A Moment in Time

Глава 2: Что в имени тебе моем?

14 марта 2005 года, вторник, был первым рабочим днём Андреа Сакс в качестве второй ассистентки Миранды Пристли, главного редактора журнала Runway. Или, как знала её Андреа, Мириам Принчек. Стоя перед зеркалом в полный рост, она окинула взглядом своё отражение, проводя руками по облегающему небесно-голубому платью миди. Её туфли были бежевыми, а каштановые волосы распущены. Чёлка была в моде в эти дни, и она довольно мило обрамляла её лицо. Она понятия не имела, почему Миранда решила взять ее на работу, но могла догадываться. Дело было не во впечатляющих рекомендациях, которые Андреа подделала в резюме, которое даже не удосужилась прочитать. Дело было не в успешном собеседовании, которого не состоялось. Сжалилась ли Миранда над девушкой, чья мать, как она считала, умерла? Или её решение было чисто эгоистичным? Андреа прекрасно помнила их общую историю, и точно знала, что она сделала. Вопрос был в том, хотела ли Миранда исправить историю или же она искала мести? Что касается Андреа, она ещё меньше понимала, почему согласилась на эту работу, а не побежала в противоположную сторону в ту же секунду, как увидела Миранду. Эта женщина была для неё опасна, но, когда дело касалось Мириам Принчек, Андреа всегда была склонна к саморазрушению. Её мобильный зазвонил, когда она выходила из здания. Она проснулась рано, и в этот час на её улице было ещё относительно тихо и безлюдно. Она жила прямо над пекарней и планировала воспользоваться близостью, чтобы побаловать себя утром чем-нибудь вкусным, но телефон, как выяснилось, разрушил её планы. — Элис, Миранда решила отказаться от осенней фотосессии в куртках в сентябре и перенести съемку в Седоне на октябрь, — раздался в трубке напряженный голос Эмили. — Тебе нужно немедленно прийти в офис, по дороге забери ее заказ на кофе. А теперь возьми ручку и запиши: нужен один латте без пены, на обезжиренном молоке, с двойным эспрессо и три чёрных кофе с пространством для молока. Они должны быть очень горячими и когда я говорю “горячими”, то подразумеваю кипяточными. — Эмили, — ровно сказала Андреа, останавливаясь посреди тротуара, — Успокойся. Всё в порядке. Голос Эмили, когда она ответила, звучал совсем не спокойно, скорее даже напряженно. — Ты хоть что-то из того, что я сказала, услышала? — Один латте без пены, на обезжиренном молоке, с двойным эспрессо, три чёрных кофе, пространство для молока, — безмятежно процитировала Андреа. — Очень горячие. Поняла. — в трубке раздались гудки. Андреа добралась до офиса вовремя, до прихода Миранды. С подносом стаканчиков из Starbucks она стояла перед пустым столом в последние минуты мёртвой тишины перед началом дня. Затишье перед бурей. По одному только кабинету Андреа смогла оценить детали личности Миранды. Та, кто обитал в этой комнате, больше не была двадцатилетней девушкой, жившей в студии, где повсюду разбросаны одежда и ткани, а стены оклеены вырезками из журналов. Эта женщина любила порядок, всё тщательно и симметрично разложенное по своим местам. Однако минимализм, судя по стене, почти полностью покрытой фотографиями в рамках, и ярким пятнам разных букетов в каждом углу, явно всё ещё не был главным. Среди них, что не удивило Андреа, не было фрезий. Одна вещь застала её врасплох, мягко говоря. Это была фотография, стоявшая рядом с горшком орхидеи на столике у стола Миранды. Это был чёрно-белый снимок, но, судя по качеству камеры и одежде, явно недавний. На нём две молодые девушки, не старше двенадцати-тринадцати лет, сидели вместе на пляже и улыбались в объектив. У Андреа перехватило дыхание. Позади неё мягкий голос вывел её из транса, изливая требование за требованием тоном, громкость