Мы точно только друзья?

Я проснулся от того, что мне резко стало холодно. Это было не то постепенное утреннее оцепенение, когда ты еще минуту несешься сквозь сон, а потом медленно выплываешь на поверхность реальности. Нет. Это было похоже на то, как если бы кто-то одним движением стянул с меня теплое одеяло и распахнул окно в зимний лес. Резко, отвратительно и очень бодро. Открыл глаза. Первое, что я увидел — это идеально заправленная постель. Та самая, на которой я, кажется, еще пару часов назад спал, свернувшись клубком. Но сейчас простыни были натянуты, как в отеле, а пуховое одеяло аккуратно сложено в ногах. Рядом, предательски распахнутое, чернело окно. В комнату врывался утренний холод, заставляя меня поежиться. Я сел на кровать, с усилием протирая глаза, которые отчаянно слипались после сна. Сон не хотел отпускать, он липкими нитями тянулся к векам, но я все же заставил себя зевнуть и оглядеться. С кухни доносился странный грохот. Что-то упало, потом звякнула посуда, и следом за всем этим хаосом поплыл удивительно вкусный, дразнящий аромат. Масло, яйца, и… неужели, колбаса? Я замер на кровати, прислушиваясь. Краткий умеет готовить? В голове сразу же включился скептик. Не думаю. Все, что он «готовил» за последнее время в моем присутствии — это опилки для испытуемых. Серьезно, я видел эту «еду» — серая, безвкусная масса, которую он с невозмутимым лицом отправлял в контейнеры. А себе он просто колдовал нормальную еду. Наверное, с помощью магии или каких-то темных ритуалов, которые я не заслуживаю знать.

Вообще, это было удивительно: то, что он вообще стоит у плиты и что-то делает своими руками, а не просто щелкает пальцами. Может, у него гости? Или ему просто захотелось почувствовать себя обычным человеком?

Я свесил ноги с кровати и только тогда заметил странную деталь. Пижама. На мне была чужая пижама. Его пижама. Мягкие, великоватые мне штаны и свободная футболка, пахнущая тем самым гелем для душа, который стоит у него в ванной. Вот тебе на… Я даже не помню, как переодевался. Похоже, вчерашний вечер был гораздо насыщеннее, чем я думал, раз я отключился так быстро. Я встал с кровати. Пол под ногами был холодным, и это тоже отрезвило. Нужно было идти на кухню, но почему-то я оробел. Тишина в квартире смешалась с шумом готовки, и это создавало ощущение какой-то неправильной, но очень уютной реальности. Я пошел на кухню. Старался шагать тихо, почти бесшумно, ставя пятки на носок, чтобы не выдать себя стуком. Зачем? Наверное, чтобы подсмотреть. Чтобы увидеть его настоящим, пока он не знает, что за ним наблюдают. Приоткрыв дверь кухни, я осторожно заглянул внутрь. Краткий стоял ко мне спиной у плиты. В одной руке он держал ручку сковороды, а другой — поварешку. Самой обычной деревянной поварешкой мешал то, что шипело на сковороде. Это выглядело настолько бытово, настолько по-человечески, что у меня внутри что-то сжалось. Он был в простой футболке, взъерошенный, сосредоточенный. Можно было бы и ложкой мешать, но он выбрал поварешку. Видимо, его магический гений не распространяется на кулинарный этикет. Я медленно, стараясь не скрипнуть половицей, вошел на кухню и тихо кашлянул, привлекая внимание. Краткий мгновенно обернулся ко мне. Его лицо, обычно серьезное или даже хмурое, озарилось улыбкой. Такой простой, искренней улыбкой, которую я видел, наверное, всего пару раз. Он отложил поварешку в сторону, вытер руки о полотенце, которое висело у него на плече. — Проснулся! — сказал он, и в голосе не было привычной колючей интонации. — А я тут... — он отвел взгляд на сковороду, будто стесняясь того, что его застали за таким мирским занятием. — Ну... Завтрак. Я почувствовал прилив смелости. Ну не могу же я просто стоять столбом. Я поднялся на носочки, вытягивая шею, чтобы заглянуть через его плечо. Омлет. Самый обычный омлет с кусочками колбасы, которые весело шипели на раскаленном масле. Я слабо улыбнулся. Банально, но как же это было… вкусно пахло. Я сделал шаг ближе к нему. Мне вдруг показалось совершенно правильным то, что я сейчас сделаю. Вчера ведь было… всё. Я имею право, да? Поцеловать его, если у нас вчера было то, что было? Это не требует каких-то длинных предисловий? Я снова поднялся на носочки, в этот раз выше, почти теряя равновесие, быстро чмокнул его в щеку. Коснулся губами теплой кожи с легкой щетиной — и, не дожидаясь реакции, развернулся и пулей вылетел из кухни. — Позовешь меня!! — крикнул я уже на бегу, чувствуя, как горят мои уши. Я убежал в коридор, оставив его одного посреди кухонного хаоса. Прислонившись спиной к холодной стене, я перевел дыхание. К сожалению, я не увидел его реакции на поцелуй. Успел уловить только краем глаза, как он замер с открытым ртом и чуть приподнятыми бровями. Он удивился. Определенно удивился. Но я не стал возвращаться, чтобы посмотреть, покраснел он или нет. Пусть остается интрига. Я решил для себя, что это просто хорошее утро. У меня просто отличное настроение. Кстати, боль в горле, которая мучила меня весь вчерашний вечер, куда-то ушла. Наверное, из-за того, что я встал попить ночью. Или… неважно. Я прошел в коридор, где осталась моя сумка. Телефон. Нужно проверить, жив ли еще мир без меня. Сначала я взял телефон, тапнул по экрану и глянул на уровень заряда. 68 процентов. Не так уж и плохо. Я слабо улыбнулся, потому что в голову сразу же полезла какая-то дурацкая ассоциация с одной группой. Там была песня, и цифра 68… тут же отмахнулся от этих внезапных сантиментов, как от надоедливой мухи. Не время для лирики.

