Лживый бог и человеческие мотивы.

Ника в бога верил сколько себя помнит. А может и больше, крест на шее не даст солгать. Верил, что всё в жизни воздаётся по справедливости, что Бог видит всех и каждого, что любит каждого человека одинаково. Эта вера не давала ему уйти из спорта, даже когда падал на стартах или вовсе не отбирался. Ника знал, что рано или поздно он своё получит, просто нужно терпеть и стараться. А ещё знал, что правда может проявить себя лучше и выдержать больше. Даже после закрытия катка, находит путь и уходит под руководство сильнейших. Переход к Тутберидзе, переезд и множественные травмы, но он продолжал несмотря ни на что. Получалось с переменной периодичностью, но уже больше. Ночами молился безликому Богу, чтобы его услышали там наверху и дали шанс. С утра снова на изнуряющие тренировки и так по кругу. Годами отработанная схема, перед прокатами рука сама тянется к кресту, а губы шепчут молитвы. Со временем его вера стала единственным источником продолжать хоть что-то делать. Этери Георгиевна тоже убеждала Нику не оставлять спорт. Жил по наработанной, выстраданной схеме, стараясь не сбиваться с ритма жизни. Только в самом Эгадзе жизнь угасала пугающе быстро. Таким состоянием мало кто был доволен, часто высказывали сочувствие, жалость и давали непрошенные советы. Только Бог теперь не молчал. Он обрёл приятный голос и искренний смех. Ника, услышавший его, бродил по комплексу в поисках, словно в Эдемовом саду. Бог заставил чувствовать себя преисполненным, и желание на лёд выходить возвращалось. Потом Бог обрёл бесконечно искренние глаза, широкую улыбку и шершавые ладони. Эгадзе наконец получил награду за свои страдания в виде собственного божества, что пришёл к нему как Михаил Шайдоров. Ника отказывается называть юного фигуриста человеком. Не могут слова человека очищать душу, а руки целить раны. А Миша мог случайным касанием облегчить боль в лодыжке, дежурной фразой вытеснить все тревоги из глупой головы, оставляя за собой флёр спокойной уверенности. Каждая их встреча — будь то очередное соревнование или прогулка — ощущалась очищением и прощением всех грехов. Миша всегда утешал всех, улыбался всем, но только Нику сжимал в крепких объятьях. Только Нике было позволено каждый раз забирать кусочек его Бога. Потом начало казаться, что Миша перенимал чужие падения и неудачи на себя. Тоже падал, даже со стороны это было больно. Те же травмы и ужасное судейство. Но он никогда не казался разбитым, улыбался только устало. С детской искренностью, с блеском в глазах и с ледяной крошкой в волосах. Ника старался поддерживать Мишу не меньше, чем отдавал. Смог стать лучшим другом для того, кто стал его верой. Одной ночью своего Бога Ника видит в руках другого. На следующий день его Бога целует не он. И смеётся с этим другим его Бог по-другому. Эгадзе не понимает, как человек мог забрать всё внимание божества. Не мог никто быть достоин такого благословения. Особенно назвавший себя богом Илья Малинин. Их отношения не стали достоянием общественности, Миша не стал вести себя иначе. Ему правда было хорошо с Малининым, и Ника смирился с этим, как со всеми испытаниями до этого. Шайдоров продолжал на интервью и вообще везде называть Нику лучшим другом, просто теперь нежился в чужих руках. Крест жёг кожу каждый раз, стоило завидеть, как Бог целовался с Малининым. Его смирение никогда не приблизится к принятию. Грех зависти стал ему приговором. С ним он себя и закопает в могиле. И не признается, что хотел быть на месте восходящей американской звезды. Только смотрит на спину своего Бога, слушает его и остаётся другом. Лучшим, — поправляет дьявольский голос с американским акцентом. Покрывает их ночные побеги перед тренерами только ради своего Бога за объятия в качестве награды. Если он решил, Ника этого достоин — смиренно примет, просто проклянёт Малинина под покровом ночи. Когда впервые слышит заглушенный стон за дверью в номер Миши — земля исчезает из-под ног. Пошлые метки близости на недавно девственно чистой шее неуместны. Их там должно было быть никогда. Злит, что Илья так бессовестно пятнает Бога человеческой грязью. Ника бы себе такое не позволил, но вынужден терпеть. Впервые напивается до беспамятства и жалуется на свои проигрыши Стивену. Ненависть к Илье накрывает новой волной, когда он ругает его Бога. Очень громко, жалит словами и винит Мишу в распутстве. Но Миша не человек, Миша — Бог. Божества всегда для людей, так и Миша был близок ко всем. Скандалов у них случалось со временем больше. Теперь его Бог чаще ходил хмурым и злым. И искал утешение у Ники, жалуясь и признаваясь в любви одному человеку. А потом возвращался обратно к тому грешнику, спал с ним, гулял с ним и любил его так по-человечески. Расстаётся звёздная пара так же неожиданно, как и сошлась, сразу после общего пьедестала на чемпионате мира. В тот день Бог отвернулся от всех, даже от самого верного последователя. Ника чувствовал, как умирал каждый день, оставшийся без ответов. Руки опустить не позволила снова Этери Георгиевна, гонявшая его перед играми в Милане. Первые дни в деревне Эгадзе не помнил, слонялся по углам в поисках своего Бога. Тот явился неожиданно на порог комнаты. Ника видел, как растрескалось божество. Ту ночь не забудет никогда. Ни горячие слёзы, ни содрогающиеся плечи, ни внутреннее ликование. Не было награды больше, чем снова быть единственным для Бога. Ведь к нему он бежал, ему он шептал о своей личной победе, ему позволил утереть собственные слёзы. Бог снова с Никой, слушает исповеди и позволяет молиться глубокими ночами.