Временная амнезия

Просыпаться совсем не хотелось, одеяло укутывало своим теплом и весом, где-то лилась вода. Может это дождь за окном? Трудно было понять, в комнате царила тьма, а кровать была мягкая и уютная. Сил совсем не было, но эта слабость казалась какой-то приятной. Мысли путались, тело не хотело шевелиться, и Гермиона снова провалилась в сон. Второе пробуждение оказалось совсем другим. Едва открыв глаза, девушка скривилась от боли. Голова просто раскалывалась, а мышцы тянуло. Было тихо, но тишина эта только давила и пугала. Все вокруг было погружено в полумрак, и, судя по очертаниям и размерам кровати, это место точно не могло быть спальней девочек в Гриффиндорской башне. Девушка привстала, превозмогая ощущение тысячи игл в висках, потянулась к окну и, предчувствуя все последствия, отдернула занавеску в сторону. Яркий свет слепил и вызывал тошноту, но теперь стало точно понятно, что она в Хогсмиде. Конечно улочки, припорошенные снегом, могли принадлежать любому другому английскому городку, но такую мысль Гермиона решила даже не рассматривать. Вероятнее всего, она в номере маленькой гостиницы, у нее похмелье, и ночь накануне была веселой. Девушка даже не пыталась себя обманывать, она была уверена, что провела эту ночь с кем-то. Однако память не торопилась подкидывать ей подсказки в виде имени или лица. Ноющие мышцы и чужой запах на коже кричали о том, что у нее был секс. Но как можно было не запомнить с кем? Гермиона наконец-то привыкла к неприятным ощущениям во всем теле и к обрушившемуся на нее свету из окна и огляделась. Ничем не примечательная комната выглядела сдержанно, но со вкусом, большая кровать с балдахином, журнальный столик, два кресла и камин. Две двери, одна входная и вторая, по всей видимости, вела в ванную комнату. Ей стоило принять душ, но было страшно, что ночной спутник вернется и застанет ее там. Нет, этого допустить она не могла, надо было немедленно собираться и уходить. Наверняка уже далеко за полдень, и, прошу тебя, Мерлин, пусть будет еще воскресенье. Осторожно ступая по ледяному полу, девушка собрала свою одежду, брошенную на кресло. Она старалась двигаться медленно и не забыть ничего. Возвращаться сюда ей точно не хотелось. Уже у выхода, надевая пальто, она проверила карманы, чтобы убедиться в сохранности волшебной палочки, но нашла кое-что еще. Лист пергамента, сложенный дважды, звонко хрустнул в ее пальцах. Всего пара строк, написанных широким изящным почерком, занимали почти весь пергамент. «Прости, я не смог остаться. Важное дело. Не стал тебя будить. После такой ночи тебе точно следует как следует выспаться. Буду рад повторить.» Гермиона залилась краской. Какой кошмар. Она переспала с кем-то, но не помнит ничего. Как такое вообще возможно? Рассматривая листок, в поисках подписи или намека на автора, Гермиона ощутила запах, такой же, каким были пропитаны ее волосы и кожа. Терпкий, настойчивый. Можжевельник, дым, и что-то еще. Едва уловимое. Уткнувшись носом в пергамент, девушка втянула в себя воздух. Как будто лес после дождя. Мокрый мох, камни. И запах грозы. Тело тут же отозвалось на яркий аромат, сердце застучало, а в животе разлилось приятное тепло. Бедра сами по себе сжались, приятная боль между ног кричала о долгом страстном сексе прошедшей ночью. Гермиона чувствовала себя глупо, она возбудилась от записки, написанной тем, кого она даже не помнила. Сунув листок обратно в карман, девушка застегнула пальто и замотала шарф вокруг головы и шеи. Ей очень хотелось добраться до Хогвартса незамеченной никем из знакомых. Внизу на ресепшене стояла молодая ведьма, и Гермиона решила переступить через стеснение и испытать удачу. - Добрый день, — она очень старалась выглядеть расслабленной и уверенной, — вы не подскажете, мой спутник… - Ушел очень рано, — девушка бодро откликнулась, всем видом давая понять, что готова быть полезной, — можете не переживать, леди. Мы