Я ничего не чувствую

Я его презираю. Едва открыв глаза, я думаю не о пробуждении, а о нем. Его присутствие, его дыхание, его всё — это душит меня. Он занял место, которого давно не достоин: в моей кровати, в моем доме, в моей жизни. Его спина, выступающие позвонки под одеждой… когда-то я хотел прикасаться к ним, а теперь сломать. Грязные, жирные волосы на подушке, он перестал следить за собой, а я перестал напоминать ему об этом. Пусть гниет, пусть вскроется его нутро, он ёбаный отброс, который забыли вынести. Он поворачивается ко мне, его лицо отечное, бледное. Потрескавшиеся губы, которые он кусает, вечно на взводе. Любое его прикосновение, любая мелочь выводят его из равновесия, и он ищет забвения в пойле или порошке. Бар, машина, клубный туалет, ему все равно, кто, где и как. Ему нужны не люди, а взгляд, полный желания, хоть какое-то подтверждение того, что он еще дышит и его, сука, видят. Жалкое зрелище. Отвратительно. Он заставляет меня это видеть! Приходит домой с чужим запахом, чужими деньгами, бросает на меня упоротый взгляд и выжидает. Ему нужно, чтобы я взорвался, ударил, закричал. Тогда он сможет выставить себя жертвой. Мне надоело. Ему нравится быть жертвой. Я не дам ему этого удовольствия. Мое молчание — мой щит. Он открывает глаза. В них страх, вина, надежда. Он ждет жалости, объятий, банального. Я не скажу. Никогда не скажу. Его бормотание как назойливая муха. «Люблю». Сказал и все прощено? Нет. Больше нет. Помню, каким он был: худой, злой, но живой. Огонь в глазах. Тексты, рисунки, крики — я думал, мы будем гореть вместе. Оказалось, он тлеет, заражая все гнилью. Где тот Джерард? Сдох он. Его съели бутылка, игла, чужие рты. Осталось стухшее мясо, требующее любви. Любви не будет. Будет то, что он заслужил. Он идет на кухню. Ищет алкоголь или таблетки. Ему все равно. Он начнет пить с утра, другого не знает. Я остаюсь в спальне. Пустое место на кровати. Вмятина. Мне не стыдно. Он вернулся. Тоска в глазах. Ждет приглашения, прощения. Я отворачиваюсь. Он чувствует мой взгляд. Давит. — Фрэнк, — зовет он. Мольба, боль, надежда, манипуляция. Он мастер в этих вещах. Знает, что я слышу, но не отвечу. Нужен отклик, подтверждение. Я молчу. Вздох. Глоток. Стакан на тумбочку. Садится на край кровати. Чувствую тепло его тела. Ложится рядом. Не касается. Чувствую перегарное дыхание. Мерзкое. Закрываю глаза. Думаю. Вчерашний вечер. Четыре утра. Чужой одеколон. Помада на футболке. Пьяная улыбка: «Ты мой лучший, простишь?» Я не прощаю. Я запоминаю. Камнем за камнем, растет стена. Прошлый месяц. Деньги на дозу. Наши деньги. На жизнь. Он кивнул. А потом, пустые карманы, красные глаза. «Займу», «верну». Не вернул. Он приводил кого-то. Презерватив под кроватью. «Не помню, был пьян». Его оправдание. Царапины на коже. Когда я молчу долго. Хочет, чтобы я испугался, бросился с бинтами. Я даю бинт. Молча. Ухожу. Он не хочет умирать. Хочет, чтобы я боялся его смерти. Я перестал бояться. Жду. ЖДУ ЕГО СМЕРТИ. Но дыхание ровнее. Засыпает. Как ни в чем не бывало. Я лежу с открытыми глазами. Тикают часы. Каждый удар — прощальный гвоздь. Не знаю, в чей гроб. Я ненавижу его. Не за то, что он сделал мне, а за то, что сделал из меня. Камень. Ненависть. Пустота. Тошнота. Хочу, чтобы он исчез. Чтобы больше не открыл глаза. Чтобы на его месте была тишина. Засыпаю под его дыхание. Во сне стакан. Алкоголь и таблетки. Его лицо. Понимание. Скоро. Очень скоро.