землёй. Под горой. В белоснежном комплексе.       Красные аварийные огни мерцали, они бежали от биологического оружия, в то время как другая организация лживо заверяла общественность в контроле над ситуацией.       Леон крепко сжал край раковины.       Три месяца.       Ебучие три месяца.       Люди жили у подножия этих гор, считая себя в безопасности.       BSAA всё знали.       Грудь свело от знакомой злости — той самой, изнурённой, безнадёжной, которая приходит, когда коррупция уже не поражает, а становится обыденностью. Абсурдная мысль, ведь он так хотел верить в добро людей и тех, кто их защищает.       Он хотел верить, что окружающие по-прежнему готовы помочь, а не гонятся за этим странным, фальшивым божественным величием, которое пыталась создать Umbrella. Он не хотел думать, что все такие, что повсюду в жизни его будет преследовать подобное зло. Зло не может быть везде, правда?       По крайней мере, не такое зло. То ужасное, которое превращает людей в слепых существ, вопящих на луну и раздирающих напополам рабочих.       То существо было обычным человеком? Пострадавший от эпидемии, ставший подопытным? Что с ними случилось? Может, это кто-то из тех, чьё фото всё ещё висит в фойе полиции — родственник, которого не перестают искать?       В зеркало тихо подошёл Крис, оторвав Леона от собственного отражения. Он посмотрел на него.       Он выглядел таким же измученным: кровь на руках, пот на воротнике обтягивающей компрессионной футболки. Каждая линия на его красивом лице прорисовывалась напряжением, но, когда он положил руку на руку Леона, это казалось…       Это было крепким. Надёжным. По-настоящему.       Безопасное место посреди ужасного хаоса. Леон никогда не чувствовал такой уверенности, и от этого ему стало тепло во всём теле.       — Ты со мной? — прошептал Крис, внимательно глядя на Леона.       Это сразу успокоило его, и он медленно выдохнул.       — Да, — прошептал он, — да, я здесь.       Крис ещё секунду всматривался, словно изучая каждую деталь, и после мягко произнёс:       — Не волнуйся, я вытащу тебя отсюда живым.       И из всего безумия, что он узнал сегодня, самым нереальным было то, что Леон верит ему. В глубине души он был уверен — Крис сделает всё, чтобы сохранить ему жизнь и вернуть в отдел целым и невредимым.       Леон кивнул — слов не хватало, чтобы выразить всё, что он хотел сказать, — просто кивнул, надеясь, что тот поймёт или объяснится позже, когда они будут одни и не будет этой твари, преследующей их по тёмным коридорам.       Отведя взгляд от Криса, Леон повернулся к раковине и взял горсть грубых бумажных полотенец из изогнутого диспенсера на стене. Он приподнял футболку и стал вытирать грязь и пот с каждой доступной части тела, потом провёл полотенцами по рукам, смывая следы пробежки по дождливому лесу.       Рядом Крис молча делал то же самое.       Первую пачку он бросил в раковину и взял вторую, расстёгивая штаны. Он как мог отмыл с кожи и одежды следы своего недавнего отчаяния, позволяя прохладной воде постепенно привести себя в чувство.       Туалет наполнился тихими звуками уборки — журчанием воды, рвущимися полотенцами, пускай за дверью всё ещё звучала сирена.       Где-то за забаррикадированной дверью в коридоре вдруг раздался очередной хриплый вопль, на этот раз ближе.       Крис мгновенно выключил кран, оба замерли на месте; Леон всё ещё держал руку наполовину в штанах.       Снаружи раздавались тяжёлые шаги, скребущие по полу коридора. Хотя через дверь нельзя было разглядеть существо, Леон почти представлял, как оно поднимает голову и обнюхивает воздух, пытаясь выследить их среди шума.       Сердце Леона бешено колотилось, когда Крис молча собрал мокрые полотенца и бросил их в раковину.       В этот момент последние огни в туалете мигнули и погасли.       Тьма полностью поглотила комнату, лишь слабое красное свечение аварийного освещения из-под двери пронзало пол тонкими полосами багрового света.       Леон едва дышал, не двигался, оставаясь совершенно неподвижным.       Снаружи что-то медленно передвигалось по коридору.

      Скрежет.

      Пауза.

      Скрежет.

