Остров

Рассвет пришел на остров серый и холодный, хотя термометр показывал обычные для этих широт двадцать пять градусов. Небо затянуло плотными облаками, которые низко нависали над морем, делая горизонт размытым и зыбким. Волны лениво лизали песок, но в их шуме слышалась угроза. Чан открыл глаза и несколько секунд лежал неподвижно, пытаясь понять, где находится. Потом память вернулась  ударом под дых, заставляя сесть и оглядеться. Хенджин спал рядом, свернувшись калачиком, и даже во сне его лицо было искажено гримасой страха. Чанбин сидел у догорающего костра, глядя на море. Он не обернулся на звук, просто продолжил сидеть, неподвижный, как статуя. - Ты не спал? - спросил Чан, подходя ближе. - Нет. - Совсем? - Спал прошлой ночью. Чан сел рядом, протягивая руки к тлеющим углям. От них почти не шло тепла, но жест сам по себе успокаивал. - Как Хенджин? - Плохо, - Чанбин наконец повернулся, и Чан увидел его глаза: красные, воспаленные, с темными кругами, которые делали его похожим на призрака. - Кричал во сне. Несколько раз просыпался. Говорил, что слышит голоса. - А ты слышишь? - Нет. Пока нет. - Думаешь, это выборочно? Или нам просто повезло? Чанбин пожал плечами. Он знал ответ, но не мог сказать. Система воздействовала на каждого в соответствии с его психологическим профилем. Для Хенджина, с его тонкой душевной организацией, выбрали слуховые галлюцинации. Для Чана, лидера, опору, скалу будет другое. Что-то, что ударит по самому больному. Чанбин боялся этого момента больше всего. - Нам нужно решить, что делать дальше, - сказал он, меняя тему. - Воды осталось на два дня. Еды на три, если экономить. - Мы не можем уйти без Минхо. - Я знаю. Значит, нужно найти его сегодня. Хенджин зашевелился, открыл глаза и сел. Несколько секунд он смотрел на море, потом перевел взгляд на друзей. В его глазах плескалась такая усталость, что у Чана сжалось сердце. - Доброе утро, - тихо сказал Хенджин. - Как ты? - Чан подошел и сел рядом, кладя руку ему на плечо. - Нормально. Голоса ушли. - Хенджин поморщился. - По крайней мере, сейчас. Днем они тише. - Почему ты не разбудил нас? - А что бы вы сделали? Посидели бы со мной? Послушали, как я схожу с ума? - Хенджин попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. - Не хочу, чтобы вы видели меня таким. - Хенджин, - Чан развернул его к себе, - ты не сходишь с ума. С тобой что-то делают. Здесь, на этом острове. Это не ты, это они. - Откуда ты знаешь? — в голосе Хенджина прозвучала знакомая нотка: та самая, что вчера, когда он спрашивал Чанбина. - Потому что я тебя знаю. Потому что ты сильный. Потому что ты прошел через столько дерьма в жизни и никогда не ломался. - Чан говорил горячо, убежденно. - И сейчас не сломаешься. Хенджин смотрел на него, и в глазах постепенно появлялся свет: слабый, призрачный, но свет. - Спасибо, - прошептал он. - Не за что. Мы семья, а семья не бросает своих. Чанбин наблюдал за этой сценой со стороны и чувствовал, как внутри разрастается пустота. Он лишний здесь. Предатель. Волк в овечьей шкуре. - Нам пора, - сказал он, поднимаясь. - Нужно идти. - Куда? - Хенджин посмотрел на лес с неподдельным ужасом. - Опять туда? - Минхо там. Мы не оставим его. - Я знаю. Просто... - Хенджин зажмурился, собираясь с силами. - Ладно, пошли. Они собрали вещи, немного еды, воду, нож, фонарики. Чан сунул в карман зажигалку, хотя спичек было достаточно. Маленький ритуал, дающий иллюзию контроля. Лес встретил их тишиной. Не обычной лесной тишиной, где слышны птицы и насекомые, а абсолютной, вакуумной, давящей на уши. Даже шаги звучали приглушенно, будто земля поглощала звуки. - Я ненавижу это место, я прошептал Хенджин. - Тсс, - Чан приложил палец к губам. - Слушайте. Из глубины леса донесся звук. Низкий, вибрирующий, похожий на гул трансформатора. Он то нарастал, то затихал, пульсировал, как сердце огромного механического зверя. - Это там, где мы вчера были, - определил Чанбин. - Где будка. - Идем? - У нас нет выбора. Они двинулись на звук, стараясь ступать как можно тише. Лес расступался перед ними, открывая тропы, которых вчера не было, и закрывая проходы, которыми они пользовались. Через полчаса они вышли к поляне, и то, что увидели, заставило их замереть. Будка исчезла. На ее месте стояла стена. Она была высотой метров пять, сложенная из серого камня, поросшего мхом и лишайником. Такое впечатление, что она стояла здесь веками: старая, древняя, вросшая в землю. Но Чан точно знал, вчера здесь ничего не было. - Этого не может быть, - выдохнул он. - Это невозможно. - И тем не менее, - Чанбин подошел ближе, касаясь камня рукой. - Камень холодный, влажный, настоящий. - Как она могла вырасти за ночь? - Хенджин пятился, мотая головой. - Это... это не почеловечески. - Может, она всегда здесь была, - предположил Чан. - А мы просто не заметили