никогда не называем имен своих гостей. Никто никогда не узнает, что вы посетили нас. Будем рады, если вы воспользуетесь нашими услугами еще раз. Лучезарная улыбка работницы вызвала у Гермионы отторжение. Она абсолютно точно ее узнала, все знали Гермиону Грейнджер. А еще она назвала ее леди. Разве леди проводят ночь неизвестно с кем в отелях для свиданий? Разве леди с утра задаются вопросом, с кем же именно я переспала? На улице было холодно, начало декабря обещало снежную зиму, но пока снег только изредка выпадал и быстро таял. Было серо и мокро. Стоило зайти в лавку за зельем, но Гермиона решила, что заслужила немного головной боли, и сразу направилась в замок. На ее удачу людей было мало, большинство студентов старались в такую погоду сидеть в теплых пабах или собственных спальнях. Ей и самой следовало быть в комнате и штудировать пройденные уроки, готовиться к контрольным перед рождественскими каникулами, а не напиваться с незнакомцами и не проводить с ними ночь в отеле для секса. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда, раньше Гермиона закатывала глаза от возмущения, выслушивая рассказы знакомых, которые пользовались подобными услугами. В Хогвартсе во второй половине воскресенья царило ленивое настроение. Большинство учеников ловили последние часы отдыха перед учебной неделей, кто-то сидел в Большом зале, кто-то болтал на лавочках во внутреннем дворике, до Гермионы, к счастью, не было никому дела. Пройдя все лестницы и повороты, девушка поднялась в гостиную и сразу направилась в горячий душ. Чувствовала она себя прескверно, вдобавок ко всему еще и замерзала. Но это сыграло ей на руку, остатки алкоголя почти все выветрились, и она надеялась, что водные процедуры окончательно прояснят ее разум. Но чуда не случилось. Смыв с себя остатки ночи, Гермиона завернулась в халат и забралась с ногами на свою кровать. Воспоминания не вернулись. Она все еще не знала, с кем провела эту ночь. - Привет, привет, — Джинни ворвалась в комнату, как ураган, — а ты чего это уже спать собралась? На ней была спортивная форма, влажная от подтаявшего снега, волосы затянуты в тугой хвост, а на лице разгоряченный румянец. - Я просто без сил, вымоталась ужасно. Ты где пропадала? Не видела тебя со вчерашнего вечера, — девушка спешно переодевалась, раскидывая вещи на полу и соседней кровати, — в библиотеку что ли с утра ходила? - Нет, — было страшно делиться даже с лучшей подругой, но Гермиона не могла держать это в себе, — я не ночевала тут. - Что? — Джинни замерла с футболкой в руках. Она смотрела на нее, как будто Гермиона объявила, что бросает учебу и отправляется путешествовать с цирковой труппой. - Я провела ночь не в Хогвартсе. Я, кажется, изменила Рону. Казалось, что слезы вот-вот польются из ее глаз. Мысль об измене она отгоняла от себя всю дорогу в замок, но то, что в номере с ней был кто угодно, но не Рон Уизли, было очевидно. Девушку разрывала злость на саму себя и обида на весь мир. - Что за чушь, — встряхнув рыжим хвостом, Джинни откинула в сторону кровати свою грязную спортивную форму и уселась прямо на пол, напротив подруги. - Я переспала с кем-то. Я ужасный, ужасный человек, — Гермиона уткнулась в ладони, всхлипывая. - Да погоди ты, — Джинни погладила ее колено, — вы же расстались давно. - Нет. Мы не расставались, дали друг другу время выдохнуть. Это просто перерыв. - Герми, какой еще перерыв? Он не пишет тебе и не приезжает. - Рон сказал, что ему нужно немного свободы. - Рон дурак! Нет, я, конечно, люблю его, но никому не пожелала бы стать его девушкой. Тем более тебе. - Ему просто надо разобраться в себе. А я все испортила. Девушка снова всхлипнула, утирая слезы. - О, ну опять! — Джинни откинулась назад, оперевшись на руки и в ярости подбирая слова, — я тебя просто не узнаю, куда ты дела мою любимую Гермиону? Уверенную, умную, гордую? Мой брат просто струсил, решил, что не вытянет