Pain(t) Me.

— Да где тебя черти носят, — Клэр в очередной раз нажимала на кнопку вызова на телефоне и, как только в ответ слышался голос автоответчика, раздраженно тыкала на экран, уже выходя из себя. Она передала гаджет своему ассистенту, дав указание "звонить, пока не дозвонишься". Сделала глубокий вдох и вышла из-за угла помещения, направляясь прямо к центру. Выставка вот-вот должна была начаться. Зал был полупустым, но напряжение и важность мероприятия ощущалась сразу: это была вип-часть выставки, закрытая пока что для обычных посетителей. Для кого формальность, а для кого — основная часть работы на сегодня. Всё пространство Галереи Морган было ослепляюще светлым и только яркими пятнами мелькали на стенах картины художников, ради которых все и собрались этим вечером. Несколько многообещающих молодых дарований выставлялись сегодня здесь, являя миру свои произведения, и ведь кто-то из них спустя год или два действительно способен всколыхнуть арт-сообщество, громко заявив о себе. А кто-то уже это сделал, заработав себе имя и уже успев сделать его брендом, например, Маркус Уайт, деловито расхаживающий между стендами. Он держал одной рукой бокал шампанского, а вторую не выпускал из кармана брюк. Уайт давно был известной фигурой в мире искусства, его выставки продавались еще до открытия, а работы обсуждались годами, не говоря о том, что он дважды подряд становился лауреатом Премии Баксбаума . Клэр хмыкнула, затем быстро вернулась обратно к своим делам. Она осмотрелась вокруг: картины не просто висели на стенах, а благодаря дополнительному свету, струящемуся на них сверху, они будто слегка выдвигались вперед, словно у каждой из них была своя сцена. Мелодичная музыка без слов была еле слышна, мягко дополняя атмосферу и не заглушая тихие беседы гостей, обсуждавших картины: кто с деловым интересом, а кто со снисходительным любопытством. Клэр задумчиво разглядывала посетителей. Все эти ряженые мужчины в костюмах и лениво улыбающиеся женщины в вечерних платьях — это люди, привыкшие получать доступ ко всему, привыкшие приходить первыми: спонсоры, меценаты, кураторы, владельцы галерей, коллекционеры, арт-дилеры, критики, журналисты. Они передвигались между работами неторопливо, но с отработанной годами уверенностью, делали пометки, с важным видом кивали, отпивали игристое, останавливаясь для коротких комментариев и обмена мнениями. Клэр будто кожей ощутила это — словно она причастна к какому-то закрытому кругу, где каждый присутствующий имел значение, где имя и фамилия человека говорили сами за себя. Здесь не просто смотрели картины и развлекались — здесь решались судьбы проектов и художников, обсуждались будущие коллаборации, звучали и запоминались имена. Те, что будут потом произнесены вслух и не раз, и те, что так и останутся в тени. Перекинувшись парой дежурных фраз, удостоив вниманием несколько важных гостей, Клэр сделала пометки в своем планшете, раздала поручения ассистентам. Она встала чуть в стороне от центрального зала, у стены с работами, вновь задумчиво уставившись перед собой. Все, что сегодня видят на стенах зрители — все это она отбирала сама месяцами, споря, сомневаясь, отстаивая, возвращаясь обратно. Со стороны могло показаться, что она просто наблюдает за гостями, возможно, даже равнодушно и безучастно, но на самом деле от ее внимания не ускользало ничего. Она знала, кто где остановился, кто с кем разговаривает, у какой работы задержались дольше, кто уже мысленно прикидывает цифры и возможности, а кто пришел лишь обозначить свое присутствие и ждет времени, чтобы поскорее уйти и вернуться к своим делам. Когда годами в этом крутишься, умеешь за мгновение понимать малейшие изменения, считывать эмоции, разгадывать любую улыбку и давать нужную реакцию, когда это требуется. Для Клэр