Остров

Корабль назывался «Надежда» - старое рыболовецкое судно, переоборудованное для частных экспедиций. Минхо нашел его через знакомых знакомых, заплатил наличными, не задавая лишних вопросов. Капитан - молчаливый мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и глазами человека, видавшего всякое - только кивнул, получив деньги, и сказал: «Отчаливаем на рассвете». Чан стоял на палубе и смотрел, как берег медленно исчезает в утренней дымке. Рядом курил Минхо, хотя бросил год назад. Хенджин сидел в каюте, перебирая фотографии: старые, с яхты, с того самого первого дня, когда все только начиналось. - Ты как? - Чан подошел к Минхо. - Нормально. - Минхо затянулся, выпустил дым в серое небо. - Вру. Хреново, страшно, но делать надо. - Знаю. - Думаешь, он жив? - Думаю, да. Сигнал был настоящий. - А если это ловушка? Если профессор Со специально отправил это видео, чтобы заманить нас обратно? Чан молчал долго. Потом ответил: - Даже если так, мы идем. Потому что если есть хоть один шанс, что Чанбин там, мы обязаны его забрать. - Даже после всего, что он сделал? - Тем более после всего. - Чан посмотрел на горизонт. - Он не монстр, Минхо. Он ошибся. Глупо, страшно, непростительно, но ошибся. И теперь расплачивается за это один в аду, который создал его отец. - Ты простил его? - Нет, но я хочу увидеть его глаза, когда он будет просить прощения. Хочу услышать это из его уст. А потом… потом решу. Минхо кивнул, затушил сигарету о перила и щелчком отправил в море. - Идем в каюту, Хенджин там совсем расклеился. Они спустились вниз. Хенджин сидел на койке, разложив вокруг фотографии: десятки снимков, на которых они смеялись, дурачились, жили. - Смотрите, - он протянул одну. - Это за день до... ну, до всего. Чанбин тогда сказал, что хочет запомнить этот момент навсегда. Сделал селфи на свой телефон, а потом попросил меня сфотографировать его на пленку. Сказал, что пленка - это память, которую нельзя стереть. На фото Чанбин улыбался: открыто, искренне, совсем не так, как в последние дни на острове. - Он знал, - тихо сказал Хенджин. - Знал, куда мы плывем. Знал, что случится. И хотел оставить нам что-то настоящее на память. - Или на прощание, - добавил Минхо. - Не говори так. - Правда глаза режет, Хенджин. Ты сам это знаешь. - Знаю. - Хенджин убрал фотографии в конверт, спрятал в рюкзак. - Но я все равно верю, что мы успеем, что он дождется. Чан сел рядом, обнял за плечи. - Дождется. Он сильный. - А если нет? - Тогда мы сделаем все, чтобы его память жила. Расскажем правду, какой бы страшной она ни была. Корабль качнуло на волне. Где-то в машинном отделении заурчали двигатели, набирая обороты. Они уходили все дальше от берега, от безопасности, от нормальной жизни. Впереди была только вода, остров и Чанбин. На третьи сутки плавания начался туман. Он появился внезапно, еще минуту назад было чистое небо и спокойное море, а в следующую - мир исчез, растворился в молочно-белой мгле. - Странно, - капитан нахмурился, вглядываясь в радар. - Обычно в этих широтах туманов не бывает и показатели сбились, компас пляшет как бешеный. - Это он, - Минхо вышел на мостик. - Профессор Со. Он не хочет, чтобы мы нашли остров. - Не хочет или, наоборот, заманивает? - Чан появился следом. - Скоро узнаем. Корабль двигался вслепую, ориентируясь только на приборы, которые то работали, то нет. Туман давил на глаза, проникал в легкие, заставлял кашлять. Хенджин стоял на носу, вглядываясь в белую стену, и вдруг закричал: - Там! Там что-то есть! Все высыпали на палубу. В тумане проступили очертания: неясные, зыбкие, но вполне реальные. Берег, скалы, деревья. - Остров, - выдохнул капитан. - Но его нет на картах. Ни на одних. - Мы знаем, - Чан схватил рюкзак. - Готовьте шлюпку, мы плывем. - Одни? - капитан удивился. - Я с вами. - Нет, если мы не вернемся через сутки, уходите. Сообщите