Черный лотос. Белый пион.

Сяо Чжаню едва исполнилось шесть, когда его мама умерла. Они жили вдвоём на окраине Чунцина в небольшом, но собственном доме. Отца он никогда не видел, но знал, что отец у него есть, и что именно он помогает деньгами безработной жене. И лишь много позже Сяо Чжань узнал истинную причину их разлуки: Сяо Лю, его отец, оберегал своего наследника от врагов, но не сумел уберечь любимую жену. Рак, словно безжалостный хищник, унёс её всего за три недели. На похоронах Сяо Чжань впервые увидел отца. Его строгий, ледяной взгляд пронзил мальчика до самых костей. Но когда гроб с телом матери исчез в огненной пасти крематория, отец рухнул на колени безвольной куклой и прошептал, с трудом сдерживая рыдания: — Прости меня, любимая… Отец забрал Сяо Чжаня в Шанхай, открыв ему правду о его происхождении. Так закончилось беззаботное детство, и началась новая жизнь, полная роскоши и круглосуточной опасности. Теперь Сяо Чжань был окружён слугами, словно пчелиным роем, и зоркими телохранителями в чёрных костюмах, вооружёнными до зубов. Маленький Сяо Чжань не раз видел, как в их руках сверкают пистолеты. Отрадой в этом новом мире стал Чжан Исин, его первый и единственный друг. Госпожа Чжан не смогла заменить мать, но её сердце было полно любви и тепла, и она приняла Сяо Чжаня как родного сына. Сяо Чжань часто вспоминал маму. У него не было друзей в Чунцине, и единственным человеком, с кем он проводил время, была именно мама. Вдвоем они любили гулять по городу. Иногда они заходили в буддистский храм. Площадь его была огромна и полна разных строений и пагод. Когда маленький Сяо Чжань оказывался там, ему казалось, что они попали в совершенно другой город. Стоя на коленях в храме лицом к статуэткам божеств, окружённые терпкими, слегка удушающими запахами благовоний, госпожа Сяо и А-Чжань молились о благополучии супруга и отца, чтобы он вернулся живым и здоровым. Сяо Чжань тогда мало что понимал в молитвах, лишь повторяя за матерью, закрывая глаза и складывая руки у лица. Со всех сторон звучали протяжные голоса монахов, нараспев читающих сутры. Затем они спускались по крутым каменным ступеням, окружённым зеленью, к своему любимому месту – пруду с лотосами. Вокруг пели птицы, слышался плеск воды от ныряющих черепах, а иногда доносилось раскатистое кваканье лягушек. Сяо Чжань любил сидеть на лавочке у воды и любоваться нежными, крупными цветами, делая свои первые наброски в альбоме, подаренном мамой. Позже Сяо Чжань посвятил матери свою первую картину «Лотосы в закате солнца»… — Стареешь, Чжань-гэ, — тихо сказал Ибо, подходя к нему. Они гуляли по парку, и Сяо Чжань остановился, разглядывая местный пруд. — С чего это вдруг? — возмутился он. — Серьёзно? Любование цветочками? — Это водяные лилии. Они напомнили мне пруд, где мы гуляли с мамой и любовались лотосами. — Тебе нравятся лотосы? — Да, они такие нежные и красивые… — Как ты… — Неправда. — Правда. Когда я впервые увидел тебя, я подумал, что ты – наваждение. Не бывает таких красивых людей. Ты нежный, как цветок лотоса, но где-то глубоко внутри скрывается твоя тёмная сторона. Чёрный лотос. — Чёрных лотосов не бывает, Бо-ди. — Бывают. Один из них стоит сейчас передо мной. — Допустим, — кокетливо улыбнулся Сяо Чжань. — А ты тогда какой цветок? — Кактус? — пожал плечами Ибо, и Сяо Чжань рассмеялся. — Говорят, в Лояне растут прекрасные белые пионы, такие же прекрасные, как ты, — сказал Сяо Чжань, проводя рукой по светлым волосам Ибо. — Я в реальности брюнет. — Это не меняет сути. Кто-то же из нас должен быть на светлой стороне.