это был не просто вечер, не просто выставка или вечеринка — это был итог долгой и изматывающей работы. Каждая картина здесь находилась не случайно, каждое имя художника имело свое место в этой экспозиции, но в очередной раз она стала свидетелем, как публика благоволит к "продаваемым" именам, не всегда замечая тихие, неизвестные, но по-настоящему талантливые и сильные работы. Это расстраивало, но Клэр давно научилась не показывать этого внешне. И все же, она не могла до конца успокоить свою внутреннюю панику. Одного человека здесь не хватало и рано или поздно о ней спросят. Она просто ждала, когда же, наконец, распахнется дверь и оттуда появится одна из виновниц торжества. Помощница подступила к ней, шепнув что-то на ухо. Клэр в надежде снова посмотрела в сторону входной двери. Никого. Пять секунд, десять, пятнадцать... Пусто. Она глубоко выдохнула, затем наклонилась к подчиненной, отвечая на заданный ранее вопрос: — Пусть Роджерс первым возьмет слово. Я за ним. — Но ведь... — та удивленно посмотрела на нее. Но Клэр лишь кивнула, побуждая к действию: — Иди. Все в порядке. До этого Бенджамин Роджерс стоял у одной из картин в компании собеседников и довольно улыбался. После того, как девушка подошла к нему и обратилась, он изменился в лице, потом о чем-то переговорил со стоящей рядом женщиной. Застегнув пуговицу на пиджаке, пряча выпячивающееся пузо, он неспешно направился к сцене, где его уже ждал закрепленный микрофон. Зал постепенно стихал и стекался дружной толпой к импровизированной сцене, куда мистер Роджерс поднялся на небольшой подиум у дальней стены. Клэр в это время почувствовала легкую дрожь внутри — ну вот и официальная часть началась. — Добрый вечер, — ровно начал Роджерс, придерживая стойку микрофона и дежурно улыбаясь собравшейся публике. Не делая никаких пауз и долгих вступлений, он кратко рассказал о миссии фонда, о важности поддержки начинающих художников, о своем личном отношении к искусству, а также упомянул о значимости выставки. Клэр слушала его вполуха, нервно теребя пуговицу на пиджаке. Ее телефона не было в руках и им жизненно необходимо было занять себя чем-то другим. Она то поглаживала шею, то стучала пальцем по подбородку, то крутила сережку в ухе, вся ее внутренняя собранность улетучивалась с каждой секундой. — Что будешь делать? — спросила ее помощница, подойдя сзади. — Не знаю, — тихо выдохнула Клэр, бросив на нее короткий взгляд. — Скажу свою речь. А потом найду и придушу эту несносную девку! Желательно без свидетелей. — Роджерс спрашивал, почему он вдруг первым выступает, а ты после него. — Знаю, — процедила Клэр в ответ. Присутствие помощницы и ее озвучивание вслух и так очевидных вещей уже подбешивало. Роджер спустился обратно к себе под негромкие аплодисменты. Когда пришла очередь Клэр подняться на подиум, она сделала это почти в беззвучном режиме, словно тень. Зрители моментально переключились на нее. Заинтересованные взгляды устремились к ее светлым волосам, аккуратно собранным в низкий пучок, к прямой осанке, к строгому серому костюму. Внешне она не выдавала никакие эмоции, но внутри ощущала легкое покачивание — напряжение не отпускало и она даже забыла, с чего хотела начать свою речь после приветствия. — Сегодня мы с вами лицезреем потрясающие работы наших молодых художников. Кто-то вам уже знаком, а кого-то оцените впервые… После этого она взяла себя в руки и с гордостью рассказала о предыстории организации выставки, ее концепции, об особенностях отобранных картин, о нескольких известных художниках, которые присутствуют сегодня здесь. Ее голос был тихим, но уверенным и профессиональным, а серые глаза время от времени скользили по публике, считывая внимание, улыбки или хмурый взгляд, если он имел место быть. — ... Благодарю всех за внимание, — закончила