A Moment in Time

Глава 5: Уроки химии

Электронная музыка и людской гомон просачивались из квартиры 5А на Кросби-стрит, 56. Андреа позвонила в дверной звонок, но его, вероятно, не услышали обитатели лофта. Дверь была приоткрыта. Внутри кирпичные стены коридора были украшены статуями и картинами, которые вели в более современное пространство с обилием крупных растений и потолочных светильников. На вечеринке в лофте собрались красивые люди в красивых нарядах. У каждого из них были партнеры или компании, с которыми они непринужденно беседовали, держа в руках напитки, но в основном для вида. Андреа подошла к одной такой паре: женщине с глубоким декольте и мужчине с неестественно обесцвеченными волосами. — Извините. Я ищу Джеймса Холта, — сказала она. Женщина обернулась, окинув взглядом комнату, затем указала бокалом с вином: — Вон он, там. Нужный мужчина стоял в центре квартиры в окружении группы, предположительно, мужчин-моделей, смеявшихся над его шуткой. Он был старше их, возможно, на десятилетие или около того, но его смешанные расовые черты лица и добродушное, непринужденное поведение давали им всем фору. — Извините, — вежливо прервала разговор Андреа, привлекая его внимание. — Я Элис. Я забираю для Миранды Пристли. — Ах да, вы-вы, должно быть, новая Эмили, — сказал Джеймс, вызвав у Андреа усмешку, и протянул руку. — Приятно познакомиться. О, дайте-ка взглянуть на эту сумку. — Ах, — Андреа понимающе усмехнулась, поворачиваясь, чтобы он мог полностью разглядеть сумку, висящую у неё на плече. — Очень, очень красиво, — одобрил он. — Состаренная кожа с шипами, ручная сборка, отделка металлической бахромой — действительно очень красиво. Кто сделал эту потрясающую вещь? Вздохнув с улыбкой, Андреа ответила: — Вы. — Ммм, — он сделал глоток своего напитка. — Ещё бы. Сюда. Проведя её дальше в квартиру, он остановился у углового столика и взял большую чёрную папку. — Вот. Это эскиз платья Миранды для благотворительного вечера. А также центральный элемент моей осенней коллекции. Секретные материалы, — добавил он шёпотом. — Я буду беречь это как зеницу ока, — сладко пообещала Андреа, забирая папку из его рук. — Пожалуйста. Пойдём. Теперь ты работаешь на Миранду Пристли, значит, тебе отчаянно нужны крепкие напитки. — Он понятия не имел, насколько был прав. — Извините нас, девочки, — он протиснулся мимо двух моделей у бара, поворачиваясь к бармену. — Ей пунша. Вручив ей бокал с жёлтой жидкостью и плавающим сверху кусочком клубники, он предупредил: — Он смертелен. Веселись. Оставшись одна, Андреа огляделась вокруг. Это была не её вечеринка, не её музыка, но она была не такой вычурной и претенциозной, как большинство вечеринок в мире моды. Люди, казалось, искренне веселились, их любезности не были притворством, чтобы скрыть острые зубы. — Он... он прав, знаешь ли, — раздался голос у нее за спиной, и она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти, в зеленой замшевой куртке и шарфе, в сочетании простых и модных вещей, с натуральными светлыми кудрями и такими же необычными бровями. — Пунш, — пояснил он. — Я пил его на прошлой вечеринке Джеймса, а очнулся в Хобокене в одном пончо и ковбойской шляпе. Не пей, если не любишь терять контроль. Андреа изо всех сил давила на педаль газа, обеими руками вцепившись в руль и вжавшись в спинку сиденья. Кабриолет её спутника летел по открытой дороге, пока тот держался изо всех сил, слегка позеленев. — Сбавь скорость, чёрт возьми! — закричал он, гримасничая, когда она проехала на красный свет. — София, замедлись! Ты хочешь погибнуть?! — Может быть, — рассмеялась Андреа, поехав ещё быстрее. — Кристиан Томпсон, — представился мужчина, протягивая руку. — Кристиан Томпсон? — Андреа склонила голову набок. — Автор «Шекспира на парковке» и «Некуда идти домой?» Лауреат литературной премии PEN America 2003 года? — Вы хорошо подготовились, — сказал Кристиан, впечатленный и в то же время немного самодовольный. — Я читала вашу недавнюю статью в The New Yorker о бездомном квартале на Хьюстон-стрит. Очень пронзительно. — Всегда