〜✿〜

На улице стояло лето. Экзамены остались позади, и студенты разлетелись по своим делам. Как и обещал Эрик, он приютил Сяо Чжаня и Ибо у себя на лето. Ибо сообщил отцу о своём решении провести лето с друзьями, и тот, к его удивлению, не возражал. Родители Эрика предоставили им гостевой домик, который обслуживался только в тёплое время года. Ник присоединился к ним через три недели. Он ездил навестить бабушку, с которой жил. Ребята недавно узнали, что у Ника нет родителей и что его воспитывает бабушка, живущая в Австралии. Вопрос о том, что случилось с родителями, никто не задавал. Тема была слишком болезненной, и все понимали, что лучше дать человеку самому решить, рассказывать или нет. В один из августовских дней парни решили съездить в Нью-Йорк на машине Эрика, канареечно-жёлтом Jeep Wrangler Rubicon. Они выехали рано утром, чтобы к обеду добраться до Нью-Йорка, прогуляться по главным улицам, переночевать в отеле и на следующий день, посетив пару популярных мест, вечером вернуться в Беверли к Эрику. Всю дорогу, а это было чуть больше 400 километров, они громко слушали музыку и смеялись над тем, как Эрик пытался подражать голосам музыкантов. Они сделали несколько остановок, чтобы размять ноги, перекусить и двинуться дальше. Приехав в Нью-Йорк, парни первым делом заселились в отель Henn na Hotel, заранее забронировав два номера. Оставив вещи в номерах, парни зашли в ближайшее кафе пообедать и решить, куда первым делом отправиться. В Нью-Йорке было много мест, а времени у них было мало. В итоге они решили поехать в самый оживлённый район города. Так они оказались на Бродвее. Огромный проспект, вдоль которого выстроились высоченные небоскрёбы, увешанные рекламными щитами и неоновыми вывесками, поражал своей яркостью. Такси отчаянно сигналили друг другу в транспортной пробке, молодые девушки с кучей бумажных пакетов с лейблами бутиков цокали каблучками по тротуару. Представители разных субкультур слонялись по улице, обсуждая американскую политику и музыкальные чарты. Ибо достал телефон и предложил сделать селфи прямо посреди пешеходного перехода. Сяо Чжань обнял Ибо за талию и прижался щекой к его щеке. Строя рожицы, они сделали несколько фото и едва успели до того, как загорелся красный свет. Друзья не забыли и о групповых селфи, а Сяо Чжань, встав на одно колено, сделал несколько эффектных фото городского пейзажа. Далее они отправились в сторону Таймс-сквер. Улицы казались непривычно оживлёнными после тихого городка, где располагался их кампус. Парни то и дело запрокидывали головы или оборачивались, чтобы рассмотреть известную на весь мир улицу. Так друзья дошли до Центрального парка. Тот был огромен, поэтому они решили оставить его на завтра и пойти дальше: через парк Данте, в сторону Колумбийского университета. — Если бы я настоял на поступлении в этот универ, то не познакомился бы с вами, — иронично произнёс Эрик. — Как нам это понимать? Ты жалеешь? — спросил Ник, встав рядом и рассматривая здание университета. — Как ты мог так подумать? Конечно, нет. Я, наоборот, рад, что встретил вас. Вы все такие разные, но каждый по-своему сумасшедший, как и я, — он встал в позу, как это делают клоуны после завершения фокуса. — Дурень! — засмеялся Сяо Чжань. — Думаю, я могу воспринять это как комплимент, — улыбаясь, сказал Ибо Эрику. — Я слышал, что тут через улицу есть скейт-парк. Может, сходим туда? — предложил Ибо, глядя в сторону набережной. Парни переглянулись. Ибо рассказывал, что любил кататься на скейте в Китае, но в кампусе университета нормально покататься было невозможно. Запрета не было, но по дорожкам постоянно ходили люди, что ограничивало манёвренность. Они согласились с предложением Ибо и пошли в сторону скейт-площадки. На самом деле это место оказалось не только скейт-парком, но и местом с разными спортивными площадками: баскетбольной, волейбольной, даже небольшое футбольное поле было, а чуть дальше виднелись аттракционы. Ибо, как заворожённый, подошёл к скейтерам и с любовью наблюдал за их трюками. — Насколько нагло будет попросить кого-нибудь одолжить скейт на время? — спросил Сяо Чжань, встав рядом. — Очень нагло, — ответил Ибо. — Я бы свой вряд ли дал незнакомому человеку. — Эй, бро! — раздалось справа от Сяо Чжаня. — Это было круто! — Эрик подошёл к одному из парней, который присел отдохнуть после нескольких прокатов. Парень был худой, с загорелой смуглой кожей. Одет в широкие шорты до колен, в такую же широкую футболку, руки полностью покрыты татуировками. На голове была кепка, надвинутая так, что была видна только нижняя часть лица. — Спасибо, — улыбаясь и давая пять Эрику, сказал он. — Хочешь прокатиться? — предложил парень, протягивая свой скейт. — Спасибо, но я даже стоять на нём не умею, — отрицательно покачал головой Эрик. — А вот мой бро очень хотел бы, но вот незадача, у него нет с собой скейта, — Эрик указал на Ибо, и сидящий рядом парень подозвал его, передавая скейт. — А если я сломаю? — с сомнением спросил Ибо, беря скейт в руки. — Не беда. Но если покажешь класс, заберёшь его как трофей. Ибо усмехнулся и пошёл на площадку. Немного покатавшись, чтобы привыкнуть и почувствовать скейт, он начал показывать трюки. Он почти год не катался, но тело помнило всё, и он без проблем