властям, пусть ищут. - А если вы вернетесь? - Тогда мы вернемся. Вместе. Шлюпка спустилась на воду, мотор завелся с полуоборота. Четверо: Чан, Минхо, Хенджин и двое матросов, вызвавшихся добровольцами двинулись к берегу. Туман рассеивался по мере приближения к острову, будто невидимая рука раздвигала его занавес. И вот они уже ступают на песок, тот самый пляж, где всего несколько недель назад они жгли костер и верили, что это рай. - Ничего не изменилось, - Хенджин оглядывался. - То же самое. - Изменилось, - Минхо указал на лес. - Смотрите. Из-за деревьев поднимались башни. Металлические, блестящие, с вращающимися антеннами. Их не было в прошлый раз или они были скрыты. - Система наблюдения, - определил Чан. - Он расширил комплекс. - Или просто показал то, что было скрыто, - Минхо достал пистолет - единственное оружие, которое удалось раздобыть. - Идем. Они углубились в лес. Тот же маршрут, те же тропы. Память вела их, несмотря на страх. И через полчаса они вышли к стене. Она была другой. Выше, толще, с воротами - огромными, металлическими, открытыми настежь. Будто их ждали. - Приглашение, - горько усмехнулся Минхо. - Или ловушка. - Одно другому не мешает. Они вошли внутрь. Комплекс изменился. Коридоры стали шире, свет ярче, воздух  чище. Исчез запах сырости и плесени, вместо него пахло озоном и чем-то сладковатым, тошнотворным. - Здесь что-то происходит, - Чан прислушивался к гулу, идущему отовсюду. - Какая-то установка работает на полную мощность. - Лаборатории, - Минхо кивнул на двери с номерами. - Он расширил эксперименты. - На ком? - Хенджин побледнел. - Тут же никого нет. - Есть. - Из-за поворота вышел человек. Молодой, в белом халате, с пустыми глазами. - Объекты. Много объектов. - Вы кто? - Чан шагнул вперед, закрывая друзей. - Я? - человек улыбнулся странной, механической улыбкой. - Я объект 47. А вы  объекты 1, 2 и 3. Мы ждали вас. - Кто ждал? - Профессор. Он знал, что вы придете. Знал, что не сможете оставить объект 4. - Где Чанбин? - В центре. В самом сердце. Он ждет. Объект 47 развернулся и пошел по коридору, не оглядываясь, будто не сомневался, что они последуют за ним. - Это ловушка, - прошептал Хенджин. - Самая очевидная ловушка в мире. - Знаю. - Чан шагнул вперед. - Но выбора нет. Они пошли за объектом 47. Коридоры петляли, разветвлялись, уходили вниз. Лифты, лестницы, переходы - комплекс оказался огромным, намного больше, чем они думали. - Сколько же здесь людей? - Минхо заглядывал в двери, за которыми мелькали тени. - Не знаю, и боюсь узнать. Наконец они вышли в огромный зал. В центре, на возвышении, стояло кресло. Такое же, как в красной комнате, только больше, сложнее, опутанное проводами. А в кресле сидел человек. Чанбин. Он был жив, но едва-едва. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий, направленный внутрь себя. Кожа серая, почти прозрачная. На висках электроды, на руках капельницы. Он дышал, но дыхание было поверхностным, прерывистым. - Чанбин! - Хенджин рванул к нему, но Чан успел схватить за руку. - Стой! Это может быть опасно! - Плевать! Он вырвался, подбежал к креслу, упал на колени. Коснулся лица Чанбина: холодного, влажного. - Чанбин, - позвал он. - Чанбин, это я. Хенджин. Мы пришли. Слышишь? Мы пришли за тобой. Веки дрогнули. Зрачки медленно сфокусировались на лице Хенджина. - Хенджин? - голос был хриплым, чужим. - Ты... настоящий? - Настоящий! Мы все здесь! Чан! Минхо! Мы вытащим тебя! - Не надо... - Чанбин попытался покачать головой, но сил не хватило. - Уходите... это ловушка... - Знаем, но мы не бросим тебя. - Я заслужил... остаться здесь... - Ты ничего не заслужил! - Хенджин схватил его за плечи. - Ты ошибся, да! Но ты пытался нас спасти! Ты прыгнул за борт! Ты отдал себя в руки этому монстру! Этого достаточно! - Недостаточно... никогда не будет достаточно... - Заткнись! - Хенджин