The Alpha

Раккун-Сити,

31 декабря 1998 года

      В ночь на 29 сентября 1998 года вселенная казалась надёжным, ярким и многоцветным местом. Он помнил, как думал про себя: «Ну вот, может быть именно эта новая работа в полиции станет для меня лучшим началом после самого мерзкого в мире расставания и самой длинной пьяной ночи в моей молодой жизни». Наконец-то у него появились вещи, ради которых стоило двигаться вперёд: новая квартира, новая работа, новые лица, которые ничего не знали о его ошибках.       Но эти надежды быстро канули вниз, когда он заехал на первую попавшуюся заправку и почувствовал, что что-то здесь не так. Он до сих пор помнил мерзкий холодок, который проскользнул по коже, поднялся по затылку и позвоночнику. Страх — тихо сказал ему какой-то внутренний голос.       Страх, какого он никогда прежде не испытывал.       Страх, который въелся в кожу и пустил корни глубоко в кожу и нервные ткани. Он не покидал его. Даже когда он встретил Клэр и видел, как невинные сотрудники полиции Раккун-Сити трагически умирали. Даже когда они объединились и спасли Шерри из чудовищных обстоятельств, когда у него наконец появилась причина быть смелым, помимо простой попытки выжить.       Этот ужас словно поселился в его венах и не хотел уходить.       Но он боролся. Он боролся изо всех сил. Он выжил. Клэр выжила, Шерри — тоже, как и все, кого они встретили на пути. Они сражались до тех пор, пока улицы Раккун-Сити не осветились яркими прожекторами, а звуки мегафонов, раздававшиеся вдали, не отозвались эхом между домами и звенели в ушах.       Сквозь ослепительный белый свет они прибыли на вертолетах и спустились вниз по тросам. В полном тактическом снаряжении, с оружием гораздо сложнее того, что могла позволить себе обычная полиция, они подбежали к Леону, Клэр и Шерри и произнесли слова, которые до поздней ночи ещё звучали в его голове:       «Мы здесь, чтобы помочь. Какое точное количество выживших?»       Они называли себя BSAA — Альянс противодействия биотерроризму. Государственная организация, созданная загадочными людьми, которые уже сталкивались с подобными вспышками, хоть и другими по своему характеру.       Агенты создали безопасную зону для выживших с чистой питьевой водой и свежей одеждой. Туда привозили всех, кого могли найти: оставшихся членов S.T.A.R.S. — Клэр, Леона, Шерри, а также бывшего капрала из Umbrella Карлоса, который словно живой щит оберегал Джилл и бросал смертоносные взгляды на сотрудников BSAA.       Были и другие, которых спасли из драгов и небольших укрытий. Они появлялись на крышах и окраинах города. Выживших оказалось куда больше, чем Леон мог себе представить, что безопасная зона оказалась переполненной и её границы пришлось расширять.       В итоге им разрешили помочь с зачисткой — чем больше было рук, тем лучше, ведь объём работ был колоссальным.       Зачистка началась немедленно: уничтожение остатков вируса, охрана очищенных сооружений и систем водоснабжения для тестирования и полная чистка системы. Это заняло целый месяц. Месяц подмывания водой из бутылок и каждая ночь сопровождалась выстрелами, раздающимися за горизонтом.       Со временем выстрелы стихли, уступив место звукам струящейся воды и жизни.       Исчезли звуки смерти. Вместо них гулко звучали удары молотков, работы строительной техники, а улицы наполнялись запахом свежей краски, вытеснявшей резкую, горькую вонь крови и ужаса. Город восстанавливали сначала сами выжившие, а затем снова пришли на помощь агенты BSAA. Они организовали внешние группы, чтобы как можно скорее вернуть зданиям их изначальный вид — быстрее, чем это могли сделать одни только выжившие.       