Мы точно только друзья?

Я тихо вздохнул, смотря, как испытуемые начали весело общаться и хихикать, а некоторые просто без эмоций сидели и смотрели. Мне стало там спокойно от их вида, как они радуются! Я хороший ведущий... Так краткий же говорил не сильно расслабляться им, да и мне надо посерьёзнее...

Солнце уже клонилось к обеду, и длинные тени от деревьев медленно ползли по травянистому полю, где и проходила сегодняшняя фаза испытаний. Ветра почти не было, воздух стоял тёплый, слегка влажный после утренней росы. Испытуемые, собравшись небольшими группками, вели себя совершенно по-разному: та самая троица лохов откровенно веселились, перекидываясь шутками и лёгкими тычками в плечо; а Нансенсу и Чашечка сидели на траве (Но Нансену же летает!) с абсолютно безучастными лицами, уставившись в одну точку на горизонте; Бутылыч же задумчиво чертил что-то палкой на земле, явно не вписываясь в общее настроение. О, идея! Я скажу, что у нас перерыв на обед, а потом уже и схожу к Краткому, узнаю, как у того дела и какое будет следующее испытание! Я такой молодец, что вспомнил об обеде! — мысленно похвалил себя Ёшка, чувствуя, как внутри разливается приятное удовлетворение от собственной находчивости. В самом деле, совместить приятное с полезным: и испытуемые получат заслуженный отдых, и он сам сможет ненадолго отлучиться по рабочим вопросам. Краткий наверняка уже доехал до нашего алфавита! А без обеда, как известно, любой, даже самый выносливый участник, начинает допускать глупые ошибки. А этого в их деле допускать нельзя — ошибки на улице, во время живых испытаний, могут стоить слишком дорого.

//Ёшка, улыбнувшись самому себе, взял блокнотик в руки и ручку, подходя к испытуемым. Он начал расспрашивать, что те будут есть, и те — просто то ли тихо, то радостно — говорили, что будут. Ёшка просто кивнул и телепортировался к месту, где обычно у них бывают перекусы.//

*Ёшка начал читать всё, что пожелали испытуемые, и увидел на самом краю листа кривыми печатными буквами: «И еще березового сока, пж». Ёшка хмыкнул, покачал головой и уже привычным жестом сунул руку во внутренний карман своих джинсов, за которым обычно лежала та самая рабочая палочка — небольшая, с едва заметной гравировкой в виде палочки со звёздочкой. Именно с её помощью он мог в считаные секунды создать любое блюдо из ничего: достаточно было чётко представить тарелку, и палочка делала остальное. Без неё же он оставался самым обычным телепортом, способным лишь перемещаться в пространстве, но не материализовывать предметы. Я похлопал себя по карманам и замер. Правый карман — пусто. Внутренний, грудной — там только старая жевательная резинка в помятой обёртке. Левый карман брюк — тоже ничего, кроме горстки мелочи, которую он давно забыл вытряхнуть. Холодок пробежал по спине, и он резко выпрямился, лихорадочно припоминая, когда в последний раз держал палочку в руках. Блин, я забыл мою палочку! Знал же, что что-то забуду... Мне она просто необходима, иначе они останутся голодными... Внутри всё сжалось от досады. Ёшка представил лица испытуемых, когда он вернётся к ним с пустыми руками и скажет: «Извините, ребята, обед отменяется, забыл волшебную палочку». Нет, это было совершенно невозможно. Они и так находятся в постоянном стрессе из-за испытаний на улице — дождь ли, солнце, ветер, все эти неудобства с погодой. Лишать их горячей еды было бы жестоко и непрофессионально. К тому же Краткий наверняка будет недоволен: срыв режима питания ведёт к снижению результатов, а снижение результатов — это лишние вопросы к ведущему. Вздохнув, я опять телепортировался в свою комнату, ища палочку, хотя их было штук десять точно... Куда они все делись? Прям все сразу, и ни одной нету! Вихрь холодного воздуха на мгновение взметнул пыль на том месте, где только что стоял Ёшка, и вот он уже оказался в своей небольшой комнате при испытательном полигоне. Здесь всё было по-прежнему: аккуратно застеленная кровать, стол с ведомостями, потрёпанное кресло у окна, на подоконнике — чашка с остывшим чаем. Ёшка немедленно принялся обыскивать комнату с лихорадочной поспешностью. Он открыл ящик комода — там лежали чистые носки, запасная рубашка и старый свитер, но ни одной палочки. Заглянул под кровать — пыльный комок и потерянная авторучка. Перерыл письменный стол: бумаги, скрепки, карандаши, даже засохшая клякса чернил, но палочек не было. Он проверил ванную — пусто. За шкафом — пусто. Даже заглянул в холодильник, хотя прекрасно понимал, что палочке там совершенно нечего делать. Отчаяние нарастало с каждой секундой. Где же они могли быть? Десять штук! Десять одинаковых палочек, разложенных в разные места именно для таких случаев, и ни одной на месте! Неужели кто-то заходил в комнату без спроса? Или он сам, в утренней спешке, переложил их в другое место и напрочь забыл об этом? Ёшка устало опустился на край кровати, обхватив голову руками. Испытуемые ждали на улице. Обед срывался. А где-то в этом проклятом помещении лежала хотя бы одна палочка, которая могла всё исправить...