заплакал, прижимаясь лбом к его лбу. - Заткнись и живи. Слышишь? Живи, идиот. Потому что я не переживу, если ты умрешь. В зале повисла тишина. Чан и Минхо подошли ближе, встали рядом. - Мы не оставим тебя, - твердо сказал Чан. - Никогда. - Команда, - прошептал Минхо. - Помнишь? Мы команда. Чанбин смотрел на них, и в глазах его постепенно загорался свет. Тот самый, который был до всего этого кошмара. Теплый, живой, настоящий. - Ребята, - выдохнул он. - Я... я так скучал. - Мы тоже. - Чан начал отсоединять провода. - Давайте выбираться отсюда. Быстро, пока папаша не объявился. - Слишком поздно, - раздался голос из динамиков. - Вы уже здесь, и никуда не уйдете. Свет погас. Зажегся аварийный красный, пульсирующий. Двери с лязгом захлопнулись. - Добро пожаловать домой, объекты, - голос профессора Со звучал отовсюду. - Финальный этап начинается. Стены зала ожили. На них появились изображения: десятки, сотни экранов, показывающих разные моменты их жизни. Вот они на яхте, смеются. Вот в студии, записывают музыку. Вот просто сидят в кафе, пьют кофе, болтают. - Что это? - Хенджин крутил головой, не понимая. - Воспоминания, - ответил Чанбин, с трудом поднимаясь с кресла. - Он извлек их из моей головы. Пока я был под препаратами, он копался в моих мыслях. Забрал все, что было дорого. - Зачем? - Чтобы использовать против вас. Экраны замигали, изображения сменились. Теперь на них были сцены, которых не было в реальности - Чанбин, предающий их снова и снова. Чанбин, смеющийся над их страданиями. Чанбин, работающий на отца. - Это ложь! - крикнул Минхо. - Этого не было! - Было, - голос профессора звучал мягко, убедительно. - Просто вы не помните. Ваш мозг блокирует травмирующие воспоминания, но я могу их вернуть. На экране Чанбин вводил иглу в руку Минхо, пока тот спал. Чанбин резал веревки, на которых держалась лодка. Чанбин выключал связь на яхте. - Не верьте! - закричал Чанбин, закрывая глаза. - Это монтаж! Он может создать что угодно! - Правда? - голос отца стал задумчивым. - А это? Новое изображение. Чанбин, стоящий над связанным Чаном, с ножом в руке. Чанбин, заносящий нож для удара. - Этого не было! - Чанбин трясся, не в силах смотреть. - Не было! - Было. Просто ты заблокировал. Твоя психика не выдержала правды о том, кто ты на самом деле. Чан смотрел на экран, и в глазах его появлялось сомнение. Минхо кусал губы. Хенджин зажимал уши, пытаясь не слышать. - Не слушайте его! - Чанбин упал на колени. - Он лжет! Он всегда лгал! - Я никогда не лгал тебе, сын. Я только показывал правду. А правда в том, что ты  монстр. Такой же, как я. Даже хуже. - Нет! - Да. И твои друзья это знают. Посмотри на них. Посмотри в их глаза. Чанбин поднял голову. Чан, Минхо, Хенджин - они смотрели на него, и в их взглядах было что-то страшное. Не ненависть. Не гнев. Сомнение. - Вы... вы верите ему? - голос Чанбина дрожал. - Мы... - Чан запнулся. - Мы не знаем, чему верить. - Я никогда не предавал вас! Да, я привел вас сюда! Да, я виноват! Но все остальное ложь! Он создает ложь из моих страхов, из моих кошмаров! - Откуда нам знать? - Минхо шагнул назад. - Откуда нам знать, что ты говоришь правду? - Потому что я люблю вас! - крикнул Чанбин в отчаянии. - Потому что вы моя семья! Потому что я умру за вас, если надо! В зале повисла тишина, а потом Хенджин шагнул вперед и встал рядом с Чанбином. - Я верю тебе, - сказал он тихо, но твердо. - Не знаю почему, но верю. - Хенджин... - Чанбин смотрел на него с такой благодарностью, что у Хенджина сердце разрывалось. - Ты дурак, предатель и идиот, - продолжал Хенджин. - Но ты наш дурак, наш предатель, наш идиот. И я не позволю какому-то безумному профессору разрушить то, что между нами. Чан и Минхо переглянулись. Потом медленно подошли, встали рядом. - Черт с тобой, - буркнул Минхо. - Разбираться будем потом. - Команда, - Чан положил руку на плечо