она, слегка кивнув залу, — Надеюсь, сегодняшняя выставка подарит нам новые впечатления и вдохновение, — она перевела дыхание и, отыскав в толпе глаза Маркуса Уайта, обратилась к нему. — Маркус, я приглашаю тебя на сцену. Овации были сдержанными и уважительными. Клэр спустилась с подиума, слегка расслабляя плечи, а взгляд сразу же устремился ко входной двери. Уайт вальяжной походкой направился к микрофону, его правая рука все еще покоилась в кармане брюк, будто приклеенная, левой он держал уже неизвестно какой по счету бокал шампанского. Его лысина блестела в свете прожекторов, а за толстой оправой очков невозможно было разглядеть слегка уже пьяный взгляд. — Леди и джентельмены! — Маркус начал свое пафосное приветствие, вскинув вверх руку с бокалом. Он начал говорить о своем прошлом, о выставках пятилетней давности, зачем-то пытаясь сравнить что было тогда и что сейчас. Клэр чуть ли не закатила глаза, очередной раз думая о том, как этот человек любит внимание и как ему хочется выделиться, лишь бы остаться самым заметным на этом вечере. Как и на любом другом, впрочем. Клэр знала таких людей предостаточно, это считывается на раз два, она всегда презирала такое. Но Маркус — это всегда спрос, шумиха, продажи, так что она ничего не могла поделать, просто выдохнула и терпела глупые шутки этого псевдоинтеллектуала, молясь, чтобы это скорее закончилось. От его монотонной речи, которая уже порядком всех утомила, Клэр отвлекло почти интуитивное предчувствие: она резко вскинула голову, ее фигура слегка покачнулась. В дверном проеме галереи показался черно-белый силуэт. — Алекс, наконец-то... — прошептала она себе под нос и пошла к ней навстречу. Алексис Блэкмор двигалась спокойно и медленно. Ее руки были опущены, между двух пальцев дымилась сигарета, темные волосы касались шеи и плеч, были слегка растрепаны, а тонкий след от туши под глазами придавал взгляду чуть усталый, но выразительный оттенок. На ней был черный классический костюм с пиджаком, рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, черная бабочка просто висела на шее, на ногах — обычные потрепанные кеды. Она не хотела привлекать внимание, но это было неизбежно: взгляд не мог пройти мимо, она была заметна, даже не пытаясь. Ее опущенные плечи, расслабленность в позе, легкая уверенность в каждом движении делали ее центром пространства, куда она попала. Клэр подскочила к ней, сразу же резко взяв под руку и потянувшись к ее уху. Они о чем-то перешептывались, смотря то друг на друга, то на окружающих их людей. Многие обратили внимание на появление художницы. Кто-то разглядывал ее, кто-то быстро посмотрел и сразу же отвел взгляд, но были и те, кто и вовсе не заметил ее присутствие. В целом, картина оставалась такой же — выбившийся из нее паззл вернулся на свое место и это не было столь огромным событием и дальнейшей программе ничего не угрожало. — Я звонила тебе миллион раз! — Телефон в отключке. — Почему нельзя хотя бы иногда прислушиваться, соблюдать правила?! — Клэр шепотом обрушивалась на Алекс с критикой, выражая все свое недовольство. — Я вообще хотела зайти вместе с обычной публикой. — Я бы тебя убила, — не дала ей договорить Клэр, стреляя в нее недобрым взглядом. — Роджерс вроде не заметил, но Бьянка раза три о тебе спросила. Сама будешь ей объясняться. Голос Маркуса, до этого звучавший со сцены, вдруг прекратился, пауза была почти физически ощутима в зале. Он смотрел прямо на них, на его щетинистом лице медленно расползлась злорадная ухмылка. — Какие люди нас почтили своим присутствием, — он поднял вверх уже пустой бокал, салютуя в сторону Алекс; теперь все до единого повернули головы в ее сторону, — Опаздывать не хорошо, да, Алекс, или у вас в Лондоне так принято? — он лениво усмехнулся. — Здесь тебе не «Белый Куб» . Шепоты