Любовь с первого удара

Утро в общей квартире началось с хаоса. Но если обычно хаосом занимались все по очереди, то сегодня его единоличным генератором был Годжо Сатору, который ворвался в кухню в половине восьмого с таким видом, будто только что выиграл Нобелевскую премию по физике и заодно Оскар за лучшую мужскую роль. Гето, первым спустившийся на кухню, заваривал себе зелёный чай и смотрел на друга с подозрением. Внешность Годжо оставляла желать лучшего: мокрая майка на плечах (очевидно, «утренняя пробежка»), разорванная упаковка от цветов в кармане и сияющее лицо человека, который только что совершил великое открытие. — Ты где был? — спросил Гето, не веря ни единому слову, которое сейчас услышит. — Я был в раю, — выдохнул Годжо, падая на стул. Но не усидел. Сразу же вскочил. — Сугуру, ты не поверишь. Ни за что не поверишь. — Ты кого-то убил? — лениво поинтересовалась Сёко, которая сползла на кухню в халате и сразу потянулась за сигаретами. — Лучше! — Годжо схватил её за плечи, заставив посмотреть себе в глаза. — Мы завтракали! — Кто? — Сёко попыталась отцепить его руки. — Я и Мегуми! Мы завтракали вместе! В кафе! С его собаками! — Годжо отпустил её, отступил на шаг и, не выдержав, начал ходить по кухне туда-сюда, размахивая руками. — Понимаешь? Мы разговаривали целый час! Ну, в основном я разговаривал, а он слушал, но это неважно! Важно то, что мы были вместе целый час! Вошёл Хайбара, сонно потирая глаза. За ним — Нанами, который уже успел принять душ, одеться и причесаться, потому что даже в восемь утра он должен был выглядеть как на обложку журнала «Идеальный студент». — О чём он? — спросил Хайбара у Гето. — Он завтракал с тем парнем, который разбил ему нос, — сухо ответил Гето. — С Фушигуро? — Нанами поднял бровь. — Тот самый? — Тот самый! — заорал Годжо, падая на диван в углу кухни. Полежал секунду, вскочил, снова пошёл к столу. — Вы не представляете! Я сегодня на рассвете пошёл в парк — да, я его выследил, не осуждайте меня, я знаю, что это плохо, но послушайте! Я выследил его, да. И что? Я подарил ему гортензии и белые розы. Он их взял! — Он не швырнул их тебе в лицо? — уточнила Сёко, наконец выудив пачку сигарет. — Нет! Он нёс их в руках! В руках, Сёко! И мы пошли в кафе! Я угощал его кофе и пирожными, а его собаки — эти великолепные, огромные, похожие на волков звери — они лизали мои руки! Понимаешь? Собаки меня одобрили! — Собаки лизали твои руки, — медленно повторил Нанами. — А сам Фушигуро? — Он сказал мне «пятнадцать минут» и «ты платишь», — с благоговением произнёс Годжо, прижимая руки к сердцу. — Но он остался на час! Час, Кенто! Я говорил ему про погоду, про учёбу, про то, как Сёко сломала кофемашину, про то, что ты вчера улыбнулся и это было страшно... — Ты рассказывал ему про меня? — Нанами поморщился. — Только хорошее, только хорошее, — отмахнулся Годжо. — Короче! Он сидел и слушал! Он не послал меня! Ни разу! Да, он говорил, что я идиот, но это с любовью, я чувствую! Хайбара, который к этому моменту налил себе кофе и устроился за столом, попытался вставить слово: — Сатору, может, ты преувеличиваешь? Может, он просто вежливый? — Вежливый?! — Годжо развернулся к нему, сверкая глазами. — Ю, он в первый день ударил меня в нос. Он не вежливый. Он честный. А честность — это лучшее качество в человеке. И сегодня он не ударил меня. Ни разу! Мы провели вместе час пятнадцать минут — от парка до кафе, потом сидели, потом он ушёл, — и он ни разу не занёс руку! Сёко наконец зажгла сигарету. Сделала глубокую затяжку. — Ты меня пугаешь, — сказала она. — Ты реально влюбился, да? Не просто показалось? — Я влюбился так, что у меня внутри фейерверк, — Годжо сел на корточки посреди кухни, обхватив колени руками, но тут же вскочил снова, потому что сидеть было невозможно. — И знаете что самое