которого возрастала по мере приближения, но лишь слегка. Андреа уже ждала Миранду, когда та вошла в кабинет с взволнованной Эмили на пятках и бросила сумку и пальто на стол второй ассистентки. Притворно улыбнувшись, Андреа остановилась перед ней и, успокоившись, сняла латте с подноса, протягивая Миранде. — Вот, пожалуйста. ______________________________________________________________________________ — Что это? — Мириам подозрительно уставилась на подарок. Возможно, она не привыкла получать подарки, возможно, как и Андреа, она вообще не привыкла к сближению. Последние двадцать лет Андреа Сакс избегала внимания. И поэтому она не могла объяснить самой себе, что делала на пороге своей соседки, протягивая плетёную швейную шкатулку с вышитыми цветами сверху. — Это небольшой благодарственный подарок, — объяснила она, как могла, — За вчерашнее. — увидев приподнятую бровь Мириам, она пояснила: — Ты сказала, что любишь шить. В этой шкатулке есть всё, включая нитки всех цветов, возможно, даже тех, которых у тебя нет. У меня самой есть такая же. Это палочка-выручалочка, когда пуговица отрывается. Хотя я уверена, что мне далеко до твоего мастерства. Кафе, куда Мириам позволила Андреа себя привести, было, по словам последней, лучшим в Париже. Их столик стоял прямо на тротуаре — идеальное место, чтобы наблюдать за прохожими, которые шли мимо. Многие из них были в беретах и с маленькими усиками, женщины катались на велосипедах VéloSoleX по улицам в окружении уникальных французских автомобилей и «Рено» с двигателями в задней части кузова.  Задние части автобусов открывались, превращаясь в открытые площадки, где пассажиры толпились, чтобы курить на свежем воздухе. Водитель сидел в крошечной кабине с огромным рулевым колесом над передними колесами. Искусство выглядывало из каждого угла: обнажённые женщины украшали дверные проёмы и были нарисованы на балконах. За круглыми столиками вокруг них посетители пили из бокалов-купе и читали газеты, сигаретный дым наполнял пространство и поднимался в воздух. — Спасибо, что заказала за меня, — сказала Андреа. — Я ещё не очень хорошо владею языком. Кажется, здесь не очень любят американцев. — Они не любят никого, кто не говорит на их языке, — беспечно сказала Мириам. — Так, я не большая сторонница углеводов, но ты не познаешь истинный рай, пока не попробуешь эклеры в этом месте. Взглянув на тарелку перед собой, Андреа усмехнулась: — Это громкое заявление. Ты уверена, что готова его подтвердить? — Ты удивишься, какие чувства это может вызвать. — Меня нелегко удивить. — О, неужели ты особенная? Просто откуси кусочек, хорошо? Подчинившись приказу, Андреа взяла пирожное с шоколадной глазурью и, ощущая на себе пристальный взгляд, откусила большой кусок и тут же откинулась на спинку стула. — О боже, — простонала она с набитым ртом, прикрывая губы рукой. — Говорила же, — с самодовольством улыбнулась Мириам и извлекла из сумочки золотой портсигар. Сначала она протянула открытый портсигар Андреа, которая вытащила сигарету, затем взяла свою и зажгла обе. — Итак, давай поговорим о твоём имени, — сказала она, выпустив струйку дыма и стряхивая пепел в пепельницу на столе. Андреа нахмурилась, глядя на чашку с кофе. — А что с моим именем? — Что это за имя — Андреа? Она не то, чтобы выплюнула кофе, но ей пришлось поставить чашку на стол. Она не забыла, что, сознательно или нет, сделала то, что обещала себе никогда не делать. Услышав свое имя, произнесенное впервые за двадцать лет, она почувствовала, как бешено заколотилось ее сердце. Затянувшись сигаретой, чтобы выиграть время и взять себя в руки, Андреа выдохнула вместе с дымом, как можно более нейтрально: — Данное мне при рождении. — Нет, нет. Это