Сонный паралич

Половина работы сделана. Теперь осталось дело за малым — проявить немного креатива. Я оборачиваюсь чтобы разглядеть кухонное оборудование. Подхожу к шкафам и беспорядочно роюсь в грудах столовых приборов. Хватаю первый попавшийся нож и неспеша возвращаюсь к уже холодному трупу. Это мне немного напоминало одно из первых убийств Майамского потрошителя в моём лице. Всего лишь перерезаное горло, только и всего. Теперь даже я понимаю, это это было… Слегка банально. Как там говорил Джонсон? «Им нужны бочки крови»? Чтож, я им устрою бочки крови… В прошлый раз было недостаточно выпущенных наружу кишков, совместно с отсутствием бумажника… Мою собственную сенсацию снова затмили уроды в масках, и статья затерялись среди более «важных новостей». Ну ничего… Я им устрою новость… Я нависаю над бездыханным телом паренька. Его кожа уже совсем побледнела, а зрачки закатились за веки. Выглядит немного жутко, но я уже столько трупов повидал, и столько умертвил сам, что никакие эмоции более меня не одолевают. Лишь злоба. Опускаюсь на колени над телом, хватаю нож двумя руками, вонзаю в живот трупа подо мной. Меня переполняет лишь злоба на фанатиков, журналистов, писателей, режиссёров… И ещё, удар за ударом. Кровь не брызжет как из фонтана, как это показывают в фильмах, нет, сердце давно не бьётся, и кровь просто медленно вытекает из каждой новой глубокой раны. Одна и та же тема, из всех щелей. Все словно помешались… Живот стал больше походить на кусок мяса, растерзанный каким-то кровожадным животным. Я вновь заношу руки с ножом за голову, точный удар приходится прямиком в грудную клетку. По ощущениям, несколько рёбер ломаются, но этого будет не достаточно. Я, может, тоже хочу чтобы обо мне сняли кино. Чтобы моё имя было у всех на слуху и статьи обо мне долго не покидали новостные каналы. Почему ради доли славы я должен проливать реки крови? Невинные люди так и будут продолжать страдать, пока обо мне не заговорят. Такое чувство, будто Майами поощряет лишь преступления, безумие, убийства… И то не все. Мой взгляд слегка затуманен, но я продолжаю ломать рёбра. Ещё пара ударов и середина грудной клетки превратилась в месиво с ошмётками кожи и осколками костей. Я останавливаюсь, чтобы разглядеть проделанную работу. Нет, всё ещё не достаточно. Отбрасываю нож, запускаю пальцы под рёбра и разрываю в разные стороны, как крылья кровавого орла. Представляю, как бы паренёк сейчас кричал. Или уже бы вырубился от боли? Впрочем, я этого никогда не узнаю. Я всегда убиваю жертву, перед тем, как начать потрошить. Мне никогда по настоящему не нравилось причинять людям боль. Я делаю это только ради «шоу». Ради сенсации… Осколки костей разлетелись от тела. Уже даже можно увидеть давно остановившееся сердце и сгнившие от никотина лёгкие. А ведь сигареты могли его убить… Но я пришёл раньше. Кровь всё больше заливала внутренние органы, пол и мои руки. Я переключаю внимание на лицо трупа, застывшее в ужасной гримасе. Им нужно больше насилия, больше жестокости. Чем больше убийств — тем сильнее ажиотаж. Как, оказывается, легко некоторым получать незаслуженное внимание. Меня вновь переполняет ненависть. Я стискиваю зубы, мои глаза наливаются кровью, сильнее сжимаю окровавленные кулаки. Как же меня это раздражает… Я словно потерял рассудок, всё сильнее и сильнее бью бездыханное тело по его физиономии. А хотелось бы так врезать каждому, кто скептично относился к маньяку, которого я создал. Лицо тоже превратилось в кровавую кашу. Разбитый нос, сломанная челюсть, выбитые зубы, гематомы — парнишу теперь родная мать не узнает. Каждый удар отдавался эхом в моей голове и каждый последующий звучал всё громче и громче. В ушах снова звенит… Почему я должен заходить настолько далеко? Я уже не знаю, что творю… В порыве эмоций снова хватаю нож, а второй рукой держу правое плечо трупа. Словно мясницким топором несколько раз ударяю по конечности. Мышцы рвутся, кость даётся сложнее, но несколько резких ударов наконец-то отсекают руку напрочь. То же самое нужно проделать и со второй… Снова крепко удерживаю конечность, будто иначе парень (точнее то, что от него осталось) сейчас встанет и убежит. Вновь несколько звонких ударов — рука отлетает как если бы я разделывал свинью. Сомневаюсь, что различий будет много… Этого как будто бы всё ещё слишком мало. Я сползаю немного назад и начинаю резать бедро. Это намного труднее чем отсекать худую ручонку, приходится повозиться. Вожу лезвием взад-вперёд, пока не дохожу до кости. Та же ситуация, что и с руками, только нужно применить больше усилий. Бью несколько раз, всё не выходит. Меня уже любая мелочь начинает выводить из себя… Нужно. Быстрее. С этим. Покончить!!! Нож уже вонзился в пол. Теперь вторая нога. Я уже чуть ли не рычу сквозь зубы, прорезая плоть. Снова несколько громких ударов, звоном отдающихся в моей голове. Наверное лезвие уже затупиллсь после стольких ударов о человеческие кости. Ещё пару раз и конечность отделяется от тела.