выполнял олдскульные повороты, затем грайнды, скользя по перилам лестницы; балансировал на двух колёсах, сорвав аплодисменты зрителей, а затем перешёл к более сложным трюкам: градусам и спинам. Сяо Чжань смотрел на Ибо с восхищением. При каждом движении тело Ибо напрягалось, и становились видны рельефные мышцы. Поток ветра прижимал футболку к торсу, подчёркивая очертания крепкой груди, широких плеч и тонкой талии. Сяо Чжань сглотнул, чувствуя, что во рту пересохло. Он хотел Ибо здесь и сейчас. Закончив, счастливый Ибо, светясь, словно лампочка, подбежал к друзьям и протянул скейт владельцу. — Спасибо, — всё ещё улыбаясь, сказал Ибо. Парень взял скейт и снял кепку. У Ибо глаза полезли на лоб. Перед ним стоял Райан Шеклер. — Обалдеть, — протянул Ибо, прикрыв рот рукой, пока остальные не понимали, в чём дело. Райан, подмигнув Ибо, достал из рюкзака маркер и начал что-то писать на скейте, а потом поднял голову и спросил: — Как тебя зовут? — Ван Ибо, — всё ещё не веря своим глазам, ответил он. — Ван Ибо от Райана. А рядом подпись: «Я живу, чтобы ездить, и еду, чтобы жить». Райан протянул доску обалдевшему Ибо. — Да у тебя талант, парень, — восхитился он. — Не бросай это. Даже ради себя, не вздумай бросать. Ибо закивал, расплывшись в счастливой улыбке, и ответил крепким рукопожатием. — Кто это был? — спросил Эрик, когда они отошли на приличное расстояние. — Да это же Райан Шеклер, легенда скейтбординга, — с придыханием ответил Ибо. — Он просто невероятный. — Надо будет погуглить, что он за фрукт, — пробормотал Эрик. — Встретить кумира вот так, на улице — это подарок судьбы, — мечтательно произнёс Сяо Чжань. — Ага, — кивнул Ибо, бережно сжимая скейт в руках. — Мне уже стоит начать ревновать? — совсем тихо спросил Сяо Чжань, придвинувшись ближе к Ибо. Тот вскинул на него взгляд, и Сяо Чжань невольно засмеялся: Ибо был таким растерянным и до безумия милым. Сяо Чжань словно увидел его с новой стороны, наконец-то по-настоящему свободным и увлечённым. — Чжань-гэ, я… — Да я пошутил, — Сяо Чжань взял Ибо за руку и нежно улыбнулся. — Ты был великолепен, когда вытворял все эти трюки. Я глаз не мог оторвать. — О! — воскликнул Эрик. — Там тир! Пойдёмте посоревнуемся? И, не дожидаясь ответа, рванул к зданию с яркой надписью «Тир». Внутри их встретил парень-билетёр, примерно их возраста. Оплатив билеты, они заняли каждый отдельное стрельбище. Сяо Чжань искоса взглянул на Ибо: тот стоял в уверенной стойке, крепко сжимая винтовку и сосредоточенно целясь в мишень. Было видно, что оружие в его руках не впервые. Но внимание Сяо Чжаня привлёк другой человек. Он стоял рядом, расставив ноги на ширине плеч, носок одной ноги был направлен точно на мишень. Голова в прямом положении, винтовка вскинута к плечу, на уровне использования оптики. Левая рука поддерживала цевьё. Сосредоточенный взгляд выдавал профессионала. — Ну вот! Четыре из десяти, — с досадой сказал Эрик. — А у вас как успехи? Сяо Чжань перевёл взгляд на свою мишень, принял стойку, которой его учил Лю Бохай, человек отца из службы охраны, и выбил девять из десяти. — Ничего себе! — восхищённо присвистнул Эрик, стоя за его спиной. — Глаз – алмаз! Сяо Чжань натянуто улыбнулся и посмотрел на Ибо и Ника. Те тоже закончили. Ибо выбил восемь из десяти, а вот Нику повезло меньше – всего пять попаданий. — Где вы так научились стрелять? — спросил Ник. — Меня старший брат учил, — пожал плечами Ибо. — Он часто брал меня на стрельбище. — А меня люди отца из службы охраны. — Ого! Служба охраны? Звучит солидно, — с иронией протянул Эрик. — У отца крупный бизнес, так что и охрана соответствующая. — У вас в Китае у всех бизнесменов такая охрана? — поинтересовался Эрик. — Нет, конечно, не у всех. Только у тех, кто может себе это позволить, — усмехнулся Сяо Чжань. Они шли дальше, слушая рассказы о роскошной жизни китайских богачей. Сяо Чжань украдкой поглядывал на друзей, размышляя, не показалась ли им стойка того стрелка слишком профессиональной. Но парни внимательно слушали истории, задавали вопросы. Ничего подозрительного. Прогуливаясь по набережной, они сделали несколько десятков памятных фото, дошли до парка Инвуд Хилл и, вернувшись на Бродвей, направились обратно к отелю. Там, сев в машину Эрика, они поехали на Брайтон-Бич. Оставив машину на платной парковке, они направились к заливу. День клонился к закату, но на пляже всё ещё было много отдыхающих. Парни разулись и пошли вдоль берега, погружая ноги в мокрый песок и наслаждаясь прохладой воды. Ник и Эрик ушли вперёд, увлечённо о чём-то разговаривая. Ибо шёл чуть впереди, и Сяо Чжань, зачерпнув горсть воды, брызнул ему в спину. Тот вздрогнул и приложил ладонь к намокшему затылку. Сяо Чжань расхохотался, а Ибо, в ответ, окатил его брызгами. Так они дурачились, бегая по воде и обрызгивая друг друга, пока Сяо Чжань не заключил Ибо в объятия, обхватив за талию и приподнимая над водой. Ибо обхватил его за плечи, крепко держась. — Я ведь тяжёлый! — воскликнул Ибо, когда Сяо Чжань закружил его. Почувствовав, что теряет равновесие на мягком песке, Сяо Чжань опустил Ибо и, подавшись вперёд, нежно коснулся его носа губами, а затем прижался к пухлым губам. Сяо Чжань никогда прежде не чувствовал себя таким свободным и безумно влюблённым.