здесь не подойдёт, — покачала головой Мириам, но выглядела она не подозрительной, а скорее задумчивой. — Слишком американизированное и простое. Ты теперь во Франции. Тебе нужно что-то более гламурное, более утончённое, более... — Французское? — предположила Андреа. — Именно, — подтвердила Мириам, глядя на улицу, погружённая в размышления. — Андрéа. — Андрéа? — О да, — с удовлетворением сказала она, беря свой эклер. — Это ты. Это очень похоже на тебя. Андреа откинулась на спинку стула и улыбнулась. Андрéа. Это было что-то новенькое, но ей нравилось, как это звучит. А именно, ей нравилось, как это слово звучит в устах Мириам, как оно слетает с ее языка с изяществом и элегантностью, словно она придумала его сама. Андрéа. — Ладно. А теперь что насчёт твоего имени? — О, не думай, что я об этом не размышляла, — с готовностью ответила Мириам. Андреа в основном поддразнивала её, но та, казалось, ничуть не обиделась. — Если я хочу добиться успеха в мире моды, Мириам Принчек просто не подойдёт. — О, я думаю, это прекрасное имя, — примирительно сказала Андреа, но глаза Мириам как-то потемнели в ответ, словно она мысленно перенеслась в неприятное место. Андреа была готова пойти на компромисс. — Что, если оставить свои инициалы? Так ты не потеряешь себя полностью. Мириам не стала сразу отвергать её предложение, напротив, она выглядела заинтригованной. — Что ты предлагаешь? Андреа на мгновение задумалась. Если кто и обладал чутьём на имена, так это она. Мириам хотела новую личность? Она пришла по адресу. Сделав ещё одну затяжку, она предложила: — Маделин Пирсон. — Нет, — отмахнулась Мириам сразу же. — В этом имени есть что-то от белых англосаксонских протестантов, тебе не кажется? — О нет, избавь меня от этого. — Как насчёт... Мейв Филлипс? Звучит как большая голливудская звезда. — У тебя ужасно получается. — Наверное, это не моя сильная сторона, — усмехнулась Андреа, поднося сигарету к губам. ______________________________________________________________________________ — Повесь это, — приказала Эмили, когда Андреа вышла из кабинета Миранды, указывая на пальто и сумку стоимостью в тысячи долларов, небрежно брошенные на её стол. — Итак. Во-первых, мы с тобой отвечаем на звонки, — начала она с того, что, как узнала Андреа, было очень кратким инструктажем по работе. — На телефон нужно отвечать каждый раз, когда он звонит. Звонки уходят на голосовую почту, и она очень "расстраивается". Если меня нет, ты прикована к этому столу. Я серьёзно. Однажды ассистентка отошла от стола, потому что порезала руку ножом для бумаги, и Миранда пропустила звонок Лагерфельда как раз перед тем, как он сел на семнадцатичасовой рейс в Австралию. Теперь она работает в TV Guide. — Быть за столом постоянно. Поняла.   — Так, запомни, у нас с тобой совершенно разные обязанности. Я имею в виду, ты приносишь кофе, — фыркнула Эмили так, будто это не было её работой всего два дня назад. О, ей определённо это нравилось. — И выполняешь поручения. Тогда как я отвечаю за её расписание, встречи и расходы. И, эм, самое главное, эм... Я еду с ней в Париж на Неделю моды осенью. Блеск, загоревшийся в её глазах, полный абсолютного восторга, задел в Андреа чувствительную струнку, несмотря на надменное, высокомерное отношение. Эта девушка, этот ребёнок, была готова пройти через что угодно, чтобы осуществить свою мечту. — Я буду носить одежду от кутюр, ходить на все показы и все вечеринки, встречаться со всеми дизайнерами. Это божественно, — мечтательно сказала она, почти вибрируя от волнения, и на мгновение перенеслась в свой собственный роскошный мир. Андреа позволила себе сделать то же самое на секунду. Одежда была просто великолепна, а модели — прекрасны. Версальский дворец стал местом проведения первой Недели моды в Париже в 1973 году. Французские дизайнеры провели тематические показы, а американцы впервые представили на подиуме афроамериканских моделей. Это событие вошло в историю как «Битва при Версале». Андреа посмотрела в сторону. Мириам была совершенно загипнотизирована. Она была в своей стихии. Она была именно там, где и должна была быть. — Париж прекрасен, — согласилась Андреа. — Он тебе понравится. Эмили на мгновение замерла, застигнутая врасплох. — Ты там была? — Однажды, — уклончиво ответила Андреа. — Давно. — Ну, — взяла себя в руки Эмили, возвращаясь на более твёрдую почву. — А теперь сиди здесь. Я иду в художественный отдел, чтобы отдать им «Книгу». — «Книгу»? Взяв нужный предмет со своего стола, она продемонстрировала его Андреа. — Это «Книга». Она была большой и толстой, в спиральном переплёте. На первой странице была чёрно-белая центральная фотография модели под заголовком RUNWAY, похожая на незаконченный набросок обложки журнала. Аккуратно положив фотографию на стол Андреа, Эмили объяснила: — Это макет всего, что войдёт в текущий номер. Мы доставляем его в дом Миранды каждый вечер, а утром она возвращает его нам со своими пометками. Пролистывая страницы, Андреа с удивлением обнаружила множество стикеров, отмечавших почти каждую страницу. Очевидно, эта женщина была дотошной, и это сходство вызвало в животе тёплое чувство. — Итак, — продолжала Эмили, снова поднимая «Книгу», — Это должна делать вторая ассистентка, но Миранда очень замкнута и не любит незнакомцев в своём доме. — Андреа прекрасно могла это понять. — Так что, пока она не решит, что ты не полная психопатка, мне выпадает славная задача ждать эту «Книгу». Ну разве не само очарование? ______________________________________________________________________________ — Ну надо же, Девушка с Эрмесом, — лысый мужчина наткнулся на Андреа в столовой, где она наливала себе суп в пластиковую миску. На его подносе был только салат в коробочке. — Ты знаешь, что целлюлит — один из главных ингредиентов кукурузного супа-чаудера? — Мне нравится радоваться жизни, — невозмутимо улыбнулась Андреа и взяла булочку. — В конце концов, не так уж долго мы на этой земле. — Ну, с такой фигурой... — он окинул взглядом ее тело, облаченное в облегающее платье, и передумал. Андреа не почувствовала угрозы: она явно была не в его вкусе. Протянув руку, украшенную огромным перстнем, он наконец представился: — Я Найджел. — Элис, — Андреа пожала его руку. — Знаешь, миллион девушек убил бы за твою работу, Элис. — Я слышала. — Так что у тебя за история с Эрмесом? — поинтересовался Найджел, встраиваясь с ней в длинную очередь к кассе. — Признаюсь, мне пришлось поискать их коллекцию 1962 года после того, как ты ушла. — Изысканно, не правда ли? — подхватила Андреа. — Наверное, у меня просто есть слабость к винтажным вещам. — Как и у Миранды, — сказал он, и при упоминании её имени глаза Андреа впились в него, впитывая каждое слово. — Но не говори ей, что я что-то сказал, она же должна проповедовать прогресс, современность и так далее, и тому подобное. Хотя это слова женщины, которая за двадцать лет ни разу не сменила прическу. — Ты хорошо её знаешь? — спросила она нейтрально. — Восемнадцать лет, дорогая. Если уж на то пошло, я знаю её лучше всех. — беглый взгляд на руки Миранды подтвердил эту теорию для Андреа и, по глупости или безумию, принёс ей огромное облегчение. Но ей так много ещё предстояло узнать. В частности, об одной шокирующей фотографии на столе в кабинете Миранды. — Какая она? — осторожно начала она. — Ну, ты сама видела, я уверен. — это было правдой. Андреа провела полдня в её присутствии или вне