приятно встретить поклонницу, — непринужденно сказал Кристиан. — Чем вы занимаетесь? — Я ассистентка Миранды Пристли. — О, вы шутите. Ну, это очень жаль. Это... оуф. Вы никогда не выживете у Миранды. — Простите? — Андреа нахмурилась, слегка обидевшись за Миранду. И за себя тоже. — Ну, вы кажетесь милой, умной, — объяснил Кристиан. — С такой работой вы не справитесь. Хитро улыбнувшись, Андреа заметила: — Кажется, вы меня полностью раскусили. Она, в отличие от Кристиана, узнала об этом человеке всё за две минуты общения. — Вы самоуверенны, не так ли? Часы Vacheron Constantin в сочетании с вашей профессией говорят о том, что вы выросли в богатой семье, где вас баловали и говорили, что вы можете получить все, что захотите. И вы им поверили. Поэтому вам никогда не приходилось усердно работать, никогда не приходилось доказывать свою состоятельность. Вы знаете, что всё достанется вам легко: работа, деньги... женщины. — Прости, — усмехнулся Кристиан, но его улыбка не могла скрыть, что он смущен ее замечанием. — Я не хотел тебя обидеть, просто... — Спокойной ночи, Кристиан Томпсон, — мягко сказала Андреа. Она взяла со стойки свой бокал, одним глотком осушила пунш и, улыбаясь, задела его плечом на выходе. ______________________________________________________________________________ Утром Андреа собралась на работу. Она выбрала чёрное платье с длинным рукавом, заниженной талией и плиссированной юбкой из осенне-зимней коллекции Chanel 2003 года. Белый воротник и манжеты с серебряными металлическими кнопками-украшениями придавали одежде элегантный вид. Оно сильно напоминало модель Мэри Квант 1968 года. Волосы она собрала в высокий хвост, чтобы не отвлекать внимание от серег-капель с сапфирами в оправе из бриллиантов. Выйдя из гардеробной в спальню, она замерла, нахмурившись глядя на стену. Её антикварные часы, только что отремонтированные, не двигались: часовая стрелка упрямо указывала на цифру 8, а минутная — точно на 3. ______________________________________________________________________________ 1969 год закончился обильными снегопадами, но это не помешало Андреа и Мириам надеть заранее подготовленные наряды для Réveillon de la Saint-Sylvestre outfits: Андреа — шерстяное черное платье-футляр без рукавов. Мириам — сшитое своими руками платье из шелковой органзы, расшитое пайетками и бисером, с бахромой, провокационно спадающей до бедер, вдохновленное нарядом Ива Сен-Лорана того же года. Оба платья оставляли большую часть тела девушек открытыми. Несмотря на морозную погоду, улицы гудели от людей и праздничного веселья. Все были наряжены для торжеств, машины заполняли дороги, а пешеходы — тротуары, направляясь к местам своих вечеринок. Яркие огни украшали ряды деревьев на Елисейских Полях, когда толпы людей устремились на авеню, громкая музыка встречала гостей вечеринок в различных ресторанах и отелях по всему городу. Волнение чувствовалось в воздухе, когда Париж готовился встретить новое десятилетие. Андреа и Мириам вышли из своего здания вместе, укутанные в большие пальто от холода, чтобы присоединиться к толпам на улице. Их пунктом назначения был «Ритц», где в салоне отеля должно было состояться грандиозное празднование. Оно начнётся с бокала шампанского и фуа-гра, а затем продолжится до самого утра под зажигательную музыку и с гастрономическими изысками. Но прежде всего Мириам запустила руку в своё пальто и заявила: — У меня сюрприз. Глаза Андреа расширились при виде бутылки шампанского, всё ещё холодной и покрытой капельками конденсата. — Где ты это взяла? Это же так дорого! — Мы празднуем, дорогая, — ответила Мириам. — Сколько десятилетий мы уже прожили и сколько ещё осталось до того, как мы станем старыми и высохшими? Андреа предпочла промолчать на этот счёт. К счастью, у Мириам была своя миссия: она приблизилась вплотную с озорным блеском в глазах. — Сегодня мы напьёмся очень и очень сильно. ______________________________________________________________________________ Миранда едва взглянула на эскизы Джеймса, как тут же, предупредив его всего за