Счет 1:3

Райли замерла на пороге, так и не успев убрать руку с дверной ручки. В комнате повисла тишина, такая густа, что ей показалось, будто она слышит, как оседают пылинки в солнечном свете. Первым, что она увидела, был тот светловолосый парень, он, кажется, даже не придал ее появлению особого внимания, смотрел в окно. Вторым рыжеволосый, она наконец-то рассмотрела его истинный цвет, как раз собирался что-то сказать своему спутнику, но осёкся и теперь смотрел прямо на неё. Третьим ей на глаза попалась вазочка с печеньем, та самая, про которую блондин только что пообещал... швырнуть в лицо директрисе? В принципе, она понимала его мысли и была полностью с ними согласна, с личность директрисы не мог смириться ни один человек в приюте, многие ее недолюбливали, но молчали, начальство же, выгнать может и слух не хороший пустить, знаем, плавали. В особо плохие дни Райли и сама фантазировала, как кинет в нее что-то тяжелое и увесистое, лишь бы больше не видеть это самодовольное лицо. С сильным рывком дверь всё-таки закрылась, а мозг Райли вдруг выдал ошибку. Ведь если бы они настучали про неё директрисе, то её бы прямо сейчас ждала прилюдная взбучка, а так как главного вершителя закона в этом помещении нет… то, может, они и не жаловались? И она сама себя сейчас накручивает, заговаривает до паники и просто-напросто винит ни в чём не повинных людей? - Фу-у-ух, - непроизвольно вырвалось у девочки изо рта. Райли почувствовала, как с плеч свалился огромный валун, о существовании которого она сама даже не подозревала, и на сердце вдруг стало так тепло и легко, будто она может взлететь от одного этого осознания. Никакого наказания не будет! Она успеет и выгулять Патти, и поиграть в волейбол с ребятами, и ещё кучу всего успеть сделать - у неё же целый список дел! Он, правда, существовал только у неё в голове и нигде больше, но Райли точно помнила: там было что-то про... - Ты закончила? - раздался сухой голос. - Извините! - тут же выпалила Райли, чувствуя, как щёки и уши заливает предательским румянцем. - Я просто... задумалась. На секунду. Возможно, на пару секунд. Этого больше не повторится. Извините! - Правда? - произнёс Эндрю без тени интереса. - Какая жалость, говорят, думать полезно. Лицо Райли вспыхнуло яростнее. Ещё пара таких минут, и она будет готова провалиться прямо под пол, в коморку к мистеру Говарду, который как раз в это время должен смотреть футбольный матч. Возможно, он бы даже разрешил ей посидеть тихо в углу и не отсвечивать. Но это фантазии, увы, сейчас же перед ней сидят два незнакомых парнях и чего-то ждут, но чего именно - неизвестно. Райли глубоко вздохнула и попыталась собраться. Получалось паршиво. - Меня зовут Райли, - выпалила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Вышло же -громко и с лёгкой хрипотцой. - То есть, вы, наверное, уже это знаете, раз меня позвали. Но на всякий случай. Я - Райли. Райли Налл. И я правда извиняюсь за то, что чуть не сбила вас в дверях. Я не хотела. Я никого и никогда не хочу сбивать, это само собой получилась.  Я-я-я даже не заметила вас сначала, я вжух, а вы там, я думала уже бух, но нет и а-а-а, я опять слишком много говорю, да? Она зажмурилась на секунду, надеясь, что, когда откроет глаза, эти двое испарятся. Не испарились. Жаль. - Это была риторическая пауза, - пробормотала она, скорее себе, чем им. - Наверное, она должна была помочь замедлиться. Не помогла. Я все еще продолжаю говорить, извините. Видите? Я уже сама себя перебиваю, это новый рекорд... Райли сделала судорожный вдох и замолчала. В кабинете повисла тишина - и она была готова поклясться, что такого позора в ее жизни еще не было. Нил и Эндрю молчали. Блондин разглядывал её через отражение в