его, выполняя поручения, и наконец увидела, что Мириам Принчек стала тем, кем всегда хотела быть. Миранда Пристли была суровой, требовательной, властной. Она могла на одном дыхании перечислить сотню приказов и ожидать, что все они будут выполнены за несколько минут. Она точно знала, чего хочет, и знала, что получит это, даже не повышая голоса. Эмили, со своей стороны, казалось, начинала каждый день на грани нервного срыва. К счастью, жизнь научила Андреа замедляться и дышать. — Ты не сможешь войти к ней в доверие, могу тебе это обещать, — Найджел вывел её из размышлений, мгновенно вызвав стеснение в груди. — Ты можешь лезть из кожи вон, чтобы угодить ей, как Эмили, но она очень редко бывает довольна. — Спасибо за веру в меня. — Просто излагаю факты. — они как раз подошли к началу очереди, когда зазвонил его мобильный. — Алло... Так. — закрыв телефон, он схватил миску с супом с подноса Андреа и выбросил её в мусорное ведро. — Пошли. Миранда перенесла примерку на полчаса раньше. Андреа сразу поняла, что к чему, и поэтому не расстроилась из-за выброшенного обеда. — И она всегда приходит на пятнадцать минут раньше. — Ты быстро учишься, — впечатлённо сказал Найджел, когда она поравнялась с ним. — Мне это в тебе нравится. Если раньше кабинет Миранды был опрятным, теперь он был заставлен вешалками с одеждой, аксессуары были разложены на полу в корзинах и подносах. Люсия, стильная колумбийка в узких очках в красной оправе, застегнула молнию на спине платья высокой блондинки-модели и посмотрела на Миранду в ожидании вердикта. — Нет, — последовала простая, апатичная реакция, когда она разочарованно перебирала вещи на вешалке. — Всё это я уже видела. Люсия попыталась защитить свой выбор: — Тейскенс пытается переосмыслить заниженную талию, так что на самом деле это... — Где все остальные платья? — У нас есть несколько здесь, а ещё Armani, и я думаю, это может быть очень интересно... — Нет, — снова перебила ее Миранда. — Нет, я просто... меня это просто сбивает с толку. Почему так сложно провести нормальный прогон? У вас были часы на подготовку. Я просто ничего не понимаю. Для Андреа было завораживающе наблюдать, как она одним своим присутствием доминирует над комнатой. Ей не нужно было повышать голос, не нужно было никого отчитывать: одно лишь выражение лица, намёк на недовольство — и все тряслись в своих модных сапожках. В любой другой офисной обстановке её поведение сочли бы капризным и необоснованным. Здесь она была Богом. — Где рекламодатели? Выглядя на грани слёз, Люсия предложила: — Эм, у нас есть несколько вещей из Banana Repub... — Нет, нам нужно больше, не так ли — О. Это... это, возможно... что ты думаешь о... — О-о-о. Да, — одобрил Найджел наряд, который Миранда сняла с вешалки. Это было платье из тюля разных оттенков розового, с юбкой, которая стягивалась на талии и пышными складками ниспадала к ногам. Верхнюю часть украшал фиолетовый цветок рядом с белым ремешком. Андреа показалось, что у нее было что-то похожее в 50-х. — Ну, ты меня знаешь. Дайте мне полную балетную пачку и намёк на салун, и я согласен. — Ммм... но ты не думаешь, что это слишком похоже на... — Как на Лакруа из июльского номера? Я подумал об этом, но нет, с правильными аксессуарами. Должно сработать. — Где ремни для этого платья? — начала Миранда, и Джоселин, рыжеволосая редактор отдела аксессуаров, бросилась в другой конец комнаты за нужными аксессуарами. Миранда была явно недовольна. — Почему никто не готов? — пожаловалась она, растягивая последнюю гласную, как капризный ребенок. В отличие от ребенка, никто не осмеливался ей перечить: она сама контролировала ситуацию. — Вот, — Джослин взяла два пояса цвета морской волны с разными