Остров

Солнце только начинало подниматься над горизонтом, когда яхта «Aurora» бесшумно скользила по зеркальной глади воды. Это было третье утро их путешествия, и трое из четверых уже успели забыть, какой на ощупь бетон городских джунглей, из которых они сбежали. Бан Чан стоял на носу яхты, широко расставив ноги, и с наслаждением вдыхал соленый воздух. В свои двадцать восемь он привык быть тем, кто принимает решения, кто тащит на себе груз ответственности. Организация этого трипа отняла у него уйму времени - переговоры с арендодателем яхты, прокладка безопасного маршрута, проверка страховок. Но сейчас, глядя на то, как солнечные блики пляшут на воде, он понимал: оно того стоило. - Кофе, капитан, - раздалось за спиной. Чан обернулся. Минхо протягивал ему дымящуюся кружку, глядя куда-то в сторону горизонта с обычным своим выражением: смесью легкого презрения ко всему сущему и глубокой внутренней сосредоточенности. Ли Минхо был воплощенный контраст: мягкий, почти кошачий в движениях, но с острым языком, способным разрезать самую густую атмосферу. - Ты не спал? - Чан принял кофе, обжигая пальцы. - А кто-то спал? Хенджин храпел так, что рыбы в радиусе мили уплыли искать тихую гавань. А Чанбин… - Минхо пожал плечами. - Чанбин с четырех утра сидел в каюте с блокнотом. Я заглядывал, он даже не заметил. Чан хмыкнул, делая глоток. Кофе был крепким, горьким, таким, как он любил. - Он всегда так. Пишет тексты, набрасывает идеи. Творческий человек, что поделать. - Творческий человек, который не спит третьи сутки, - Минхо покачал головой. - Это уже не творчество, это саморазрушение. - Присмотрим за ним, - Чан сказал это так просто и уверенно, будто речь шла о том, чтобы захватить лишний плед на вечер. - Мы всегда присматриваем друг за другом. Минхо ничего не ответил, но на его губах мелькнула тень улыбки. Она исчезла так же быстро, как появилась, стоило ему заметить, что Хенджин вылезает на палубу. Хван Хенджин появился из каюты, как видение: растрепанное, сонное, но невероятно живописное. Его светлые волосы, неделями обесцвечиваемые лучшими мастерами Сеула, сейчас напоминали птичье гнездо, свитое из солнечной пряжи. На нем была только свободная белая футболка и шорты, а на шее висел старенький Canon AE-1 - пленочный аппарат, с которым он не расставался уже пять лет. - Там внутри душно, - пожаловался он, падая на шезлонг и прикрывая глаза ладонью. - И Чанбин бормочет что-то под нос. Я сначала думал, он разговаривает со мной, а он просто творит. - Творит - это хорошо, - Чан присел рядом на корточки. - Голова не болит? Вчера ты много выпил. - Чан-а, ты как моя мама, - Хенджин приоткрыл один глаз и улыбнулся. Улыбка у него была особенная: теплая, широкая, с ямочками на щеках, которые действовали на окружающих, как наркотик. - Я в порядке. Море, солнце, вы рядом, что еще нужно для счастья? - Еда, - раздался мрачный голос Минхо. Он уже стоял у переносного гриля и с подозрением рассматривал кусок свинины, завернутый в фольгу. - Нам нужна еда. Кто вчера сожрал все закуски? - Я думал, ты, - Чан поднял брови. - А я думал, Чанбин, но он не ест после шести. - Я слышу, как вы обсуждаете мои пищевые привычки, - Чанбин наконец появился на палубе. Он вышел мягко, почти бесшумно, будто не хотел нарушать утреннюю гармонию. Серо-голубая футболка мешковато висела на его худощавой фигуре, темные волосы были слегка влажными после душа, а под глазами залегли тени, которые не мог скрыть даже яркий утренний свет. Хенджин тут же подскочил и подбежал к нему. - Чанбин-а, ты опять не спал! - он надул губы, что выглядело одновременно смешно и трогательно. - Мы же договаривались: отпуск это отдых. Отдых это спать. Спать это... - Закрывать глаза и проваливаться в темноту? - Чанбин улыбнулся, но улыбка вышла рассеянной, будто часть его сознания осталась где-то далеко. - Я просто... поймал волну. Слова сами приходили. Знаешь это чувство, когда не можешь остановиться, потому что боишься, что потом не вспомнишь? - Знаю, - неожиданно серьезно кивнул Хенджин. - У меня так с фотографиями бывает. Когда видишь кадр и понимаешь: если не щелкнешь