      Этот звук ужасно напомнил Леону, как кость скрежещет по бетону.       В темноте рядом с ним стоял Крис — одна рука лёгко коснулась предплечья Леона, чтобы не потерять его. Этот контакт немедленно заземлил Леона, тепло его грубой ладони ощущалось на оголённой коже.       Слышался ещё один влажный, капающий звук за дверью туалета.       На этот раз Леон действительно услышал, как кто-то фыркает — или, по крайней мере, ему так показалось. Это было совсем не похоже на человеческое дыхание, звук был достаточно громким, чтобы перекричать сигнализацию, заглушаемую дверью ванной комнаты. Звук был каким-то неправильным, острым и прерывистым вдохом, словно поврежденные лёгкие пытались втянуть запах, но дыхание постоянно прерывалось под тяжёлым слоем чего-то влажного и густого. Алый свет, мерцающий под дверью, на мгновение погас, когда существо вышло в коридор.       Инстинктивно Леон потянулся к кобуре. Крис соскользнул рукой с его предплечья на запястье, остановив его.       Нет, — давление пальцев говорило достаточно без слов. Шум только убил бы их, а Крис стрелял в эту тварь много раз в лесу, и это не остановило её ни на секунду. Пули здесь тоже не помогут.       Леон медленно опустил руку, и ужасная тишина растянулась между ними на мили ужаса. Существо за дверью издало низкий, хриплый рык, высота которого всё возрастала, пока не стала громче сигнализации. Леон почти смог представить его за дверью — удлинённые конечности, волочащиеся по лужам крови, дёрганые движения, скользкая кожа, слишком туго натянутая на мутировавшие мышцы. Голова наклонялась и резко поворачивалась из стороны в сторону, прислушиваясь.       Чуяла. Искала их среди запахов смерти, крови и разрушений.       Крис наклонился настолько близко, что Леон почувствовал дыхание у самого уха.       — Не двигайся, — прошептал он так тихо, что Леон едва услышал.       В темноте Леон кивнул. Вдруг существо сильно ударило по двери туалета. Леон вздрогнул, прежде чем смог себя остановить, и тележка для уборки шумно заскрипела от удара. Из-за двери прорвался глубокий, искажённый крик, когти медленно скребли по поверхности.       Хватка Криса на руке Леона сжалась ещё сильнее, удерживая его на месте, и Леон был безмерно благодарен за это. Он прижался к его тёплой, твёрдой стороне, сцепившись с рукой так крепко, как мог.       Где-то глубже в здании снова пронёсся автоматический голос через повреждённые динамики:

      Обнаружено нарушение герметичности. Ответ службы безопасности недоступен.

      Затем помехи.       Через мгновение тяжелые шаги прошли мимо них в сторону нового шума — и вскоре раздался звук, как существо вошло в другую комнату дальше по коридору. Металл грохотал и эхом разносился, что-то тяжёлое опрокинулось и скрипело по плитке.       Леон наконец выдохнул с дрожью, Крис чуть расслабил плечи. Леон слышал рывок в его дыхании и не винил его за это — спад адреналина начинался, как только они перестали двигаться. Ноги Леона дрожали, пульс не успокаивался после погони, после существа, после того, что произошло между ними у дерева.       Особенно после этого.       Кожа под мокрой рубашкой казалось перегретой, несмотря на холодный воздух вентиляции и тепло Криса, близко стоящего к нему.       Несколько секунд они молчали, просто дыша, позволяя произошедшему осесть, осознавая, через что, чёрт возьми, им пришлось пройти, что было до этого и что ещё предстоит сделать.       Единственное, что крутилась в голове Леона — что за нахуй? Что вообще произошло? Как так получилось, что он проснулся сегодня утром с похмельем, думая, что день будет обычным, а в итоге, как перевозбуждённый подросток, елозил на Крисе Редфилде, а потом за ними охотился биологический мутант, который определённо хотел съесть их целиком?       Несмотря ни на что, Леон тихо усмехнулся.       Крис повернулся к нему.              — Что?       Леон провёл рукой по лицу, усталость проникла в каждую клетку.       — Ты понял, насколько сумасшедшим выдался этот день?       — Ну… пару раз, — Крис кивнул.       — Да, серьёзно, — Леон жестом в темноте обозначил пространство, — Большинство людей проводят дни, работая на обычной работе или занимаясь покупками. А мы прячемся в кромешной тьме туалета в Umbrella от биологического оружия, которое охотится по запаху, после того как чуть не умерли и… — он замолчал, не в силах договорить.       Уголки рта Криса слегка дёрнулись, он заметил это тонкое движение в темноте.       — И? — спросил Крис.       Леон закатил глаза.       — Не заставляй меня это говорить.       — М-м, это было настолько плохо?       Леон запрокинул голову, глядя в потолок:       — Крис, пять минут назад я тёрся о твои бёдра в лесу, пока за нами охотился монстр.       Минута молчания.       