прервались, бокалы замерли на полпути к губам, вспышки фотоаппаратов на миг прекратились. Кто-то сдержанно улыбался, кто-то чуть напрягся, будто ощутив себя частью маленького скандала. Клэр почувствовала, как ее равновесие разваливается на части. Конечно, от Уайта можно ожидать такие перфомансы, но всегда остается надежда на его благоразумие. Возможно, последний бокал был для него лишним. — Алекс, я преклоняюсь перед твоим талантом… — он склонив голову и даже чуть присел в реверансе, по залу прошелся одобрительный смешок, публика, очевидно, ждала его комплименты творчеству художницы, но для Клэр в каждом его движении считывалась фальшь. — … Так искусно опаздывать не каждому дано, — завершил он фразу, подмигнув ей. Клэр почувствовала подступающую тревогу от осознания: Маркус специально сделал это, акцентировав внимание на опоздании Алекс, провоцируя и приковывая к себе взгляды. Она сжала переносицу, на секунду прикрыла глаза и пыталась мгновенно принять решение о дальнейших действиях. — Я сейчас его тресну, — сквозь зубы процедила Алекс, но внешне оставалась равнодушной, просто коротко кивнув Маркусу и отвечая легкой улыбкой. Клэр взглянула в сторону Роджерса — тот стоял, с кем-то беседуя, слегка красный и захмелевший, широко улыбался, видимо, принимая ситуацию за спланированный ход. Что ж, пусть так. И в этот момент на сцене вдруг нарисовался Чадски. — Друзья, как настроение? — он подмигнул, добродушная улыбка не сходила с его бородатого лица. — Давайте поднимем бокалы за талант и искусство! Ненавязчивое обаяние Максимилиана Чадски явно разрядило обстановку, смягчив напряжение в зале. Он стоял рядом с Маркусом, крепкой хваткой приобнимая его за плечи, тот даже не сопротивлялся, демонстративно фыркая. Чадски добавил: — Как говорится, «В конце концов, завтра - новый день!» — процитировав строчку из классики, он кивнул на прощание и потащил с собой Уайта со сцены под громкие овации. Клэр нахмурилась, задумавшись на секунду, потом кивнула своим же собственным мыслям — публика действительно восприняла это как что-то заранее спланированное. Но это не значит, что такие события имеют право происходить. Так не должно быть. Зал постепенно рассеялся, гости медленно расходились от сцены к стендам, где висели картины; кто-то шел группой, обсуждая только что услышанное, кто-то останавливался перед особенно яркой работой, наклоняясь ближе, чтобы лучше разглядеть. Клэр заметила, что Чадски теперь не выпускает из вида Маркуса, будто насильно навязав ему свою компанию и не теряя из виду. Мысленно она была ему за это благодарна. Опомнившись, она перевела взгляд на Алекс, которая все это время просто стояла рядом, тоже куда-то устремив взгляд. — Что ты себе позволяешь! — Клэр только сейчас заметила дым и запах сигареты, — Выброси это сейчас же, — она попыталась выхватить ее, но потерпела неудачу. Алекс ни за что не расстанется со своей маленькой слабостью. — Клэр, ты перенервничала и… — начала Алекс. — Да что ты! — съязвила куратор в ответ. — Где тебя носило? Им не дали договорить, рядом остановился высокий темноволосый парень. — Алекс, ну ты даешь, — усмехнулся он, вместо приветствия потянувшись к девушке и оставив на ее щеке легкий поцелуй. — В Нью-Йорке ужасные пробки, скажи? — Мёрфи, — отозвалась с улыбкой Алекс. — Еще поболтаем. Он подмигнул и, коротко кивнув стоящей рядом Клэр, вновь оставил их вдвоем. — По-твоему, это смешно? — Клэр стрельнула в нее недовольным взглядом. Алекс без улыбки оглядела Клэр, слегка наклонив голову, и тихо выдохнула: — Я же сказала, тебе нужно остыть, — она взяла бокал шампанского и сделала глоток, игнорируя напряжение между ними. — Я уйду через десять минут. — Ты серьезно?! — Клэр чуть не издала визг, ее брови сошлись на переносице, она скрестила руки. Несколько человек