окне, как экспонат, без враждебности, но и без малейшего желания облегчить ей жизнь. Нил же, кажется, хотел что-то сказать, но то ли не мог подобрать слов, то ли ждал, когда она сама выдохнет и даст им хоть что-то вставить. - Ты закончила? - спросил Эндрю. - Да, - выдохнула Райли. - Кажется. Надеюсь. Простите. Это всё нервы. Я обычно не... То есть я обычно тоже много говорю, но не настолько же... - Ты сказала «простите» уже четыре раза за последние две минуты, - заметил Эндрю тем же тоном. - Пять, - поправила Райли и тут же прикусила язык, мысленно представляя, как отвешивает себе знатную оплеуху, говорили же ей, умничать надо поменьше. Эндрю чуть склонил голову набок и издал короткий звук - то ли смешок, то ли выдох, то ли что-то среднее, - и он прозвучал чуть более... одобрительно? Или Райли просто очень хотелось в это верить. - Ладно, — произнёс Нил. - Давай попробуем иначе. Мы просто познакомимся. Как нормальные люди, – последние слова он выделил специально. Райли нервно хмыкнула, но промолчала. Просто познакомимся. С двумя взрослыми мужиками, которые приехали на дорогущей тачке и сидят в кабинете директрисы, как у себя дома. Да легко, как два пальца об… Нил, кажется, воспринял её молчание как согласие. - Меня зовут Нил Джостен. Это Эндрю Миньярд. Мы оба играем в экси на профессиональном уровне. Райли попыталась улыбнуться, знать бы ей ещё, что это за экси и с чем его едят. Нет, она, конечно, слышала это слово. Оно мелькало в разговорах старших мальчишек, иногда по телевизору в общей гостиной крутили какие-то матчи, и она даже пару раз задерживалась у экрана, пытаясь понять, что там происходит: люди с ракетками, оранжевый мяч, сетчатые ворота, все носятся как угорелые. Но её знания заканчивались примерно там же, где и её спортивная карьера. А карьера эта была короткой и - в прямом смысле - ударной. В девять лет Райли жила в очередном приюте, третьем или четвёртом по счёту, она уже не помнила точно, ничего хорошего о том месте она сказать не могла. Сама школа, куда их возили, находилась на другом конце города, она как раз объявила набор в команду экси для районных соревнований: в тот год этот спорт был на пике популярности, и каждая школа спешила собрать свою команду. Райли тогда записалась по двум причинам. Во-первых, ей до жути хотелось хоть куда-то принадлежать, быть не просто Райли, а кем-то большим. А во-вторых, ей просто нравилось стоять в воротах. Или, точнее, ей нравилась сама идея: ты стоишь, расставив руки, и весь мир летит в тебя оранжевым мячом, а ты - это последняя линия, последний шанс. Для девятилетней Райли это казалось чем-то важным, тем ради чего она была готова терпеть всё что угодно. Ну, почти всё. Потому что нашёлся в той команде один мальчишка - мелкий, вертлявый, с вечно прищуренными глазами и ртом, который не закрывался ни на секунду. Он играл нападающим и считал себя звездой. А ещё он считал, что девчонкам не место в экси. Особенно на воротах. И особенно таким, как Райли - слишком тощим, слишком неуклюжим, слишком «приютским». - Ты чего тут забыла? - цедил он всякий раз, пробегая мимо неё на разминке. - Вратарь из тебя как из меня балерина. Шла бы ты в куклы играла, да не мешала настоящим игрокам. Остальные все слышали, но не вмешивались. Девчонки в команде - а их, кроме Райли, было ещё две - старались не поднимать шум, чтобы не вылететь из состава, пацан был сыном какой-то важной шишки, по одному его желанию могли выгнать хоть всю команду и набрать новую. Тренер же то ли не замечал, то ли считал это «нормальной конкуренцией». И Райли терпела. Стискивала зубы, поправляла перчатки и вставала в ворота снова и снова, игнорируя каждую колкость, но даже у самого терпеливого человека есть