полчаса, объявила, что хочет провести предварительную презентацию в тот же день. В 12:20 её машина с шофёром всё ещё стояла в пробке, остальные сотрудники отставали ещё больше. Показ был назначен на 12:30, что по меркам Миранды означало, что они уже опаздывали. На улице царило оживление: бесполезно сигналили машины, водители были раздражены, но внутри служебного Mercedes Миранды можно было услышать, как упадёт булавка. Андреа смотрела в своё окно, Миранда — в своё, но напряжение было таким, что его можно было резать ножом. Несмотря на расстояние между ними на просторном заднем сиденье, Андреа почти физически ощущала Миранду, чувствовала тепло её тела, вдыхала её уникальный аромат. Её тело трепетало от желания малейшего прикосновения. Желание просто протянуть руку через сиденье и дотронуться было всепоглощающим, оно жгло внутри неё, как не сдерживаемое пламя. Это было бы так просто. Никто не видел, шофёру платили за то, чтобы он ничего не замечал, а любую задержку можно было списать на пробку. Более того, при текущем состоянии дороги не казалось, что их машина сдвинется с места в ближайшее время, и каждая проходящая секунда делала эту возможность ещё более соблазнительной. Миранда, со своей стороны, выглядела так, будто сама сидела на иголках, буквально вибрируя на своём сиденье: то ли от разочарования из-за их беспомощного положения, то ли от чего-то совсем иного. Так или иначе, в конце концов ей это надоело, и она потребовала от шофёра, как и ото всех остальных, совершить невозможное. Пожав плечами в ответ на его неудовлетворительный ответ, она заставила его опустить её окно и самой проверить ситуацию с пробками. Вздохнув с раздражением, она толкнула дверь посреди дороги. — Мы выйдем здесь. — Не говоря больше ни слова, она вышла и зашагала по улице, не оставляя Андреа иного выбора, кроме как последовать за ней, пытаясь не отставать. Догнав её у того же здания, которое она посетила накануне вечером, Андреа прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Миранда заходит в лифт. Она остановилась как вкопанная. Люди никогда не ездили в лифте с Мирандой Пристли. Более того, люди выходили из лифтов, когда Миранда входила. Это было общеизвестное правило на всех пятидесяти одном этаже здания Elias-Clarke и среди всех, кому когда-либо приходилось взаимодействовать с Мирандой. Она была подобна эфемерной сущности среди своих смертных коллег: к ней нельзя было прикасаться без разрешения, ей нельзя было перечить или задавать вопросы, и никто никогда не вторгался в её личное пространство. Андреа уставилась на Миранду, и та, не сводя с нее глаз и не отрываясь от двери, одним движением головы заставила ее занять предложенное место рядом с собой. Андреа также усвоила, что Миранду Пристли не стоит заставлять повторять дважды, и, когда серебристая дверь захлопнулась за ними, она поняла, что не так уж сильно удивлена. Им предстоял недолгий подъём в лофт Джеймса Холта, и всё же тишина, окутавшая их в тесном пространстве, была удушающей. Теперь Андреа чувствовала Миранду всего в миллиметрах от своего плеча — пространство между ними почти отсутствовало. Она слышала дыхание Миранды: мерное, но всё ещё несущее следы быстрой ходьбы. Она видела её острый взгляд, даже сквозь тёмные тонированные очки, отражённые в двери лифта. Глядя прямо перед собой, Андреа не могла заставить себя пошевелиться. И всё же чудесное приглашение Миранды придало ей смелости для ещё одного опасного поступка. Она решила задать ей вопрос. — Вы так и не сказали, как узнали мою мать, — произнесла она, обращаясь к двери, не отрывая взгляда от её мерцающего серебра. Она знала, что играет с огнём. После десятилетий сокрытия она искушала судьбу снова и снова. Она искушала её с того самого дня, как согласилась на эту работу. Она знала и кое-что ещё: она жаждала продолжать слышать, как Миранда произносит её имя. Миранда, однако, не ответила ни через один этаж, ни через второй. Наконец Андреа повернула голову, чтобы посмотреть на неё, как раз в тот момент, когда Миранда бесстрастно произнесла: — Она была