The Alpha

I know a smoking gun when I see one I turn a blind eye to it instead Long list of problems that I can't sleep on Can't talk myself out of my own head Maybe I'm really not doing well Maybe I'm lying to myself I know it's really not gonna help But what's one more what the hell? 'Cause Rock bottom ain't deep enough If there's too far, then I'll find it My demons come creeping up If it's too strong, then I'll try it Red flags lookin' green right now First sign of the daylight now Ain't worried 'bout me because Rock bottom ain't deep enough

      Когда его трезвое сознание вернулось в самые удалённые уголки его разума, у него возникло две абсолютно осознанные мысли.       Во-первых, он знал, что прошлой ночью случилось что-то ужасное.       Во-вторых, он умирал.       Тонул. Растворялся. Исчезал, превращаясь в ничто.       Свет настольной лампы казался ему раскалённым жаром тысячи умирающих солнц за горящими и ноющими веками. Флуоресцентная яркость оставляла ослепительные шлейфы образов ещё до того, как он открыл глаза — как бы ни старался, сделать это пока не удавалось.              Глаза ощущались тяжелыми. Самыми тяжелыми за многие годы — словно веки были привязаны к канатам, поднимающим громоздкие куски стали и свинца, и этот груз тянул его вниз, в мутные воды. Тёмные глубины, наполненные осадком и грязью, толщиной в несколько футов, и каждый раз, когда он пытался предпринять попытку сделать глоток воздуха, этот осадок заполнял ему рот, стекал по горлу и наполнял желудок потоками грязной, отвратительной мерзости и ила, и всякого гадкого мусора.       Живот бурлил, словно жерло вулкана, жёг и клокотал, горячая лава медленно поднималась вверх, пока не начала жечь в горле, и во рту оставался вкус рвоты, горячей земли и алкоголя, и—       О, нет. Ой-ой.       Леон, спотыкаясь, вылез из кровати и вскочил на ноги, которые с трудом выдерживали его вес; едва ли успел натянуть на себя первые попавшиеся брюки, как ринулся к двери спальни — так быстро, что дверная рама почти вписалась в его плечо. Он почти не заметил разрастающуюся боль и, опираясь руками на пустые, молчаливые стены коридора, быстро поковылял вперёд. Лёгкие шаги по голому ковру, и вскоре он споткнулся и неуклюже добрёл до конца коридора, в отчаянии распахнув дверь ванной.       Когда ему наконец удалось найти выключатель и щелкнуть, озарив комнату противным гудением флуоресцентных ламп, в ушах зазвенело от собственного кровотока и внутреннего крика, он опустился на колени и сразу же начал изрыгать содержимое в унитаз.       Он прекрасно осознаёт, что вчера ходил пить с друзьями, но не мог вспомнить, как прошла ночь в целом. Помнит, как все замолкли и шептались о новом горячем мужчине, после идёт первый заход шотов, затем взял он бутылку… и дальше всё было слишком расплывчато.       Его мысли ненадолго зациклились на этом, пытаясь сопоставить крупицы воспоминаний, чтобы понять, как он добрался из бара в свою квартиру. Но это длилось всего мгновение — тело имело свои, куда более насущные планы. Он зажмурил глаза и снова подался вперёд, стараясь не видеть бездонную яму под собой, но, несмотря на все усилия, казалось, что его тянет под воду в самую глубь, готовая полностью поглотить его; словно на его плечи опустился тяжёлый груз, неизбежно вынуждающий ослабить руки на холодном фарфоре.       Во время рвоты он понимал только одно: алкоголь, который подали им Джилл и Карлос, был намного крепче того, что они обычно пили вместе. И ему было весьма интересно, как поживают остальные.       Он считал себя довольно стойким к алкоголю — в свои юношеские годы он немало пил, — и никакое пиво не могло подготовить его к тому, что было намешано в стопках прошлой ночью. Если предполагать, то Карлос, наверное, уже сдох. Джилл, скорее всего, ничего не чувствует — она ведь как непробиваемая машина, а Барри, как и всегда, изображает стойкого лидера, несмотря на то, что выблевал чуть ли не всё, что у него было в желудке. А Карлос? Он точно лежит где-то на полу бара, забытый там до утра.       Он не единожды говорил, что не любит крепкие напитки, что не выносит опьянённое состояние, когда попросту не можешь сосредоточиться, хотя пил столько же, сколько и остальные прошлой ночью. Помнил, как Карлос вместе с Джилл закидывал шоты и хватал бутылки.       «Неужели я тоже умираю?» промелькнула мысль в голове у Леона, когда его снова и снова накрывало волной рвоты. Звук собственного мучения заглушал почти все шумы настолько, что он едва услышал знакомый топот шагов позади, крепко цепляясь за край унитаза.       Краем зрения, сквозь мутные глаза, он различил рабочие ботинки Барри, шагающие по белой плитке в ванной.       — Леон? — хриплый голос пронёсся в тишине, словно удар по его голове.       — Да? — бормотал он бессильно, голос эхом отдавался между металлом и фарфором.       — Как держишься?       Ха-ха. Забавный вопрос человеку, который первым делом проводит утро в поту и рвоте.       — Я… жив? — ответил он еле слышно.       Барри усмехнулся:       — Этого достаточно, парень.              