Но когда я увидел экран блокировки, лирика кончилась, и наступила паника.

Уведомления. Сотни их не было, но для меня это был спам. Дикий, агрессивный спам от Яори, Зары и Чепика. На экране горело: «Яори: 8 сообщений», «Зара: 5 сообщений и голосовое», «Чепик: 15 сообщений». Я тяжело вздохнул, чувствуя, как к горлу подступает чувство вины. Ну конечно. Я пропал на вечер, не отвечал никому, а эти… эти мои «друзья», видимо, уже организовали поисковый отряд. Я тыкнул пальцем на сообщения от Яори и начал читать. Всё это было помечено вчерашним днём. Вчера, утро: «Ёшка, доброе утро! Как тебе спалось?» «Что снилось?» Пауза в полчаса. «Почему игнорируешь?(» «Ты занят? Я могу подождать, просто скажи». Ещё через час: «Ну ладно, не буду мешать... Ты только не молчи, ладно?» Ночь: «Спокойной ночи...» «Сладких снов! Я думаю о тебе». «Люблю». И в довершение всего — огромный стикер с розовым сердечком, которое пульсировало. Вживую. Так и хотелось нажать на него, чтобы оно перестало биться. Я тяжело вздохнул, читая это всё. Чувство вины смешалось с лёгким раздражением. С одной стороны — заботливо, мило. С другой стороны — душно. Я быстро, пока не передумал, начал печатать ответ: «Прости, я не мог ответить, был у Краткого...» — и отправил. Звучало как оправдание, но это была чистая правда. Я сразу же вышел из чата, чтобы не видеть статус «Прочитано», и зашел в беседу с Зарой. Там стиль был более агрессивным. Вчера: «Ё, ты где там? Яори мне все уши прожужжал про тебя». Минута — новое сообщение. «Серьёзно, он мне уже третий раз пишет. Переживает, говорит, что ты пропал». А потом шло голосовое сообщение. На двадцать секунд, судя по полоске. Я глубоко вдохнул, поискал взглядом наушники, не нашел и просто приложил телефон к уху, сделав звук тише. Голос Зары. Усталый, раздражённый, но с нотками тревоги. «Звезда ты наша, ну что ты не отвечаешь-то, а? Яори тут с ума сходит. Если ещё Краткий узнает, что ты вообще пропал, то мне будет крышка! Он же меня на работу затаскает вместо тебя. Ты трубку возьми, ну!» Я усмехнул. Ну конечно, они не знают, у кого я был. Если бы они знали, что я провел ночь в квартире самого Краткого, и что именно он сейчас жарит мне омлет… Яори бы, наверное, разбил телефон, а Зара потребовала бы записи. Я продолжил читать текстовые сообщения после голосового. «Я не шучу! Ответь, пока не поздно». Вечер: «Ладно, живи». «Сладких». И последнее — гифка. Дурацкая, яркая гифка, на которой разноцветными неонами было написано: «СЛАДКОЙ ДРОЧКИ! ❤️», а вокруг цвели гифки-цветы. Много пошлых розовых бутонов. Я тяжело вздохнул, уже начиная забывать, что я не дочитал ещё и сообщения Чепика. У Чепика всё будет по шаблону: «Привет!», потом «Ты как там?», а дальше — скорее всего, пересказ паники Яори, если тот не дошел до него лично. Это читать было совершенно невыносимо. Я отложил телефон экраном вниз, выключая уведомления. Пусть полежат. У меня есть как минимум ещё двадцать минут, пока омлет не будет готов, и я хочу провести их в тишине, а не в чужой паранойе. Я зевнул и побрёл умываться, оставляя друзей томиться в неизвестности.