Потом Крис действительно рассмеялся: негромко, чтобы не привлечь внимания, но искренне. Этот звук испугал Леона больше, чем грохот дверей, вылетевших с петель в конце коридора. Смех был уставшим, грубоватым, но настолько настоящим, что Леон безнадёжно улыбнулся в темноте.       — Ну, это была моя любимая часть, — пробормотал Крис.       Тёплый оттенок в его голосе ударил сильнее, чем должен был, и Леон думал поцеловать его снова. Или, точнее, хотел, чтобы Крис поцеловал его снова, но не мог решиться сделать первый шаг.       Снова воцарилась тишина.       Леон уставился в темноту, слушая отдалённые эхо звуков сквозь здание, сквозь вопли сирены. Существо продолжало громить комнаты, но звук становился всё тише и дальше, где-то вдали.       Под всем этим висело ужасное осознание: где они находятся.       Леон на мгновение закрыл глаза, потому что это место напоминало лабораторию NEST той ночи: тот же душный, затхлый воздух, те же флюоресцентные лампы, то же ощущение, что стены сами хотят ожить и закричать на него.       Он ненавидел, как быстро все воспоминания возвращались и как эти мысли шепчут в его голове, когда он не отвлечён.       Страх.       Гнев.       Бессилие.       Ночь вспышки никогда не отпускала его. Она просто тихо ждала, пока такие моменты, как этот, не вырывают её на поверхность, переливаясь слезами, кровью и криками вокруг. Леон почти чувствовал тяжесть тел, которые он не смог спасти, на своих плечах — и чуть не упал на колени.       — Эй, ты в порядке? — рука Криса нашла его плечо, он приблизился в тени.       Леон едва видел силуэт, его широкое тело затеняло часть красного света из-под двери, но он поднял взгляд туда, где предполагал лицо, и молчал.       Видимо, этого было достаточно для Криса.       — Ты больше не там, — тихо сказал он.       Леон сглотнул.       Больше не там.       Не в Раккун-Сити, с Клэр и Шерри.       Не испуганный новобранец, идущий сквозь трупы и пламя.       Просто здесь.       Сейчас.       С Крисом.       Леон опустил взгляд на пол и почти шепотом произнёс:       — Иногда мне кажется, что я проснусь и всё ещё буду там.       Рука на его руке плавно поднялась и аккуратно провела по затылку, тепло грубой ладони проникало в кожу. Он ощущался таким надёжным, будучи рядом, что дрожь Леона стала заметнее, но он надеялся, что Крис этого не чувствует.       — Ты не там, — прошептал Крис, — Ты здесь, со мной.       Леон позволил глазам медленно закрыться под его прикосновением, позволяя Крису притянуть его к себе.       Здание тихо заскрипело вокруг — где-то в стенах зазвенели трубы, отдалённые сирены звенели и прерывались из-за повреждённых динамиков. Шаги существа всё дальше удалялись в коридоре, грохот и звуки стихают, и здесь, в темноте, было тихо, спокойно, мягко.       Леон наклонил голову в ладонь Криса и тихо вздохнул.       — Наверное, это худшее свидание в моей жизни.       — Свидание? — прошептал Крис.       Леон устало улыбнулся, наверное, самой жалкой улыбкой в тени.       — Давай посмотрим, — прошептал он, — Я оседлал тебя, ты меня поцеловал, и теперь ты запер меня с собой в тёмной комнате. Это хоть немного считается, да?       Он приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на Криса, как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот с лёгким весёлым выражением качает головой. Несмотря на густые тени, он точно знал, куда смотрит Крис — он чувствовал это, его внимание было сосредоточено на его губах.       Леон сглотнул крепко, когда Крис сделал шаг вперёд, ближе. Он почувствовал движение скорее, чем увидел его, и рука на затылке обвилась вокруг шеи. Его большие пальцы идеально охватили его, удерживая неподвижно, кончики пальцев слегка надавливали на сонную артерию, чтобы Леон отчетливо чувствовал каждый удар собственного сердца.       — Сделай глубокий вдох, — глубоко и хрипло прошептал Крис, его голос проникал сквозь него, как тонкая струя огня.       У него не было выбора, кроме как подчиниться. Он вдохнул, но лёгкие всё ещё были сжаты, будто на грани панической атаки, и в итоге получился лишь поверхностный, резкий вдох.       — Нет, глубже, — пальцы слегка сжали его горло, мягко, но настойчиво. Он повиновался, расправил грудь и выпрямил спину. Запрокинул голову назад, чтобы сделать более глубокий и сильный вдох, наполнив легкие затхлым воздухом, — Хорошо, — прошептал Крис, — Молодец.       Рваный звук голоса прошёл жгучей струей по всему телу, мчась по позвоночнику и взрываясь жаром в желудке.       Леон быстро поднял руку и схватил рубашку Криса спереди, но тот был проворнее, наклонился первым, прежде чем Леон успел сократить расстояние между ними. Поцелуй начался мягко и осторожно, и Леон ощутил на губах едва уловимый запах сигаретного дыма. Это совсем не похоже на отчаянное столкновение у дерева ранее. Скорее это было спокойное, тёплое прикосновение губ — более осязаемое, чем порыв страсти и трясущихся от адреналина рук. Леон мгновенно растворился в этом, усталость и облегчение сплелись в груди, смешиваясь в нечто неразличимое. Рука Криса всё ещё покоилась на его горле — твердая, защитная, напоминающая дышать, — а Леон инстинктивно наклонился ближе, желая почувствовать каждую частичку в темноте.       