Он видел, как ботинки скрылись где-то за спиной, тихо ступая по плитке. В голове поднялся вопрос, куда он пошёл, но лишь на мгновение — тошнота взяла своё, и он снова склонился над унитазом. Это было ужасно и отвратительно, и он не может вспомнить, когда в последний раз его так тошнило. Или даже когда он в последний раз был в таком состоянии.       Он помнит, как в подростковом возрасте заразился гриппом от кого-то в школе. Мать осторожно протирала ему шею холодной водой, и это было единственное время, когда он чувствовал себя по-настоящему в безопасности и целостности. Эти греющие и тёплые воспоминания всплывали у него в памяти, прежде чем жизнь дала крутой поворот и родители решили, что не могут любить сына, который любит тех, с кем они не согласны.       Очень часто он вспоминал тот момент, когда его выгнали. Воспоминания о том, как родители заботились о нём, помогали сохранить здравый рассудок. Он был далеко не ребёнком, но мать по-прежнему относилась к нему, как к маленькому, нежно ласкала лицо и помогала пить воду, приходя на помощь и бросая свои дела.       В то время родители любили его.       — Джилл просила меня зайти и проверить, как ты, — мягкий голос Барри прозвучал сзади.              — Правда? — спросил Леон.       — Ага.       Внезапно новая волна рвоты подхватила его, и он плотно зажал глаза, судорожно вцепившись в край унитаза. Но потом ощутил что-то холодное и влажное, что обдало шею.       Глаза Леона широко раскрылись, горящие изнутри, словно пламя лесного пожара.       Он не мог понять, от рвоты ли текут слёзы, или потому что почувствовал рядом отца, пусть только на мгновение, не физически, а душой. Шероховатые пальцы, крепкие руки, гладящие его спину, с глубоким вздохом — будто он был так же измотан, как и Леон, опирающийся на унитаз. И это накрыло его с огромной силой.       Это было больно.       Медленно он поднял голову и взглянул на лицо Барри, присевшего рядом с ним. Маленькое влажное полотенце всё ещё висело на его шее, а сам Барри, в белой рубашке с длинными рукавами под курткой, просто устало улыбнулся, совершенно не осознавая, что только что для него сделал. Этот небольшой жест внезапно подарил Леону ощущение дома.       — Да, она ужасно волнуется за тебя даже из-за мелочей, — Барри закатил глаза в театральном жесте, но даже издалека чувствовалась его любовь — к ней, к нему. И это чуть не привело Леона к слезам — возможно, из-за похмелья, но всё же.       Осторожно отстранившись от унитаза, Леон опёрся на ноги; тело было слабым и тяжёлым, но живот перестал бурлить, словно вулкан — по крайней мере, сейчас.       — Она беспокоится обо мне? — спросил он.       — Конечно, — кивнул Барри медленно и размеренно, — Все переживают друг за друга, потому что находятся в таком же хреновом состоянии, но Крис ждёт от нас сегодня каких-то безумств.       — Что?       В попытке резко повернуться к нему он потерял равновесие и чуть не упал лицом на холодную плитку, едва успев удержать себя рукой, прежде чем стукнуться головой. Барри смотрел на это с улыбкой.       — Всё в порядке, парень?       — Да, всё хорошо! — вздохнул он громче, чем хотел, подтягиваясь в сидячее положение, — Что он хочет, чтобы мы сегодня сделали?       — Какая-то тренировка, — пожал плечами Барри, — Я сам толком не понял, но, кажется, это связано с тем, как в BSAA готовят новобранцев.       Леон задумался, мозг едва обрабатывал поступающую информацию. Тренировка для чего? Физическая? Как вообще проходит подготовка в BSAA? Как тренировал свою команду Крис? Это что-то военное, наподобие полицейской академии в его родном городе?       Возможно, есть какой-то секретный третий вариант тренировки, о которой он даже не знает. Ему представлялось что-то дикое: крадущиеся в дождливом лесу Арклейских гор, в темноте с одним фонариком и поставленной задачей выживать всю ночь.       Конечно, это звучало смешно. Барри ни за что не допустит подобной опасности для своего отдела, так что Леон не мог представить, что Крис задумал.       Но он был уверен в одном: сегодня, именно в этот день, он и представить не мог, как справится с любой тренировкой — физической или умственной.       — Ну, это звучит… интересно, — прошептал он и взглянул вверх, на понимающее лицо Барри, на котором исчезла прежняя усмешка, — Но я не знаю, как я что-то сделаю, не сблевав при этом.       Барри кивнул.       — Да, наверное, все так себя чувствуют.       Леон вздохнул, встал, но затем снова замялся, когда его накрыло ещё одной мыслью.       — Мне нужно знать, — прошептал он, — Карлос умер?       Барри на мгновение застыл, потом запрокинул голову назад и громко рассмеялся. Звук эхом разнесся по маленькой ванной комнате, ударяя по гудящей голове Леона, словно металлическая балка.       Похоже, он поморщился, потому что Барри смягчился:       — Чёрт, извини.       Он подхватил своей большой рукой Леона под локоть, чтобы поднять с холодного пола, после придерживая его, пока тот не почувствовал, что может стоять самостоятельно.       — Он не умер, но близок к этому. Джилл тоже, насколько я понял по телефону, — он кивнул в сторону двери, — Готов идти на работу?