моей соседкой, когда я жила в Париже в семидесятых. Спустя мгновение Андреа увидела, как что-то дрогнуло на её лице, и затем она добавила: — Мы были очень хорошими подругами. Грудь Андреа вздымалась, она не могла отдышаться. Ей хотелось выговориться, но нужных слов не находилось. Только чувства — тридцать лет чувств, загнанных так глубоко, что Андреа почти удалось убедить себя, что она их выдумала, что забыла их. Одна поездка в лифте, мгновение приостановившейся реальности почти позволили ей по глупости произнести самоубийственное признание — слова разъедали её горло: «Она тоже любила вас». Но прежде, чем она успела это сделать, дверь открылась, и Миранда стремительно вышла. ______________________________________________________________________________ — Десять... девять... восемь... семь... шесть... пять... четыре... три... два... один ... С НОВЫМ ГОДОМ! Крики и музыка наполнили салон «Ритца», конфетти и серпантин взлетели в просторное помещение. Обняв друг друга, Андреа и Мириам обменялись тёплым поцелуем в щёку. За спиной Мириам шампанское перелилось через край бокала Андреа. Их бутылка давно опустела, но вечеринка предоставила им возможность долить спиртное, и они часто ею пользовались. Отстранившись от объятий, они повернулись, чтобы обменяться поцелуями с другими гостями вечеринки — такими же пьяными и счастливыми. Однако вскоре их руки снова обвились друг вокруг друга, крепко прижимаясь и радуясь наступлению нового года. ______________________________________________________________________________ — Я просто не понимаю, — пробормотала Миранда, выходя на улицу через дверь, которую открыла Андреа. — Это абсурд, — согласился Найджел. — Я возмущена. — Полностью согласен. — Разберись с этим, — попросила она, коснувшись рукой его груди. — Я поговорю с ним. Направляясь к машине, которая, к счастью, нашла дорогу к месту назначения за то время, что они провели на провальном предпоказе, Миранда открыла дверь, приказав через плечо: — Позвони Массимо и подтверди ужин... — В Pastis? Готово, — сообщила Андреа. — И мне понадобится смена одежды. — Я уже отправила курьером ваш наряд на съёмку. — Хорошо, — ответила Миранда, выталкивая из себя это слово словно силой, а затем, казалось, потеряла дар речи. Она уставилась на Андреа, которая смотрела в ответ, чувствуя, как потеют ладони и ступни, и наконец сказала: — Это все. — и села в машину, захлопнув за собой дверь. — Ты ей нравишься, — беспечно заметил Найджел, когда машина уехала, подходя к Андреа сзади. — Я ошибался, оказывается. — У неё своеобразный способ это показывать, — сухо ответила Андреа. — Думаю, ты напоминаешь ей её саму в твоём возрасте. — Не думаю, что я хоть чем-то на нее похожа, — задумчиво произнесла она, но знала это наверняка. Мириам Принчек была полна жизни, надежд и мечтаний. Конечно, она была упорной. Очень волевой и целеустремленной. Но никогда — холодным, непроницаемым человеком, в которого она превратилась. Если Найджел думал, что это всегда определяло её характер, он знал её далеко не так хорошо, как ему казалось. И никто, Андреа была уверена, не знал Мириам так хорошо, как она. Ей хотелось сказать ему об этом, но вместо этого она спросила: — Какая она со своими детьми? — Самый большой мягкотелый человек на Земле, хочешь верьте, хочешь нет, — ответил он без паузы. — Она сдвинет горы ради этих маленьких сорванцов. Они — её целый мир. Вопреки здравому смыслу, непроизвольная улыбка пробилась на губы Андреа, тепло разлилось в животе. Она мгновенно скрыла свою реакцию. — А бывший? — Который? Помедлив, она повернулась к нему лицом: — Их больше, чем один? — Дважды разведена. Это отняло годы её жизни, если хочешь знать моё мнение. И моей тоже, — сухо сказал Найджел. — Попробуй сама побыть мистером Пристли, посмотрим, как у тебя получится. ______________________________________________________________________________ Андреа и Мириам шли по затихающим улицам Парижа, держась за руки. Они то ежились от холода, то поддерживали друг друга в состоянии алкогольного опьянения. — Bonne Année! — рассыпали