Он наслаждался шероховатой щетиной Криса и теплом его дыхания. Крис делал короткие паузы между поцелуями, будто удостоверяясь, что Леон ещё здесь, дышит под ладонью.       Леон поцеловал его снова, прежде чем Крис попытался отстраниться, и услышал тихий звук в его горле — затем Крис сделал шаг вперёд, прижав Леона к раковине позади. Он занял место между колен Леона, настолько близко, что тот почувствовал возбуждение Криса, но уже без прежней спешки. Он вновь был полностью возбужден — Леон ощутил напряжение Криса в джинсах, и это окутало его желанием опустить руки на пряжку ремня, чтобы отвлечься от стресса, чтобы снова увидеть его член, но уже не скрываясь в тенях переулка.       Он задумался, как бы это ощущалось на языке, в руке. Насколько он тяжёлый.       В конце концов, Крис оторвался, а Леон потянулся в безнадежной попытке догнать губы, желая получить ещё, но Крис покачал головой и упёрся лбом в его, напротив, пока их дыхание не смешались.       Барри точно убьёт его, если узнает об этом.       — Пора уходить, пока это чудище не почувствовало, как сильно я хочу тебя, — негромко прошептал Крис.       По коже Леона пробежал лёгкий трепет, но Крис уже отводил руку, не позволяя схватить себя снова. К счастью, ведь Леон точно бы это сделал, если бы оказался рядом.       Крис направился к двери, заслоняя взгляд на кроваво-красный свет под ней. Леон неохотно последовал за ним, подойдя настолько близко, чтобы увидеть, как Крис прислушивается, приложив ухо к краю двери.       Он поднял руку и сделал знак «Жди».       Чудовище всё еще двигалось вдалеке. Там же послышался металлический грохот, а затем раздражённый вопль, который мельком прокатился по вентиляционной системе.       Наконец, Крис кивнул и жестом пригласил идти.       Леон помог осторожно отодвинуть тележку технического обслуживания от двери, миллиметр за миллиметром, и каждый шорох казался оглушительным в тишине туалета. Изношенные колеса визжали, пока Крис одной рукой не поймал угол тележки и мгновенно не зафиксировал её.       Они затаили дыхание, вслушиваясь в звуки за дверью — коридор снаружи не подавал признаков жизни. Спустя несколько секунд Крис медленно повернул ручку двери, чтобы механизм едва щёлкнул, а затем резко открыл её.       Тонкий луч красного аварийного света вырвался в тёмный туалет. Пустой коридор за дверью был усеян осколками, кровавыми следами и эхом тревоги, всё ещё гуляющей по стенам.       Крис первым проскользнул в коридор, пристально осматриваясь.       — Ладно, — прошептал он и протянул руку назад, пытаясь поймать опускающуюся ладонь Леона.       Он вытащил его из дверного проёма и провёл в коридор.       Помещение казалось… каким-то странно тихим, несмотря на сирену. Впрочем, Леон подумал, что слово «тихий» не совсем подходит — скорее напряжённым. Напряжённым и густым, как логово хищника, оставленное временно пустым и оказавшееся укрытием для беззащитного существа во время бури.       По спине Леона пробежал холодок.       Медленно, каждый шаг продуман и выверен, Крис начал идти, ведя Леона за собой.       Их ботинки едва касались бетонного пола, словно шепча, пока они проскальзывали по коридору, залитому красным светом. Аварийные лампы мигали размеренно, сначала длинными, затем короткими перебоями, окрашивая коридор в чередующиеся тьму и кроваво-красный цвет. Леон поднял глаза на Криса, который освещался многокрасочными пятнами света.       Чтобы не разглядывать грязь и смерть вокруг, он смотрел на фигуру Криса. Конечно, он выглядел прекрасно. Леон был уверен, что Крис был бы красив в любых обстоятельствах, но что-то в этом окрашенном кровью свете, падающем на его скулы и серьёзные холодные глаза, было особенно притягательным.       Он отвернулся через несколько мгновений, ощущая, как старые запреты исчезают, рассыпаясь на пыль. Последнее, чего им обоим хотелось — попасться чудовищу, готовому к очередному сражению.       Им не нужны были лишние шумы и риски. А возбуждение — это огромный и абсолютно ненужный риск.       Коридор источал затхлый металлический запах, пропитанный старыми химикатами и предвестниками сырости. Тонкие трубы над головой тихо стонали, вентиляция хрипела где-то глубоко в стенах, повреждённая тем, что случилось здесь до их прибытия.       Они проходили мимо разбитых смотровых окон, испачканных засохшей кровью. На укрепленных дверях криво висели предупреждающие знаки Umbrella:

БИО-ОПАСНАЯ ЗОНА.

ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫХ СОТРУДНИКОВ.