пряжками, чтобы Миранда могла выбрать. — Трудный выбор. — Ммм. — Нет, — раздалось из угла комнаты, так тихо, что можно было пропустить, но все головы повернулись, чтобы увидеть Андреа, которая внимательно смотрела, слегка нахмурив лоб в задумчивости, и качала головой. Заметив внимание, она поняла, что произнесла это вслух, но не смутилась. — Простите? — потребовала Миранда, тихим и опасным голосом. — Никакого пояса, — бесстрашно объявила Андреа и подошла ближе. — Можно? Никто не произнёс ни слова: сотрудники с тревогой наблюдали за ней, даже Найджел выглядел озадаченным, из приёмной приблизилась любопытная Эмили. Миранда долго молча смотрела на неё, слегка склонив голову набок, но отсутствие выговора было для Андреа разрешением продолжать. — Меня когда-то учили, что в моде меньше — значит больше. — она осмотрела платье, которое держала блондинка-модель. — В этом платье и так много всего происходит, не нужно отвлекать от его уникальности поясом. И перегружать слишком кричащим жакетом, — продолжила она непринуждённо, перебирая вешалки на стойке. — Белая, нейтральная накидка, — решила она, набрасывая предмет на платье, в то время как глаза Миранды сузились, а указательный палец задумчиво провёл по губам. — Никакого ожерелья с таким вырезом, но крупные серьги подойдут. Возможно, что-то в тон цветку. — она перешла к подносу на столе, перебирая украшения и передавая свой выбор модели. — Белые оперные перчатки, чтобы завершить образ. Я думаю, атласные. Придайте ему немного староголливудского шика. Повернувшись к Миранде, она спросила: — Как Вы считаете? В комнате стояла мёртвая тишина, её обитатели смотрели на Андреа, а затем на Миранду со смесью шока, благоговения и ужаса. Для них выражение лица Миранды было нечитаемым — они не могли сказать, впечатлена ли она или хочет убить Андреа. Андреа, со своей стороны, улыбнулась с торжеством. — Оказывается, ты всё-таки не психопатка, — сказала Эмили позже в тот же день, подойдя к столу Андреа и произнеся эту фразу так, будто это было обвинение. — По крайней мере, Миранда, кажется, так не считает. Я же ещё не решила. — Не знаю, что я должна на это ответить, — ответила Андреа с искоркой веселья, танцующей в глазах. — Ничего, просто послушай. Миранда хочет, чтобы ты сегодня вечером отвезла Книгу к ней домой. Это очень необычно — ни одну помощницу никогда не пускали туда так быстро, тем более в первый же день, так что слушай меня внимательно: Книга будет готова к 10:30, и до этого времени тебе придется ее ждать. Ты доставишь химчистку Миранды вместе с Книгой. Машина отвезёт тебя прямо в таунхаус Миранды. Ты входишь сама. Элис, — Эмили наклонилась к Андреа, оказавшись в нескольких дюймах от её лица, — Ты ни с кем не разговариваешь. Ты ни на кого не смотришь. Это крайне важно, ты должна быть невидимкой, понимаешь? — Абсолютно. — Ты открываешь дверь и проходишь через вестибюль. Затем вешаешь химчистку в шкаф напротив лестницы, а Книгу оставляешь на столике с цветами. Протянув единственный ключ, Эмили сказала: — Береги его как зеницу ока. И вот так случилось, что в 10 вечера Андреа осталась в офисе одна. Большинство сотрудников уже ушли домой, в кабинетах было темно и тихо. Андреа воспользовалась возможностью и зашла в кабинет Миранды, сразу почувствовав ее присутствие. Это чувствовалось в оставленном ею роскошном аромате. Это чувствовалось в почерке, которым были исписаны страницы блокнота, таком знакомом, что у Андреа защемило сердце. Она взяла со стола фотографию в рамке: с нее улыбались два молодых и одинаковых лица. Они были точным подобием Миранды, настоящей частью её, появившейся на свет. Андреа смотрела на них, чувствуя, как её охватывает мягкость, и не могла удержаться от