отношения на расстоянии. Этот «перерыв» ему был нужен, чтобы спать, без зазрения совести, со всеми подряд. Это же Рон! Думаешь его внутренний мир так богат, чтобы разбираться в себе уже третий месяц? Ты давно имеешь право забить на него и встречаться с другими. - Может ты и права. Но мне так хотелось, чтобы у нас с ним все получилось. - Мне тоже. Мне очень жаль, Гермиона, что он такой придурок. - Вовсе нет. Просто тот год был таким сложным. - Тот год был сложным для нас всех. Поэтому и надо быть честными друг с другом. И особенно с самой собой. - Наверное ты права, — Гермиона сама не понимала, зачем продолжала надеяться, что их роман с Роном еще возможно спасти. Но чувство вины все равно неприятно царапало ее легкие изнутри. - Так ты мне расскажешь? Суровое выражение лица Джинни сменилось любопытством. Она поднялась с пола, уселась на кровать и заговорщически сложила руки в замок на коленях. - Кто он? Но Гермиона только помотала головой. - Серьезно? Ты мне не скажешь? - Я не знаю. Я ничего не помню. - Как это так? - Я кажется очень сильно напилась вчера. В голове один туман. Помню только, что была в Трех Метлах. И все. - Так, — кажется Джинни была озадачена. Алкогольного опыта у Гермионы практически не было, но, судя по реакции подруги, полная амнезия случалась только в особо тяжелый случаях. Порывшись в чемодане с вещами, Джинни протянула ей пузырек с зельем. - Пей. Помогает от похмелья. Тебе сразу полегчает. Может и память прояснится. - У меня есть одна зацепка, — осушив склянку, Гермиона достала лист пергамента. - Ого! После такой ночи…Будет рад повторить, — девушка усмехнулась и перечитала записку еще раз, — почерк красивый. Такой не часто встретишь. - Предлагаешь вычислить его по конспектам? - А ты думаешь это кто-то из студентов? Глаза Гермионы расширились от ужаса осознания. Но Джинни была права, этот парень мог оказаться кем угодно. Незнакомец из бара, волшебник, заглянувший в Хогсмид проездом, а может даже работник одной из лавок. - Не паникуй, не верю, что ты, даже будучи пьяной в стельку, переспала бы с кем попало. Думаю это кто-то, кого мы знаем. - Не знаю, что лучше. - Давай думать логически. У нас есть его почерк. И запах его парфюма. Постукивая сложенным листком по одеялу, Джинни задумалась. - В Трех Метлах значит ты помнишь что было? - Не уверена, я точно помню, как мы туда шли всей толпой, помню, что выпила пиво, одно. Жаль, что ты не пошла со мной. - Кто же знал, что без меня ты сразу пустишься в приключениях — игнорируя возмущенный взгляд подруги, Джинни принялась размышлять вслух, — большинство выпускников вчера были в Хогсмиде, сегодня все с утра, как сонные мухи. Наверняка вы все были в пабе вместе. Помнишь кого-то конкретного или какие-то моменты? - Смутно. Мы играли в дурацкие игры. Зелье наконец дало эффект, боль в голове начала затухать, будто на нее набросили плотное одеяло, тошнота отпустила, и образы в голове наконец-то стали принимать понятные очертания. - Ко мне все время лез Кормак. О, Мерлин, только бы это был не он. - Да не стала бы ты с ним спать, — Джинни даже бровью не повела. - Надеюсь, но он был таким настойчивым. Он меня хватал за колени под столом. Я даже пересела. А потом мы играли в Правда или Действие. И он все время хотел, чтобы я рассказывала всякие интимные подробности. А когда я выбрала действие, он потребовал, чтобы я его поцеловала! - Какой идиот. - Я отказалась, он возмущался, ругался. Говорил, что не по правилам, но потом согласился поменять задание, выдал мне какой-то коктейль, сказал, что я должна выпить до дна. Большой такой, лиловый, он весь бурлил и светился. - Может в этом и дело? Он тебя опоил. Ты помнишь, он сам его тебе принес или заказал? - Нет, не помню. Все так смутно, будто я смотрю старый фильм через пыльное стекло. Если он меня опоил, значит я с ним переспала? - Вовсе нет. Давай не делать поспешных выводов. Попробуй вспомнить