***

      В отделении полиции царила сцена, которую Леон не видел ещё с момента начала работы в Раккун-Сити. Их тёплый, деревянный офис накрыло море уныния. Стулья были разбросаны в разные стороны, находясь далеко от своих привычных мест. Некоторые стояли в углах, оставляя пустое пространство посередине комнаты, где скопились знакомые куртки. Две коробки из-под пиццы лежали на столе Барри в конце комнаты, жир просочился через дно — судя по всему, они оставались нетронутыми и забытыми уже несколько часов. Бумажные стаканчики из кулера были разбросаны по полу и другим столам.       Джилл, всё ещё пребывающая в одежде с прошлой ночи, сидела в одном из офисных кресел, свернувшись в одеяло, и прижалась головой к холодной поверхности рабочего стола.       На полу возле её ног лежала скомканная фигура Карлоса, с маленькой корзиной для мусора прижатой к лицу. Его глаза были закрыты, словно он спал, а тело не подавало признаков жизни.       Неужели он действительно умер?       Он был прав.       Определённо умер.       Крис пока что не был замечен в округе, что, несомненно, было хорошей новостью.       — Доброе утро, Леон, — пробормотала Джилл, голос был значительно тише, чем её обычное заряженное утреннее приветствие, — Уверена, Карлос тоже здоровается.       Он сдержал лёгкий смех, без сил усаживаясь в пустое кресло рядом с Джилл.       — Где Ребекка?       — Думаю, она где-то внизу, — ответила она, обернувшись к двери позади них, — Я сказала ей, что мне нужна вода, а Карлосу надо… что-нибудь. По всей видимости, врач?       С пола донёсся тихий ворчливый звук, приглушённый ковром и одеялом у его лица.       — Он заточил больше шотов, чем мы все, — громко сказал Барри, сидя в углу.       — Мне плохо, — Карлос откинул одеяло, будто его вдруг окатило волной жара, — Что они нам вообще подали?       — Вот что бывает, когда пьёшь четыре стопки чистого Эверклира, — усмехнулся Барри и облокотился на угол своего стола. Сложив руки на груди, он посмотрел на лежащего на полу мужчину с видом разочарованного отца, — Лучше пока не пей, а то в больницу попадёшь.       — Возможно, — прошептал Карлос и, перевернувшись на спину, расставил руки в стороны. Его рука случайно задела ногу Леона.       Кеннеди осторожно толкнул его в ответ.       — Я больше никогда не буду пить, если тебе от этого легче.       Карлос пронзительно взглянул на него, словно вонзая мечи прямо в душу.       — Ты ушёл раньше всех и выпил всего пару коктейлей и шотов после пива.       Он… не мог точно вспомнить.       В какой-то момент он полностью потерял счёт выпитого, и воспоминания о том, как уходил… были расплывчаты. Но он точно помнил, как смотрел на Криса, и разум словно застрял где-то между его ног и не мог вернуться до сих пор.       — Ну… бывает?       — Да, ты ушёл довольно рано, — подтвердил Барри, с неохотой приподняв крышку пиццы. Он быстро закрыл её, как будто его пробил холодок, — Но ты и так витал в облаках всё это время.       — Вы правы, — признался Леон, — Я не помню ничего после того, как на стол поставили куриные крылышки.       — Я… — Джилл нахмурилась, сжав брови, — Я тоже не помню почти ничего после того, как ты ушёл из-за стола.       Леон поморщился.       — Я даже не помню, что собирался уходить, — прошептал он, — Кажется, меня стошнило, но я не уверен в этом.       — Крис, кажется, тоже ушёл сразу после этого, да?       Карлос резко кивнул головой, но тут же замер, издав хриплый стон.       — Чёрт, не вынуждайте меня делать это снова. Голова раскалывается.       Этот короткий комментарий на мгновение вызвал странное ощущение в глубине его сознания — какое-то воспоминание пыталось прорваться сквозь туман и помутнение. Что-то связанное с Крисом прошлой ночью, может быть? Он сказал что-то странное?       Он слабо помнил, как Ребекка рассказывала им о каких-то загадочных деталях, которые она обнаружила в своих, вероятно, нелегальных исследованиях о нём и его команде. Но спрашивали ли их об этом позже той же ночью? Интересно, кто-то помнил что-то ещё.       О, вот и озарение настигло его головушки.       Ребекка! Она всё помнит.       Словно по команде, в офисе раздался знакомый, лёгкий голос, а вскоре послышались шаги.       — Я нашла аспирин в аптечке.       Леон покрутился в кресле, устремляясь в её сторону, чтобы посмотреть на единственного человека, который мог дать ему ответы, но вместо этого он застыл в удивлении от увиденного.       Ребекка легко вошла в комнату в своём огромном кардигане, который полностью скрывал фигуру под мягкой тканью, и джинсах, украшенных синими завитками. На одном плече у неё болтался пустой пакет для мусора, в руках держит бутылки с прохладной водой и огромную упаковку аспирина. Но её лицо было измученным, словно она почти не спала прошлой ночью. Леон для себя понял, почему она смотрела на Джилл и Карлоса с тем же разочарованием, с каким старшая сестра смотрит на слишком безрассудных младших братьев и сестёр.       Но не она привлекла его внимание и заставила сердце биться быстрее в груди.       О нет. Эта участь досталось большой фигуре, которая вошла за ней.       В черной футболке, которая, казалось, должна быть нелегальной, так плотно облегая каждый его мускул и живот; в свободных чёрных джинсах и с кожаными часами на запястье, Крис Редфилд выглядел чертовски привлекательнее, чем Леон помнил вчера.       Возможно, потому что вчера он выглядел чуть более официально, а сегодня казался расслабленным. Волосы были слегка растрёпанны, как будто он провёл по ним руками перед тем, как зайти, а джинсы небрежно заправлены в манжеты черных ботинок.       И он был огромен, почти размером с дверной проём. Его бицепсы выглядели так, будто могли поднять Леона и разломать его пополам, а рукава футболки облегали мышцы, как вторая кожа.       У Леона пересохло во рту.       Он задумался, выглядит ли он хоть немного прилично рядом с этим невероятно привлекательным мужчиной, или же тот просто посмотрит на пьяное бесформенное существо перед собой и испытает отвращение.       — Доброе утро, — сказал Крис с лёгкой улыбкой. Это был первый звук за всё это время, который не заставлял его голову гудеть от боли, как барабан.       