Мы точно только друзья?

Я просыпаюсь от того, что в мою комнату дует мягкий, тёплый воздух — словно сама весна решила разбудить меня лёгким поцелуем. Доброе утро, мир! Ваш любимый Ёшка снова здесь, если вы, конечно, не поменяли свои взгляды на меня за то время, пока меня не было… Надеюсь, что нет.

Я медленно, с чувством собственного достоинства, встаю с кровати и сладко потягиваюсь, тихо постанывая от удовольствия и остатков сна. В голове тут же возникает миллион мыслей: а сколько сейчас вообще времени? Я же не проспал?! Боже, зачем на меня повесили эту ответственность — роль ведущего? Это же целое испытание для моей нежной психики. Медленно, словно нехотя, я подхожу к электронному будильнику и щурюсь на яркие цифры. 5:28. До выхода — всего тридцать минут… Надо успеть абсолютно всё, потому что я, как известно, собираюсь по три часа как минимум! Краткий такое не любит… Хотя… Стоп. Краткий же сам повесил на меня роль ведущего шоу. А это значит… я теперь могу делать всё, что захочу? От этой внезапной мысли по всему телу разбегаются мурашки — приятные, щекотные, немного опасные. Я медленно, с загадочной улыбкой, направляюсь в ванную. Я, конечно, умею телепортироваться в любую комнату одним усилием воли, но это же совершенно неинтересно! Надо проводить время с пользой, наслаждаясь каждым движением, а не лениться, как какой-нибудь домосед. Ёшка быстро, но с хитрой тщательностью умывается, затем припудривает себе личико — так, чтобы сияло, но не выглядело кукольно. Собирает волосы в два аккуратных хвостика, которые весело торчат по бокам. Он улыбается самому себе в зеркало, любуясь отражением, и тихо вздыхает: «Что-то не хватает», — думает он, склонив голову набок. И тут в голову приходит озарение — яркое, как вспышка камеры. Он тянется к верхней полке, где в прозрачной коробочке лежат резинки, и достаёт свои самые любимые — с маленькими жёлтыми звёздочками, которые будто светятся изнутри. А заодно — изящную заколку с капелькой смолы. Вуаля! Теперь я такой красивый, что мир обязан проснуться и аплодировать! Я быстро, почти вприпрыжку, бегу в комнату, снимаю со шкафа свою самую любимую одежду — ту, что раньше казалась слишком необычной. В первый день после ухода Краткого она выглядела почти вызывающе, но теперь… что он может мне запретить? Теперь я сам себе хозяин, правда?