〜✿〜

В отель вернулись уже за полночь. На завтра было запланировано выселение из отеля часов в десять утра, посещение парка, который они пропустили сегодня, а затем – небольшая экскурсия по городу. Уставшие, но довольные, поужинав в кафе на пляже, они разошлись по номерам, договорившись встретиться в девять утра в ресторане отеля на завтраке. — Иди первым в душ, — сказал Ибо, копаясь в сумке. Сяо Чжань кивнул и, раздевшись, отправился в ванную. Вышел он довольно быстро, обмотав бёдра отельным полотенцем и вытирая голову вторым. Ибо залюбовался его телом. Он видел его обнажённым не раз, но сейчас, в приглушённом свете прикроватных ламп, Сяо Чжань казался воплощением греха. Капля сорвалась с мокрой пряди и, огибая ключицу, потекла по крепкой груди, минуя сосок, кубики пресса и исчезла под полотенцем. Ибо сглотнул, резко вскочил и скрылся за дверью ванной комнаты. Сяо Чжань обернулся на исчезнувшего Ибо и улыбнулся. Он понял, что произвёл впечатление своим появлением в неглиже. Высушив волосы почти досуха, он огляделся: светлые стены делали номер ещё больше, чем казалось на первый взгляд. Зона отдыха была отделена раздвижными дверями, напротив стоял диван, у окна – рабочий стол, рядом – небольшой шкаф. Кровать стояла в отдельной зоне с выходом на балкон. Сяо Чжань вышел на застеклённый балкон. Их номер находился на последнем этаже, напротив высилось офисное здание с тёмными окнами. Сяо Чжань облокотился на перила и стал рассматривать улицу внизу. По сравнению с днём, она опустела. Лишь изредка по ней проходили шумные компании. Погружённый в свои мысли, он не заметил, как сзади к нему подошли, положили тёплые ладони на талию и поцеловали в плечо. Сяо Чжань прикрыл глаза и, обернувшись, поцеловал Ибо в губы, обнимая за плечи. Поцелуй был нежным и долгим. Ибо коснулся языком губ Сяо Чжаня, тот ответил тем же, увлекая в более интимный и влажный поцелуй. Сяо Чжань подтолкнул Ибо в комнату, закрывая балконную дверь. Ибо, отступая, наткнулся на кровать и, сев на неё, отполз к середине. Полы отельного халата распахнулись и соскользнули с плеч, обнажая тело. Сяо Чжань, забравшись следом, навис над ним, устраиваясь между разведённых в стороны ног. Он нежно погладил Ибо по голове, пропуская светлые волосы сквозь пальцы. Коснулся ладонью прекрасного лица, обвёл кончиком указательного пальца выступающий кадык. — Бо-ди, ты такой красивый, — прошептал Сяо Чжань и, наклонившись, накрыл губы Ибо, увлекая в глубокий и чувственный поцелуй. Ибо провёл ладонями по груди и плечам Сяо Чжаня, смыкая руки на шее и прижимая его ближе к себе. Они целовались долго, размеренно, не спеша, наслаждаясь вкусом и близостью друг друга. Сяо Чжань отстранился и проложил медленными и нежными поцелуями дорожку от чувствительного местечка за ухом до кадыка. Ибо откинул голову назад, открывая шею для своего Чжань-гэ. Тот лизнул выступающее адамово яблоко, затем слегка прикусил его. Ибо издал тихий, сладкий стон, крепче прижимаясь к обнажённому телу. Целуя ключицы, Сяо Чжань провёл ладонями по талии Ибо, медленно спускаясь к ягодицам и с силой их сжимая. Он отстранился на мгновение, чтобы сбросить с себя полотенце. — Гэ, — сдавленно позвал Ибо, протягивая к нему руки. Сяо Чжань вернулся в горячие объятия, оставил поцелуй на губах и стал опускаться ниже, оставляя за собой влажные дорожки, от которых по коже пробегали мурашки. Его руки блуждали по обнажённому телу, лаская соблазнительные изгибы. Ибо прогнулся в спине и застонал, когда Сяо Чжань лизнул, а затем, лаская языком, стал посасывать торчащий сосок. Одной рукой он держал вес своего тела, опираясь на кровать, а второй гладил и сжимал бёдра, спускаясь к подтянутым ягодицам. Наигравшись с одним соском, Сяо Чжань перешёл на другой, сильнее прижимаясь своим пахом к паху Ибо, от чего оба не смогли сдержать стона. Ибо терялся в ощущениях. Они ещё не заходили дальше ласк, но сегодня даже они ощущались острее. Тем временем Сяо Чжань спустился ниже, оставляя поцелуи на животе. Поцеловал нежную кожу на внутренней части бедра, всосав её в рот, и оставил засос. Затем Сяо Чжань поцеловал мошонку, вызвав у Ибо ещё один сдавленный стон. Лизнув головку, пробуя Ибо на вкус, Сяо Чжань провёл языком от основания члена и обратно, затем взял его в рот до середины. Ибо под ним дёрнулся, но Сяо Чжань придержал его за бёдра, не давая шевелиться, и начал насаживаться на член, лаская головку языком. Он поднимал и