Наоборот, слова вызвали лёгкий, приятный интерес среди боли и недомогания; даже тошнота на мгновение утихла, когда взгляд Леона скользнул по чётким очертаниям пресса под тонкой тканью.       Он задумался, каково это — прикоснуться к нему.       Насколько он крепкий и сильный.       — Мы умираем, — махнула рукой Джилл через плечо.       — Нас уже нет, — поддакивает Карлос.       Крис рассмеялся, глубокий раскат его смеха звучал как самое горячее, что Леон когда-либо слышал.       — Я принес кое-что, чтобы вылечить ваше похмелье, — сказал он, покрутив в руках пакеты. Только тогда Леон заметил, что в одной руке у Криса был большой крафтовый пакет, а в другой — подставка с ярко окрашенными стаканчиками.       Леон, не в силах выдавить из себя ни слова, лишь наблюдал, как Крис оглядывается по комнате, внимательно рассматривая полуживые туши и беспорядок с каким-то знакомым и снисходительным выражением лица. Это напомнило ему, как Барри смотрел на него этим утром — такое доброе, ностальгическое чувство, которое делало Криса гораздо более человечным, чем Леон увидел его в лобби вчера.       Он с каким-то восторгом смотрел на него, пытаясь понять, какие воспоминания накрывают его при виде на их перевёрнутый полицейский участок, как вдруг Крис резко повернул голову вбок, явно чувствуя, что за ним наблюдают.       Леон застыл в кресле. Между ними повисла длинная, напряжённая пауза, охватывающая всю комнату, и Кеннеди мог только молча смотреть в ответ, чувствуя, как его пальцы немеют от давления на бёдра.       Замечая, как взгляд Криса скользит по его лицу, сердце Леона пропустило удар. Но этот короткий момент быстро прошёл, и Редфилд, разрывая зрительный контакт, отвёл глаза — Леон сомневался, что смог бы сам отвести взгляд, даже если кто-то ударит его по голове.       — Ты ещё живчик, — без всяких слов подошла Ребекка, минуя Леона, и быстро двинулась к сгорбленным телам, переступая через тело Карлоса по пути. Она протянула упаковку аспирина Джилл.       Та, сдавшись и оперевшись на стол рядом с Леоном, взяла бутылку и мягко улыбнулась Ребекке. Та ласково похлопала её по плечу.       — Что ты принес на наши умирающие души? — спросил Карлос, махнув рукой в сторону Криса.       Вместо ответа Редфилд тяжело опустил сумку и шаткую башню из напитков на ближайший стол. Он повернулся к ним и начал доставать из бумажного пакета одинаково упакованные квадраты. Леон сразу узнал их — это была любимая закусочная рядом с его квартирой, туда он часто заходил за едой на вынос, когда не хотел готовить.       Напитки же он взял из совсем другого заведения быстрого питания по пути в участок. Этот продуманно-последовательный выбор многое говорил о том, как тщательно Крис подходил к покупке — наверное, он сам так действовал в пьяном состоянии.       Эта мысль как будто согрела Леона внутри, где-то в груди, хотя он всё ещё хотел злиться и сомневаться в этом парне. Однако ноша похмелья сильно затуманила его рассудок, превращая его в маленький комочек восхищения.       — Я подумал, что сегодня утром вы будете не в лучшей форме, — сказал Крис, не замечая внутренней борьбы Леона в нескольких шагах от себя, — Так что я взял своё любимое средство от похмелья.       Держа в одной руке упакованный квадрат, а в другой — яркий стакан с напитком, он протянул первую порцию Джилл, которая благодарно приняла это, не поднимая головы со стола.       Он присел с небольшой улыбкой на лице, чтобы передать еду Карлосу, который заторможенно забрал её. Атмосфера в офисе сразу изменилась по сравнению со вчерашним вечером — Леон вспомнил напряжение и страх в разговорах после новостей и какой густой воздух витал внутри; когда они пришли в бар, скомповавшись у стола и шепча друг другу подозрения об этом человеке.       Но теперь он был здесь, проявляя доброту, и передавал благодарному Карлосу еду, несмотря на то, что тот лежал на полу, как труп.       Леон понимал, что, как только они все протрезвеют, эти чувства пройдут, и напряжение вернётся — густое и тяжёлое, нависающее над ними. Но пока он разрешал себе немного насладиться этим мгновением.       Легко двигаясь по комнате, Крис раздавал еду. Сначала Барри, который кивнул в знак признательности, после чего Крис передал угощение и Ребекке.       Та на мгновение остановилась в попытке убрать офис — мусорный пакет в её руке был уже открыт, бумажные стаканчики потихоньку пропадали из углов. Она опустила пакет на пол и взяла еду, улыбнувшись Крису, но та была мягкой и усталой. Видимо, отголоски вчерашней ночи; кто знает, через что ей пришлось пройти вместе с Карлосом и Джилл, прежде чем они сбежали из бара и оказались в участке посреди ночи.       Наконец, Крис полностью повернулся к Леону, и тот невольно прищурился, глядя вверх на высокого мужчину, стоящего перед ним.       — Как себя чувствуешь?       Леон прищурился, глядя на растрёпанные волосы в свете люминесцентных ламп, на ткань рубашки, туго натянутую на плечах; тени и свет играли по контурам его лица и мускулистого торса — это зрелище напомнило Леону сцены из глупых романтических книг.       Крис казался таким крупным и властным для его головы, пульсирующей от похмелья, что сердце сжалось при виде него.       Он выглядел немного уставшим, его глаза были слегка тусклее, чем прошлой ночью, а одежда и поза — гораздо расслабленнее и непринуждённее. Это было, наверное, одно из самых красивых зрелищ, которые он когда-либо видел.       Хотя это звучало так смешно.       О, нет, — тихо прошептал внутренний голос с ноткой насмешки, — у меня нарастающая влюблённость в моего нового начальника из правительства. О, неет.       — Как будто меня переехал грузовик, — прошептал Леон, несмотря на внутреннее сопротивление, и протянул руку, чтобы взять еду из тёплых рук, протянутых к нему. Он старался заткнуть насмешливый голос в своей голове, когда его пальцы соприкоснулись с пальцами Криса.       Прикосновение было грубым. Мозоли на ладонях, закалённых работой. Тёплые, жесткие. Леон сглотнул.       — Понятно, — Крис отнял руки, опустив их вдоль тела, — Ты неожиданно исчез ночью, и я испугался, что ты сильно перепил.       — Я— Ээ… — Барри говорил всем не влюбляться в этого парня, а ты уже преуспел. Самый первый среди остальных. Влюбился. В этого мужчину, — Я не особо помню, как добрался домой или почему ушёл, но точно знаю, что где-то меня вырвало, так что, наверное, я подумал, что лучше пойти домой.       — Хм, — протянул Крис, наклонив голову то в одну, то в другую сторону. Это напомнило Леону собак, которые пытаются понять что-то непонятное для себя, рассматривая объект без каких-либо слов.       Крис пытается что-то понять про Леона?       Что же это могло быть?       Вид его, несмотря на небольшую тревогу, был просто очаровательным. В его пронзительных глазах играла любопытная искорка, а в центре носа появлялась морщинка интереса. Губы были поджаты, и он выглядел так, что Леон захотел погладить его по голове.       — Ну, — проговорила Ребекка с удивительно застенчивым голосом посреди большого, тихого офиса вокруг них. Тембр её голоса в мгновение вернул его обратно в реальность и выдернул из… фантазий, в которых он пребывал. Из мечтательной благоговейности, от которой нужно было отойти.       Карлос и Джилл начали есть рядом с ними: Оливейра всё ещё лежал на полу, а Джилл подняла голову ровно настолько, чтобы оставаться в положении лёжа на столе и поедать сэндвич, шепча что-то, что отдалённо звучало как «ой, это вкусно, слава Богу».       — Да? — спросил Крис, протягивая руку к последнему завернутому сэндвичу из бумажного пакета.       — Не люблю быть кем-то вроде слона посреди комнаты, — медленно начала Ребекка, звеня льдом в стакане, — Но что конкретно мы будем делать сегодня?       Крис кивнул, словно соглашаясь с её осторожностью.       — Сначала я дам вам протрезветь, — он направил уголок своей еды в сторону Карлоса и Джилл, — Потом я хочу проверить вашу подготовку в различных ситуациях.       — Что? — громче, чем планировал, вскрикнул Леон и тут же поморщился, съежившись в кресле за столом.       Крис опустил взгляд на него, затем поднял глаза к задней части комнаты, очевидно на Барри.       — BSAA сказали, что вам нужно дальнейшее обучение, ведь теперь вы официально под их юрисдикцией, — серьёзно проговорил он.       — Но… — попытался перебить Барри и намереваясь возразить этому, как Леон и ожидал.       — Но, — продолжал Крис, — В моих глазах вы сделали больше, чем многие из высших служащих. Они просто не знают, насколько вы опытны, поэтому я хочу увидеть, как сильно они ошибаются.       Воздух в офисе стал заметно тяжелее от его слов, и Леон понимал, что все думают об одном. Вспышка, воспоминания о том опыте, который они приобрели за короткое время. О том, чему научились и что сделали в момент, чтобы спасти себя, город и всех, кого они брали под своё крыло в ту ночь.       То, с чем Леон ещё не был уверен, что сможет справиться — переварить и донести до своего туманного сознания. Об этом думать сейчас было слишком тревожно.       — Хорошо, а как именно ты планируешь нас проверять? — спросила Джилл, прожевывая яичницу с сыром.       — Рукопашный бой, оружие. Всё как обычно, — заверяет Крис, — То, как я знаю, вы умеете.       Леон медленно сделал глоток, и вкус холодной газированной содовой приятно коснулся его языка — и это приводило его в чувство.       — Но всё будет на ваших условиях, — Крис скользил взглядом по каждому из них, выглядел серьёзным, искренним, сдержанным, — Я не хочу, чтобы кому-то было некомфортно, поэтому я хочу получить явное согласие для каждой тренировки, которая пройдёт сегодня.       Леон заметил, как взгляд Криса задержался на нём дольше, чем на остальных.

***

      Со временем они достаточно протрезвели, чтобы функционировать после долгого сидения в офисе и наслаждения от еды в комфортном молчании вместе. Крис долго разговаривал с Барри, когда Леон не видел их, а потом расслабился в кресле рядом с Кеннеди на остаток времени их приёма пищи.       Это был долгий завтрак, с глазами этого привлекательного мужчины, находящегося так близко к нему, — он задавал вопросы его друзьям и время от времени смеялся с Барри. Крис выглядел расслабленным и непринуждённым, ел лениво, пил из яркого пластикового стакана, а Леону приходилось заставлять себя смотреть на свою еду и не подглядывать всё время, чтобы попытаться почувствовать себя лучше.       Это требовало невероятных усилий. Но ему каким-то образом это удалось.       После завтрака Крис встал и сказал, что должен сделать звонок, чтобы отчитаться, и некоторое время отсутствовал. Затем в офисе повисла тишина и никто не говорил кроме Барри, который спрашивал, как все себя чувствуют.       Головная боль прошла после долгого сидения и потягивания остатков содовой, туман начал рассеиваться; его тревога не возвращалась, а он просто чувствовал себя более живым и позволял себе насладиться моментом тишины. Голоса в голове не кричали на него, фрагменты разговоров с терапевтом не кружились, словно торнадо.       Просто — тишина.       Покой.       Ничего, кроме тихих разговоров друзей и шелеста мусорного пакета Ребекки, когда она собирала оставшийся после всех хлам. Эта приятная тишина, однако, продлилась недолго, потому что Крис снова распахнул дверь офиса и широко улыбнулся.       — Можете все прийти ко мне в библиотеку?       Как-то они вышли из офиса S.T.A.R.S. и пошли по коридору к главной лестнице. Большие двери справа уже были распахнуты, открывая довольно… интересную картину, когда команда медленно входила внутрь.       В центре библиотеки, где ранее стояли большие столы для тех, кто хотел заниматься исследованием на любую тему, все было полностью изменено. Столы отодвинули в угол за высокими стеллажами, оставив простор в середине огромного зала.       Там положили несколько больших мягких спортивных матов — такие, которые Леон видел в карате-студиях на улицах, когда возвращался домой вечером; он наблюдал, как подростки и дети с легкостью и агрессией бросались друг на друга на этих матах — впечатляло, но у самого никогда не было возможности ими воспользоваться.       Леон понимал, почему владельцы спортзала Раккун-Сити, расположенного в двух кварталах отсюда, намеренно не включали это упражнение в программу тренировок. В конце концов, в обычный день вряд ли кто-то из них хотел бы, чтобы взрослые люди начинали драться друг с другом посреди зала, словно дети.       