они новогодние пожелания прохожим между приступами смеха. — Joyeuse Année! Под мостом им встретилась женщина средних лет, одетая консервативно по моде того времени: юбка с цветочным принтом и жакет поверх белой блузки, фетровая шляпа-клош на коротко стриженной кудрявой голове. Она выглядела шокированной длиной платьев девушек и даже пробормотала оскорбление, которое они пропустили мимо ушей в своём алкогольном угаре, но которое заставило Мириам разразиться смехом и крепче вцепиться в руку Андреа. Это заставило Андреа замедлить шаг и стереть улыбку с лица. Эта дама не могла быть старше неё, возможно, даже моложе. Она служила зеркальным отражением того, какой была бы Андреа в другой жизни: одежда, которую она носила бы, если бы ее не заставляли подстраиваться, моральные принципы и убеждения, которых она придерживалась бы, если бы у нее не было возможности открыть свой разум и учиться, а также привилегии жить жизнью в линейном порядке, влюбляться и стареть бок о бок, найти своё место в мире — физически, профессионально, духовно. Не видеть, как умирают все её друзья. Знать, когда придёт её час. Знать, что он вообще придёт. Суровое напоминание от совершенно незнакомого человека в ночь, которая должна была быть радостной. — Давай посидим, — предложила Мириам, уводя Андреа к берегу Сены, в этот поздний час почти безлюдному. Они выбрали уединённое место прямо под мостом, следя за тем, чтобы их ноги не касались ледяной воды. — Всё в порядке? — обеспокоенный взгляд Мириам встретился со взглядом Андреа. — Да, — притворно улыбнулась Андреа. — Просто много выпила. — Хм. Я тоже, — вздохнула Мириам, не выглядя несчастной при этом. Напротив: когда её глаза поднялись к небу, они засияли от удивления. — Посмотри на звёзды. Такие красивые. — Да, — согласилась Андреа, глядя на огромный чёрный фон, усыпанный белыми точками. Пока она вглядывалась в них, голова Мириам опустилась ей на плечо. — Ты моя лучшая подруга в целом мире, — призналась она, без всякого повода, слова слегка заплетались у нее на языке. Андреа посмотрела на неё, ощущая иное чувство изумления. Она была поражена, осознав, что за свои шестьдесят лет жизни она могла с уверенностью сказать то же самое. Ещё больше её поразила мысль, что, насколько она себя помнила, Мириам была её единственной подругой. И она бы не хотела иначе. В тот момент радость начала просачиваться обратно в её сознание. ______________________________________________________________________________ Миранда выглядела рассеянной с того самого момента, как переступила порог офиса этим утром. Конечно, как поняла Андреа (а она была в этом деле лучшим экспертом), Миранда научилась мастерски скрывать свои истинные чувства. Для всех остальных в офисе изменение в поведении было незаметным — профессиональная маска была надёжно закреплена на месте. Андреа чувствовала этот сдвиг, и по мере того, как тянулся день, становилось ясно, что какие-то мысли занимают Миранду. И также было ясно, какие именно. Взгляды стали менее тонкими и более продолжительными, они изучали Андреа с такой интенсивностью, что она чувствовала себя обнажённой. Миранда выглядела так, будто медленно складывала кусочки головоломки, и Андреа думала, что та разгадает её в мгновение ока. Её инстинкт «бей или беги» снова включился. Она была готова сорваться с места в любой момент, собрать свои вещи и исчезнуть навсегда. Она уже делала это раньше. Но Миранда не выглядела особенно подозрительной. Казалось, она что-то искала каждый раз, когда её взгляд останавливался на Андреа, но она не знала точно, что именно. Они обе узнали об этом позже тем же вечером, когда часы продолжали отсчитывать время, а Миранда и не думала уходить. Большинство сотрудников уже разошлись по домам на ночь, включая Эмили, но восемь часов прошло, за ними и девять, а Миранда всё ещё была за своим столом, освещённая настольной лампой и светом экрана компьютера. Как успела узнать Андреа, такое случалось нечасто — иногда Миранда задерживалась допоздна, чтобы справиться с объёмом работы, но это было необычно, особенно