A Moment in Time

Глава 6: Ты всегда называешь меня Андрéа

Случилось нечто плохое. Нечто, чему не следовало случаться. Андреа в эти дни уже не могла вспомнить запах Джеймса, едва помнила его голос, но вкус Мириам всё ещё был свеж на её губах, а призрачное прикосновение её рук покалывало кожу. Многие люди, включая саму Андреа когда-то, сочли бы то, что они сделали, греховным. Если бы она всё ещё была религиозна, ей пришлось бы покаяться. Но богу, который обрёк её на вечную жизнь, она не была обязана объяснять свои поступки. Однако она чувствовала себя так, будто её окатили ледяной водой, пробудив от годичного сна. Любовники приходили и уходили за двадцать лет, их любовь была временной и мимолётной. Некоторые пытались добиться более близких отношений, другие были рады возможности провести ночь с красивой девушкой, которая не хотела ничего большего. Мириам была другой. Когда Андреа думала об этом, Мириам была другой с того самого момента, как они встретились. Что-то в ней привлекло Андреа с первого дня, позволив ей разрушить хорошо возведённые стены. С Мириам она чувствовала свободу, которая лишь подчёркивала ту тюрьму, какой была её жизнь раньше. Бегство и укрывательство были понятиями чуждыми и далёкими от её жизни в те времена, которые она проводила с человеком, заставлявшим её чувствовать себя присутствующей в настоящем моменте и более живой, чем когда-либо прежде. Когда такой человек входит в твою жизнь, обычно это благословение. В случае Андреа это было проклятием. Она не могла забыть ту дождливую ночь 1949 года, напоминание о судьбе, которая ждала её, если она не будет защищать себя. Впустить кого-то могло стать её погибелью, и Мириам подошла слишком близко, ближе, чем кто-либо до неё. Потому что Андреа знала, и они обе знали, что это было нечто большее, чем просто секс. Они избегали друг друга с новогодней ночи, а это значило, что они не разговаривали и даже не проводили ни мгновения в обществе друг друга уже двенадцать дней. После целого года ежедневного общения Андреа ощущала эту разлуку так остро, будто потеряла сестру. Более всего, Мириам стала её самой близкой подругой, самой важной частью её текущей жизни. Андреа отчаянно хотела рассказывать ей истории с работы, сплетничать о старом соседе с первого этажа, демонстрировать ей свою новую одежду. Но она не могла позволить себе ничего из этого, не могла заставить себя увидеть Мириам или позволить Мириам увидеть себя. С этой целью их ежедневные маршруты на работу и обратно стали раздельными, выходные — мучительно одинокими. Они больше не посещали свои любимые кафе, не наслаждались культурными вечерами. Андреа ждала в своей квартире каждое утро, пока не слышала, как дверь Мириам открывается и закрывается, а её шаги затихают в коридоре. Только тогда она тоже выходила на работу. — Querelle d'amoureux? — поддразнил Жюльен у своей двери, не слепой к переменам в их отношениях. — Заткнись, Жюльен, — ответила Андреа. ______________________________________________________________________________ Шаги Андреа становились особенно тяжёлыми по мере того, как она приближалась к нависающему над ней угрожающе зданию Elias-Clarke. Чем ближе она подходила к офисам Runway, тем устрашающими они становились. Каждый шаг был отягощён памятью о прошлой ночи и пугающим обещанием последствий. Вкус Миранды не сходил с её губ, гарантируя бессонную ночь в пустой постели. Под покровом тьмы беспокойные мысли просачивались в сознание Андреа и выходили из него: одни призывали её снова исчезнуть и не оглядываться, другие возвращали её к жизни, оставленной на рю Сен-Жорж. Необъяснимая сила заставила её утром подняться, одеться и вернуться в самое опасное место на Земле. Пальцы Эмили сжали её бицепс, как только она переступила порог, безмолвно таща её в кухоньку. — Так, слушай меня и не говори ни слова, — начала она почти шёпотом. — Она в плохом настроении. Худшем, какое я когда-либо видела. Нам обеим повезёт, если к концу дня у нас ещё будет работа. Андреа протащили через комнату так быстро, что её поразили скорее слова Эмили, а