Рядом с матами стоял Крис, руки в карманах, а рядом с ним — кто-то ещё. Мужчина поменьше с длинными темными волосами, собранными в пучок на макушке. Тоже весьма себе мускулистый, но не так, как Крис; примерно такого же роста и веса, как Леон, но с невероятно красивым лицом. Четко очерченные темные глаза внимательно разглядывали всех, губы изогнуты словно стрелы Купидона, и у него был изящный, но четко очерченный подбородок. Высокие скулы отражали резкий свет библиотеки на безупречной фарфоровой коже.       Леон никогда не встречал никого, кто выглядел бы так в Раккун-Сити или в его родном городе.       — Всем привет! — позвал Крис, на лице снова появилась его фирменная кривая улыбка, которая каждый раз собирался морщинки в уголках глаз настолько мило, что Леон едва мог оторвать взгляд, — Хочу представить вам члена моей личной команды…       Его личной команды! Откуда, чёрт возьми, правительство берёт таких красивых людей, словно модели с обложки журнала? Откуда они вообще берутся? Неужели Крис притягивает к себе красивых людей, как маяк?       Маяк, который видят только красивые.       — Привет, — мужчина застенчиво махнул рукой и улыбнулся, — Я Ликан.       Леон чуть не рассмеялся, но сдержался, потому что это вызвало ещё один вопрос. Чтобы попасть в Волчью Стаю, нужно было выполнить всего два условия:       1. Быть красивым или привлекательным.       2. Придумать себе прозвище, связанное с волком.       Альфа. Ликан.       Леон уже представил в мыслях остальные клички команды… Он надеялся, что Ребекка знает, откуда они берутся, ведь она тайно изучала этот вопрос. Обязательно спросит её позже — ему необходимо знать эту информацию. Жизненно важно.       Просто потому что Крис Редфилд был чертовски красив, не значит, что Леон не может подшучивать над ним за то, что он в душе такой же нелепый подросток.       — Ликан наш специалист по химии и первой помощи, — пояснил Крис, указывая на товарища, — Но сегодня он добровольно присоединился к нашему эксперименту.       Все замерли, не зная, что ответить, но Крис не ожидал какой-либо реакции и повернулся к Ликану, указывая на спортивные маты.       — Мы с ним будем спарринговаться, — сказал Крис, и это прозвучало как взрыв.       Леон не мог поверить: как этот мужчина, примерно ростом с него самого, собирался драться с кем-то, занимающим почти ширину дверного проёма? Только плечо Криса было равно по массе всей голове Ликана — он мог бы сломать ему голову одним удушающим приёмом…       И этот выдуманный образ пронзил Леона и задержался где-то между его ног с силой землетрясения, потрясшего его изнутри. Задушить его? Когда эта сильная рука будет сжимать его горло и—       Вау, ему срочно нужно перестать думать об этом, пока он не протрезвел и не взял себя в руки. Он совсем не понимал, откуда исходят такие мысли, ведь они вообще не похожи на него. Но они совсем не желали прекращаться в это утро.       Наверное, это просто похмелье, и завтра он снова станет собой.       Наверное. Верно?       Ликан смеялся, когда повернулся и встал на маты, спиной к остальным. Крис последовал за ним, плечи дергались от лёгкого смеха, и занял позицию, полностью открывая Леону вид на себя.       Они стояли лицом друг к другу. Крис размял плечо, положил руку на бицепс и потянулся. На его лице читалась уверенность, и Леон невольно сделал шаг вперёд, не отрывая глаз от рельефа рук. Что-то внутри него — чуть ниже молний джинс — резко отозвалось от увиденного.       Ликан наклонил голову и сказал:       — Ты же меня не уволишь, если я тебя побью, старик?       Крис пожал одним плечом и опустил руку:       — Зависит от того, сдашься ли ты, когда я брошу тебя через этот пол.       О боже. Леон чуть не упал в обморок.       Глупо говорить что-то подобное, выглядя как он, когда Леон буквально борется за своё существование всего в нескольких метрах от него. К концу сегодняшнего дня ему понадобится дефибриллятор, он чувствовал это каждой своей косточкой; а завтра, когда он проснётся, будет жалеть обо всех своих грязных мыслях, которые никак не покидают его голову. Воспоминания заставят его испытать настоящий позор и спрятаться в постели, пока они в конце концов не исчезнут.       С чувством полного превосходства над всеми в комнате Крис сжал пальцы в кулаки и пустил взгляд на своего мелкого соперника.       — Ты ни за что не бросишь меня через эти маты, — провокационно сказал Ликан.       И бросился вперёд легкими, быстрыми шагами, подняв кулаки прямо на Криса.       Леон сжал руки по бокам.       Но Крис улыбнулся. Лишь лёгкая улыбка на губах. Даже не сдвинулся с места.       Изысканная уверенность и мощь.       Ликан подбежал почти вплотную, поднял кулак, чтобы ударить.       И Крис неожиданно увернулся, уйдя в сторону, позволив Ликану пролететь мимо, словно разъярённый бык. Тот резко остановился, скользя по матам, чтобы не врезаться в стеллажи с книгами. Он повернулся на пятках, грудь подрагивала от явного раздражения.       На лице у меньшего горела решимость — он явно знал, чего ждать от боя, но желание победить начальника было очевидно. Наверняка, он хотел потом вернуться в команду и похвастаться победой.       Леон чувствовал, как пульс бьётся в воздухе.       И что-то ещё, так легко витающее вокруг них.       — Я уже поспорил с Тундрой, что побью тебя, — сказал Ликан, — Так что ты должен дать мне выиграть.       Крис лишь ограничился улыбкой с обнаженными зубами.       Ликан в этот раз ринулся с ещё большей скоростью. Вытянул руку, чтобы схватить своего соперника, но Крис увернулся, не нанося ни удара, ни поднимая рук.       Он просто легко уклонился.       С грацией танцора, выступающего с кем-то намного меньшего по размеру, чем он сам.       Ликан резко дёрнул всем телом в сторону, пытаясь перекрыть путь Крису и не дать ему убежать, но Редфилд просто толкнул его плечом, скользнул вбок и обогнул его со спины, прежде чем Ликан успел понять, что происходит.       Взгляд Ликана на мгновение заполнил страх — момент осознания пронзил его. Он быстро развернулся и снова шагнул к Крису, подняв руку и вытянув её, словно собираясь схватить того, как предположил Леон по его позе. Рядом с ним Барри тихо рассмеялся, явно забавляясь чем-то, что Леон ещё не заметил.       