Счет 1:3

Все мы живем эту жизнь впервые, пытаемся оторваться по полной, успеть совершить многочисленные путешествия в другие страны, встретить свою любовь и прожить с ней до конца. Но мало кто задумывается о том, как она выглядит на бумаге «сухими» цифрами. А если так посмотреть, то жизнь скоротечна, я читал, как кто-то рассчитал, что в среднем человек проживает 2,3 миллиарда секунд, 38,6 миллиона минут, 643,4 тысячи часов, 26 809 дней, 3 830 недель и 881 месяц. Честно, сначала это не произвело на меня никакого эффекта, но посмотрев вокруг, как мои близкие реагируют на это, мне стало интересно, а почему они так переживают, почему кто-то бросает учебу и едет в другие страны, зачем кому-то прыгать с парашюта? Обычно я объяснял себе это тем, что это какие-то неправильные люди, что возможно у них что-то случилось. Я не мог даже представить, как сам сорвусь с места и перееду куда-то или что начну заниматься чем-то совершенно другим. Для меня это казалось дикостью, зачем было вкладывать столько сил, чтобы потом бросить. И в какой-то момент я решил спросить у них напрямую, а зачем они это делают, они ведь и раньше были вполне счастливы. Их ответ меня озадачил. Они сказали, что жизнь слишком коротка, чтобы просиживать ее в одном месте, что нужно дышать полной грудью и не бояться перемен. Но я ведь такой же как они, дышу полной грудью и не боюсь перемен, в чем же разница? Почему они так поступают? В этом же нет никакой логики, я понимаю, когда это делают люди, что смертельно больны и им осталось немного, им нечего терять, но молодые парни и девушки, у них же столько всего впереди, зачем им рисковать? Зачем бросать что-то незаконченным, разве настолько сложно потерпеть? Закончить учебу, получить диплом, начать работать, накопить денег и поехать отдыхать? Зачем это делать так? Однажды я наткнулся одну цитату, пока искал ответ на задание по физике: «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на пустяки». Она что-то изменила во мне, что-то незримое и абстрактное. Несколько дней кряду я ходил с ней на языке, я не мог уснуть, думал о ней, жизнь слишком коротка… В полдень, во время пары в университете, когда мои мысли бродили где-то там, за пределами аудитории, ко мне пришло озарение, хотя это слишком громкое слово для такого человека как я. Это была мысль про математику, я подумал, что смогу логически высчитать продолжительность жизни человека и проиллюстрировать ее в графике. Это был увлекательный процесс, особенно когда пришлось закрашивать прожитые мной года. В этот момент моя рука дрогнула, я не смог дорисовать всего несколько квадратиков, слишком много было уже закрашено, а ведь я еще и не успел ничего толком сделать, а почти четверть жизни завершена. Меня как будто ударили чем-то тяжелым по голове, было ощущение, что я, всего лишь небольшая пылинка в этом огромном мире, познал что-то, что меняет жизнь людей на тысячи и тысячи других, что это и есть то, от чего они бегут, они боятся. Они боятся, что ничего не успеют, все пройдет мимо них, что в таком большом и прекрасном мире они не оставят после себя ничего, кроме пары бумаг. Они хотят прочувствовать свою молодость, истинную свободу, что даруется им по праву рождения на этой земле. Я не стал думать по-другому, для меня все так же поспешные решения кажутся чем-то странным, но теперь, я немного глубже понимаю других, и знаете, я совершенно не против этих знаний, в каком-то смысле они оберегают меня. После графика жизнь стала казаться странно хрупкой. Я сделался внимательнее, начал замечать, то, на что раньше бы даже не обратил внимание, впервые ощутил эту смутную тревогу — она еще не имела конкретных очертаний, но уже заставляла прислушиваться к каждому резкому звуку или действию. Ежедневные поездки на учебу вдруг превратились в испытание, хотя я сам бы не смог объяснить почему. А потом произошло то, что превратило эту абстрактную тревогу в настоящий, липкий страх — страх летать на самолетах, ездить на поездах и ходить поздно по улицам. Это случилось, когда я понял, насколько внезапно может оборваться эта жизнь. Я расскажу вам историю, что произошла у меня на глазах, и в моем рассказе не будет ни грамма лжи, а только чистая правда. Тогда случилось мне стоять у пешеходного перехода в совершенно незнакомом мне месте. Это произошло резко, водитель серой иномарки отвлекся всего лишь на пару секунд, его кто-то позвал с заднего ряда сидений, наверное кто-то дорогой ему, слишком счастливыми были его глаза в тот момент, боюсь как бы это не был последний момент его жизни, его явно кто-то ждет там, сзади него. Этот машинальное, даже нечаянное движение оказалось ошибкой, главной ошибкой. Навстречу им летела другая машина, видимо ее водитель поверил в свою бессмертность, иначе я не могу объяснить почему он так быстро ехал. Встреча произошла на середине перекрестка, я помню ту дорогу, она была пустой и мокрой после дождя, я тогда еще радовался, что успею на репетицию к Аннет. Визг шин был громким, он ударил по моим ушам даже больше, чем сам удар, хотя скорее всего к тому времени я уже немного оглох и слышал все приглушенно. Звук удара был не грохотом, а единой глухой нотой – низкой, животной, – она вдавливала тебя в землю, без возможности пошевелиться. В тот момент даже моргнуть было непосильной задачей. Машину швырнуло куда-то в бок, основной удар пришелся в переднюю часть автомобиля, перед водителем, транспорт перевернуло пару раз, пока он опять не встал на колеса. В тот момент все замерло, как будто нажали на паузу. Но всему суждено заканчиваться, и всему плохому тоже. То, что восстановило течение жизни был человеческий голос. Знаете, что было самым страшным тогда? Тем, что преследует меня в кошмарах и по сей день? Это был голос, крик, называйте как хотите. Он пробирал до глубины души. Он был детский. И девчачий. Этот звук до сих пор разрывает мне душу. Я сначала не мог понять, почему он так тревожит, почему так трясусь от этого. Осознание опять пришло не сразу, я даже уже смирился с этим. Это было что-то такое, что находилось в глубине моей души, что-то столь феноменальное, что не требует осознания. И это чувство вызвал всего лишь крик, крик чужого для меня человека. Это был крик ребенка, что не готов потерять то, что считает своим, своего родителя. Это был крик: «ПАПА»