Когда слухи и новости о странных событиях распространились, люди стали стекаться в город, чтобы увидеть, что стало с местом, пережившим биоинженерный вирусный взрыв и таившим в себе зло в лице преступной организации. Любопытство людей взяло верх, из-за чего город и бизнес внутри него снова расцвёл, так как многие из приезжих решили остаться здесь навсегда.       И всё привело… к этому.       Спустя три месяца после того, как им удалось пережить трагедию, Леон Кеннеди шёл по мокрым, залитым серым светом улицам тихого субботнего вечера в городе, который он теперь называл домом. На нём была обычная повседневная одежда, а не традиционная форма — ведь сегодня он официально на выходном. Его срочно вызвал Барри Бёртон по загадочному, взволнованному звонку с просьбой немедленно принести свою задницу в отделение.       Поэтому он надел первые попавшиеся джинсы и футболку, а сверху набросил тяжёлое бежевое пальто с белой меховой подкладкой, чтобы защититься от противного дождя. Засунув руки в карманы, он двинулся от своей квартиры к зданию полиции.       По пути он медленно оглядывался вокруг, цепляясь взглядом за образы Центральной улицы. Несмотря на моросящий зимний дождь и желтоватый свет фонарей, который придавал всему странное жутковатое сияние, ночная жизнь вокруг не прекращалась ни на минуту.       Толпы людей разного возраста заполняли заведения слева и справа, торопливо опуская головы в попытке укрыться от дождя. Кто-то шёл парами, сцепившись за руки, кто-то — семьями, укачивая сонных детей на руках и выходя из тепло освещённых ресторанов.       Новогодние празднования уже были в полном разгаре, несмотря на погоду. По улицам и витринам салонов развешивались яркие гирлянды, а золотистые, мерцающие огоньки пересекались над головами, натянутые между фонарями.       На окнах и крышах салонов громко красовались таблички с цифрами «1999». Владельцы бизнеса постарались на славу — считалось, что это первый по-настоящему успешный Новый год после всех испытаний 1998-го.       Все шли вперёд и праздновали. Делясь радостью, забывая на время о тревогах — и город определённо заслуживал этого, но в глубине души Леон всё ещё ощущал страх. Он пылал внутри, слишком горячо. Он видел счастье вокруг и чувствовал тепло и надежду в груди, но холодная, тёмная тревога всегда сидела у него в горле, предвещая беду.       Его терапевт дал этому чувству имя, но он считал, что просто трезво оценивает всё — что любой в его положении поступил бы так же. Тем не менее он напрягся и позволил себе хоть немного проникнуться светом всеобщего веселья.       Он протиснулся мимо большой компании, празднующих посреди тротуара, и кивнул в ответ на их бодрое: «С наступающим!» Едва успев улыбнуться через плечо, он снова спрятал голову под капюшон и продолжил идти.       В конце Центральной улицы постепенно виднелось величественное здание полиции Раккун-Сити — большое и готическое, возвышавшееся над городом и подсвеченное с разных сторон многочисленными фонарями, которые включались каждый раз при дожде или с наступлением ночи. Барри позаботился, чтобы вокруг комплекса было как можно больше света — самый безопасный уголок города должен был сиять как маяк для всех, кто направлялся в центр.       Он хотел, чтобы все знали: если понадобится помощь, сюда всегда можно прийти, их здесь ждут. «Здесь всегда будет свет, даже когда становится совсем темно», — однажды сказал Барри, стоя у входа с гордо скрещенными на груди руками, и Леон до сих пор помнил, как эти слова согрели его.       На мгновение холод отступил. Барри он знал всего две недели, но тепло, которое исходило от него и всей команды, только лишь росло с каждым днём.       Глядя на своё рабочее место, он знал — слова Барри были правдой. Особенно для него.       Отделение полиции — его убежище.       Его свет.       