      Леон старался не смотреть на всё это долго, но единственной альтернативой было бы смотреть искоса на Криса — что он счёл ещё худшей идеей.       Тем не менее, он позволил себе ещё один взгляд, чтобы отвлечься от вида множества мёртвых тел, прижимающихся к полуоткрытой двери.       Крис шёл вперёд уверенным шагом, напряжённо и настороженно. Несмотря на усталость, которую Леон мог представить, он двигался с пугающей точностью в незнакомом здании — каждый взгляд вокруг был продуман, каждая остановка — осознанной.       Леон понял, что полностью доверяет этому инстинкту. Он верил, что Крис приведёт их в безопасность, что он позаботится о том, чтобы они остались живы. Что-то в поведении Криса в туалете полностью изменило его отношение — или, может быть, был виноват тот второй поцелуй, сбивший всю логику с толку.       Если кто-то спросит, он скажет, что во всём виновато это.       Он задумался, примет ли отдел такую отговорку относительно всего, что случилось сегодня, и почему он потерял всякий здравый смысл и самоконтроль.       Он не думал, что «гипноз от ощущения крупного члена» подойдет. Но, может, по пути обратно он придумает что-то получше.       Крис остановился, заставив Леона замереть за ним. Впереди коридор расходился в две тёмные, длинные ветви, которые Леон не мог рассмотреть до конца.       Пара мгновений спустя Крис молча пошёл в левый коридор.       Новый коридор резко сузился, вынуждая их идти еще плотнее друг к другу, погружаясь в темноту помещения. Здесь тускло мигали технические лампы, заменяя привычный красный свет.       Эта смена освещения сделала место еще более зловещим.       Всё казалось слишком обычным, слишком рабочим, и Леон смотрел в пол, чтобы взять себя в руки, чтобы сдержать нарастающую панику в горле.       Он сразу заметил свежие следы на покрытом грязью полу. Большие, недавние отпечатки сапог с характерным треугольным рисунком заставили Леона представить вертолеты над головой, шум голосов на улицах и щелчки раций на бёдрах.       Он уже несколько недель видел этот рисунок ботинка повсюду на улицах Раккун-Сити — следы в свежей крови, пыль и грязь, куда бы ни глянул, пока BSAA искала засады и укромные места по всему городу. Он следил за отпечатками усталыми глазами и увидел, как они исчезают у двери впереди, чуть приоткрытой, с надписью «Безопасность» на сером металлическом полотне.       Сдерживая горький комок в горле и испытывая подташнивание, он постучал Криса по руке.       — Смотри туда, — прошептал он и приблизительно указал на свежие отпечатки и открытую дверь.       Если он хоть немного понимал устройство объектов Umbrella, то знал, что в той комнате будут камеры безопасности или, по крайней мере, карта, и они смогут понять, куда именно им нужно идти, чтобы вырваться из здания и снова оказаться в лесу.       Взгляд Криса сначала опустился на следы, затем поднялся к двери. Его шаг стал быстрее, и он повёл их туда, стараясь при этом не издавать лишних звуков. Достигнув двери, он подвинул её плечом и распахнул.       Сразу же Леон понял, что не ошибся.       Внутри был мониторинговый пункт, точно такой, как он и предполагал.       По стенам тянулись ряды компьютерных терминалов. Несколько экранов ещё тускло светились, несмотря на аварийное отключение системы, а рядом с клавиатурами стояли оставленные чашки с кофе. Один стул был перевернут в спешке и откинут в другую часть комнаты. На столе в левом углу разбросаны бумаги, на которых виднелись напечатанные слова с пометками красной ручкой.       Прямо справа от них расположились несколько небольших экранов с изображением с камер. В дальней части комнаты была ещё одна дверь. По противоположной стене располагалась огромная цифровая карта гор Арклей.       Он быстро вникал, читая небольшую цветовую легенду в углу, объяснявшую значение каждого обозначения. Некоторые участки гор, мигающие желтым и красным цветом, сигнализировали о нарушении безопасности — это означало, что в тех местах была утечка биологического материала, но карта не раскрывала подробностей и дальнейших действий объекта. В верхних частях гор горели зеленые индикаторы, что говорило о нормальном функционировании систем. Леон задумался, сколько же объектов Umbrella может быть скрыто здесь, в горах.       Особенное внимание привлекли ярко-синие линии, извивающиеся по карте. Подземные туннели, гласила легенда, паутины под жилыми районами вокруг региона, уходящие в Раккун-Сити.       У него похолодела кровь.       Цифровая легенда будто издевалась: зоны сдерживания, маршруты транспортировки, трекеры биологического оружия, туннели. Он не мог оторвать взгляда от этих слов, в то время как разные цвета ярко вспыхивали на карте перед ними.       У них под городом есть туннели.       Umbrella когда-нибудь уходила? Они всё это время оставались в пределах города, а они даже не догадывались? Леон боялся, что всё гораздо хуже нежели какие-то тайные убежища в горах — он верил, что корпорация ни на минуту не меняла своих замыслов и не получила никаких наказаний за содеянное.       Крис тихо издал звук одобрения и медленно кивнул. Леон подумал, что он пришёл к тому же выводу, и почувствовал, как чужая ладонь крепко сжимает его руку, словно пытаясь поддержать.       