не сам факт. — Миранда здесь? — был только седьмой час. Миранда не должна была появиться на работе до девяти. Насколько знала Андреа, оставив её прошлой ночью, она вполне могла переночевать в своём кабинете. — Она здесь, — подтвердила Эмили, — И она кошмарна. Это значит, что мы с тобой сегодня ходим по лезвию ножа, понятно? Андреа ничего из сказанного не слушала, её взгляд блуждал за пределами кухоньки. Она знала причину ярости Миранды. Она точно знала, что сделала прошлой ночью, а также то, что сделала три десятилетия назад, чтобы спровоцировать это. Миранда могла многое стерпеть, многое простить, и хотя она совершила ошибку, сблизившись с Андреа, именно Андреа была достаточно слаба, чтобы позволить этому случиться снова, и именно Андреа было что терять. Снова. — Элис. Элис! Ты меня слушаешь? — Эмили снова настойчиво потянула её за руку, возвращая её внимание. — Если ты сегодня сделаешь что-то не так, ты можешь разрушить мой Париж. Ты понимаешь это? — Мне бы и в голову не пришло, — сухо сказала Андреа, снимая сумку с плеча и солнцезащитные очки с макушки по пути обратно в приёмную. Положив их на свой стол, она глубоко вздохнула и рискнула войти в логово льва. Миранда, очевидно, не провела ночь в офисе. Глядя на неё, нельзя было догадаться о событиях прошлого вечера. Выглядела она безупречно, как всегда, величественно восседая за своим столом и занимаясь работой — любые следы её ночных занятий или так называемого кошмарного поведения были невидимы. Тем не менее Андреа почувствовала должную осторожность, когда начала: — Миранда, насчёт прошлой ночи, я... — Мне нужна новая книга о Гарри Поттере для близнецов, — Миранда сразу перешла к делу, на мгновение подняв взгляд от работы и снова опустив его. Она не встретилась с Андреа глазами. И всё же волна облегчения окатила Андреа. Если Миранда может отложить свою личную жизнь в сторону и сосредоточиться на работе, если они могут притвориться, что ничего не случилось, может быть, не всё ещё потеряно. Вместе с облегчением на Андреа снизошла и огромная, необъяснимая печаль. — Хорошо, — сглотнула она. — Хорошо. Я сейчас же спущусь в Barnes & Noble. — И что, ты упала и ударилась своей маленькой головкой об асфальт? О. Вот оно, бешенство. Остановившись на месте, Андреа повернулась и уставилась на Миранду, которая что-то писала в своём блокноте, спокойная как удав. Так продолжалось до тех пор, пока она наконец не соизволила поднять глаза и не пронзила Андреа каменным, смертоносным взглядом, который казался еще холоднее из-за ее макияжа. У Андреа пересохло во рту. — Насколько я помню, нет. — У нас есть все изданные книги о Гарри Поттере. Близнецы хотят знать, что будет дальше. Это была не милая, любящая Мириам. И не Миранда Пристли. Это были тридцать лет гнева и боли, достигшие своей кульминации, месть, вызревшая для Андреа и исполненная на Элис, поданная холодной, как лёд в глазах Миранды. — Вы хотите неопубликованную рукопись? — осенило Андреа тяжёлое осознание. — Ну, мы знакомы со всеми в издательском мире. Это не должно быть проблемой, не так ли? И ты же можешь всё, правда? — Миранда склонила голову, как змея, готовая к прыжку, бросив на Андреа взгляд с такой ядовитостью, что её чуть не стошнило. Ей и раньше поручали нелепые задания, но это, невозможное как никакое другое, было рождено из чистой ненависти. Миранда открылась, сделала себя уязвимой там, где не могла себе этого позволить, поставила всё на карту — только для того, чтобы Андреа отвергла её. Андреа унизила её, и она, в свою очередь, сделает то же самое с ней. Она не могла просто уволить её сейчас — это они обе знали. Ожидалось, что Андреа к концу дня уволится в слезах. Она могла бы позвонить самой Джоан Роулинг, но она не получит экземпляр одной из самых продаваемых и ожидаемых книг в мире. Андреа получила несколько разных степеней, овладела искусством менять обличье и обманула смерть, и это был подвиг, который даже она не могла совершить. — Мои девочки уезжают на поезде к своей бабушке в четыре, так что книга должна быть здесь не позднее трёх, — снова