Широкие ворота распахнулись, когда Леон приблизился, и он услышал привычный звук тикающих больших стрелок на башенных часах над зданием — отсчёт времени перед наступлением Нового года. До заката и настоящих уличных гуляний оставалось ещё несколько часов, когда дети наконец-то лягут спать, но звук часов, как ему казалось, был приятен тем, кто стоял на улицах.       Настоящий обратный отсчёт перед новым началом.       Их новым стартом.       Леон повернулся и зашёл во двор, как вдруг передние двери резко распахнулись, громко ударившись о стены. Звук эхом разнёсся по улицам и на короткий момент заглушил бой часов над головой. В светлом проёме вестибюля полицейского участка появилась фигура Джилл Валентайн, одетой в свои обычные повседневные вещи — узкие джинсы, походные ботинки и свободный белый свитер.       — Наконец-то! — вырвалось у неё, и, не дав Леону сказать ни слова, схватила его за предплечье. С неожиданной силой она вытащила его из-под дождя и затащила в мраморное величие РПД. Сотрудники в приёмной успели только мельком произнести: «Эй, Леон», прежде чем бессильно наблюдать за тем, как его волокут по лестнице. Он споткнулся о собственные ботинки и спросил, что, чёрт возьми, Джилл затеяла, но ответа не получил. Ему оставалось лишь разглядывать её растрёпанные волосы, развевающиеся на затылке.       Отлично. Что, чёрт побери, могло случиться, что и Барри, и Джилл ведут себя сегодня как свихнувшиеся? Обычно у них по очереди бывали дни, когда кто-то из офиса просто срывался и психовал. И чаще всего причиной становилась какая-то мелочь, но Барри уверял, что это нормально — иногда выпустить пар, а не держать всё внутри после того, что они пережили.       Под видом временной терапии они все согласились с этим суждением, но Леону было сложнее всего открываться кому-либо, кроме терапевта, которого он навещал каждую среду вечером — и то, если честно, даже с этим у него шло не совсем гладко.       Джилл продолжала тащить его коридором, пока они не достигли знакомой двери их общего офиса. Она распахнула её плечом, затолкала его внутрь и только после отпустила руку.       Офис выглядел как обычно: тёплые деревянные столы с компьютерами и разноцветные кресла, поставленные в углах и по центру комнаты, которые сильно контрастировали с холодными бетонными стенами с мраморным узором. На столах было полно личных вещей — куча фотографий, кружек и ламп, которые явно не были рекомендованы начальством, но они делали это место по-своему домашним.       В этот момент, собрав мысли, Леон заметил, что вся команда внимательно смотрит на его взъерошенный вид.       Барри стоял ближе всех, прислонившись спиной к стене у двери. Видимо, сегодня у всех был выходной, потому что никто из них не был в рабочей форме. Барри был в длинной красной рубашке с закатанными до локтя рукавами, обнажая израненные предплечья, и в обычных хаки-джинсах. Его обычно аккуратно уложенные волосы были взъерошены, словно он нервно провёл по ним рукой сотню раз прежде, чем Леон появился.       Карлос Оливейра сидел за столом в углу, лениво откинувшись на кресле и широко расставив ноги. Его полностью чёрный наряд выглядел нелепо, когда он сжимал в руке розовую кружку, а чёрные волосы были отведены назад с помощью маленькой заколки с цветком.       Джилл громкими шагами направилась к своему столу напротив Карлоса и плюхнулась в кресло. Оно скрипнуло под её весом, когда она откинулась назад и закинула ноги на стол.       — Что происходит? — наконец тихо спросил Леон, возвращая взгляд к Барри.       Тот вздохнул и усталыми глазами посмотрел на него.       — У нас… маленькая проблема.       — Насколько маленькая? — что-то подсказывало Леону, что это вовсе не будет мелкой проблемой, особенно если судить по напряжённой атмосфере в комнате.       — Не такая уж маленькая, — ответил Карлос и серьёзно сделал глоток из своей розовой кружки.       — Ну, — глубоко вдохнул Барри, и Кеннеди следил за тем, как поднимается и опускается его грудь под рубашкой, — Мне сегодня позвонили из BSAA. Похоже, ООН санкционировала большой агентский визит с собственным спецподразделением, которые собираются навестить наш отдел для… эм, — он сделал воздушные кавычки руками, — «дополнительных тренировок».       Леон прищурился. Это звучало довольно стрёмно и не слишком понятно. Может, он был слишком вымотанным после ленивого дня, проведённого в одиночестве — чтением и просмотром телевизора, — но почему агенты такой крупной организации внезапно заинтересовались в визите в их маленький город и собирались чему-то их учить?       Вирус в большей степени ликвидирован. Всё ещё оставались огражденные от людей зоны, но, в основном, они находились на окраинах города и в горах Арклей; в местах, где инфекция могла скрываться в густых зарослях и постепенно адаптироваться. Тем не менее, патруль регулярно обследовал эти территории.       Это стало частью их работы — новой команды S.T.A.R.S. Хотя теперь это был безымянный спецотряд по постоянному требованию Джилл, которая категорически не позволяла никому произносить прежнее название рядом с ней. Она объясняла это просто: после того, что произошло с ней в ночь вспышки вируса, она стала слегка нервничать каждый раз, когда слышала название «S.T.A.R.S.» — будь то в свой адрес, в стенах офиса или вообще в разговоре.       Поэтому они просто стали называть себя «Командой».       Их дела шли неплохо. Буквально на прошлой неделе они зачистили небольшой лесной участок и самостоятельно поддерживали порядок в округе. Почему же теперь, спустя три месяца, правительство решило вмешаться?       — Говорят, он называет себя Альфой.       Леон резко посмотрел на Барри, а потом на Джилл, не веря в услышанное.       — Да не может быть… — начал он, — Ты шутишь.       Джилл лишь улыбнулась, заправляя прядь волос за ухо, довольная собой и этой безумной новостью. Её хитрая улыбка не позволила понять, является ли это правдой, но Леон сомневался, что она стала бы так шутить, хоть иногда и любила подшучивать над коллегами.       — И не только, — громко добавил Барри, — У него есть своя элитная команда, которую он называет… Волчьей стаей.       Кеннеди вздохнул, покачивая головой.       — Что за хрень? Это…       — Слишком неловко? — с улыбкой вставила Джилл, и Леон лишь быстро кивнул в знак согласия.       «Неловко» — это мягко сказано. Взрослый мужчина, который называет себя Альфой и заставляет всю свою команду так к себе обращаться, должен быть таким персонажем, рядом с которым Леон точно не хотел бы находиться, не говоря уже о том, чтобы работать под его надзором каждый день.       Этот отдел был для него безопасным местом, его светом. Как найти этот свет, если какой-то странный человек будет бродить по коридорам и заставлять проходить правительственные тренировки?       — Слышала, он вроде даже симпатичный, — из открытой двери вошла Ребекка Чемберс, её короткие волосы были отведены розовой повязкой с маленькими блестящими цветочками. Она подала Леону чашку кофе, такую же, какую держала сама, — Знаешь, такой взрослый и приятный мужчина.       Барри издал недоверчивый звук.       — Лучше бы мне не ловить кого-либо из вас… — указал он пальцем на всех молодых сотрудников в комнате, — …рядом с ним без какой-либо на то причины. Мне наплевать, каким бы симпатичным он ни был!       Чтобы донести свои слова, он встретился взглядом с Ребеккой и Джилл, сделав свою точку зрения очень-очень ясной. Он даже посмотрел на Карлоса, что вызвало у того небольшую самодовольную усмешку, но на Леона не взглянул вовсе. Видимо, в этой конкретной ситуации он не считал его угрозой, махнул рукой в знак пренебрежения, и Леон этому не возражал.       — Я не позволю никому из вас связываться с Альбертом Вескером №2, — его тон говорил, что на этом тема закончена. Хотя, честно говоря, насколько же симпатичным может быть человек среднего возраста с чрезмерной уверенностью в себе? Это звучало странно, и похоже, что грядут долгие и трудные месяцы для полиции Раккун-Сити.       — Альберт Вескер №2? — Джилл с легким насмешливым хохотом ударила пяткой ботинка, что само по себе вызвало небольшой взрыв смеха, — Я не думаю, что это будет именно так…       Барри поднял палец высоко в воздух.       — Во-первых, — сказал он, и Леон сразу понял, что Барри тщательно обдумал весь список того, что собирался сказать, — Он работает на таинственную организацию, которая, как по волшебству, точно знает, что делать во время вспышки вирусной зомби-эпидемии?       Он позволил этим словам повиснуть в комнате, слегка наклонившись вперёд, чтобы подметить сказанное. Мышца под бородой напряглась, стиснувшись, глаза добрые, но непривычно умоляющие, несмотря на твёрдость его слов.       — Это подозрительно, — продолжил он, — Очень подозрительно.       — Да, но… — попыталась возразить Джилл, но Барри перебил её.       — Во-вторых! — он поднял другой палец, и Леон еле сдержал улыбку. Для этого ему пришлось спрятать лицо за кружкой кофе и внимательно наблюдать, как дальше разворачивается сцена с защитой позиции, — Эта компания спасает город, да, мы благодарны, разумеется. Но потом они решают, что нам срочно нужен этот крутой капитан, который будет здесь управляющим несколько месяцев? Обучать нас? Зачем?       Барри посмотрел на Джилл, но всё, что та смогла сделать, — пожать плечами, так, что свитер соскользнул с плеча.       — В-третьих! — ещё один палец в воздухе, на этот раз Барри посмотрел на всех, словно это было самое важное, что нужно сказать, — Он называет себя Альфой.       Смех Джилл раздался громко и торжественно, отражаясь от стен тёплой комнаты. За ним последовал тихий смешок Карлоса, который, как всегда, почти не мог сдержаться при виде выходок и смеха Валентайн.       — Кстати, сколько этому парню лет? — Ребекка сделала маленький глоток кофе, присев на край кресла на колесиках, которое она исписала всякими мелкими рисунками, чтобы немного украсить его.       Это, похоже, выбило ветер из лёгких Барри: он поднял большую руку, зажал пальцами переносицу, плотно зажмурил глаза и вздохнул с досадой.       — Это самая плохая часть, — с трудом выдавил он, — Ему почти столько лет, сколько и отцу Ребекки.       — И он должен нас обучать? — Карлос издал скептический звук, — Я, наверное, выстрелю в этого парня.       Леон подумал, что ему было бы интересно посмотреть на это, просто забавы ради. Вероятно, после этого их отдел лишится поддержки от BSAA, но он сомневается, что это будет сильно беспокоить его, если это поможет избавить их от необходимости получать дополнительную боевую подготовку от старика с чрезмерной уверенностью в себе и своих… способностях.       Помехи рации на их поясах заполнил комнату, прервав разговоры и подготовку.       — Эй, э-э, Бёртон, — неуверенный голос заикался на другом конце, — Я только что увидел, как машина BSAA подъехала к воротам.       Барри сорвал рацию с ремня и, нажав кнопку, поднёс её ближе к лицу:       — Отлично. Пусть войдут. Мы выйдем через секунду.       С лёгким вздохом поражения Барри снова закрепил рацию на ремне и подзывающе указал на дверь офиса.       — Пошли, ребята, — пробормотал он, — Пора познакомиться с нашим новым Альбертом Вескером.       