Это не помогало, но он всё равно сжал руку в ответ, чувствуя тепло.       — Я не… — начал Крис, но один из мониторов рядом засверкал помехами.       Оба резко повернулись в ту сторону и вскоре заметили движение на шестой видеокамере — это был коридор, откуда они только что сбежали, Леон узнал ярко горящую табличку с обозначением туалета.       Он же увидел существо, медленно ползущего на длинных конечностях, дёргающуюся голову и отверстие вместо лица, пытающееся обонять пустой коридор.       Искажённое лицо повернулось к двери туалета — явно почуяв что-то. Крис на его плече втянул короткий вдох.       — Бумажные полотенца, которые мы оставили, — прошептал он, — Оно чувствует наш запах.       Существо истошно завизжало на дверь туалета. Крик рванул из динамиков монитора с такой силой, что Леон вздрогнул. Экран заполнили помехи, а затем трансляция неожиданно прервалась.       Крис выругался и начал быстро переключать внимание между экранами, очевидно оценивая их позицию. Коридор туалета — монитор шесть, а коридор безопасности — номер девять. Они находились на расстоянии, но камера на входе в здание была под номером два. Взглянув на неё, Леон заметил, что существо полностью разрушило двери при попытке проникнуть внутрь, искривив и покорежив их так, что назад уже не добраться.       Крис, похоже, пришёл к такому же выводу, ведь он сдвинул руку в сторону последнего монитора — он показывал коридор рядом с ними, но меньше, с крупными трубами на потолке, а в конце прохода виднелась большая дверь с крупной надписью «ВЫХОД».       — Технические туннели, — выдохнули они одновременно.       Крис сразу же схватил брошенный фонарик на столе и выдернул портативный накопитель с центрального терминала. Какими бы не были осечки этой системы, Крис явно не собирался оставлять их позади. Леон, разделяя это мнение, схватил стопку бумаг со стола в углу — оба не разрывали руки.       Он прижал документы к груди, а Крис положил накопитель и фонарик в карман пальто, указывая на вторую дверь в задней части комнаты.       — Нужно пройти по техническому туннелю, чтобы выйти к аварийному выходу — это наш единственный шанс.       Леон кратко кивнул.       Они проследовали сквозь заднюю дверь, как вдруг где-то позади донёсся жуткий грохот. Металл скрипел, бетон треснул, и Леон почувствовал, как холодный пот выступил на шее.       Не может существо добраться до них так быстро, он успокаивал себя, — оно было так далеко в коридорах, не могло появиться рядом так скоро.       Но он не поверил своей собственной убедительности.       Технический туннель был узким и душным, ведя вниз по наклонной плоскости, обвитый толстыми трубами, которые излучали влажное тепло в и без того застоявшийся воздух. Вода капала со старых кранов, мягко стуча по решетчатому полу под ногами.       Леон шёл максимально близко к Крису, они двигались быстро, но осторожно.       Слабый гул ламп над головой, но сигнал тревоги сюда не доходил — была полная тишина. Поэтому каждый звук казался Леону оглушительно громким: собственное дыхание и топот ботинок волновали его до предела — он боялся, что существо услышит их в этих туннелях.       Если оно доберется до охранного пункта — оно услышит их здесь, — он прочувствовал это всем нутром.       Сзади прозвучал другой, более близкий к ним крик.       — Думаю, оно злится, что нас не было в туалете, — прошептал Леон.       Крис мельком оглянулся, холодный и непроницаемый взгляд синих глаз.       — Да.       Тоннель резко уходил вниз, вглубь горы, затем разветвлялся. Крис остановился на перекрёстке и быстро изучил выцветшую карту, прикрепленную к стене.       Леон оглянулся назад, но в тёмном туннеле никого не было.       — Что дальше? — спросил он шепотом.       — Аварийный выход ведет к поверхности, примерно там, где мы оставили машину, — указал Крис пальцем на карту, — Кажется, он выходит к дороге на поверхность, я так думаю.       Леон тихо усмехнулся, услышав неуверенное «я так думаю» в его речи.       — Успокаивает, — пробормотал он.       Крис устало, но упрямо взглянул на него.       — Есть идеи получше, Леон?       — Абсолютно нет.       Сзади раздался громкий металлический стук, и они оба резко обернулись. Звук исходил из глубины технического туннеля — долгий, скрипучий, ужасный шум, будто что-то огромное пробивает себе путь через это узкое пространство прямо у двери.       Крис ругнулся тихо и сказал:       — Шевелись.       Они бросились вперёд, ботинки громко звенели по металлической решетке пола, туннель всё глубже уходил вниз.       Из старых труб периодически выходил пар, наполняя коридор белым туманом, за которым не видно дальше пары метров.       Леону это не нравилось. Слишком много слепых зон и углов, куда нельзя заглянуть, чтобы предупредить опасность. Его пальцы начали неметь в руке Криса. В хорошие дни он терпеть не мог, когда не мог быстро вычислить выход в каждой комнате, когда свет отсутствовал.       Чёрт, он спал с включенными лампами по всей квартире, потому что темнота вызывала боль в груди.       