опускал голову, стараясь расслабить горло, пуская член глубже. Ибо застонал, запуская пальцы в волосы Сяо Чжаня, то сжимая их в кулак, то поглаживая. Отпустив одно бедро, Сяо Чжань провёл ладонью по мошонке, слегка её сдавливая и перебирая в руке. Слюна стекала по члену к промежности. Сяо Чжань, смочив в ней палец, погладил по колечку мышц, слегка надавливая. — Гэ, — позвал Ибо, — подожди. Сяо Чжань выпустил член изо рта и сразу отстранился, смотря на Ибо помутневшим взглядом. Он до дрожи в коленях хотел его, но дал себе слово, что если Ибо его остановит, он не зайдёт дальше. Ибо тем временем протянул руку под подушку, достал небольшой тюбик и пачку презервативов и протянул их Сяо Чжаню. — Ты… — запнулся Сяо Чжань. — Я доверяю тебе, но безопасность не помешает, — улыбнулся Ибо. Сяо Чжань подался вперёд и чмокнул Ибо в губы, снова завлекая в поцелуй, и забрал у него смазку и презервативы. Отстранившись, Сяо Чжань открыл тюбик и выдавил достаточное количество геля на пальцы, растёр его, согревая, и скользнул между ягодиц Ибо. Он приподнял одну ногу Ибо, укладывая её себе на плечо, и, бережно придерживая изящную лодыжку, начал покрывать поцелуями щиколотки. Губы Сяо Чжаня оставили трепетный поцелуй на нежной коже возле колена, а затем стали скользить ниже, оставляя за собой дорожку из жарких прикосновений. Взяв в рот возбуждённый член Ибо, он медленно и чувственно двигал головой. Второй рукой он стал осторожно вводить палец, преодолевая податливое, чуть расслабленное колечко мышц. Ибо судорожно вздохнул, впиваясь пальцами в простыни и сминая их в руках. Он запрокинул голову на подушку, из его горла вырвался тихий стон, переходящий в жалобный скулёж. Сяо Чжань ввёл первый палец до основания и начал медленно ласкать им нежные стенки, вызывая волну приятных мурашек. Губами он нежно обхватывал головку члена, то лаская её, то создавая головокружительный вакуум, то вновь осыпая поцелуями. Добавив ещё немного смазки, он ввёл второй палец, медленно и плавно продвигая их внутрь, разводя их, словно ножницы, и растягивая податливое нутро. Сяо Чжань, слегка согнув пальцы, нашёл маленький бугорок размером с фасолину и провёл по нему, отчего Ибо выгнулся в спине, издав громкий, захлёбывающийся стон. — Ещё, — умоляюще прошептал Ибо, — сделай так ещё раз… И Сяо Чжань исполнил его просьбу. Он продолжал ласкать член Ибо своим ртом и языком, словно создавая из поцелуев чувственную симфонию. Добавив третий палец, он двигал им внутри горячего тела, дразня простату. Член Сяо Чжаня источал смазку, а желание обладать Ибо с каждой секундой становилось всё сильнее и безумнее. Но это был их первый раз. Первый раз они зашли так далеко, и ему отчаянно хотелось, чтобы всё было идеально. — Гэ, — снова позвал Ибо, смотря на Сяо Чжаня молящим, полным страсти взглядом, — я больше не могу терпеть… Прошу… Сяо Чжань и сам был на грани. Не в силах больше сдерживаться, он вытащил пальцы, что вызвало у Ибо тихий стон разочарования. Дрожащими пальцами он открыл упаковку презерватива и надел его на возбуждённый член. Взяв ещё немного смазки, он размазал её по всей длине и навис над Ибо, заглядывая в его глаза. — Если будет больно или некомфортно, не молчи, — серьёзно произнёс Сяо Чжань, — сразу скажи, и мы остановимся. Хорошо? В ответ на робкий кивок Сяо Чжань коснулся губами лба Ибо, скользнул ниже к переносице и, задержавшись на мгновение, накрыл его губы своими. Тот обнял Сяо Чжаня за плечи, запустил ладонь в его волосы, позволяя себе полностью расслабиться. Они оба застонали в поцелуй, когда Сяо Чжань, приставив головку, стал медленно входить в него. Он сжал бедро Ибо и продвинулся ещё глубже. Тот дёрнулся под ним, подаваясь бёдрами навстречу, и Сяо Чжань вошёл до конца, вызвав стоны наслаждения у обоих. Внутри было жарко и влажно, а от тесноты и остроты ощущений кружилась голова. Сяо Чжань замер, давая Ибо привыкнуть к новым ощущениям. Он с нежностью поглаживал его бёдра и талию, оставляя лёгкие поцелуи на шее. Ибо лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, и перебирал волосы Сяо Чжаня своими пальцами. — Двигайся, гэ, — прошептал он хриплым от возбуждения голосом. Сяо Чжань, осыпая поцелуями щёки и подбородок Ибо, начал медленно двигаться, постепенно наращивая темп. Ибо постанывал, сильнее впиваясь пальцами в плечи Сяо Чжаня. Оба потерялись в пучине нахлынувших ощущений, переставая себя контролировать. Сяо Чжань вбивался в Ибо