предел. Однажды, во время тренировки, когда команда отрабатывала броски по воротам, этот парень специально, Райли была уверена на сто процентов, запулил мяч не в ворота, а прямо в неё. Он влетел в плечо с такой силой, что она отшатнулась, а парень, пробегая мимо, бросил сквозь зубы, чтобы тренер не слышал: - Может, хоть так свалишь. Или ещё добавить, тупая? И вот тут девятилетняя Райли, которая до этого момента была образцом сдержанности для своего возраста в школе, вдруг перестала быть покладистой. Она не помнила, как именно это произошло. Вроде бы она замахивалась ракеткой, чтобы отбить следующий мяч. Или чтобы просто показать ему, что ракетка у неё есть и она умеет ей пользоваться. Но траектория удара неожиданно изменилась. И вместо мяча ракетка встретилась с совершенно иной целью, той, которая обычно находится у мальчишек чуть пониже пояса. Хрясь. Звук вышел такой, будто кто-то с размаху шмякнул арбузом об пол. Мальчишка замер на полушаге, издал сдавленный писк, согнулся пополам и осел на землю, обхватив себя руками, как умирающий лебедь. В зале повисла мёртвая тишина. А Райли стояла над ним с ракеткой наперевес и тяжело дышала, потому что адреналина в крови было столько, что хватило бы на два дополнительных тайма. Тренер потом орал долго и громко. Родители пострадавшего ещё дольше и громче. Команду расформировали ровно через неделю после этого инцидента, «по техническим причинам», а Райли перевели в следующий приют, не из-за драки, конечно, по бумагам всё выглядело как плановая ротация, но она всегда подозревала, что её решили убрать от греха подальше. Очередное место, очередная школа, очередные лица, которые она, скорее всего, скоро забудет. С тех пор она ни разу не стояла в воротах и не держала в руках ракетку. Но тот парень, где бы он сейчас ни был, наверняка запомнил её на всю жизнь. И тренер, кажется, тоже. И вот теперь, спустя годы, пять или шесть приютов и целую жизнь, перед ней сидят два профессиональных игрока в экси. Те самые, которые зарабатывают этим на жизнь, которые мотаются по стране и про которых, наверное, пишут в газетах и журналах. А она, Райли Налл, стоит перед ними как полная дура, не зная, что сказать. - Э-э-э, - выдавила она, чувствуя, что молчание затянулось до неприличного. - Ну... технически я немного знаю об экси. Нил чуть приподнял брови, словно приглашая её продолжать. Эндрю не шелохнулся, но Райли отчего-то была уверена, что он слушает внимательнее, чем показывает. - Я стояла на воротах, - выпалила она и тут же поправилась, - Ну, как стояла... пару тренировок. Когда мне было девять. В другой школе. В другом приюте. Это было очень давно и закончилось, честно говоря, не очень. - Не очень - это как? - спросил Нил. Райли вздохнула. Врать она не умела, пробовала, не получалось, поэтому сказала как есть: - Я ударила одного придурка ракеткой. Прямо в... ну, в общем, в то место, которым он думал, что круче всех. И команду закрыли. А меня перевели в следующий приют. В комнате повисла пауза. Райли зажмурилась на секунду, ожидая чего угодно осуждения, разочарования, может быть, даже смеха, которым всегда сопровождалась эта историю, лекцию про ее неподобающее поведение и отсутствие подобающего воспитания. Но вместо этого она услышала короткий смешок от Эндрю, а потом его голос: - Вратарь с опытом рукопашного боя. Это полезно. Она открыла глаза. Эндрю, как и прежде, смотрел в окно, но Райли готова была поклясться, что уголок его губ дрогнул. Нил, сидящий ближе, и вовсе не скрывал лёгкой усмешки. Райли моргнула. Потом ещё раз. - Вы... вы не будете читать мне лекцию о том, что я неуравновешенная и мне надо держать себя в руках? - А надо? - ровно спросил Эндрю, по-прежнему не поворачиваясь. - Ну, - Райли