окликнула её Миранда уже в приёмной, направляясь, чтобы передать «Книгу» в художественный отдел, ещё больше усложняя задачу с полнейшим безразличием. — И я хочу видеть свой завтрак здесь через пятнадцать минут. Смотря ей вслед, Андреа краем глаза заметила Эмили, прячущую усмешку за своим планшетом. По крайней мере, кто-то наслаждался её падением с высоты. ______________________________________________________________________________ Андреа знала, что рано или поздно ей придётся встретиться с Мириам, но часть её надеялась, что они смогут продолжать жить своей жизнью, больше никогда не пересекаясь. Мириам, должно быть, думала о том же, потому что выглядела такой же застигнутой врасплох, когда они столкнулись в коридоре их дома. Ни одна не знала, что сказать, обе неловко опустили взгляды в пол. Воспоминание об их общей ночи всплыло мгновенно, и две недели отрицания и попыток забыть исчезли, когда Андреа наводнили воспоминания о прекрасном, отзывчивом теле под одеждой Мириам, о мягкости её волос, обвившихся вокруг пальцев, о раскрасневшихся щеках и ярких глазах, когда она таяла в объятиях Андреа. Мириам, казалось, вспоминала те же образы, когда прочистила горло, и её щёки залил тот же розовый оттенок. — Как ты поживаешь? — неловко нарушила Андреа напряжение, сжимая цепочки своей сумки так сильно, что они едва не впились в кожу. — Нормально, — ответила Мириам, её тон был отрывистым, взгляд блуждал где угодно, только не рядом с Андреа. — А ты? — Нормально, — эхом отозвалась Андреа, и снова наступила тишина, ещё более неловкая, чем прежде. Дверь её квартиры манила её, всего в нескольких футах впереди, призывая исчезнуть за ней и наконец вздохнуть. — Мне пора. — Мириам начала быстро направляться к лестнице, и Андреа поймала себя на том, что вместо этого окликнула её по имени. — Мириам, подожди, — сказала она, и отчаянное желание удержать её рядом ещё на несколько мгновений боролось в ней с базовым инстинктом бежать от этой ситуации. Мириам выглядела болезненно раздражённой тем, что её задерживают в этой ситуации, но всё же остановилась, поджав губы, сжав челюсть. Андреа никогда не чувствовала себя такой потерянной, как стоя перед этой девушкой. Две недели назад Мириам была самым близким ей человеком в мире. Теперь она вполне могла быть незнакомкой. — Что происходит с нами? — спросила она. — Где мы сейчас? — В холле нашего дома — холодно ответила Мириам, заставив Андреа закатить глаза. — Мириам. Мириам смягчилась, но её выражение лица осталось каменным. — Слушай, я не знаю, что ты за человек, но я не такая. — Не такая, как кто? — спросила Андреа, хотя прекрасно понимала, на что намекает Мириам. Она думала об этом две недели. Для того, кто прожил столько жизней, сколько она, кто принимал столько личностей, сколько она, это был чертовски сильный экзистенциальный кризис в возрасте пятидесяти девяти лет. — Я знаю, что есть люди, которые делают эти... эти вещи, — сказала Мириам с выражением отвращения, сопровождающим слова. — Но я не из их числа. — Я тоже, — настаивала Андреа, полностью веря себе. Полностью желая верить себе. — Мне нравятся мужчины, — подчеркнула Мириам. — Мне тоже. — Только мужчины. — Мне тоже. — Я не занимаюсь... этим с женщинами. Вообще. Если это то, что нравится тебе... — Напомнить тебе, что мы обе там были? — перебила её Андреа, и её раздражение медленно нарастало. — Ты продолжаешь говорить так, будто я там одна что-то делала, будто я навязывалась тебе. Мы обе целовали друг друга, — добавила она шёпотом, чтобы соседи не услышали, наблюдая, как лицо Мириам краснеет ещё больше. — Мы обе трогали друг друга. Мы обе хотели... — Прекрати. Прекрати. — Мириам выставила перед собой дрожащие руки, словно защищаясь от воспоминаний. — Я не планировала, чтобы что-то из этого случилось, — продолжала Андреа. — Я тоже, — сказала она защитным тоном, хотя Андреа её ни в чём не обвиняла. — Я не ищу ничего подобного, — сказала Андреа и вздохнула. — Я не хочу усложнять свою жизнь. — Отлично. Тогда не усложняй. — Я также не хочу потерять тебя, — тихо призналась