со звонкими шлепками о ягодицы, снова и снова вызывая у того горячие стоны. Он целовал каждый доступный участок разгорячённого тела, слизывая капельки выступившего пота. Отстранившись и выйдя из Ибо, Сяо Чжань развернул его к себе спиной, потянул за бёдра, поставил на колени и, прикусив его загривок, снова вошёл в него. Ибо издал протяжный стон, выгибаясь в спине и подаваясь бёдрами назад, отчего он ещё сильнее насаживался на член Сяо Чжаня. Тот, обхватив талию Ибо, начал двигаться всё быстрее, вжимая его тело в кровать. Ибо вцепился руками в простыни, едва сдерживаясь от сильного скольжения из-за толчков. Сяо Чжань, перехватив Ибо под грудь, посадил его себе на колени. Угол проникновения изменился, и скольжение члена по простате стало ещё более ощутимым. Ибо потянулся рукой к своему члену, но Сяо Чжань перехватил его руки, скрестив на груди и придерживая одной рукой. Вторую он положил на низ живота, слегка надавливая, и стал проникать в податливое тело до самого основания члена, вызывая у Ибо судорожные всхлипы. — Давай, Бо-ди, — шептал Сяо Чжань ему на ухо, тяжело дыша и покусывая мочку с подаренной им серьгой, — кончи. Кончи для меня… Ибо откинул голову Сяо Чжаню на плечо и с протяжным, полным наслаждения стоном излился на простыни, сильнее сжимаясь на его члене. Сяо Чжань продолжил двигаться в горячем теле, чувствуя приближение разрядки, и после нескольких мощных толчков кончил глубоко внутри. Они сидели так некоторое время, соприкасаясь разгорячёнными телами и тяжело дыша. Сяо Чжань отпустил руки Ибо и, придерживая его за талию, помог приподняться, чтобы аккуратно выйти из него. Оба завалились на бок, пытаясь привести дыхание в порядок. Сяо Чжань поцеловал Ибо в плечо, с трепетом поглаживая его бёдро. — Нужно в душ, — проговорил Сяо Чжань, снимая с себя презерватив, но почувствовал, как голова начинает кружиться. — Мгм, — только и смог выдавить из себя Ибо. Ему было хорошо, очень хорошо, настолько хорошо, что даже немного плохо. Тело покалывало, а голова так кружилась, что Ибо держал глаза закрытыми, боясь упасть с кровати. Сяо Чжань с трудом поднялся, выбросил использованный презерватив в мусорное ведро и помог Ибо дойти до ванной, придерживая его за талию. Приняв душ, они вернулись в спальню. Они поправили скомканные простыни, влажным полотенцем с трудом оттёрли следы своей горячей любви и, обнявшись, легли под одеяло. Ибо устроился на груди Сяо Чжаня, поглаживая его торс ладонью. Затем приподнялся и провёл носом по его шее, а после поцеловал, шепча на ухо засыпающему Сяо Чжаню: — Я люблю тебя…

〜✿〜

— Господин Сяо, рад вас видеть, — поклонившись и пожав руку на европейский манер, поприветствовал Мэн Хао. — Вы один? — рассматривая сопровождавшего Сяо Лю, спросил он. — Прошу простить моего сына, он не смог приехать. — Ох! — на лице Мэн Хао промелькнуло разочарование. — Очень жаль. Я надеялся, что он привезёт обещанную мне картину. — Мой сын всегда держит обещания, — с упрёком сказал Сяо Лю и подозвал одного из своих телохранителей. — Сяо Чжань просил передать. Телохранитель протянул прямоугольный предмет размером примерно метр на восемьдесят сантиметров. — Ох, потрясающе! — восторженно сказал Мэн Хао, рассматривая полотно. — Это год написания картины? — Верно. — Но тогда молодому господину Сяо было всего… — Двенадцать. — У вашего сына действительно талант, — восхищённо похвалил Мэн Хао. — Жаль, что мне удалось уговорить его только на одну картину. Мэн Хао с удовольствием рассматривал картину в руках. На ней был изображён древнекитайский дворик, дом с пристройкой, пруд и мужчина в ханьфу с зонтом, уходящий со двора. Мэн Хао передал картину одному из своих сотрудников, приказав повесить её в главном зале. — Какая жалость, что Сяо Чжань не смог посетить выставку. Мне бы хотелось больше познакомиться с моим будущим зятем, — с притворной грустью произнёс Мэн Хао. — Очень хотелось бы узнать, как он пришёл к тому, что начал рисовать. — Я могу только ответить, что свою первую картину Сяо Чжань написал в десять, — продолжил разговор Сяо Лю. Они стали медленно передвигаться по галерее. — И эта картина ему слишком дорога, и я понятия не имею, где он её хранит. — Позвольте поинтересоваться, что же там изображено? — Лотосы, — сухо ответил Сяо Лю. Мэн Хао был удивлён, но расспрашивать подробности не стал. Он надеялся, что Сяо Чжань рано или поздно сам посетит его, чтобы обсудить их общий интерес к искусству.