учитывая, что не было такого объёма работы, который оправдывал бы её позднее присутствие в тот день. Андреа не могла просто уйти сама, пока «Книга» не будет готова, хотя по мере того, как шло время, казалось, что её услуги вообще не понадобятся. Она также не могла сидеть за своим столом и рвать на себе волосы, особенно когда чувствовала присутствие Миранды так остро. Особенно когда они были совсем одни. — Я хотела узнать, не нужно ли вам чего-нибудь? — она появилась в дверях кабинета Миранды. Ее голос был тихим, даже нежным, но все же нарушил тишину в комнате. Её предложение привлекло внимание Миранды, побудив её к долгому изучению, как уже вошло у неё в привычку, внешности Андреа с головы до ног. Обычно, когда Миранда удостаивала других такого же обращения, оно было либо критическим, либо сопровождалось совершенно бесстрастным взглядом. С Андреа она всегда выглядела погружённой в противоречия, словно не знала, как осмыслить то, что видит. Сегодняшний вечер не был исключением, и когда её взгляд вернулся к глазам Андреа, она безмолвно покачала головой. Однако прошёл ещё долгий миг, прежде чем она отвела взгляд полностью. Андреа восприняла этот сигнал, каким бы разочаровывающим он ни был, и повернулась, чтобы уйти. — Ты меня удивила. — голос позади неё остановил её, послав дрожь по спине. Он был таким же мягким, как её собственный, словно нежная волна слегка покачивала её тело над землёй. В тот момент она чувствовала себя неустойчиво, это точно. Она взяла ещё одну секунду, чтобы взять себя в руки, прежде чем снова повернуться к Миранде, позволяя той продолжить: — Ты не такая, какую я ожидала, когда нанимала тебя. — И какая же? — спросила Андреа. Миранда не дала себе особой возможности сформировать ожидания, прежде чем выпроводить Андреа с собеседования. — Ты не похожа ни на одну из моих бывших ассистенток. Они все так стараются: стараются быть стильными, стараются доказать, как они боготворят журнал, меня. И они часто оказываются разочарованием. — грациозно поднявшись со своего места, Миранда обошла свой стол и облокотилась на него, прищурившись на Андреа. Это дало Андреа возможность оценить её фигуру, ноги, которые делало видимыми платье длиной до колен и подчёркивали высокие каблуки. Теперь была её очередь хорошенько рассмотреть, прежде чем Миранда продолжила: — Ты... я не могу тебя раскусить. Каким-то образом ты такая естественная, такая подлинная и в то же время остаёшься для меня полной загадкой. — Вы скучаете по ней? — спросила Андреа ни с того ни с сего, застав Миранду врасплох. — По кому? — По моей матери, — уточнила она, сделав один шаг ближе. — Она — причина, по которой вы меня наняли, не так ли? — Изначально, — признала Миранда. — Поверь, тебя бы здесь уже не было, если бы ты не делала что-то правильно. — Рада это слышать, — сказала Андреа. — Но вы не ответили на мой вопрос. — Простите? — потребовала Миранда, её голос всё ещё был мягким, но пространство между бровями начало собираться в складку. Она не привыкла, чтобы ей перечили, чтобы не контролировать разговор. Андреа могла уступить этот контроль, но она также не боялась им пользоваться. Превыше всего ей отчаянно хотелось услышать ответ Миранды. — Вы скучаете по ней? — Я не вспоминала о ней тридцать лет, — сказала она как ни в чем не бывало, но ее взгляд был уклончивым, а поза настороженной. Сердце Андреа сжалось. Она явно лгала. ______________________________________________________________________________ Час был непозволительно поздним (или непозволительно ранним), когда Андреа и Мириам, нетвёрдо шагая, ввалились в квартиру последней, приглушая хихиканье, чтобы не навлечь на себя гнев соседей. Они рухнули на кровать, как только дверь за ними закрылась, измяв свои наряды и скинув туфли. — Ооо, комната кружится, — простонала Мириам. Андреа на мгновение закрыла глаза, но всё же кивнула в знак согласия. — Сегодняшняя ночь была потрясающей. — Была, — мягко улыбнулась она, садясь, чтобы сбросить пальто и швырнуть его куда-то в комнату. Мириам резко села на кровати. — Не бросай так. — она