Чанбина. - Мы команда, помнишь? Чанбин смотрел на них и плакал. Впервые за многие годы плакал навзрыд, не стесняясь, не скрываясь. - Спасибо, - шептал он. - Спасибо вам. - Это еще не конец, - голос профессора стал жестче. - Вы сделали неправильный выбор. Теперь поплатитесь. Зал содрогнулся. Где-то в глубине комплекса завыла сирена. - Что происходит? - Чан оглядывался. - Он активирует протокол самоуничтожения, - Чанбин побледнел. - Он всегда говорил, что если эксперимент провалится, он уничтожит все улики. - Вместе с нами? - Вместе со всем. Островом, комплексом, людьми. Никто не должен узнать правду. - Сколько у нас времени? - Не знаю. Минут десять, может, меньше. - Выход! Где выход? - Там. - Чанбин указал на дверь в дальнем конце зала. - Через лаборатории, потом наверх, но охрана... - Охрана будет пытаться спастись, - перебил Минхо. - Им не до нас. Бежим! Они побежали. Чанбин еле двигался, недели в кресле сделали свое дело, мышцы атрофировались, каждое движение давалось с трудом. Хенджин поддерживал его, тащил на себе, не давая упасть. - Брось меня, - хрипел Чанбин. - Я слишком медленный. - Заткнись и беги! Коридоры заполнились людьми - объекты в белых халатах, охрана, персонал. Все бежали к выходу, толкаясь, падая, давя друг друга. - Сюда! - Чан свернул в боковой проход. - Там лестница! Они взлетели по ступеням, Чан впереди, Минхо сзади, Хенджин с Чанбином посередине. Лестница уходила вверх, казалось, бесконечно. Ноги горели, легкие разрывались, но они бежали. - Еще немного! - крикнул Чан. - Я вижу свет! Последний пролет. Дверь. Свежий воздух. Они вывалились наружу, на поляну перед входом в комплекс. Вокруг метались люди, кто-то пытался завести машины, кто-то просто бежал в лес. - К берегу! - скомандовал Чан. - Лодка ждет! - А как же другие? - Хенджин оглянулся на мечущихся людей. - Мы не можем помочь всем! - Минхо схватил его за руку. - Бежим! Они побежали к берегу. Сзади раздался взрыв - первый, не очень сильный, но за ним последовали другие, один за другим, все ближе, все громче. Лес горел. Земля дрожала. Небо затянуло дымом. - Лодка! - Чан указал на шлюпку, оставленную у берега. - Быстро! Они вскочили в лодку, Минхо завел мотор. Тот завелся с третьего раза, и лодка рванула прочь от острова. - Гребите! - крикнул Минхо, выжимая газ до упора. - Гребите, мать вашу! Чан и Хенджин схватили весла, налегая изо всех сил. Чанбин лежал на дне лодки, глядя, как остров удаляется, как взрывы разрывают его на части, как огонь пожирает деревья и здания. - Отец, - прошептал он. - Он там. - Он сам выбрал эту судьбу, - Чан даже не обернулся. - Не жалей его. - Я не жалею. Я просто... хочу, чтобы все это кончилось. - Кончится. Скоро. Остров взорвался последним, самым мощным взрывом. Огненный шар поднялся в небо, осветив все вокруг, и погас, оставив после себя только дым и тишину. Лодка качалась на волнах. Четверо друзей смотрели на место, где только что был ад, и молчали. - Мы живы, - сказал наконец Хенджин. - Мы живы. - Да, - Чан обвел взглядом измученные лица друзей. - Живы. Все. - Все, - эхом отозвался Чанбин. - Спасибо вам. - Не за что, - Минхо отвернулся, пряча глаза. - Ты бы сделал то же самое. - Сделал бы. Обязательно. Корабль «Надежда» ждал их в открытом море. Когда они поднялись на борт, капитан только покачал головой: - Я уж думал, не вернетесь. Там такое было... - он махнул рукой в сторону острова, которого больше не существовало. - Вернулись, - Чан похлопал его по плечу. - Как видите. - И в целости. - Почти. Они спустились в каюту. Чанбин лег на койку и закрыл глаза. Хенджин сел рядом, взял за руку. - Отдыхай, - сказал он тихо. - Мы дома. - Дома, - повторил Чанбин. - Странное слово. - Привыкнешь. - Привыкну. Корабль шел на восток, туда, где вставало солнце. Впереди была новая жизнь. Позади ад, который они пережили вместе. И это было только начало.