еще что-то. Память играла с Гермионой в жмурки, то давала легкий намек и показывала целую сцену из вчерашнего вечера, то снова уходила в темноту и неизвестность. Она с трудом могла назвать всех, кто был за столом и как именно разворачивались события. Будто кто-то залез в ее голову и перемешал все местами, вытащив пару важных моментов. - Кажется потом мы играли в Бутылочку. - Ну и вечер, вы точно там старшими курсами собрались? — голос Джинни был полон сарказма, — детский сад на выезде. - Мне кажется, что это Пенси предложила. - Ого, слизеринцы тоже с вами сидели? - Да, там были со всех курсов точно. И было даже весело. Мне не хотелось уходить, только Кормак меня доставал. Когда он водил, горлышко бутылки всегда указывало на меня. Он снова требовал, чтобы я его поцеловала, кто-то огрел его заклятием, и он свалился со стула. Но это точно была не я. Я даже палочку не доставала. Он очень разозлился. Что-то кричал, пиво разлил по всему столу. Вскочил. - Так, а дальше? - Наверное тогда я решила, что надо уходить. Но, когда я взяла пальто и пошла к двери, он стоял у входа. - И? — Джинни выглядела встревоженной. Но больше Гермиона не могла ничего сказать, как будто это все был сон и ее разбудили. Одна темнота. - Хорошо, давай сделаем так, — порывшись в своем чемодане еще раз, Джинни достала очередную склянку, — ты выпьешь Зелье Без Сновидений, ляжешь спать. Тебе надо перестать паниковать и накручивать себя. А я пойду на ужин и постараюсь что-то выяснить. Может кто-то видел, как вы уходили с ним вдвоем? - Хоть бы это был не он. Даже трезвый Кормак Маклагген вызывал у Гермионы отторжение, но пьяный и озлобленный он был хуже тролля. Пусть бы это был кто угодно другой. Думать об этом было мучительно, хотелось, чтобы все оказалось шуткой, или разрешилось как-то само собой. Чтобы перестать изводить себя, она выпила зелье и через пять минут уже погрузилась в сон. Утро понедельника наконец-то принесло облегчение. Гермиона чувствовала себя куда лучше, хороший крепкий сон полезен, как лекарство. Ощущения в теле больше не отдавали болью, мысли не путались так сильно, и Гермионе удалось вернуть себе свою уверенность. В Большом зале за завтраком Джинни указала ей на крайние места за столом Гриффиндора. Они отсели от всех и, изголодавшаяся за вчерашний день, Гермиона активно накладывала себе сэндвичи и омлет. Есть хотелось ужасно. - Значит так, я думаю, что Кормак отпадает. Можешь выдохнуть. - Что ты узнала? — Гермиона почувствовала облегчение, то ли от новости, то ли от глотка горячего кофе. - Его не было на ужине, никто ничего толком не говорил про вечер воскресенье, я уже подумывала подойти к слизеринцам, но так и не решила, с чего начать разговор, чтобы не выглядело подозрительно. И уже на выходе я увидела Маклаггена. Он сидел на ступеньках и болтал с Гойлом. Откусывая большой кусок тоста с сыром и ветчиной, Гермиона кинула взгляд на дальний стол, за которым сидел змеиный факультет. Но там оставались только младшие курсы, остальные, скорее всего, уже отправились на занятия. Вот чего у них не отнять, так это стремление быть первыми и лучшими. Девушкам тоже следовало торопиться, и Джинни продолжала рассказ уже по пути в класс. - Я не придумала ничего лучше, чем подойти к ним и начать отчитывать Кормака за отвратительную тренировку. Он сильно опоздал и еле летал по полю, весел на метле, как мешок с углем. Почти все мячи пропустил, жутко меня выбесил. - То есть, он был в таком же состоянии, как и я? — Гермиона замерла на месте, с ужасом глядя на подругу. - Ну да, но ты не переживай. Там в другом дело совсем, — Джинни подхватила ее под руку и повела дальше, склонив голову еще ближе, чтобы никто не подслушал их, — вот я ругаю его, руками размахивая. А он молчит, глазами хлопает. Обычно то Кормак знает, что сказать. Он же всегда умеет оправдаться, это все вокруг виноваты, только не его светлость. А тут даже не