нахмурилась. — Прояви уважение к своей одежде. — О, что ж, приношу свои глубочайшие извинения, дорогое пальто, — обратилась Андреа к предмету гардероба на полу, прижав руку к груди, но не приложила никаких усилий, чтобы встать и исправить свою ошибку. Это заставило обеих разразиться смехом. — Какие планы на новый год? — спросила она, глаза её лучились восторгом, вызванным таким особенным вечером. — Закончить учёбу с высшими похвалами, — у Мириам ответ был готов. — А затем завоевать мир моды. — Многовато на один год, — заметила Андреа. — Ну, я начну с того, что найду настоящую работу. Vogue — главный претендент. — Им повезёт, что ты у них будешь. — А ты? — спросила Мириам. — Какие у тебя планы на новый год? Вдохнув, Андреа подняла взгляд к потрескавшемуся потолку, размышляя. — Жить каждый день так, будто он последний. — Я выпью за это, — согласилась Мириам, поднимая воображаемый бокал. Андреа сделала то же самое, беззвучно чокнулась с её и снова разразилась смехом. Они повалились друг на друга, купаясь в своём пьяном веселье, и когда Андреа подняла голову, она оказалась в дюйме от лица Мириам. Она не думала, ни одна из них не думала, когда они одновременно сократили расстояние. Мозг Андреа полностью отключился от прикосновения губ Мириам. Это было соприкосновение длиной в одну секунду, но в эту секунду она успела потеряться в этой мягкости, такой непохожей на всё, что она знала с мужчинами. И когда эта секунда прошла, они отстранились, улыбаясь. А потом снова поцеловались. И еще раз. И еще, хихикая, пока между поцелуями не осталось пауз, а из звуков не осталось ничего, кроме редких вздохов. Мириам на вкус была как шампанское, пахла жасмином и сандаловым деревом с оттенком ванили. Её кожа была гладкой и нежной, когда прохладная рука поднялась, чтобы обхватить щёку Андреа, прежде чем скользнуть вниз, к её шее. Андреа запустила пальцы в шёлковые пряди волос. Позже она не смогла бы вспомнить, была ли это она, опустившая Мириам на подушки, или Мириам, обхватившая ее руками за бицепсы и потянувшая на себя. ______________________________________________________________________________ — Что бы вы сказали ей, если бы она была здесь прямо сейчас? — спросила Андреа. — Её здесь нет, — сказала Миранда. — И я нахожу подобные сентиментальные упражнения излишними. — Когда вы успели стать такой жёсткой? — Андреа прищурилась в вопросе. — Ведь вы не всегда были такой. — Моя работа требует этого от меня, — ответила она пренебрежительно. — Нет... — Андреа медленно покачала головой. — Я говорю не о властности. Не о жёсткости по отношению к другим людям. Я говорю о жёсткости по отношению к самой себе. О том, что вы не позволяете себе чувствовать, не отпускаете человека, которым, как вы считаете, вы должны быть. — Что ты знаешь о том, чтобы отпускать? — спросила Миранда, её голос стал ещё тише, глаза впились в Андреа, не позволяя ей отвести взгляд. Андреа ответила так же тихо: — Я знаю, что это самое трудное, что может сделать человек. Они продолжали смотреть друг на друга, пока вокруг них ничего не осталось. Время остановилось, окружающий мир испарился, когда Миранда оттолкнулась от стола, сократив расстояние между ними. Андреа почувствовала запах роз, иланг-иланга. Жасмина. Она почувствовала дыхание Миранды, нежный ветерок на своём лице, его тепло. А затем губы Миранды на своих — прохладная рука обхватила её щёку и скользнула вниз, к шее. Мягкость. Гладкость. Снова был 1970 год. Андреа ответила на поцелуй, прильнув губами к губам Миранды, обвив рукой её шею. Влажное давление губ Миранды заставило её разомкнуть свои, язык осторожно провёл по нижней губе, прося разрешения войти, которое Миранда легко предоставила. Миранда вздохнула ей в рот, и Андреа перенеслась обратно в настоящее — в 2005 год, и к напоминанию о том, кто она, где она и с кем она. Отстранившись, она встретила взгляд Миранды: глаза с поволокой и влажные, припухшие губы. Облизав свои, она покачала головой, прошептав: — Нет. Она остро ощущала на себе взгляд, когда без единого слова выходила из кабинета.