растерялась, - мне обычно говорят, что надо. - Нам обычно тоже много чего говорят, - заметил Нил. - Но это не значит, что они правы. Райли почувствовала, как внутри что-то снова немножко отпускает. Она даже не осознавала, насколько сильно ждала, что над ней посмеются. Как всегда. Как в том приюте, где старшие мальчишки, услышав эту историю, ржали так, что стены тряслись, а потом предлагали ей «проверить удар» на ком-нибудь ещё, доводя её до бешенства и слёз. Как та воспитательница, которая, выслушав её версию, поджала губы и сказала: «Если ты не умеешь решать конфликты словами, девочка, то неудивительно, что тебя переводят снова и снова, такие никому не нужны, у нас ты тоже долго не продержишься». А эти двое даже не улыбнулись. Ну, почти. Райли попыталась уложить в голове всё, что сейчас произошло. Два незнакомца на дорогой машине, которые не жалуются на неё директрисе, не читают нотаций, не смеются над её историей про ракетку и даже, кажется, находят её забавной. Это всё было... странно. Неправильно. Так не бывает. Взрослые, которые приезжают в приют не такие. Она скрестила руки на груди и прищурилась. - Так, - сказала она медленно, - давайте проясним. Вы не из полиции. Вы не жаловаться приехали. Вы не спонсоры, потому что спонсоры не сидят с такими лицами, будто им здесь скучно до смерти. И вы не инспекция, потому что инспекция обычно ходит с папками и задаёт миллион вопросов про распорядок дня и питание, а вы даже про печенье ничего не спросили, только пообещали швырнуть его в директрису, и это, кстати, было лучшее, что я слышала за последний месяц. Нил слегка усмехнулся. Эндрю, кажется, всё ещё смотрел в окно, но Райли заметила, что его плечи чуть расслабились, едва заметно, но всё же. - Тогда кто вы? - продолжила она. - Просто два парня, которые решили покататься по приютам Орегона? Типа благотворительной акции? Вы где-то засветились и теперь возвращаете себе репутацию? Потому что если так, то можете сразу сказать, я не обижусь. Я вообще редко обижаюсь. Ну, то есть обижаюсь, конечно, но виду не подаю. Обычно. Почти всегда. Сейчас вот, возможно, тоже. Но это не точно. Она заставила себя замолчать, прикусив губу. Нил и Эндрю переглянулись - это тот самый молчаливый диалог, который Райли отчаянно хотела научиться читать. - Мы не возвращаем репутацию, - сказал Нил. - И мы не благотворительная акция. - Тогда кто? - Райли всплеснула руками. - Серьёзно, я уже все варианты перебрала! Вы не полиция, не спонсоры, не инспекция, не репортёры, не просто заблудившиеся туристы. Вы двое взрослых мужиков, которые приехали в детский дом на машине, которая стоит как половина этого района, сидите тут с такими лицами, будто вам всё это до лампочки, и я не понимаю... Она осеклась. Потому что в голове снова щёлкнуло. Они приехали в приют. Они не жаловались. Они не проверяли. Они задавали вопросы ей, а не директрисе. Они говорили про характер. Они слушали ее сбивчивую речь и… Райли вдруг стало трудно дышать. - Вы... — начала она, и голос сорвался. Она сглотнула, попыталась снова: - Вы же не просто так сюда приехали, да? Не просто посмотреть. Не просто познакомиться. Вы.. Она запнулась, потому что произнести это вслух было страшно. Невероятно. Невозможно. Ей тринадцать. После двенадцати не забирают. Ее уже как год не рассматривали в этом ключе. Она слишком проблемная, слишком взрослая, слишком неуклюжая, слишком болтливая, слишком… Райли. - Мы хотим удочерить тебя, - сказал он. - Если ты захочешь. И комната снова исчезла. Не было больше ни вазочки с дурацким печеньем, ни пустого стула директрисы, ни окна, за которым садилось солнце. Только эти слова, повисшие в воздухе. И два незнакомых человека, которые, кажется, не шутили. Совсем.