〜✿〜

Стоял конец августа. Погода была жаркой, и о том, что через неделю начнутся лекции, даже думать не хотелось. Идея свозить Ибо в одну из галерей Мэн Хао возникла у Сяо Чжаня спонтанно. Да и насколько эта идея была безопасной для них двоих, учитывая их происхождение, можно было судить только по нервозному состоянию Сяо Чжаня. — Чжань-гэ, — позвал его Ибо, когда самолёт совершил посадку в аэропорту Гонконга, — что тебя беспокоит? Сяо Чжань вопросительно посмотрел на Ибо, делая вид, что не понимает, о чём тот спрашивает. — Не притворяйся, — продолжил Ибо, — я же вижу, что тебя что-то гложет. — Ибо, я забыл тебе кое-что сказать, — начал Сяо Чжань, теребя лямку ремня безопасности. — Галерея, в которую мы едем, принадлежит родному брату Мэн Цзыи. Ибо выгнул бровь, смотря на Сяо Чжаня и ожидая продолжения рассказа. — Я понятия не имею, какие у них отношения, и рассказала ли она ему про план. Поэтому не знаю, какой будет его реакция на нас. — Думаешь, если он увидит нас вместе, гуляющими по галерее, то сразу поймёт, что мы пара? — Ты собираешься это скрывать? — Чжань-гэ, ты кое-что забыл, — прищурив один глаз и склонив голову набок, произнёс Ибо. — Мы в Китае. Пусть Гонконг и является независимой территорией, но мы всё равно в Китае. — Точно, — опустив плечи, сказал Сяо Чжань. — Я и забыл, что тут не приветствуются такие отношения. — Не приветствуются, — кивнул Ибо, наклоняясь к уху Сяо Чжаня. — Но и свечку в нашей спальне никто держать не будет. От лёгкого касания губ к уху у Сяо Чжаня по телу пробежали мурашки. После слов Ибо Сяо Чжань успокоился и остальную часть пути смотрел из окна такси на застроенные улицы. От аэропорта до галереи, которая находилась в центре города, ехать чуть больше сорока минут. Галерея Blue Lotus Gallery находилась в тупике одной из улиц. На первый взгляд небольшое здание, главный вход со стеклянными дверьми. Внутри было просторно. Галерея располагалась не только на первом этаже здания, но также занимала второй и цокольный этажи. Стены украшали фотографии и картины современных художников. — Какой сюрприз! — раздался голос за их спинами. — Господин Сяо, я безмерно рад. К ним, разведя руки в стороны, шёл Мэн Хао. На его лице сияла улыбка, но Ибо она не понравилась, как и пронзительные, смотрящие прямо в душу глаза. — Господин Мэн, — поприветствовал его лёгким поклоном Сяо Чжань. — Рад вас видеть. Прошу прощения, что не смог присутствовать на вашей выставке в Шанхае. — О! Никаких проблем. Ваш отец составил мне прекрасную компанию. И картина, что вы передали мне для выставки, превосходна! — с нескрываемым восхищением произнёс Мэн Хао. — Благодарю! — улыбаясь, ответил Сяо Чжань. — Если вы так рисовали в двенадцать лет, какие же шедевры вы от нас скрываете? — Господин Мэн, вы мне льстите. В моей коллекции мало работ, и все они достаточно посредственны. Для вашей выставки я выбрал лучшую, на мой взгляд, картину. — Вы слишком скромны. Старший господин Сяо очень хвалил ваши работы. Особенно вашу первую картину с лотосами. Мне бы хотелось увидеть её вживую. Ибо почувствовал, как напрягся Сяо Чжань. Его лицо оставалось приветливым, но настроение стало ощутимо меняться, словно небо заволокло тучами. — Мой отец не разбирается в искусстве, — голос Сяо Чжаня стал колким и холодным, как лезвие ножа. — Поэтому его похвала ничего не стоит. А что касается моей первой картины, я её уничтожил. Давно. — Какое расточительство, — протянул Мэн Хао и, наконец, обратил своё внимание на Ибо. — Прошу прощения, я был так рад видеть своего будущего зятя, что совсем забыл поинтересоваться, с кем он прибыл. — Это мой друг из университета, Джастин Ли, — опередил Ибо Сяо Чжань. Ибо удивился этой поспешности, но не подал виду. Он молча протянул руку Мэн Хао. Взгляд художника скользнул по ладони с презрением, но он всё же ответил на приветствие. — Очень приятно, — с натянутой улыбкой произнёс Мэн Хао и сжал ладонь Ибо. — Взаимно, — абсолютно бесстрастно ответил Ибо, сжимая руку в ответ с такой силой, что Мэн Хао поморщился и выдернул свою ладонь. — У вас весьма крепкая хватка, господин Ли, — потряхивая рукой, проговорил Мэн Хао. — Для художника — просто зверская. Люблю сильных мужчин, — он перевёл взгляд на Сяо Чжаня. — Я тоже, — произнёс Ибо, слегка подаваясь вперёд и прикрывая Сяо Чжаня плечом. Мэн Хао расплылся в улыбке, переводя взгляд с одного на другого, и, сделав шаг назад, произнёс: — Жаль расставаться, но у меня назначена встреча. Господин Сяо, господин Ли, надеюсь, времяпрепровождение в моей галерее вам придётся по душе. Слегка склонив голову, он развернулся, но, уже почти покинув зал, вдруг остановился и вернулся. — Господин Сяо, для меня будет честью видеть вас в Пекине зимой на моей выставке. Думаю, моя сестра будет в восторге от вашей компании. У меня для вас есть кое-что интересное. Уверен, вы оцените. — Скользкий тип, — сказал Ибо, как только Мэн Хао покинул выставочный зал. — Он мне не нравится. — Мне тоже, Бо-ди. Мне тоже. Но одно теперь мы знаем точно — Мэн Цзыи ему не доверяет. — Картина с лотосами, как я понял, тоже не уничтожена? — Ты правильно понял, — кивнул Сяо Чжань. — Она хранится в одном секретном месте. Как-нибудь я тебе его покажу. — Расскажешь? Про картину. Сяо Чжань тяжело вздохнул. — Я нарисовал её, когда мне было десять. Посвятил