главное? — Что? — обречённо спросил Гето. — Когда он уходил — он забрал цветы! Он их не выбросил! Я специально задержался в парке и посмотрел — в ближайшей урне не было гортензий! Они у него дома! Стоят в вазе! Я уверен! Нанами, который к этому моменту уже заварил себе чёрный чай и сел за стол с непроницаемым лицом, мысленно воззвал к высшим силам. «Фушигуро Мегуми, — подумал он. — Не знаю, слышишь ли ты меня, но держись. Этот человек только что объявил, что вы провели вместе час, и он уже планирует свадьбу. Я не знаю, как ты это выдерживаешь. Но если тебе понадобится тихое место, чтобы перевести дух — в нашей квартире есть кладовка. Я готов её тебе предоставить. Держись. Ты нужен этому миру. Трезвый, здравомыслящий человек с собаками — это наша последняя надежда». — Через год, — продолжал Годжо, уже лёжа на диване вниз головой, свесив ноги на спинку, — возможно, через год мы будем уже жить вместе! Не только завтракать! Представляешь, Гето? Совместный быт! Утренний кофе! Я буду гладить его собак, а он будет ворчать, что я слишком громкий! — Он будет ворчать, что ты слишком громкий уже на второй неделе, — заметил Гето. — А я буду ворчать, что он слишком тихий! Идеальные отношения! — Годжо перевернулся на живот, болтая ногами в воздухе. — Мы купим квартиру с большой кухней, потому что он, кажется, любит готовить. Или не любит. Я не спросил. Но я научусь! Я буду готовить для него завтраки! — Ты сожжёшь кухню, — констатировал Нанами. — Я сожгу кухню от любви! Сёко, которая сидела с сигаретой в руке, смотрела на Годжо с выражением человека, который хочет закурить сразу три сигареты за раз. Она даже потянулась к пачке, чтобы вытащить ещё две, но Гето мягко, но твёрдо перехватил её руку. — Одной достаточно, — сказал он. — Ты видел его? — прошипела Сёко, кивая на Годжо, который уже принял позу звезды на диване, раскинув руки и ноги в разные стороны. — Ему нужно лекарство. А у меня нет рецепта. — Выпей чаю, — посоветовал Гето, отбирая пачку сигарет и убирая в карман. — И помолись. — Кому? — Любому божеству, которое ещё не отказалось от этого мира. Хайбара тем временем пытался накормить Годжо завтраком. Он поставил перед ним тарелку с рисом и яичницей, но Годжо, вместо того чтобы есть, вскочил с дивана, подбежал к окну и начал всматриваться вдаль. — Как думаете, он сейчас тоже завтракает? — спросил он мечтательно. — Или уже ушёл на пару? Может, мне пойти в университет пораньше и подождать его у входа? — Ты не пойдёшь, — твёрдо сказал Нанами. — Я пойду, — возразил Годжо. — Ты сядешь и доешь завтрак, — Гето взял его за плечо и физически усадил обратно на стул. — У тебя синяк под глазом, пластырь на губе и нездоровый блеск в глазах. Ты напугаешь его, если появишься в таком виде. — Вообще-то, — Годжо схватил палочки для еды, — он уже видел меня в таком виде. И даже не убежал! — Он просто не успел, — буркнула Сёко. — Он не хотел убегать! Он сидел и слушал меня целый час! — Может, он просто потерял дар речи от ужаса? — Тоже вариант, но я выбираю верить в лучшее! Завтрак прошёл под аккомпанемент Годжо, который успел посидеть на стуле, встать, сходить к окну, вернуться, лечь на диван, сесть на пол, прислонившись спиной к стене, и снова встать. Он напоминал йо-йо — электрическую версию. — Я тут подумал, — сказал он, когда тарелка опустела (ел он автоматически, не чувствуя вкуса, потому что мозг был занят более важными вещами). — Мне нужно узнать его расписание. Чтобы не сталкиваться с ним слишком часто. — Слишком часто? — переспросил Хайбара. — Ты хочешь сталкиваться с ним в меру? — Да! Нельзя же каждый день врываться на его пары. Это будет выглядеть подозрительно. — Годжо задумался. — Хотя, с другой стороны, я уже врывался. Мне нужно новое место для встреч. Библиотека? Он ходит в библиотеку. Спортзал? Он ходит в