она. — Я не хочу потерять то, что у нас есть. Глаза Мириам опустились в пол, их огонь медленно угасал. Но это было не согласие, вызвавшее этот жест. Андреа почувствовала её дискомфорт, невысказанные слова, которые говорили ей, что того, что у них было, — она не вернёт. Её сердце рухнуло куда-то в самую глубину желудка, опустившись там так тяжело, что её затошнило. — А ты? — Большие, полные муки глаза искали уклончивый взгляд Мириам. — Прости, Андреа, — сказала она. — Я не могу проводить с тобой время, постоянно боясь, что ты попытаешься что-то сделать. — Что-то сделать? — недоверчиво выдохнула Андреа, влажность затуманила глаза. — Ты так обо мне думаешь? Что я какая-то хищница? А всё, что делала ты? Добровольно. Взгляд Мириам метнулся к ней, сначала возмущённый, затем холодный. — Это была ошибка, — заявила она, сжав челюсть. — Всё это. Помедлив, Андреа уставилась на неё, пока смысл её слов медленно доходил до неё, влажность в глазах становилась всё более заметной. Из тона Мириам, из кремнёвого взгляда её глаз было ясно, что она имеет в виду не только ту одну ночь. — Всё это? — спросила она, стараясь убрать дрожь из голоса, безмолвно умоляя Мириам сказать... — Да, — холодно сказала она. — Всё это. Не оставалось ничего другого, кроме как стоять и смотреть друг на друга, сердце Андреа бешено колотилось в ушах. — Андрéа, — сказала она серьёзно. Мириам моргнула. — Что? — Ты всегда называешь меня Андрéа. Сжав губы, Мириам посмотрела вниз, на пол. Затем она закрыла глаза и не оглядываясь пошла прочь. ______________________________________________________________________________ — Да, я на линии. Это для Миранды Пристли. Это очень важно, — сказала Андреа в мобильный телефон, зажатый между плечом и ухом, обеими руками держа контейнер с яичницей Миранды, завёрнутый в фольгу, пробираясь сквозь многолюдные тротуары города. Между необходимостью выполнить задание, ужасом от своей серьёзной ошибки и трудностью решить, была ли этой ошибкой то, что она позволила Миранде поцеловать себя, или то, что заставила её остановиться, она изо всех сил старалась сохранять спокойствие. — Да, я знаю, что это невозможно достать. Я надеялась, что вы сможете сделать невозможное возможным, — сказала она очередному потенциальному отказчику, её спокойное поведение ничем не выдавало бурю, бушующую внутри. Она даже добавила добродушный смешок. — Да, я звоню насчёт рукописи о Гарри Поттере, — снова попробовала она у входа в здание Elias-Clarke, проходя через вращающиеся двери, почти не обращая на них внимания. — Нет. Неопубликованной. — Никаких шансов? — сказала она в лифте. — Скажите ей, что это для Миранды Пристли. Думаю, это имеет значение. К тому времени, как она вернулась в офис, звонки прекратились, ни один не увенчался успехом. Сделав перерыв в попрошайничестве, она занялась тем, что разложила завтрак Миранды, поставив его на стол как раз в тот момент, когда Миранда вошла в дверь. — Пальто, сумку, — приказала она, направляясь во внутренний кабинет, пока Эмили суетилась сзади, забирая вещи. — Это что? Я не хочу этого. — она с отвращением уставилась на яйца, которые сама же и просила. — Я завтракаю с Ирвом, затем встречи одна за другой. Вернусь в три. Я хочу, чтобы мой Starbucks ждал меня. — проверив свои наручные часы (красивые Hamilton, отметила Андреа: золотые с замысловатыми гравированными узорами.), Миранда добавила угрожающе: — О, и если у тебя не будет той книги о Гарри Поттере к тому времени... даже не возвращайся. — её глаза сверкали злобным огоньком, когда она говорила. Откинувшись на спинку стула, Андреа была близка к тому, чтобы признать поражение. И пусть. Уход с этой работы уберёт её подальше от Миранды, подальше от постоянной угрозы быть раскрытой и подальше от неконтролируемых чувств, которым следовало остаться в прошлом. Для женщины её возраста так сильно тосковать было совершенно неприлично. Её пальцы рассеянно вводили в компьютер бессмысленные поисковые запросы, нажимали на ссылки и пролистывали веб-сайты. Она обнаружила, что узнала больше, чем рассчитывала, о детском