спорит. И я уже в отчаянии подкидываю ему фразу: «Наверное с какой-то девчонкой всю ночь развлекался? Может пора уже не только членом своим думать? Всю команду подставляешь!» Было не сложно представить эту сцену, когда Джинни злилась, она и не такое могла наговорить. - Но тут подходит Дин и говорит, что дело вообще не в этом. Он сказал, что Кормак просто перепил. Сам Дин помогал мадам Розмерте ящики с пустыми бутылками выставить на задний двор, а там на ступеньках Маклагген лежит. Напился и уснул. Ему пришлось его тащить в замок. Сказал еще, что Тео с Гойлом были рядом и помогли ему. Гойл все подтвердил. - Теодор Нотт и Грегори Гойл? Они уже зашли в кабинет и разговор пришлось прекратить, Джинни только кивнула в ответ, усаживаясь на свое место. Всю Нумерологию Гермиона не могла сосредоточиться, имена слизеринцев всколыхнули в ней волну новых воспоминаний. Пытаясь восстановить все происходящее, Гермиона закрыла глаза. Она помнила сам паб, освещенный пламенем камина и свечей, помнила одногруппников, торопящихся к выходу. Все смеялись, прощались с мадам Розмертой, но Гермиона видела на крыльце Кормака, он натянуто улыбался, проходящим мимо студентам и выискивал ее. Идти ему на встречу ей совсем не хотелось, и Гермиона решила улизнуть через черный ход. Но в последний момент Маклагген ее заметил. Она ускорила шаг, прошла по темному коридору и распахнула скрипучую дверь, девушка торопилась, алкоголь сделал ее движения резкими и неловкими. Улица встретила Гермиону холодом, фонарь, висевший под крышей, ослепил на мгновенье. Ее нога соскользнула с порога, присыпанного мокрым снегом, и Гермиона рухнула на руки кому-то, стоящему в проулке. Это были слизеринцы. Малфой, Теодор Нотт и Гойл. Кто именно ее поймал, Гермиона не помнила, ее обдало едким запахом табака и виски. И пока девушка соображала, спаслась она или попала в новые неприятности, дверь за ее спиной снова скрипнула, и послышался пьяный голос Кормака. - Вот ты где, а я думал, что сбежала. - Когда от тебя убегает девушка, догонять ее не надо, — судя по всему, говорил Тео. - Это мы так веселимся с Гермионой, — он подмигнул ей и попробовал схватить за руку, — пошли. - Твою мать, Маклагген. Грабли свои убери, — надменный голос Малфоя раздался прямо у макушки Гермионы. - По правилам игры она должна была меня поцеловать, вы же все видели. С тебя поцелуй, киса. - Отвали от нее, Кормак. Даже для тебя это уже перебор. - Мы сами разберемся, Малфой. Идем, Герми, я тебя провожу. Рука Маклаггена снова полоснула по воздуху в миллиметре от Гермионы, но Драко ухватил ее за плечо и прижал к себе. Девушке хотелось на это как-то отреагировать, хотелось что-то ответить одногруппнику, чтобы он наконец-то от нее отстал. Хотелось заявить Малфою, что он тоже переходит границы, но от алкоголя язык стал таким непослушным, а в голове был туман. - Ага, решили поиграть со мной, — гриффиндорец наигранно обиделся, поджав губы и надув раскрасневшиеся щеки, — ладно, давайте решим все мирно. У меня есть хорошее предложение. Кормак вдруг полез во внутренний карман своей мантии и все слизеринцы тут же напряглись. Рука блондина, вальяжно лежащая на пальто Гермионы, налилась свинцом, а вторая метнулась к поясной кобуре. Оттесняя девушку назад, Малфой взмахнул палочкой и злобно выругался. Судя по его реакции, то, что он выбил из рук гриффиндорца, точно не было оружием и опасности не несло. - Ты сдурел, Малфой! — Пытаясь выхватить блестящий предмет обратно, Кормак пыхтел и возмущался. - Давай-ка ты успокоишься, Маклагген. Пить тебе точно хватит. Дальше последовала ругань и возня, Гермиона решила не дожидаться развязки и отступила дальше в проулок, а затем развернулась и ускорила шаг. Она рассказала все, что ей удалось вспомнить, Джинни только за обедом. Взгляд подруги был полон интереса и воодушевления. - За тебя заступились Нотт, Малфой и Гойл? - Получается, что так. - А может это