сейчас, момент умрет навсегда. Они посмотрели друг на друга с пониманием, доступным только людям творческим, живущим в вечном страхе упустить вдохновение. - Ладно, философы, - Минхо хлопнул в ладоши. - Хватит обмениваться душевными флюидами. Кто будет завтракать? Завтрак прошел в ленивой, расслабленной атмосфере. Чан жарил мясо, Минхо нарезал овощи с хирургической точностью, Хенджин то и дело хватал фотоаппарат и щелкал кадры: Чан с лопаткой в руке, Минхо с ножом, застывшим в воздухе, Чанбин, задумчиво грызущий огурец. Море, небо, чайка, которая села на мачту и смотрела на них с видом заправского хозяина. - Знаете, - Чан откинулся назад, опираясь на руки, - я иногда думаю: а что, если бы мы не встретились тогда? - В тот дурацкий конкурс? - Минхо усмехнулся. - Ты еще веришь в судьбу? - Не в судьбу, - Чан покачал головой. - В совпадения. Слишком много их было. Я искал продюсера, Чанбин искал битмейкера, Хенджин просто пришел поддержать друга, а Минхо... - А Минхо вообще мимо проходил, - закончил за него Минхо. - И до сих пор не понимаю, как в это ввязался. - Потому что мы классные, - Хенджин подполз к нему и обнял со спины, кладя подбородок на плечо. - Потому что ты нас любишь. Признай уже. - Отвали, - беззлобно огрызнулся Минхо, но не двинулся с места, позволяя Хенджину виснуть на себе. Чанбин наблюдал за этой сценой со стороны. Он сидел чуть поодаль, под тентом, и вертел в пальцах травинку, зачем-то засохшую, принесенную ветром неизвестно откуда. Его взгляд скользил по друзьям, цепляясь за детали: родинка на шее Чана, шрам на пальце Минхо от кошки в детстве, веснушки на носу Хенджина, проступившие за дни на солнце. - Ты какой-то тихий сегодня, - заметил Чан, поворачиваясь к нему. - Все в порядке? - А? - Чанбин моргнул, возвращаясь в реальность. - Да. Просто думаю. - Опять? - Хенджин отпустил Минхо и подбежал к Чанбину, падая рядом на нагретый деревянный пол. - Дай угадаю, ты думаешь о чем-то глобальном, вроде смысла жизни или теории струн, а мы тут со своим мясом и дурацкими шутками? Чанбин тихо рассмеялся. Смех у него был низкий, чуть хрипловатый, контраст с его мягкой манерой говорить. - Я думал о том, что моменты счастья всегда такие простые. И от этого хочется их законсервировать, как в банку, чтобы открывать потом, когда станет трудно. - О, поэзия! - Хенджин захлопал в ладоши. - Запиши это! Срочно! - Уже записал, - Чанбин похлопал по карману, где лежал блокнот. Чан поднялся, потягиваясь так, что хрустнули суставы. - Кстати о консервации. Предлагаю сегодня высадиться на тот остров, - он махнул рукой в сторону темной полоски на горизонте. - Там, по карте, есть потрясающий пляж. И никаких людей. - Остров? - Минхо прищурился, вглядываясь вдаль. - Он выглядит безлюдным. - В этом и суть, - Чан улыбнулся. - Настоящий райский уголок. Что скажете? Хенджин вскочил, сияя:  - Я за! Наделаю кучу фоток! Чанбин кивнул, все еще глядя на этот далекий берег. Что-то в его очертаниях показалось ему странным: слишком правильные линии, слишком симметричные изгибы. Но солнце светило так ярко, море было таким ласковым, а Хенджин уже тянул его за руку, предлагая выбрать пленку для съемки. - Отлично, - Чан хлопнул в ладоши. - Тогда через час отчаливаем. Никто не заметил, как Чанбин на мгновение задержал взгляд на этом острове дольше, чем следовало. И никто не увидел, как он достал телефон, бегло проверил что-то в скрытом мессенджере и так же быстро убрал обратно в карман. Яхта шла к острову около двух часов. Солнце поднялось высоко и палило нещадно, заставляя всех прятаться под тентом или прыгать в воду, чтобы остудиться. Хенджин нащелкал уже три пленки, меняя ракурсы с одержимостью настоящего художника. - Хенджин-а, если ты меня еще раз сфотографируешь, когда я жую, я утоплю твой фотоаппарат, - лениво пригрозил Минхо, плавая на спине в нескольких метрах от яхты. - Тогда это будет самая драматичная потеря в истории искусства! - крикнул в ответ Хенджин, щелкая его именно в этот момент. - Мокрый Минхо, последний кадр перед трагической гибелью техники! Чанбин стоял у штурвала, Чан доверил ему вести яхту, пока сам проверял навигационные приборы в рубке. Пальцы Чанбина легко касались рулевого колеса, но взгляд то и дело уходил куда-то в сторону, к горизонту, за которым скрывался их вчерашний маршрут. - Нравится управлять? - Чан появился рядом, облокачиваясь на панель. - Успокаивает, - честно ответил Чанбин. - Чувствуешь себя частью чего-то большого. Море, небо, ветер. И ты между ними. - Опять философствуешь, - Чан улыбнулся, но в глазах мелькнуло беспокойство. - Слушай, ты как себя чувствуешь на самом деле? Не в творческом плане, а по-человечески? Чанбин на мгновение замер, потом повернулся к нему. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. - Я в порядке, Чан. Правда. Просто... иногда я слишком много думаю. Ты же знаешь эту привычку. - Знаю, - Чан вздохнул. - Но если что-то случится, если тебе станет тяжело, ты скажешь, да? Мы же команда. - Команда, - эхом отозвался Чанбин. - Конечно, скажу. Через полчаса они подошли к острову достаточно близко, чтобы разглядеть детали. Берег встречал их полосой белоснежного песка, за которым начиналась буйная зелень тропического леса. Пальмы склонялись к самой воде, а в воздухе чувствовался тяжелый, сладковатый запах цветов. - Ничего себе, - выдохнул Хенджин, свешиваясь за борт. - Это же настоящий рай! - Согласен, - Минхо, уже выбравшийся из воды, стоял рядом с полотенцем на плечах. - Тут даже воздух другой. Чанбин сбросил якорь, проверив, насколько глубоко он засел в дне. Чан первым прыгнул в воду и поплыл к берегу, за ним Хенджин, сжимающий в руках водонепроницаемый чехол с фотоаппаратом. Минхо спустил на воду надувную лодку, загружая туда провизию и вещи. - Чанбин, ты с нами? - крикнул он. - Идите, я догоню, - отозвался тот. - Хочу проверить кое-что на яхте. Оставшись один, Чанбин быстро прошел в каюту. Его движения стали собранными, почти механическими. Он открыл свой рюкзак, достал небольшой прибор, похожий на навигатор, но с дополнительной антенной. Включил. Экран засветился, показывая карту острова с множеством отметок. - Координаты совпадают, - пробормотал он себе под нос. - Объект «Омега». Точка входа северный пляж. Временной интервал: трое суток до активации первой фазы. Он убрал прибор, достал блокнот и быстро набросал несколько строк, которые затем вырвал, скомкал и сунул в карман шорт. Только потом, глубоко вздохнув, он вышел на палубу, прыгнул в воду и поплыл к берегу, где его друзья уже бегали по песку, смеясь и фотографируясь. На берегу Хенджин устроил настоящую фотосессию. Чан позировал с кокосом в руках, Минхо стоял в воде по пояс, всем видом изображая сурового морского волка (и с трудом сдерживая улыбку), а потом Хенджин поймал момент, когда Чанбин вышел из воды, стряхивая капли с волос, и солнечный свет упал на его лицо так, что он показался сошедшим с античной фрески. - Вот это кадр! - выдохнул Хенджин, опуская камеру. - Чанбин, ты должен всегда так выходить из воды. - Я подумаю над этим, - Чанбин улыбнулся, подходя к ним. Чан уже разводил костер, не потому что было холодно, а потому что процесс разведения огня на пустынном пляже казался ему важным ритуалом. Минхо раскладывал снедь, ворча, что песок попадает везде. - Смотрите! - Хенджин вдруг указал куда-то вглубь острова, за полосу деревьев. - Там что-то блестит. Все обернулись. Действительно, среди зелени мелькнул металлический отблеск, словно солнце отразилось от стекла или полированной поверхности. - Наверное, старая рыбацкая хижина, — предположил Чан. - Или какой-нибудь буй, занесенный ветром. - Или сокровища! - глаза Хенджина загорелись. - Давайте сходим посмотрим? - Хенджин, мы только приплыли, - Минхо закатил глаза. - Давай хотя бы поедим сначала. - А если сокровища уплывут? - Сокровища не уплывают, Хенджин. Они лежат и ждут. Чанбин молчал. Он смотрел на этот отблеск и чувствовал, как внутри поднимается холодная волна. Он знал, что это за блеск. Знал, что это не сокровища и не рыбацкая хижина. Это была камера. Одна из многих, расставленных по всему острову. - Чанбин? - Чан заметил его напряжение. - Ты чего? - А? - Чанбин моргнул, возвращаясь. - Да ничего. Просто... странное чувство. Будто