феномене, его авторе и его издательстве. Основанное в 1986 году издательство Bloomsbury Publishing находилось в Англии и было одним из ведущих издательств Великобритании. На его веб-сайте были перечислены книги-бестселлеры — художественная литература и, в последнее время, нон-фикшн — а также ключевые сотрудники компании: основатель Найджел Ньютон, Марк Бёртон, Уоллес Джонс, Норман Макдауэлл, Джордж С... Очнувшись и придя в состояние повышенной готовности, Андреа быстро прокрутила экран вверх, прищурившись на такое знакомое имя. Неужели это возможно? ______________________________________________________________________________ Прошла ещё одна неделя, и отношения ничуть не приблизились к восстановлению. Более того, чем дольше они не разговаривали, тем более невозможным казалось, что их дружба когда-либо сможет вернуться в прежнее русло. Разрыв становился всё шире, угрожая не оставить после себя ничего, кроме разрушения и упадка. В эти дни Андреа проводила вечера и выходные в одиночестве в своей тихой квартире, даже не удостаиваясь выйти в город и ощутить его жизнь. Мириам, напротив, выбрала совершенно противоположный путь. Почти каждую ночь сквозь стены квартиры Андреа проникали звуки: смех и приглушённые голоса, шаги то приходящих, то уходящих людей. Андреа не нужно было видеть, чтобы знать, но однажды ночью, выйдя с мусорным пакетом, она получила нежеланное представление. Прямо у двери Мириам стояли высокий светловолосый мужчина и сама Мириам, которая играла с пуговицей на его рубашке, пока они смотрели друг на друга пылающим взглядом. Как только Мириам осознала присутствие Андреа, она приподнялась на цыпочках, обвила рукой шею мужчины и впилась в его губы страстным поцелуем. — Пойдём внутрь, — прошептала она соблазнительно, утягивая его в свою квартиру. Через его плечо она убедилась, что Андреа стала свидетелем этой сцены. ______________________________________________________________________________ Миранда должна была вернуться не раньше трех, а Эмили дежурила за своим столом, поэтому Андреа могла позволить себе небольшую передышку, чтобы выскользнуть из офиса и найти относительно тихое и безлюдное место на улице снаружи. Устроившись, она на всякий случай оглядела окрестности, прежде чем набрать номер. После нескольких гудков на том конце ответил голос: — Алло? — Голос был низким и мужественным, с ближнезападным акцентом, и хотя он явно повзрослел, Андреа всё же узнала в нём отголоски былой молодости. — Здравствуйте. Я говорю с Норманом? — тем не менее уточнила она. — Это он, — подтвердил он. — Кто спрашивает? Андреа снова оглядела окрестности, чтобы убедиться, что прохожие не слышат. Вокруг было пусто, но даже так она понизила голос. — Это Лиза. Долгое мгновение молчания означало, что Норман пытается вспомнить это имя и понять, почему оно звучит так знакомо. Ему не потребовалось много времени. — Лиза? — выдохнул он. — Боже мой, это действительно ты? — Я бы обиделась, если бы ты спутал меня с какой-нибудь другой Лизой, — пошутила Андреа. — О нет. Есть только одна Лиза Хейс, — Норман явно улыбался на другом конце линии. Она прямо-таки представила это. — Господи Иисусе, ты звучишь точно так же. Сколько лет прошло? — Слишком много, чтобы людям нашего возраста считать. — Ты мне говоришь... Если бы ты только видела мою лысину сейчас — ушли те дни, когда была знаменитая чёлка. И не начинай рассказывать мне про лишние килограммы. — О, тебе моё вечное сочувствие, — поддразнила Андреа. — Ну, держу пари, ты всё ещё шикарно выглядишь. — Дорогой, я стара как мир. Ты бы не узнал меня, если бы увидел сегодня. — Замужем? Дети? — с теплотой поинтересовался Норман. Он не мог видеть меланхоличный оттенок её улыбки, и это было к лучшему. — Боюсь, этот поезд ушёл. А у тебя? — Женат уже восемнадцать лет в следующем месяце, — с гордостью сказал он. — Трое детей. Младшему только что исполнилось десять. — Как мило, — мягко сказала Андреа, но её улыбка быстро угасала. — Ну, я не мог ждать тебя вечно, — легкомысленно сказал Норман. — Хотя, знаешь, если бы ты захотела, я