кто-то из них? Они обе, не сговариваясь, оглянулись на стол слизеринцев. Те, полным составом, были поглощены разговором, никто не смотрел в их сторону, никто не выглядел подозрительно. Вернее они всегда выглядели слегка подозрительно, они же слизеринцы. - Разве у них нет алиби? — Гермиона заставила себя отвернуться и приступила к мясной запеканке, — они же провожали Кормака. Сама сказала, что Дин их видел. - Он видел только двоих, — заговорщическая улыбка расплылась на лице Джинни. Едва не подавившись тыквенным соком, Гермиона возмущенно взглянула на подругу. - Ты с ума сошла? Я бы никогда не стала… - А кто хуже, Кормак или ОН? - Джинни! — Кажется она воскликнула слишком громко, кое-кто из студентов обернулся в их сторону. - А что такого? Это простой вопрос. - Да? И как бы ты сама ответила? - Ну конечно лучше Малфой, — едва различимым шепотом, произнесла Джинни. - Что? Почему это? - Ты и сама знаешь. Он дико горячий. Как по команде они обе снова обернулись. Гермиона не хотела соглашаться с подругой, но крыть ей было нечем. Расслабленный и уверенный, Драко Малфой выглядел очень привлекательно. Высокий, стройный, с ледяным пронзающим взглядом. Это очень не хотелось признавать, но с начала этого учебного года Драко быстро вернул свой авторитет в школе, а еще получил новую волну популярности у девушек. Он притягивал своей харизмой, своим загадочным образом плохого парня, приправленным неоспоримым умом и манерами аристократа. Драко больше не походил на того капризного, брезгливого избалованного мальчишку. Став более сдержанным в замечаниях и упреках окружающим, он будто расслабился в другом. Все чаще его можно было увидеть смеющемся с одногруппниками, болтающим с кем-то с других факультетов. Ушло его высокомерие, направленное на всех по поводу и без, Малфой не стал душой компании, он, большую часть времени, все еще был отстраненным и холодным, но сердце Слизеринского принца явно подтаяло. И теперь можно было с уверенностью сказать, что он красив. Раньше Гермиона ни за что бы не признала этот факт, но она привыкла смотреть правде в глаза. Он правда хорош собой, потому-то она и старалась не смотреть на него на сдвоенных уроках и собраниях старост, избегала общих дежурств и, однажды, поменялась с Анной Хаббот, когда он выпал ей партнером на совместный проект по Трансфигурации. Ей было страшно от мысли, что он околдует и ее. - Он все равно по-прежнему Драко Малфой. - Ну и что с того? — Джинни совсем не разделяла ее предвзятости, — он просто сын своих родителей. Можно ли считать злом то, что росло в окружении зла и не видело ничего другого? - Тебе надо прекратить читать столько журналов для ведьм. Они засмеялись, снимая наконец напряжение. Именно то, что и было надо сейчас Гермионе. - Но если это все таки он, как мы это выясним, — в приподнятом настроении разыгрывая из себя детектива, Джинни поправила невидимое пенсне, — предлагаю тебе подкрасться и понюхать его. - Очень смешно! Возможно лучше и вовсе забыть об этом. - Забыть! В этом и проблема. Твоя память повреждена. Тут явно замешана магия, зелье или проклятие. Нельзя это так оставлять. - А может мне просто нельзя пить? Но подруга как будто не слушала Гермиону, она погрузилась в раздумья, копаясь вилкой в остатках салата. - Знаешь, что меня смущает? Если этот кто-то опоил тебя, чтобы переспать, стер тебе память, то зачем он оставил записку? - Точно, записка, — озарение пришло внезапно. Раскрыв сумку с учебниками и пергаментами, Гермиона принялась что-то искать. Она перекладывала бумаги прямо на стол, отодвигая тарелки и стаканы. - Вот оно, — девушка помахала стопкой исписанных листов, — доклады старост. В том месяце Малфой снял кучу баллов у каких-то хулиганов с Пуффендуя, он должен был писать отчет. Склонившись вдвоем над записями, девушки принялись искать нужное имя. Много времени это не заняло, перед Гермионой вскоре оказался тот самый