Это… это было гораздо хуже, чем просто тёмный уголок в безопасности дома. Он знал — потребуется неделя за неделей посещений терапевта и скрытий большинство деталей. Недели, пока руки не перестанут трястись.       Словно по команде, свет в туннеле вдруг погас.       Тьма поглотила всё вокруг.       Леон застыл, затаив дыхание, пока впереди не зажегся узкий луч света.       Фонарик, который Крис взял в офисе.       — Держись рядом, — тихо сказал Крис, — Я рядом, не отпущу твою руку.       Звонкий металлический звук раздался позади.       Крис резко повернул луч фонарика в сторону, откуда они пришли, и в этот же момент что-то быстро промелькнуло в тени.       Пульс Леона подпрыгнул.       — Крис…       Чудовище выскочило из темноты — ближе, чем когда-либо раньше, открывая Леону настоящий, ужасающий вид своих черт.       Боже.       Раньше оно было отчасти человекообразным, отчасти собакоподобным. Мутации слились в ужасающую мешанину, и он уже с трудом различал черты и признаки видов.       Длинные конечности сгибались в странных местах под блестящими, оголенными мышцами, кожа была бледной, полупрозрачной, как бумага, натянута над сухожилиями.       Тот же расщепленный челюстной разрез.       Но глаза — вот что захватило полное внимание Леона.       Их просто не было.       Гладкая кожа натянулась над пустыми, глубокими впадинами, не видящими ничего.       Что было совершенно неправильным.       Первое существо, преследовавшее их по лесу и в здание, имело глаза, бледно-голубые и слепые, но они были. Леон точно помнил, как смотрел на их выпуклость в первом коридоре.       Это означало нечто ужасное.       Это обозначало, что существо перед ними — не то, что раньше.       Это была совершенно другая сущность, в том же объекте.       Осознание ударило Леона так резко, что он даже не заметил, как Крис выдернул оружие и бросил фонарик на пол. Выстрел прозвучал прежде, чем Леон успел закрыть уши.       Вспышка отдачи озарила туннель белым светом на мгновение, когда пули вонзились в плечо существа. Оно завизжало, закидывая голову и ошеломленно отступая на несколько шагов в темноту.       Но Крис не отпускал руку Леона.       — Беги! — крикнул он, и они рванули вместе, цепляясь друг за друга.       Технический туннель взорвался хаосом сзади. Существо врезалось в трубы, преследуя их с ужасающей скоростью, когти визжали о металлические стены и бетонный пол.       Крис стрелял через плечо, отчаянно пытаясь замедлить чудовище. Пар вырывался из пробитых труб, наполняя коридор белым туманом, снижая видимость.       Леон задумался, не целился ли Крис нарочно в трубы — чтобы прикрыть их туманом или ранить монстра, пока тот издавал новый пронзительный крик боли и злости.       Крис внезапно сменил хватку, резко потянув их обоих в сторону через узкий обслуживающий люк, который Леон почти пропустил в хаосе.       Они вышли во второй коридор как раз в тот момент, когда за ними из обслуживающего тоннеля повалил кипящий пар. Крис одним плавным движением убрал пистолет в кобуру, затем резко захлопнул люк и плотно зафиксировал ручку. Прошло всего одно мгновение, прежде чем тихий глухой удар с другой стороны люка заставил коридор задрожать.       Один раз.       Потом второй.       Металл вмялся, и им пришлось сделать несколько шагов назад. Леон уставился на хрупкие петли, на болты в углах дверной рамы, медленно поддававшиеся давлению.       — Это не выдержит.       — Нет, — ответил Крис, резко развернувшись, и Леон видел, как он быстро осматривал новое помещение.       Вновь послышался удар по люку. Петли скрипели, пытаясь не поддаться под тяжестью. Крис схватил Леона крепче за руку и потащил его бегом по коридору, не давая сказать ни слова, увлекая всё дальше и дальше в темноту.       К счастью, этот коридор был коротким, и в его конце Крис врезался плечом в тяжёлую дверь обслуживающего помещения. Ржавый замок лопнул от удара, и дверь распахнулась внутрь в другой проход. Холодный воздух моментально ударил в лицо Леону. Свежий воздух. Настоящий, а не затхлый, застоявшийся воздух из вентиляционной системы. Леон чуть не ослабел от облегчения — конец был близок.       Туннель вперёд резко поднимался, сменяя ровный спуск грубым бетонным полу на необработанный камень, укреплённый старыми металлическими опорами. Аварийные светильники здесь были редкими и слабыми, многие висели на оголённых проводах, покосившись.       Сзади раздался звук скручивающегося металла — люк вниз наконец сдался. Крис резко повернулся, толкнул Леона вперёд и впервые отпустил его руку. Он подталкивал его вверх по крутому склону, камни скользили под ногами, проход становился уже, заставляя их двигаться боком. Лёгкие горели, каждую мышцу сковывал изнеможённый адреналин и усталость, но замедляться было нельзя. Он подстёгивал себя, не сдавался.       Тоннель ещё один раз резко свернул направо. Леон первым подошел к укреплённой двери на вершине подъёма, но руки Криса появились по обе стороны его головы и с усилием распахнули дверь. Холодный ночной воздух ударил, как взрыв, и они вырвались в чащу леса.       Леон споткнулся и почти упал на колени на мокрую траву, ошарашенный внезапной широтой пространства в сравнении с душными подземными коридорами. Вокруг снова раскинулись горы Арклей — мрачные деревья метались под порывами ветра, небо затянуто тучами. Дождь медленно капал с серого неба. Колкие холодные капли дождя на коже казались невероятными.       