Они одновременно поднялись и вышли, придерживаясь друг за другом плотной цепочкой и оставаясь за спиной Барри. Долгий путь по тусклому коридору и через различные двери дал атмосфере вокруг возможность пропитаться напряжением, тревогой и лёгкой долей раздражения, особенно исходящей от Джилл, Карлоса и Барри, волнами распространявшейся на остальных.       Когда они добрались до двойной, драматичной лестницы, ведущей в вестибюль полицейского управления, Леон почувствовал, как его руки сжимаются в крепкие кулаки по бокам бёдер.       Зачем им понадобилось дополнительное обучение? Зачем их приписывают к другой организации после того, как они пережили первую ночь вспышки без помощи BSAA или кого-то еще? Ну, благодаря особняку, если это важно. Они вместе разбирались со всем по ходу дела.       Так зачем же теперь их принуждают войти во что-то новое, под руководство незнакомого человека и приказа какого-то высокого чиновника ООН, который никогда до этого не был в их маленьком городе? Вся эта ситуация не имела смысла, и Леон был уверен, что она быстро превратится в нечто неудобное для отдела, а может и всего города, если вооружённые агенты начнут ходить по улицам за пределами огороженных зон, которые всё ещё очищались.       Эти зоны теперь были ближе к окраинам, некоторые располагались вдалеке в горах Арклей, подальше от шумного центра Раккун-Сити и той счастливой жизни, что быстро вернулась после трагедии.       Это было несправедливо.       Это было неправильно.       Они же так сильно сражались, чтобы теперь им навязали ужасного нового начальника.             Серьёзно, чему вообще мог их научить этот человек?       Мужчина, который называл себя Альфой, а свою команду — Волчьей стаей? Леон ожидал увидеть за этими огромными дверями что-то маленькое, незначительное, с отвратительно раздутым самомнением — наверное, лысеющего, подумал он, заложив руки в карманы формы. Он чуть не рассмеялся от этой мысли, услышав скрип открывающихся дверей полицейского департамента.       Взгляд мгновенно поднялся. У него было лишь мгновение, чтобы заметить группу людей, прижавшихся к дальнему углу у одной из дверей, и сотрудников офиса за стойками, вставших на цыпочки, чтобы разглядеть, что происходит, как вдруг через порог ступила огромная фигура, окутанная тусклым вечерним светом Раккун-Сити.       Картина заморозила Леона прямо посреди лестницы — так внезапно, что Ребекка влетела в его спину, не замечая того, что впереди, но Кеннеди не обратил на неё внимания.       На самом деле, его разум был полностью сосредоточен на человеке, стоящем в вестибюле полицейского управления Раккун-Сити.       Высокий. Самое первое слово, что проскользнуло в голове Леона, потому что мужчина был таким же высоким, как некоторые дверные проёмы здания, и не менее широким. Его рот наполнился слюной, а глаза раскрылись максимально широко от удивления.       Мужчина стоял словно массив из мускулов. Толстые, идеально очерченные бицепсы выпирали из обтягивающей футболки, рукава которой были слегка закатаны, открывая идеально загорелую кожу. Леон невольно уставился на вены на его предплечьях, пока взгляд не упал на дорогие чёрные часы на запястье.       Чёрные карго-джинсы облегали мощные мускулистые бедра и были небрежно заправлены в рабочие ботинки.       Чувствуя себя опьянённым, Леон поднял взгляд к лицу и ощутил, как все его ясные мысли тут же растворились, словно окунулись в бассейн с водой — потому что, чёрт возьми... Он никогда в жизни не видел мужчины, похожего на этого, разве что на страницах журналов или в телешоу. Он смело мог бы украсить собой обложку рекламного плаката духов, и Леон бы не заподозрил подвоха.       Короткие черные волосы были беспорядочно взъерошены, будто он только что провёл рукой по голове. Его глаза казались светлыми и пронзительными с их высоты на лестнице, но остальная часть лица была так же загорелой, как и тело. Нос являлся частью грубого профиля, а челюсть покрывала борода.       