спортзал. Парк? Я уже понял, что он выгуливает собак утром. — Ты его преследуешь, — констатировал Нанами. — Я забочусь о его безопасности, — поправил Годжо. — Вокруг много опасностей. Например, я. Но я не опасен. Я люблю. Сёко допила свой кофе одним глотком и уставилась в потолок. — Гето, — сказала она. — У тебя есть знакомые психиатры? — Есть, — спокойно ответил Гето, доставая телефон. — Но я сомневаюсь, что они возьмутся за этот случай. Тут нужен экзорцист. — Может, просто смириться? — робко предложил Хайбара. — Ну, влюбился человек. Бывает. — Бывает, — согласился Гето. — Но не бывает так, чтобы человек через два дня после того, как ему разбили нос, планировал совместное будущее, покупал цветы и отслеживал маршруты выгула собак. — А вот и бывает! — гордо объявил Годжо. — Я — живое доказательство! Он снова упал на диван, на этот раз лицом в подушку, и затих на три секунды. — А если он меня всё-таки пошлёт? — спросил он в подушку глухим голосом. Все замолчали. — Не пошлёт, — вдруг сказал Нанами. Годжо поднял голову. — Что? — Я сказал — не пошлёт, — повторил Нанами, не глядя на друга. — Он уже сидел с тобой час. Если бы хотел послать — послал бы сразу. Значит... — Нанами сделал паузу, собираясь с мыслями. — Значит, ему не всё равно. Даже если он сам этого ещё не понял. Годжо сел. Его глаза, огромные и светлые, смотрели на Нанами с благоговением. — Кенто, — сказал он. — Я тебя обожаю. Ты мой лучший друг. — Твой лучший друг — Гето, — напомнил Нанами. — У меня теперь два лучших друга! — Годжо вскочил, подбежал к Гето и обнял его со спины, едва не задушив. — И ты, и ты! А ещё Сёко! А ещё Хайбара! А ещё Мегуми! У меня целая армия лучших друзей! — Отпусти меня, — попросил Гето. — Ты меня душишь. — Я душу тебя от любви! Сёко, пользуясь моментом, попыталась вытащить у Гето из кармана пачку сигарет, но Гето, даже будучи в захвате, успел перехватить её руку. — Не сегодня, — сказал он. — Когда? — с тоской спросила Сёко. — Когда он успокоится. Все трое — Гето, Нанами и Сёко — переглянулись. Хайбара, не участвовавший в этом обмене взглядами, просто доедал свой завтрак и делал вид, что ничего не происходит. — Никогда, — тихо сказала Сёко. — Никогда, — согласился Гето. Годжо, отпустив наконец Гето, подбежал к зеркалу в прихожей и начал приглаживать волосы. — Как думаете, он будет рад меня увидеть сегодня на лекции? — спросил он. — Он будет в ужасе, — честно ответил Нанами. — Отлично! Я люблю, когда на меня смотрят с эмоциями! — Годжо подмигнул своему отражению. — Даже с ужасом. Через час они вышли из квартиры. Годжо шёл впереди, подпрыгивая на ходу и напевая что-то невнятное. Гето нёс его рюкзак, потому что Годжо забыл его в коридоре. Сёко мечтала о сигарете. Нанами мысленно покупал Фушигуро Мегуми годовую подписку на спа-салон и успокоительные чаи. Хайбара просто шёл и улыбался. — Что-то ты весёлый, — заметил Гето. — А я за них рад, — сказал Хайбара. — Ну, посмотри. Он счастлив. Давно я его таким не видел. — Он безумен, — поправил Нанами. — Это одно и то же, — пожал плечами Хайбара. Впереди, у входа в университет, Годжо вдруг остановился. Замер. Повернулся к друзьям с сияющим лицом. — Я чувствую, что сегодня будет хороший день, — сказал он. — Очень хороший. — Почему? — спросила Сёко. — Потому что вчера был хороший, а сегодня — лучше, — Годжо развернулся и шагнул в двери университета, оставляя за собой шлейф дешёвого одеколона и нездорового оптимизма. Гето посмотрел на небо. — Дай ему сил, — прошептал он неведомым богам. — И дай сил Фушигуро. Потому что одному из них они точно понадобятся. Небо промолчало. Но где-то на другом конце города Мегуми Фушигуро, который в это время стоял у зеркала и смотрел на гортензии в вазе, вдруг чихнул. — Кто-то обо мне говорит, — буркнул он. Куро и Широ переглянулись. Широ вильнул хвостом.