её маме. Она умерла от рака, когда мне было шесть. — Сочувствую, — печально произнёс Ибо, поглаживая руку Сяо Чжаня. — Спасибо, Бо-ди. Пойдём, я привёз тебя именно в эту галерею, чтобы показать кое-что интересное для тебя. Они поднялись на верхний этаж, где целая стена была увешана фотографиями скейтбордистов, а напротив — фото мотогонок. Каждая фотография была произведением искусства. Ибо не очень разбирался в этом, но эти снимки завораживали. Рассматривая каждое фото, он словно видел, как человек на нём движется. Фотографии были живыми. — Чжань-гэ, это потрясающе! Сяо Чжань наблюдал за Ибо издалека. Он был рад, что ему понравилась эта выставка. Ему хотелось всегда доставлять ему радость. Сяо Чжань понимал, что безумно любит Ван Ибо… После каникул студенты вернулись в кампусы университета, делясь историями о летних приключениях. Снова начались скучные лекции, проекты и домашние задания. Сяо Чжань и Ван Ибо, вернувшись в свою комнату, решили сдвинуть кровати. За два месяца они так привыкли засыпать и просыпаться вместе, что им не хотелось ютиться на узких кроватях поодиночке. Сэди Стэнли и Кэти Джонс провели лето тоже вместе, нежась на пляжах Доминиканы. Только вот в отличие от загорелой Кэти, Сэди осталась белоснежной. Её кожа была настолько нежной, что на солнце она сразу же обгорала. Двойняшки Рид никуда не выбирались, зато парни приезжали к ним на ранчо, чтобы покататься на лошадях. Кроме Эрика, конечно. После неудачного опыта верховой езды он предпочёл помогать миссис Рид с другими животными. Они пробыли на ранчо чуть больше недели, заплатив за проживание в гостевом домике. Эрик, как самый наблюдательный, заметил, что Милли за это время привязалась к Нику, и решил сыграть роль свахи. Ник сначала упирался, говоря, что его не интересуют отношения, но Эрик не сдавался. И, встретившись с компанией на первом обеде, он с наслаждением наблюдал результат своей работы. Ник взахлёб рассказывал Милли о поездке в Нью-Йорк, а та ловила каждое его слово, не замечая никого вокруг. Сам Эрик с удовольствием сжимал маленькую ладошку Сэди и глупо улыбался, выводя хитрые узоры на её тыльной стороне. Несмотря на то, что «наблюдатель» больше не предпринимал никаких шагов, Сяо Чжань не терял бдительности. Он продолжал осматривать комнату и проверять, не следят ли за ними. С отцом Сяо Чжань помирился спустя неделю после побега. Тот сам позвонил, узнав новый номер у Исина, и признал, что перегнул палку. Но их отношения всё равно стали холоднее. Всё было тихо, если не считать пары инцидентов со студентами. Один поскользнулся на лестнице и сломал себе несколько костей, в том числе пробил череп, а второй бесследно пропал. Парень вышел из комнаты ночью, по словам его соседа, и не вернулся. Студента так и не нашли. Ван Ибо решил, что пора погружаться в дела клана. Созвонившись со своим двоюродным братом Ван Цзяэром, он попросил его присылать все отчёты по бизнесу и семейным делам. Однако ехать в Китай Ибо пока не хотел. Он предпочёл насладиться свободой. Так прошёл ещё один год обучения в Гарварде: они повеселились на вечеринке в честь дня Колумба, отметили Новый год своей огромной компанией на ранчо семьи Рид, сделав кучу фотографий, а потом благополучно сдали экзамены и решили отметить это в одном из баров Бостона. Летом они выбрались все вместе в Майами на недельку, проводя там счастливые и беззаботные дни, купаясь, катаясь на сёрфе и водных мотоциклах. Казалось, что всё плохое миновало их. Но затишье всегда наступает перед бурей.

〜✿〜

В кармане запиликал телефон. На экране появилось сообщение: Павлин: [Примите наши соболезнования. Ваш отец был убит сегодня в собственной кровати.] Павлин: [Приветствуем нового главу клана Шан. Ждём от вас дальнейших указаний.] Босс Шан: [Цзи Ли должен объявить себя главой на всеобщее обозрение. Я буду действовать из тени. Отправьте в кланы Ван и Сяо наших проверенных людей.] Павлин: [Будет сделано, босс.] Сообщения исчезли, будто их и не было вовсе. Что ж, Цао Сигэ не зря считался одним из лучших специалистов в Китае. Уже утром все новостные телеканалы и сайты Китая кричали о том, что бизнесмен и руководитель порта Гуанчжоу и Гонконга Шан Цзун был найден мёртвым в своей постели. По данным следственного комитета, ему было нанесено четыре ножевых ранения в шею. По факту убийства возбуждено уголовное дело. — Глава Сяо! Я увеличил вашу охрану и охрану молодому господину, — в кабинет вошёл новый руководитель службы охраны. Лю Хайкуань пришёл на этот пост после своего отца Лю Бохая, который решил отойти от дел и уехать в глушь, чтобы провести старость в тишине. Хайкуань был молодым и высоким парнем спортивного телосложения. При первом знакомстве он больше походил на смотрителя библиотеки, но за маской спокойствия скрывался сдержанный, контролирующий всё расчётливый ум. Не стоило переходить ему дорогу, если не было желания оказаться на дне морском в роли корма для рыб. — Хорошо. Не спускай глаз с Сяо Чжаня и его… друга. Лю Хайкуань кивнул, слегка поклонился и покинул кабинет. Все улики в убийстве Шан Цзуна указывали на клан Ван. По слухам, у них были такие же доказательства вины клана Сяо. Но Хайкуань понимал, что кто-то решил стать кукловодом и, дёргая за ниточки своих марионеток, настроить кланы друг против друга. Что ж, игра началась.