почерк, витиеватый с засечками, широкий и элегантный. - Не может быть, — трудно было признать очевидное. - Один в один, — восторгу Джинни не было предела, — это действительно он! - Не понимаю, что именно тебя в этом радует? - Ты переспала с… - Тише, тише! — Гермиона замахала на нее руками и принялась собирать все свои вещи обратно в сумку, — если это так, то хорошего тут мало. Значит это он проклял меня или опоил. Так что получается, что зло — это всегда зло, даже в такой сексуальной обертке. - То есть, ты все же считаешь его сексуальным? - Джинни! Какая теперь разница то? Он залез в мою голову, стер мою память. А еще каким-то образом затащил меня в постель. - Да уж… Провести ночь с Драко Малфоем и ничего не помнить. Почти, как проспать Рождество. Ткнув подругу в плечо, Гермиона покачала головой. Беспечность Джинни была неуместной, подобные эксперименты с памятью могли нести за собой печальные последствия. А что, если с ее мозгом сделали еще что-то, что она никогда не вспомнит? Размышления пришлось отложить на потом, дальше по расписанию был урок Заклинаний, а после долгая подготовка к предстоящему тесту по Зельям. Легла Гермиона поздно и снова воспользовалась Зельем без сновидений. Ей даже начало казаться, что так все можно и оставить, она все равно ничего не могла вспомнить, но Джинни была другого мнения. На следующий день она продолжила свои расспросы. - Может ты вспомнила что-то еще? — Они сидели в библиотеке за столом, заваленным книгами. - Нет, ничего. Пустота. - Мне кажется, что тебе следует с ним поговорить. - С кем? С Драко Малфоем? — От этой мысли Гермиона была в ужасе. Она даже думать о таком не могла. - Ну, конечно. Это его почерк. Он был в том номере, с тобой. Только он сможет рассказать тебе, что между вами было. - А если он тоже не помнит? Он ведь даже ни разу не посмотрел в мою сторону, это странно, если допустить мысль, что мы с ним… провели ночь. - Вообще-то он смотрит. Замерев с пером в руках, Гермиона уставилась на Джинни. Капля черной туши соскользнула с наточенного кончика и растеклась по пергаменту. - Что это значит? Когда он смотрел? — Устраняя последствия своей оплошности, девушка постаралась придать своему голосу побольше равнодушия. - Ну, он поглядывает на тебя. Всегда поглядывал. Не пялится прям явно, знаешь, может взглянуть иногда в столовой или, проходя мимо в коридоре. Он не задерживает взгляда. Разве что… - Разве что, что? — Забыв про заляпанный пергамент, Гермиона замерла. Мысль, что Драко Малфой мог интересоваться ей, как девушкой, вводила ее в ступор. За годы учебы она ни разу еще не сомневалась в том, что он испытывает к ее персоне только раздражение и пренебрежение. - На совмещенных уроках по Зельеварению он пару раз смотрел на тебя. Долго. Пока все страдали над котлами, он просто стоял и смотрел. - Почему ты мне не рассказывала? - Да нечего было рассказывать. Если бы это был кто угодно другой, я бы подумала, что он хочет подглядеть, в какой последовательности ты ингредиенты кидаешь. Но это же Драко Малфой, он в зельях лучший на потоке. - Эй, — поняв, что пергамент окончательно испорчен, Гермиона смяла его и достала новый, — ладно, может в чем-то он и лучше, но это все равно ничего не значит. Он мог мысленно проклинать меня, чтобы я рассыпала златоглазки по столу. - Ага, так и вижу эту картину. Злодей Малфой насылает порчу на Гермиону Грейнджер, чтобы обойти ее в зачете лучших учеников. - Очень даже верю в это. Он меня ненавидит. Я для него грязнокровка, которая посмела учиться куда лучше. Он терпеть не может таких, как я. - Думаешь? Когда он последний раз тебя так называл? - Какая разница. Называл же! Машинально перелистывая учебник, Гермиона хмурилась от воспоминаний. - Слышала бы ты, как Фред с Джорджем дразнили Рона. Все мы дураки были в детстве. - Одно дело быть наивным и глупым, а другое презирать людей за их происхождение. Прислуживать Волдеморту, совершать