мог бы поговорить с Лорен о тройничке. При знакомой игривости в его тоне веселье вернулось в глаза Андреа. — О, дорогой, ты же знаешь, я бы попробовала что угодно хотя бы раз. Смех ответил на её слова, и хотя он стал старше и грубее, он звучал точно так же. — Знаешь, я пытался связаться с тобой какое-то время после переезда, но не смог найти. Ты всё ещё живёшь в Далласе? — Не с восьмидесятых. Уехала вскоре после тебя, — ответила она правдиво. — Нет, сейчас я в Финиксе. И я слышала, ты снова переехал. — В Лондоне с 2001-го, — подтвердил Норман. — Переехал сюда прямо перед 9/11. Можешь себе представить? — Увернулся от пули. — Ага, или что-то вроде того. Так что заставило тебя позвонить мне спустя столько времени? — Ну... — Андреа улыбнулась своей самой сладкой улыбкой, надеясь, что она будет слышна в её голосе. — Мне нужно кое-что очень важное. ______________________________________________________________________________ Андреа никогда ни за кем не бегала. Она усердно работала, чтобы получить то, что хотела, когда это было необходимо, и когда-то, до того как её жизнь перевернулась с ног на голову, она очень старательно поддерживала значимые отношения. Но она не умоляла, не упускала намёков, и обычно именно её внимания добивались, хотя оно и доставалось нелегко. В пятницу вечером она постучала в дверь Мириам. Мириам открыла в халате длиной до середины бедра. Было очевидно, что под ним на ней ничего нет. Андреа внезапно стало жарко, словно волна накрыла её, когда она увидела голые ноги, вырез, из которого виднелась грудь и затвердевший сосок, проступающий сквозь тонкую ткань. К тому времени, как ей удалось заставить себя поднять взгляд к глазам Мириам, кожа последней приобрела глубокий красный оттенок. Андреа изо всех сил старалась вспомнить, зачем она вообще постучала, и прилагала ещё больше усилий, чтобы не отводить взгляд вниз. — Ты не имеешь права называть меня хищницей, а потом больше никогда со мной не разговаривать, — выпалила она. — Я никогда тебя так не называла, — сказала Мириам. — Ты намекнула на это. У Мириам хватило приличия стыдливо опустить взгляд, пробормотав нехотя, но искренне: — Прости. — Но ты не передумаешь, — заключила Андреа. Молчание Мириам стало подтверждением. — Знаешь что? Ты лицемерка. — Прости? — глаза Мириам расширились от возмущения при таком внезапном обвинении. — Я думала, что мода — это про умение рисковать, принимать перемены. Но ты такая же консервативная, как и все остальные. — Это неправда... — Нам двадцать с небольшим. Возможно, мы в единственной стране в мире, где секс не является грязным словом. Мы были пьяны и устали, и сделали глупость, как это свойственно молодым людям. Если не сейчас экспериментировать, то когда? Но, возможно, я просто ошибалась на твой счёт. Может быть, ты всё-таки буржуа. — Возьми свои слова обратно. — глаза Мириам опасно потемнели, прежде чем внимание обеих девушек переключилось на кровать внутри квартиры. — Monique, tu viens te coucher? — сказал голый мужчина из-под простыней, с сигаретой, свисающей из пальцев. Андреа вернула взгляд к Мириам, которая вернула взгляд к ней, обе слегка сникшие. — Моник? — переспросила Андреа. — Я тестирую это имя, — пожала плечами Мириам. — Может быть, ты просто будешь экспериментировать со всеми остальными в мире, — сделала вывод Андреа. — Он знает, что он четвёртый, кто побывал в твоей постели на этой неделе? — Как ты смеешь? — Мириам сверкнула глазами. — У тебя нет права так со мной разговаривать. — Нет, — мягко согласилась Андреа, — Нет. Кто я для тебя в конце концов? — отведя взгляд, она глубоко вздохнула, выдыхая тяжесть, которую чувствовала в сердце. Когда она снова повернулась к Мириам, она не могла скрыть печаль в своём нахмуренном лице, так же как Мириам не могла скрыть, как сильно её слова задели. — Я скучаю по тебе, — призналась она, её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Я скучаю по нам. — губы Мириам приоткрылись, но ничего не вышло. — Мне нелегко сближаться, — продолжала Андреа. — Я не подпускаю людей близко. Я поняла, что это