мысли о том, что могло бы случиться в другой жизни. — Книга готова, — объявил афроамериканец с обесцвеченными кудрями, стоя в дверях и держа в руках только что распечатанный макет. — Спасибо, — Андреа скрыла свою внезапную взволнованность благожелательной улыбкой, вернув фотографию на место, и подошла, чтобы взять Книгу. Служебная машина высадила её на Ист-73-й улице, 129, прямо перед особняком в неоитальянском стиле эпохи Возрождения, который был далёк от студии на парижской улочке. Само здание было старше Андреа , хотя и ненамного. Фасад из известняка и мрамора, выделяющийся своей архитектурой, придавал дому роскошный вид, как и центральный двустворчатый вход с богато украшенной гильошированной рамой, по бокам которого располагались окна с коваными решетками. Отперев обе двери, Андреа вошла в дом, неся тяжёлые сумки с одеждой на плече и крепко прижимая Книгу под мышкой, но остановилась как вкопанная, миновав вестибюль. — Ты вешаешь химчистку в шкаф напротив лестницы, — сказала Эмили, но забыла упомянуть, что перед винтовой лестницей стояли три деревянные двери. — А Книгу оставляешь на столике с цветами. — только вот, насколько хватало глаз, Андреа заметила три разных столика с разными букетами цветов. — Это та дверь слева, — прошептал голос где-то над ней, нарушив тишину в доме. Подняв голову, Андреа едва не ахнула, увидев два одинаковых лица, которые смотрели на нее с лестничной площадки второго этажа. Лица были юными, еще не утратившими детский румянец, и обрамлены огненно-рыжими волосами одинаковой длины. Одетые в пижамы, они держались за перила и смотрели на Андреа с самодовольными ухмылками. Обнаружив нужную дверь, Андреа с облегчением увидела внутри шкаф, где на вешалках висели пальто, шляпы, а также дополнительные сумки с одеждой. Вернувшись к перилам, она озорно улыбнулась девочкам и указала на Книгу в своей руке. — Ты можешь отдать Книгу нам, — сказала близняшка справа, уже не соблюдая тишину. — Нет, — добродушно протянула Андреа, — Сомневаюсь, что могу. — Всё в порядке. Поднимайся. Она насмешливо приподняла бровь, отвечая на их ухмылку: — Я не собираюсь этого делать. — Что? Всё в порядке. — Давай. — Да, давай, всё в порядке, — повторила та, что справа, прежде чем попробовать другой подход. — Или ты можешь принести Книгу наверх. Эмили так всегда делает. — Правда? — прошептала та, что слева, получив предупреждающий взгляд от сестры. — Точно. Она всегда так делает. Андреа пришлось сдержать смешок. Эти дети были не такими искусными во лжи, как им казалось. Тут нужна была уверенность, нужна была ловкость — всё дело в деталях. Та, что справа, приближалась к истине. — Вы, девочки, любите проказничать, не так ли? — легко спросила она. — Просто из любопытства, сколько ассистенток на это на самом деле повелось? Левая девочка почти мгновенно вышла из образа, явно сдерживая смех, правая выглядела почти раздражённой от того, что её раскрыли. — А что, если я просто положу Книгу вот сюда... — она положила ее на ближайший к двери шкафчик, рядом с одной из трех ваз с оранжевыми розами. — И буду надеяться на лучшее? Она еще раз взглянула на лестницу, и лица ее потенциальных мучителей поскучнели и приняли дерзкое выражение. — Разве вам, девочки, не пора быть в постели? — спросила она. В конце концов, время близилось к 11 вечера. Она подождала, пока они исчезнут из виду, прежде чем рассмеяться и взъерошить свою чёлку по пути обратно по коридору. Именно тогда она почувствовала, что за ней всё ещё наблюдают, воздух изменился и стал необъяснимо наэлектризованным, заставив её замедлить шаг, а затем и вовсе остановиться. В последний раз взглянув наверх, она не увидела ничего, кроме тёмных, пустых лестничных площадок.