Он лениво улыбнулся им, слегка наклонив голову, словно присматриваясь:       — Вы мои новобранцы?       Глубокий, хрипловатый голос заполнил воздух, и на мгновение Леон подумал, что, возможно, он упал в обморок за своим столом, и всё это — просто сон.       Они стояли далеко друг от друга, он не мог охватить взглядом всей фигуры сразу, и всё же этот человек казался… вау.       — Да, сэр.       Слава богу, что Барри сохранил рассудок, потому что Леон даже слова сложить не мог, сколько бы ни пытался. Бёртон снова пошёл вперёд, первым достигнув низа лестницы, вытянув руку.       — Я Барри Бёртон.       — Конечно, — мужчина пожал ему руку, и их ладони с громким хлопком сомкнулись. Леон не упустил, как Барри, возможно, сжимал руку чуть крепче обычного — два массивных, мускулистых человека одинакового роста словно испытывали друг друга, кто отпустит руку первым.       Ребекка и Джилл наконец сумели обойти его и плавно спустились по лестнице. Джилл держала плечи высоко и уверенно, Ребекка сжала кулаки по бокам. Оба олицетворяли мужество и решимость, а он стоял словно застывшая статуя, ошеломлённый — как полный идиот.       Он действительно чувствовал себя так, с его ногами, будто сделаными из свинца.       Та же битва воли произошла, когда мужчина протянул руку Карлосу. Они не приветствовали друг друга, как он и Барри, а молчаливо пристально изучали друг друга, словно пытаясь оценить противника. Оба высокого роста, мускулистые громады.       Леон почти мог почувствовать, как между ними в воздухе разгорался невидимый бой, а слух уловил фантомные искры.       Но агент BSAA первым сдался и убрал руку, ограничиваясь кривоватой улыбкой, которая, казалась, создала морщины в уголках его глаз, после чего он повернулся к двум женщинам, стоящим перед ним, с более мягким выражением лица.       — Джилл Валентайн, — сказал он. Джилл уверенно подняла руку, по стойке смирно, каблуки строго вперед.       Агент пожал и её руку, кивнув с явным уважением.       В голове Леона начал зарождаться маленький и странный вопрос. Этот человек будто был знаком с каждым из них, хотя впервые оказался в их городе. Как будто у него была информация или даже фотографии. Возможно, правительство передало BSAA их дела?       Ребекка пришла последней, и сомнение Леона полностью подтвердилось, когда мужчина сказал:       — Ах, значит, вы и есть Ребекка Чемберс.       Рука Ребекки слегка дрожала, когда она протягивала её для приветствия, но она быстро взяла себя в руки и кивнула.       — Очень приятно познакомиться, — сказал агент так тепло и с восхищением, что Ребекка разжала кулак другой руки и наклонила голову.       Её удивление, похоже, его развеселило — улыбка издевательски вздернулась в уголок губ во второй раз, но он больше ничего не сказал и лишь убрал руку, чтобы после повернуться к лестнице.       — Значит, ты Леон Кеннеди, — голос громко отозвался в мраморных стенах и наполнил грудь Леона силой звучания, — Спускайся, я не кусаюсь.       В голосе было что-то иное, но Барри махал рукой в их сторону, словно говоря: «Давай, парень, тащи сюда свою задницу». Леон нехотя начал спускаться. Каждый шаг давался с трудом, ботинки громко скрипели по мрамору, нарушая абсолютную тишину вокруг.       Он остановился перед ними — и ох, нет.       Вблизи этот человек был ещё более впечатляющим. Настоящее зрелище на фоне серых стен и блестящего мрамора. Что-то слишком притягательное, слишком тёмное, чтобы быть просто человеком в строгом пиджаке и тёмной одежде, словно тайна. И это было лишь на мгновение, пока он не встретился с ним взглядом, а потом опустил глаза вниз.       