за нами наблюдают. Минхо хмыкнул: - У тебя паранойя. Кому за нами наблюдать на необитаемом острове? - Точно, - Чанбин улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. - Паранойя. Они поели, искупались еще, и только когда солнце начало клониться к закату, Хенджин снова завел разговор об отблеске. - Ну пожалуйста! - канючил он, повиснув на руке Чана. - Быстренько сходим и вернемся. Я не усну, пока не узнаю, что там. - Я схожу с ним, - неожиданно вызвался Чанбин. - Вы тут собирайте вещи, готовьтесь к отплытию. Мы быстро. Чан колебался, но кивнул: - Ладно. Только не задерживайтесь. Темнеет быстро. Хенджин и Чанбин углубились в лес. Под ногами хрустели ветки, воздух был влажным и тяжелым, пахло прелой листвой и чем-то еще химическим, едва уловимым. Хенджин ничего не замечал, увлеченно пробираясь вперед, то и дело вскрикивая от восторга при виде необычных цветов или насекомых. - Чанбин, смотри, какая букашка! - он ткнул пальцем в жука с металлическим панцирем. - Красиво, - рассеянно ответил Чанбин. Он шел чуть позади и внимательно смотрел по сторонам. Вот куст, за которым спрятан динамик. Вот дерево с дуплом, внутри мигает огонек датчика. Вот тропа, ведущая к подземному бункеру, о котором Хенджин даже не догадывается. - Пришли, - Хенджин остановился. Перед ними была небольшая поляна, а на ней конструкция, которую сложно было назвать естественной. Металлическая вышка, покрытая ржавчиной, но явно не старая. К ней тянулись провода, уходящие в землю. А наверху та самая блестящая штуковина, похожая на спутниковую тарелку, только миниатюрную. - Что это? - Хенджин сделал шаг вперед, но Чанбин схватил его за руку. - Не подходи. - Почему? - Это… - Чанбин запнулся. - Это похоже на передатчик. Может быть старый метеозонд. Они бывают опасны, если повреждены. На самом деле он знал точно: это ретранслятор сигнала. Часть системы наблюдения. - Ух ты! - Хенджин, не слушая, вырвался и подбежал ближе, на ходу поднимая фотоаппарат. - Я щелкну! - Хенджин, не надо! Но щелчок уже прозвучал. И в ту же секунду из динамиков, скрытых в листве, раздался пронзительный, низкий гул, от которого заложило уши. Хенджин вскрикнул, роняя камеру. Чанбин рванул к нему, схватил за плечи и потащил назад, в лес. - Бежим! Быстро! Они неслись сквозь заросли, ветки хлестали по лицу, но Чанбин не отпускал руку Хенджина. Гул стих так же внезапно, как и начался. Вылетев на пляж, они застали Чана и Минхо стоящими на песке с бледными лицами. - Вы слышали? - спросил Чан. - Мы не только слышали, мы видели, - выдохнул Хенджин. - Там какая-то вышка. И она загудела, когда я сфотографировал. - Какая вышка? - Минхо нахмурился. - На необитаемом острове? - Я же говорил, - тихо произнес Чанбин. - За нами наблюдают. Чан посмотрел на темнеющее небо, потом на море. Яхта покачивалась на волнах метрах в ста от берега. - Знаете что? Давайте заночуем здесь. На берегу. Разведем большой костер. Утром разберемся. - На берегу? - Минхо скептически изогнул бровь. - Да. Вместе мы в безопасности. Никто не возражал. Пока они собирали хворост для костра, Хенджин держался рядом с Чанбином, то и дело касаясь его плеча, будто проверяя, что друг рядом. - Чанбин, - шепнул он, когда они остались чуть в стороне. - Ты знал, что там будет? Чанбин замер. Сердце пропустило удар. - Что? - Ты сказал не подходить. Как будто знал, что случится что-то плохое. Тьма скрывала лицо Чанбина, когда он ответил: - Просто почувствовал. Интуиция. Хенджин посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул и улыбнулся своей открытой улыбкой: - У тебя крутая интуиция. Спасибо, что вытащил. - Всегда пожалуйста, - голос Чанбина дрогнул. Они вернулись к костру, который уже весело потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на лица друзей. Чан разливал по кружкам горячий чай из термоса. Минхо накрывал всех пледом. Хенджин прижимался к Чанбину, согреваясь. И только Чанбин смотрел в темноту леса, где затаились камеры и микрофоны, и думал о том, что завтра начнется то, что он планировал долгие месяцы. Завтра его друзья перестанут быть просто друзьями. Завтра они станут подопытными.