Рука Криса вылетела вперед, ровная и крепкая, словно копье. Было очевидно, что Ликан не ожидал такого, ведь за всё это время Крис не сделал ни единого движения. Тёмные глаза Ликана расширились, он попытался увернуться в сторону от захвата — но это не сработало, движения стали дёрганными и не такими быстрыми, как в начале.       А вот Крис ошибок не допускал. Его крепкая рука резко схватила запястье Ликана, сжала его в тиски, и даже с места, где находился Леон у ковров, было видно, насколько сильным был этот захват.       Тело Ликана застыло. С его уст выскользнуло удивлённое «ох».       Затем Крис резко повернул его, словно тряпичную куклу, пока тот не оказался к нему спиной. Он одной рукой схватил его за затылок, а другой, большой и мощной, обхватил основание шеи Ликана и толкнул вниз, вынуждая опуститься на колени и полностью обездвиживая его в своём крепком захвате.       — Ох, чёрт! — выругался Ликан, размахивая свободной рукой позади себя, — Хватит! Ты победил, капитан, чёрт возьми!       Крис отпустил Ликана и отступил назад, а Карлос, Джилл и Барри начали хлопать, словно наблюдали за зрелищем на ринге, которое их действительно стоило потраченного времени.       Леон просто стоял и смотрел. Ребекка молчаливо стояла рядом, скрестив руки на груди, и нахмурилась, не произнося ни слова. Ему следовало больше волноваться из-за этого, но вид, как Крис обхватывает шею Ликана, затмив его, вызвал какой-то бешеный удар в глубине груди.       Мысли о давлении на шею возвращались.       Что ещё могла сделать эта рука? Эти руки? Эти мускулистые плечи?       Какой урон мог причинить Леону, если бы у него была такая возможность?       И почему это звучало так… притягательно?       — В основном, вот так я проверяю своих новобранцев в рукопашном бою, — хлопнул в ладоши Крис, после поправляя свою помятую рубашку, — Ничего особенного. Просто хочу знать базовые навыки, чтобы быстро понять, как вы справитесь в боевой обстановке.       — Нам обязательно драться с тобой? — недоверчиво спросила Джилл.       — Нет, нет, — покачал головой Крис, — Можно тренироваться с кем угодно. Со мной, с Ликаном, между собой — неважно. Я всё равно могу оценить то, что необходимо, просто наблюдая.       Леон точно хотел выйти на ковёр с Крисом, но не знал, как сказать это так, чтобы не выглядеть слишком очевидно. Он знал, что Барри всё ещё следит за теми, кто недостаточно хорошо понял его угрозы, но, возможно, сможет быть менее очевидным, чем девушки.       — Я хочу, чтобы Леон дрался с Крисом.       Время словно застыло.       Медленно он оглянулся через плечо и уставился прямо на голос, произнесший это ужасное предложение.       Джилл.       Джилл просто улыбалась, словно не уронила на его день настоящую бомбу. Конечно, он мечтал об этом, представлял, как это ощущается, когда Крис бросает его на маты, но вот сталкиваться с этим в реальности?       Он сглотнул ком в горле.       — Ч-что? — пролепетал он.       — Хм, интересно, — протянул Крис, — Я готов к этому, если ты не против, Кеннеди.       Он вообще не был готов. Он едва держался на ногах, а его руки начали дрожать по бокам при мысли о том, что он действительно ступит на эти маты. Он выставит себя придурком, ведь знал, что в конечном итоге сделает что-то невероятно тупое. Зная свою удачу, он, вероятно, издаст писк, когда Крис неизбежно бросит его на пол, или что-то еще хуже, если это вообще возможно.       — Я… наверное, — пробормотал Леон, и крупная рука — без сомнений, Карлоса — толкнула его в плечо, подталкивая вперёд.       — Не волнуйся, — рассмеялся Крис, определённо видя всё, что написано на лице Леона, — Я не кусаюсь.       О, да, это помогло.       Леон сглотнул и собрался с силами. Его взгляд сузился, сосредотачиваясь на внушительных размерах Криса, превращаясь в крошечную точку, в которой оставались лишь его футболка и мускулы рук на переднем плане.       Ладно, я справлюсь, — думал Леон, направляясь к центру гимнастического мата. Если он сохранит концентрацию, то не станет думать, как горячо всё это выглядит.       А если сумеет быстро победить Криса, то у него останется меньше времени переживать о том, что он сделает какую-то тупость…       Хотя это открыло другой ряд проблем.       Он не боялся многих вещей, но сейчас его охватила паника перед тем, что этот гигант сможет выбить из него все силы прямо на глазах у друзей. Он был крепким и выбирался из сложных ситуаций, но был ли он сильнее человека с таким телосложением, как у Криса Редфилда?       Он сомневается.       Сделав первые шаги к центру, он развернулся и встретил взгляд Криса, который едва заметно улыбался. Его проницательные глаза сверкали, кулаки крепко сжаты, заставляя бицепсы напрягаться под слишком тесной футболкой.       В животе у Леона что-то зашевелилось.       Чёрт.       Всё может пойти очень-очень плохо.       С легкой улыбкой Крис встал, опустив руки по бокам, но не сразу занимая стойку для поединка, как с Ликаном.       Леон опустил плечи и слегка склонился, почти копируя стойку Криса, но более компактную — так ему было удобнее делать то, что он считал нужным.       Кто-то шептался сбоку, но Леон старался не обращать внимания — в этот момент существовали только он и Крис, а главное — желание как можно быстрее покинуть эти маты.       — Тебе необязательно это делать, — прошептал Крис, и мягкость в его голосе ударила прямо ребра.       Это, вероятно, не лучшая идея.       Это точно может закончиться чем-то нехорошим. Неподобающим. Чем-то, что выгонит BSAA и Волчью стаю из Раккун-сити раз и навсегда.       К огромному удивлению Леона, Крис сделал первый ход.       Он рванулся вперёд, кулаки внезапно поднялись прямо в личное пространство Леона. Кеннеди увернулся как можно быстрее в последний момент, пропуская мускулистую руку, но Крис сменил направление, резко развернулся и снова ринулся вперёд, дыша Леону в лицо. Он чуть не упал назад, отбивая кулак изо всех сил.       В обычной схватке, если противника схватили, тот бы отступил и на мгновение замешкался, давая шанс на контратаку.       Здесь такого не происходило.       Крис даже не моргнул.       