остановились около них, рассматривая висящие рядом картины, они переглянулись и оценивающим взглядом прошлись и по художнице, не скрывая любопытство. — Я тебе обещала прийти, да. Но лизать задницу толстосумам, — Алекс усмехнулась и снова отпила из фужера. — Уж извини. Это не по моей части. — Ты никуда не уйдешь, пока не поговоришь с Роджерсом и Бьянкой, — Клэр уже не скрывала злости на ее наглое поведение, все это начало ее порядком утомлять. Ее ассистентка подошла, о чем-то проинформировав на ухо. Клэр кивнула ей и снова попыталась выхватить у художницы сигарету: — И курить ты здесь тоже не будешь. Алекс резко отдернула руку, не давая себя трогать. Но слишком поздно — кончик сигареты успел задеть что-то, а потом и вся рука Алекс столкнулась с неким препятствием. Она повернулась боком и осознала произошедшее: ее сигарета обожгла мимо проходящую девушку. Едва ощутимый запах гари поднялся в воздухе, на темном платье мгновенно остался крошечный кружок обгоревшей ткани с едва заметным пепельным следом. Алекс замерла, взгляд тут же стал серьезным, а слова застыли на губах. Девушка посмотрела на Алекс, полная ужаса в глазах, она моргнула, разведя руки в стороны и пребывая не столько в растерянности, сколько в шоке от неожиданности. Ее губы сжались в тонкую линию, взгляд стал резким и злым. — Вы вообще в своем уме?! — единственное, что она изрекла из своего рта. Первой отреагировала Клэр, подходя к девушке и рассыпаясь в извинениях, а также пытаясь понять масштабы бедствия. — Джейн, прости. Мы случайно, мы не хотели... — она ощупывала ее платье в районе живота, прямо по центру, пыталась понять, не обожглась ли девушка. — Клэр, ради бога, — Джейн раздражала ее паника, она пыталась остановить ее, взяв за руки. — Все в порядке. — Прости, это вышло случайно. Я даже не знаю… Официант неожиданно вырос перед ними, безэмоционально взглянул на Алекс и отобрал у нее сигарету. В этот раз она никак не препятствовала. — Клэр, твоя подруга не умеет разговаривать? — съязвила Джейн, бросая на Алекс брезгливый взгляд. — Алекс извиняется и... — Да-да, конечно, — на лице Джейн появилась притворная ухмылка. — Я вижу. — Клэр, тебя ждут, — напомнила ассистентка, все еще стоявшая рядом словно мраморная статуя. — Джейн, прости, пожалуйста, я сейчас позову... — Не надо, я уже ухожу, — отмахнулась Джейн, кивнув в сторону. — Иди, все в порядке. Клэр еще раз с сожалением посмотрела на нее, затем на Алекс и, тяжело вздохнув, пошла в сторону нескольких гостей, чтобы заняться своими непосредственными обязанностями. — Подруга Клэр умеет разговаривать, — неожиданно подала голос Алекс. — Рада, что умеет и это. Кроме как портить одежду людям, — Джейн чуть приподняла бровь и задержала взгляд на Алекс, находясь под впечатлением от того, какой у нее ярко выраженный британский акцент, затем она быстро отвела глаза. — Это вышло случайно. Клэр же извинилась, — Алекс слегка склонила голову, на лице появилась едва уловимая улыбка. — Насколько помню… — Джейн нахмурилась, будто припоминая, — Пятно на моем платье появилось не из-за Клэр. — Ну да, — тихо выдохнула Алекс и заметила, что Джейн неожиданно наклонилась чуть вперед, чтобы расслышать ее слова лучше, а потом резко отстранилась, отводя взгляд в сторону. — Видела ваши картины, — вдруг сказала Джейн, все еще не поворачиваясь к ней лицом. — Очень... специфично. — Эм.. спасибо? — Алекс переминалась с ноги на ногу и оглядывалась по сторонам.

„Где же там Клэр, я уже хочу свалить отсюда”

— На все выставки опаздываете и курите в помещении? — Джейн скрестила руки на груди, вернув взгляд к собеседнице и смотря прямо в ее наглющие зеленые глаза. — Слушай, нам не обязательно вести светские беседы, — Алекс мягко отстранилась, чуть подняв руку. — Я просто жду подругу. — А я просто жду извинений.