Мороженое

      Клив на самом деле очень любит мороженое. И Леона. Леона он любит чуть больше, но никому об этом не скажет, даже самому Леону.       Итак, Клив никогда не ходит на спектакли Леона и пообещал себе, что никогда не пойдет. Клив сдерживает это обещание до сих пор и не знает, от чего ему больней: от того, что не может увидеть как Леон выступает на сцене, или от того, что сам мог бы быть на этой же сцене.       Из-за этого Клив часто загоняется, особенно он строг к своей внешности.       Поступив в Академию Святых и Великих и подружившись в Эллиотом и Дарсерианом, Клив всё чаще стал замечать, что внешне отличается от них и совсем «не подходит» к внешности и образу друзей.       Дарсериан – горд и хорошо слажен, преуспевает в фехтовании и иностранных языках. Его отец владеет газетой в которой публикуются все новости Ромуса. Фамилия Котийяров гремит и тут и там. Что уж говорить о Эллиоте Лафаре. Сыне крысолова и бла-бла-бла. Худенький, с детским личиком и похож на девушку, хотя Клив сомневается, что Эллиот так прост. В итоге остается только Клив. Клив, который подрался с Готье Хитклифом, которому этот же Готье к слову, сломал нос у окунул в лужу. Клив, который еле-как сдал вступительные экзамены в академию. И Клив, который почти уверен, что если бы не его старший брат Калеб, уже учившийся в академии, навряд-ли бы его взяли. Маккинзи нельзя было назвать некрасивым, или не дай Бог, уродом. Он был обычным, ну то есть, как все чистокровные – симпатичным. Но никогда в жизни Клив не ощущал себя на равне с остальными. А сейчас, когда его друзья буквально являются пупом земли, сомнений еще больше. За лето Клив похудел. Сильно похудел. Его так волновал вопрос о поступлении в академию, что он совсем перестал нормально питаться. Калеб, как старший брат пытался сделать с этим хоть что-то, но вышло не очень. В конце концов, Клив сдал позиции ещё и в учебе. Клив и до этого был стройным, а сейчас стал болезненно худым. Он быстрее уставал и вечно ходил вялым. Если раньше проходя мимо Леона и его друзей Клив делал какой-то выкидон, то сейчас он в лучшем случае дойдет до общего коридора и не свалиться на кровать как только закончатся все предметы. Эллиот и Дарсериан бесспорно это заметили, но если первый хотел на постоянной основе помочь чем-то, то Дарсериан считал, что если Клив не просит о помощи, значит она ему не нужна. Точнее, свято в это верил и постоянно нервничал. Из-за этого состояние дьявольской триады стало напряженным как натянутая струна, а Эллиот разрывался между помощью одному, а затем другому. Сейчас кажется, что Клив сошел с ума. Не переживайте, так кажется только ему самому. Он мог бы сказать, что готов сброситься с крыши, но кажется, тараканы в его голове ещё хотят жить. Раз Клив поступил в Академию Святых и Великих, кажется, что все проблемы решены, но не только контрастные изменения во внешности Клива привели к напряжению Дарси и Эллиота.       Есть ещё кое-что, о чём Клив хочет забыть, то, о чём он никогда н егворит и почти не вспоминает. Но каждый раз, когда все же вспоминает, становится более чувствительным к каждому слову. И соотвественно, более агрессивным.