Вместо этого он откинул назад противоположную руку. Мозг Леона на секунду отключился от удивления — он никак не ожидал, что его так быстро и безжалостно побьют, увидев, как Крис пощадил своего товарища. Он едва успел наклониться назад, насколько позволял корпус.       Решив, что дистанция — его шанс, Леон отпустил захват и попытался уйти в сторону. Отступая, он осознал что-то ужасное.       Крис снова наступал, почти нависая, настолько близко, что Леон задумался — чему на самом деле обучают этих людей в BSAA?       Крис дрался совсем иначе, чем с Ликаном; никто не вёл бой так, даже те, что превращались в гигантских существ.       Запах дорогого одеколона ударил в нос. Он боялся, но не мог оторвать взгляд от мускулов Криса, натяжения футболки и цвета его глаз так близко.       Чёрт возьми.       Ноги заплетались, он ударил ногой так далеко, как только смог.       Тем не менее, его преследователь продолжал нестись на бешеной скорости, пока Леон не почувствовал холодный пот на лбу и не понял, что у него нет другого выхода, кроме как встать лицом к Крису и дать отпор. Иначе тот просто столкнёт его с матов прямо на полки библиотеки. Конечно, у них был совершенно разный стиль боя, и Леон не считал свои навыки подходящими для такого столкновения, но надеялся на импровизацию и свою быструю реакцию.       Откинув всё тело назад, он увернулся от быстрых ударов, взял глубокий вдох и сделал нечто безумное: ринулся вперёд, вторгшись в личное пространство Криса. Тот на секунду замешкался, поднял брови — явное удивление вызвало вызов. Именно это дало Леону преимущество, которого он так долго ждал: удары на мгновение прекратились, и он обрел контроль над ситуацией. С приливом энергии он бросился на Криса, и их груди столкнулись.       Леон прижался к бёдрам Криса, обхватил одной рукой его бицепс и, опираясь всем весом, устремился вперёд. В ту же секунду он зацепил ногой лодыжку противника и мощно выкинул её в сторону. К удивлению Леона, Крис действительно покатился назад, глаза широко раскрылись, а Кеннеди продолжил давить на него всем своим весом. Комната закрутилась, а пол будто взметнулся навстречу его взгляду.       Оказавшись на матах, он оседлал Криса, прижав ноги к его бёдрам, одним предплечьем надавил на шею и грудь соперника, прижимая вниз, а другой рукой зафиксировал на полу один из его запястий. Между ними наступила полная тишина на несколько секунд, пока глаза с иссиня-чёрными зрачками смотрели вверх на Леона. Под ним грудь Крисa тяжело дышала после долгого дня.       Он выглядел абсолютно поражённым. Даже ошеломлённым.       Что-то в этом моменте развеяло туман похмелья, и уверенность внезапно вспыхнула в Леоне.       — Кажется, я выиграл, — прошептал он, наклонившись ближе и на мгновение забыв обо всех, кто был вокруг.       Крис ухмыльнулся, и этот взгляд оставил Леона без слов.       В одно мгновение он почувствовал себя на вершине мира.       Но в следующий момент Крис сел, и Леону пришлось последовать за ним.       Рука обвила его талию, ведя ситуацию под полный контроль. Прежде чем он успел понять, что происходит, он уже смотрел вверх на горящие лампы библиотеки, а тело Криса нависало над ним. Его ноги теперь обвивали сильные бёдра Криса, когда тот оказался сверху. Рука со стуком легла рядом с головой Леона, а лицо Криса приблизилось с сияющими глазами победителя.       — Не знаю, — тихо произнёс он так, чтобы услышал только Леон, — По ощущениям, выиграл я.       Именно тогда Леон почувствовал, как пах Криса прижимается к его ягодицам. В этот момент он осознал, что что-то твёрдое и длинное упирается в линию его джинс.       Крис возбудился. От спарринга с ним. От…       Это было как…       Вдруг Леон вспомнил…       В быстрых флешбеках перед глазами пронеслись образы: он, выходящий из бара, блюющий себе под ноги. Тёмный переулок. Крис, скрывающийся в тени. Крис, который вытащил свой твёрдый член и мастурбировал прямо там, прижавшись к кирпичной стене бара.       Крис…       Стонет…       Его имя.       Он вспомнил всё сразу — вместе с полным страхом и паникой. Это охватило его, как пожар, вырывая воздух из лёгких и погружая в мрачный ужас, который пожирал мир.       Он… Трогал себя и стонал его имя.       Он дрочил и стонал его имя, и это звучало не так, как будто делал это впервые. В голосе была какая-то знакомая отчаянность, и это так испугало Леона, что он убежал как можно скорее. Он каким-то чудом добрался до своей квартиры целым, хотя почти и не помнил ту часть ночи — его слишком сильно переполняло.       Он помнил, как большую часть ночи думал об этом, прежде чем сон наконец поглотил его, а похмельная мигрень стёрла этот ужасный фрагмент из памяти. Пожалуй, лучше бы он и не вспоминал — ведь у него всё шло хорошо, было весело, а теперь единственное, что он мог думать — это о давящем в его тело члене Криса и о том, что он стонал его имя.       О, Боже…       О, нет…       О, нет, нет, нет.       Нет—       Вдруг за его плечом раздался звук.       Прозвучал рингтон телефона, и он осознал, что не в силах оторвать испуганный взгляд от Криса. К счастью, после непонятного шороха в кадр попал чёрный телефон, который держала рука Ликана. Редфилд вздохнул, забрал телефон у друга и нажал кнопку. Он прижал прибор к уху, на его красивом лице засияло раздражение.       — Алло? — проворчал он.       Несколько секунд тишины. Никто не говорил, даже его команда, вероятно, была озадачена тем, что только что произошло. Леон считал это маленьким чудом, ведь он ожидал насмешек от Джилл и Карлоса, которые точно сделали бы ситуацию гораздо хуже. Он, наверное, расплакался бы или его снова стошнило, а этого ему совсем не хотелось делать при Крисе и Ликане.       — Горы? — спросил Крис.       Леон медленно освободился и отступил, разорвав хватку Криса. Если он отвлёкся на телефон, можно попытаться уйти незаметно. Он бы спрятался за Барри, возможно, все оставят его в покое на время, дадут прийти в себя и не позволят развалиться на части, превратив этот кризис в чужую проблему.       Он осторожно отодвинулся на пару дюймов.       — Ладно, — сказал Крис, хлопнув Леона по бедру и заставив взглянуть на себя, — Собирай своё снабжение, Кеннеди, — Крис отодвинул телефон, — Мы едем в горы Арклей.