лучший способ защитить себя от боли. Но когда я всё же это делаю, это по-настоящему. И я не принимаю это как должное. Высказав всё, она повернулась, чтобы уйти, смирившись с тем, что сделала всё, что могла. Если что-то от их дружбы ещё можно было спасти, теперь это было в руках Мириам. Не в силах удержаться от последнего дружеского совета, она бросила: — Моник — дерьмовое имя. ______________________________________________________________________________ Шестьсот страниц произвели довольно много шума, когда они приземлились на стол Миранды как раз вовремя, застав её врасплох во время тщательного изучения «Книги». Отвернувшись от окон своего кабинета, она сначала посмотрела на Андреа, затем на стопку бумаг на столе, а затем надменно фыркнула. — Один экземпляр, — заметила она. — Что с ним будут делать мои близнецы? Делиться? — О нет, я сделала две копии, — плавно ответила Андреа. — И отдала их в переплёт, перепечатала и сброшюровала, чтобы они не выглядели как рукописи. Это дополнительный экземпляр для архива. Знаете, на всякий случай. Бросив незаметный взгляд на копию, Миранда попыталась выглядеть незаинтересованной, но Андреа знала её лучше. — Ну и где же эти невероятные экземпляры? — потребовала она. — Я нигде их не вижу. — Они с близнецами, в поезде по дороге к бабушке, — ответила Андреа. Внезапно «Книга» в руке Миранды оказалась дальше всего от её мыслей, так как её глаза отказывались отрываться от глаз Андреа. На мгновение Миранда выглядела почти разочарованной — она была готова, даже взволнована тем, чтобы уволить Андреа до конца дня. И когда это мгновение прошло, Андреа поняла, что узнала выражение на её лице, будто тридцать лет пролетели за несколько минут. Очки для чтения Миранды слетели с её лица, и дужками они терли кожу, которую Андреа когда-то боготворила. Место под подбородком, чуть левее, было невероятно чувствительным, и Миранда, возможно, думала, что хорошо маскирует непроизвольную дрожь, но Андреа заметила. Так же, как заметила потемневшие глаза, мурашки на коже, голод в выражении лица. Прошло три десятилетия с тех пор, как Мириам смотрела на неё так, но Андреа чувствовала это глубоко в животе, будто не прошло и мгновения. — Могу ли я сделать для вас что-нибудь ещё? — самодовольно предложила она. — М-мм, — голос Миранды повысился, голова едва заметно качнулась в знак отказа, на губах замерло едва уловимое подобие улыбки. — Это все. ______________________________________________________________________________ Стук в дверь Андреа раздался уже на следующий день. — Во-первых, я не буржуа, — заявила Мириам, прежде чем дверь полностью открылась. — Я чрезвычайно свободна и открыта новому. — Ты пришла сюда, чтобы сказать это? — Андреа приподняла бровь. — Это было первое. Второе... ты была права, — сказала она со вздохом, плечи поникли вместе с выпущенным воздухом. — Я испугалась и отреагировала слишком резко. Я знаю, что это ничего не значило. Нет смысла зацикливаться на том, что никогда не повторится. — Что ты говоришь? — спросила Андреа. Она знала, что её сердце должно парить от обещания, заключённого в словах Мириам. Так почему же ей вдруг стало так грустно? — Я говорю, что была настоящей стервой, — признала Мириам, её лицо смягчилось впервые за три недели. — Но тебе не нужно защищаться от меня. Я никогда не причиню тебе боли, Андреа. — Я ни секунды в этом не сомневалась, — улыбнулась Андреа первой искренней улыбкой за три недели. — Значит ли это, что ты снова будешь моей подругой? — с надеждой спросила Мириам. — Потому что я видела мадам Бевие, выходящую из дома вчера, и мне так хотелось рассказать тебе, во что она была одета... — Ты видела это декольте? — глаза Андреа чуть не вылезли из орбит. — Я видела всё, — воскликнула Мириам, а затем случилось нечто прекрасное: из их грудей вырвался настоящий и радостный смех. Когда он наконец стих, Мириам осторожно взяла руку Андреа в свою. — Я тоже скучала по тебе, — сказала она, выглядя несколько застенчивой от такого признания, но при малейшем движении Андреа она обвила её руками, крепко обнимая.