преступления. - Его вообще-то оправдали, ты же сама присутствовала на слушании Визенгамота. - Ну да, ну да. Бедный несчастный мальчик был вынужден исполнять приказы темного колдуна, чтобы защитить свою семью. Джинни оглядела зал, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и склонила голову ближе к подруге. - Я думаю, что он действительно не хотел этого всего. Он, конечно, не святой, но то, через что ему пришлось пройти, тоже никому не пожелаешь. Все это не сильно впечатляло Гермиону. Она прекрасно понимала, что Малфою пришлось несладко, но она все еще помнила, как он насмехался над ней, как унижал других и бежал жаловаться отцу из-за каждой мелочи, задевающей его эго. Из-за него чуть не убили Клювокрыла, Хагрида сняли с должности учителя. Он одним из первых вступил в Инспекционную дружину Долорес Амбридж. Драко Малфой плохой человек, и Гермиона старалась напоминать себе об этом почаще, особенно когда в голову закрадывались мысли о том, каким он стал привлекательным. - Сделай ему скидку на то, что он был воспитан своими родителями. Будто прочитав ее мысли, в полголоса произнесла Джинни. - Этим нельзя оправдать все на свете. - Конечно нельзя. Но ты же видела их. Мне даже в одном помещении находиться стремно, а он с ними рос. Представляешь, какие там методы воспитания? Равнодушно передернув плечами, Гермиона постаралась вернуться к учебе. Она и сама не знала, почему ее так раздражают попытки всех вокруг оправдать этого засранца. Даже в Пророке иногда появлялись заметки, обеляющие слизеринского принца. А в каком-нибудь уголке Хогвартса запросто можно было услышать, как пара тройка девчонок обсуждают, какая тяжелая доля выпала на его плечи, конечно не забыв упомянуть, какие привлекательные эти самые плечи. Без сомнения, статьи все проплачены его семьей, а столько внимания он получает только благодаря тому, что ему повезло родиться со смазливым личиком. - Нам вот родители всегда говорили, что надо помогать другим, надо быть добрыми и щедрыми. Нас учили принимать других такими, какие они есть, не судить никого, не разобравшись. - Вот ты и выросла такой доброй и хорошей. - Это, да! — Джинни озорно улыбалась, — я получилась идеальной! Но кое-кто из моих братьев с возрастом умудрился растерять немного мозгов. Было понятно, что она говорила про Рона. Запрещенный прием. - Думаю, что вам всем хватало мозгов и самим понять, что неважно, какого происхождения человек. Нельзя считать себя лучше других. - Но я не только про маглов говорю. Фред с Джорджем говорили мне, что садовые гномы хотят меня украсть и сделать своей женой. Я долго верила им, боялась до ужаса, когда меня посылали за зеленью к ужину. Только потом поняла, что, если я не похожа на брюкву, то навряд ли заинтересую гномов. - Это же детские страшилки. - Не удивлюсь, если Малфои рассказывали такие же про маглов. Ты же знаешь сама, что Драко с малолетства втирали, что только чистокровные маги заслуживают уважения. Все остальные жуткие твари и место им лишь в прислугах. Они же ко всем так относились. К кентаврам, к эльфам и гоблинам. Трудно было поверить, что Джинни Уизли оправдывала Драко Малфоя. Еще так старательно и изобретательно. - Мне кажется, что ты перечитала Ведьмин язык. - Думай как хочешь, но Драко давно уже никого не достает, не высмеивает. Он занят учебой и тренировками. - Безоговорочно оправдан! — Саркастично заявила Гермиона. - Тыкая ты ледяная! Неужели правда ничего не шевелится внутри, когда ты видишь его? Я прекрасно понимаю, он та еще заноза, и тебе нервы трепал много. Но я уверена, что он повзрослел, поумнел и о многом сожалеет. А еще я видела, как он переодевался после тренировки, у него такой пресс, и ниже точно есть на что посмотреть… - Джиневра! За свое громкое восклицание Гермиона получила замечания от Ирмы Пинс и мигом покраснела, то ли от стыда, то ли от того образа, который так и норовил проникнуть в ее мысли.