Крис тут же захлопнул служебную дверь за ними и засунул огромную ржавую металлическую перекладину в ручки. Они не произнесли ни слова, просто стояли, тяжело дыша, в морозном воздухе леса, пока где-то под горами вдали слабо звучали сирены.       Леон наклонился вперёд, руки на коленях, втягивая воздух в больные легкие и глядя на дверь, через которую они выбрались. Скрытый вход в тоннель, заваленный камнями, мёртвыми ветками и деревьями, настолько замаскированный, что, если не знать о нём, там бы никогда не нашли его среди стволов, спрятавшись в склоне холма. Но они выбрались.       Облегчение захлестнуло Леона так сильно, что он чуть не рассмеялся.       Они выжили.       Он жив.       Крис жив.       При мысли о человеке, который не отпускал его до самого конца в этом комплексе, Леон повернулся и встретился с пронзительно голубыми глазами Криса. Его широкая грудь тяжело поднималась под пальто, на подбородке блестела грязь, на дорогой рубашке виднелась пыль.       Кожа казалась бледной под слоями грязи. Засохшая кровь окрашивала руки — от карточки, которую он ранее держал. И он никогда не выглядел так красиво.       Ветер ревел в соснах над ними, дождь ритмично капал с веток. Небо темнело над горами, земля дрожала от усилий чего-то, пытающегося проломить путь наверх, чтобы убить их. Но никого из них это не волновало.       Крис первым преодолел расстояние. Леон резко втянул дыхание, когда Крис обоими руками схватил его, вцепившись в рубашку и резко притянув к себе, так что Леон едва не врезался в широкую грудь.       Крис поцеловал его — уже в третий раз за этот день — с такой отчаянной силой и безудержной страстью, словно выживание раскололо его изнутри и не позволяло вернуться к привычной сдержанности.       Леон сразу ответил на поцелуй с одинаковым голодом, обвив руки вокруг шеи Криса, пока холодный лес кружился вокруг них. Его губы были шершавыми, дыхание — сбивчивым, каждое движение несло груз пережитого страха и адреналина.       Под ладонями он заметил, как Крис слегка дрожит, мышцы едва заметно слабеют.       Это поразило Леона больше всего. Крис не казался человеком, который бы дрожал и боялся в одиночку, не здесь. Это было… иначе. Как будто он боялся отпустить Леона в том комплексе — и это была его реакция облегчения.       Он говорил это всё время в тихих шепотах, успокаивая: «Я выведу тебя отсюда живым», «Я не отпущу твою руку», «Дыши глубже».       С того момента, как они вышли из машины, он, сам того не замечая, удерживал Леона от грани панической атаки, защищая его и поддерживая.       Осознание врезалось Леону в грудь, и он не мог сдержаться — поцеловал Криса сильнее, поглаживая его затылок мокрыми пальцами, чтобы удержать рядом.       Крис издал низкий звук у его губ, едва слышный под шумом грозы.       — Леон, — выдохнул он.       Леон кивнул, дрожащим голосом:       — Да, это я, — и снова поцеловал, не давая словам испортить прекрасное напряжение между ними.       Их тела неловко соприкасались, оружие и кобуры звенели. Пальцы Криса ледяные, когда коснулись подбородка Леона, но губы были тёплыми и живыми. Вдруг Леону эта реальность показалась нужнее, чем воздух.       Ветер свистел в деревьях, мокрые пряди волос прилипали к лбу, а они держались друг друга, как наконец воссоединившиеся выжившие после аварии.       Именно так и ощущалось.       Леон оторвался от поцелуя едва на долю секунды, чтобы вдохнуть, и опёрся лбом в плечо Криса, оба задыхались.       — Знаешь, — пробормотал Крис тихо, — Думаю, это даже не худшее свидание, на котором я был.       Леон повернул голову, утыкаясь в его челюсть:       — С кем, блять, ты ходил на свидания, Редфилд?       Крис хрипло рассмеялся совсем рядом, звук был тёплым и прерывистым, и что-то тугое внутри Леона на секунду расслабилось.       Он знал без всяких сомнений, что будет думать об этом ещё недели. Травма и ужас — да, это ему предстоит обсудить на терапии на следующей неделе, но и всё остальное тоже.       Чувство давления Криса на себе. Прикосновение его губ и вкус языка. Он давно не отдавался никому, долго не позволял себе быть уязвимым с тех пор, как вернулся домой в ночь, которую предпочёл бы забыть.       Крис наклонил голову, схватил Леона за подбородок и поднял его. Поцеловал ещё раз, медленнее, спокойнее, но при этом ещё глубже — полный облегчения, благодарности и всех тех чувств, что крутились у Леона в голове.       О да.       Крис был прав, когда тихо стонал ему на ухо:       «Не могу перестать думать о тебе неделями».       Леон наверняка будет в том же состоянии, когда угроза опасности утихнет, и им больше не нужно будет трогать и целовать друг друга так отчаянно. Он утонет в воспоминаниях о нём, цепляясь за них, когда в горле поднимется тревога.       Он станет держаться за образ Криса Редфилда, прижимающегося к нему, как за спасательный круг посреди ужасных волн ночи.       Он— подожди. Подожди.       Леон застыл у теплых губ Криса, всё тело напряглось.       Разве… Разве Крис сказал «неделями»?