Глубокий вдох. Ещё один. Успокаивающий. Приземляющий. Леон провёл по джинсам ногтями, кулаки сжались, и он поднял голову, выпрямив ноги.       Сразу он понял: никто и ничто не сравнится с этим потрясающим зрелищем перед ним. Его кожа была загорелой, отчётливо выделялось то, что он много времени проводил на солнце — прекрасно смотрелся на фоне полиции. Он едва ли походил на правительственного агента — скорее на киллера из секретной организации, такого стильного и опасного.       С его чёрными, развевающимися на ветру волосами, суровой челюстью и глазами — ох, эти глаза!       Они пронзительные.       Как молния на чёрном небе — ярко-синие, завораживающие, до боли в груди.       И он был огромен.       У него просто перехватило дыхание. Кеннеди был выше большинства знакомых, но этот мужчина был как минимум на полголовы выше и казался самым крупным в комнате - вероятнее, из-за широких плеч и мускул, выпирающих из невероятно обтягивающей футболки.       Даже рабочие штаны не скрывали грубых, массивных бёдер, которые казались способными разломать его пополам.       Они были настолько отвлекающими, что Леону пришлось с силой заставить себя смотреть в лицо, а не опускать взгляд на тело. Это было безопаснее, учитывая, насколько красив этот мужчина, чем наслаждаться зрелищем разрывающейся ткани.       Взгляд этого человека пронзал его, словно светящийся центр пламени, прорезая деревянные стены защиты Леона, оставляя только голые кости и пепел. Казалось, он даже ощущал запах углей и гари, а жар полз по затылку, щекоча кожу.       — Да, это я, — едва прошептал он, почти не слыша окружающих.       Пылкий взгляд на долю секунды упал на губы Леона — настолько быстро, что, если бы кое-кто не смотрел на него, словно он был последним глотком воды в пустыне, вряд ли заметил бы это.       К счастью, Леон заметил и позволил себе мгновение взглянуть на рот мужчины. Эти манящие губы чуть-чуть изогнулись в едва заметной усмешке.       Прости, Барри.       — Я ждал встречи с тобой несколько месяцев, — наконец сказал агент.       Все взгляды устремились на него: Барри, Ребекка, Джилл, дежурные, кадеты у двери. Каждый взгляд был устремлён на него, будто он каким-то образом оскорбил всю полицию, будучи знакомым с этим человеком. Но он точно, на сто процентов, ни разу в жизни с ним не встречался.       Он бы запомнил кого-то, вроде него.       — Что? — сдавленно произнёс Леон, — Что— я….       — Откуда ты знаешь Леона? — Барри сделал шаг вперёд, словно хотел стать щитом между огромным мужчиной и Леоном и заблокировать доступ к нему.       — Видишь ли… — мужчина взглянул на него, не обращая внимания ни на кого другого в комнате, — Я многим обязан Леону. Он спас мою сестру в ту ночь, когда начался бедлам.       Леон моргнул.       Леон застыл.       Когда слова не доходили, мужчина рассмеялся и поднял свою большую руку.       — Меня зовут Крис Редфилд, — сказал он, — Клэр Редфилд — моя сестра.       Кажется, в одно мгновение у Леона пропала земля из-под ног. Он вдруг понял, что да, в этой ситуации действительно он мог быть причастен. В голове промелькнул образ девушки его возраста, с которой он провёл всё бедствие — студентка, которая ехала в горы с друзьями на каникулы, потерявшая их после того, как машина сломалась, а улицы заполнили кровожадные твари.       Она была сильной и способной для своего возраста, вспоминал Леон.       Неужели всё это благодаря её брату — этому человеку, который находится перед ним?       — Так что я всем вам очень благодарен, — сказал Крис, хлопнув в ладоши, — Может, отпразднуем Новый год? Я угощаю вас выпивкой, как знак благодарности.       Леон безнадёжно взглянул на лица друзей, но никто не решился ответить отказом.       Блять.