вчера? - Как можно не заметить стену высотой с двухэтажный дом? Чан не ответил. Он тоже подошел к стене, рассматривая каменную кладку. Она была идеально ровной, без единого зазора, будто вырезана из цельного куска скалы. Но между камнями виднелись следы раствора: старого, крошащегося. - Смотрите, - Хенджин указал наверх. - Там что-то написано. Высоко, почти у самого верха, в камне были выбиты символы. Те же самые, что вчера на дереве - круг с тремя пересекающимися линиями. - Это знак, - Чан прищурился, пытаясь разглядеть детали. - Метка. - Или подсказка, - добавил Чанбин. - Где свет встречается с тенью, - процитировал Хенджин вчерашний голос из динамика. - Может, это оно? - Возможно. Но что нам делать со стеной? Чан обошел ее вдоль, насколько позволял лес. Стена уходила в обе стороны, теряясь в зарослях. Она не была прямой, слегка изгибалась, повторяя рельеф местности. - Это круг, - понял вдруг Чан. - Она окружает что-то. Или кого-то. - Минхо, - выдохнул Хенджин. - Минхо там, внутри. - Если это круг, должен быть вход. Они разделились: Чан пошел налево, Чанбин направо, Хенджин остался ждать у стены. Через десять минут они вернулись, вход не найден. - Нет ни дверей, ни ворот, ни прохода, - Чан провел рукой по лицу. - Это просто... стена. Бесконечная стена. - Значит, нужно перелезть, - сказал Чанбин. - Чем? У нас нет веревки, нет снаряжения. Пять метров это высота двухэтажного дома. Если мы упадем, переломаем ноги. - А если Минхо там, внутри, и ему нужна помощь? Чан замолчал. Хенджин смотрел то на одного, то на другого, и в его глазах разгорался ужас. - Мы не можем его бросить, - прошептал он. - Мы не можем. - Не бросим, - Чанбин уже искал что-то взглядом. - Нам нужно найти способ. Может, где-то есть выступающие камни, можно зацепиться... - А может, - голос Хенджина дрогнул, - может, Минхо уже нет в живых? Тишина повисла над поляной, тяжелая и липкая. Чан открыл рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Потому что мысль уже поселилась в его голове, ядовитая, неотвязная. - Он жив, - твердо сказал Чанбин. - Я знаю. - Откуда? - вопрос Хенджина прозвучал как эхо их вчерашнего разговора. - Знаю. Просто знаю. Чан посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал. Они принялись исследовать стену, ища любую зацепку. Хенджин шел вдоль самого основания, вглядываясь в камни. Чан прощупывал каждый выступ, проверяя, выдержит ли вес. Чанбин делал вид, что ищет, но на самом деле ждал. Он знал, что будет дальше. Знал, что сейчас произойдет. - Здесь! - крикнул Хенджин. - Здесь какой-то камень шатается! Они подбежали. Действительно, один из камней у самого основания заметно выступал и при нажатии слегка двигался. - Если его вытащить, может, получится пролезть? - предположил Чан. - Или обрушить стену, - Чанбин намеренно говорил мрачно. - Других вариантов нет. Чан уперся ногами в землю, ухватился за камень и потянул. Тот поддался неожиданно легко, будто его кто-то специально ослабил. Чан вытащил камень и отбросил в сторону. В стене образовалась дыра: темная, узкая, ведущая внутрь. - Ничего не видно, - Чан зажег фонарик и посветил внутрь. Луч уперся в темноту и растворился в ней, не достигнув противоположной стены. - Там пустота. - Или очень большое пространство, - Чанбин шагнул к дыре. - Я пойду первым. - Нет, - Чан остановил его. - Я пойду. Если что-то случится, вы сможете выбраться и привести помощь. - Какую помощь? Здесь никого нет. - Мы найдем. Я пойду. Спорить было бесполезно. Чан протиснулся в дыру и исчез в темноте. Хенджин затаил дыхание, прислушиваясь. Секунды тянулись бесконечно. - Чан? - позвал он. - Ты там? Тишина. - Чан! - Я здесь, - голос донесся приглушенно, но отчетливо. - Там... там комната. Большая. И свет. - Какой свет? - Голубой. Исходит отовсюду. Я не понимаю, откуда. Хенджин посмотрел на Чанбина. Тот стоял неподвижно, и лицо его было белее мела. - Мы идем, - сказал Хенджин и полез в дыру. Чанбин медлил секунду, потом последовал за ним. Они оказались в пространстве, которое невозможно было описать словами. Это была комната и не комната. Стены, пол, потолок - все было сделано из того же серого камня, что и стена снаружи, но здесь камень светился изнутри слабым голубым светом. Свет пульсировал, как сердцебиение, заставляя тени на стенах двигаться, дышать, жить. - Где мы? - голос Хенджина сорвался до шепота. - Внутри, - ответил Чан, оглядываясь. - Внутри стены. Комната была огромной, метров пятьдесят в диаметре, с высоким, теряющимся в темноте потолком. В центре стояло что-то, похожее на алтарь - каменная плита на возвышении. А вокруг, по кругу, располагались экраны. Множество экранов, встроенных прямо в камень. На одних было черно-белое изображение: лес, пляж, море. На других графики, цифры, схемы. На третьих лица. - Это мы, - выдохнул Хенджин, подходя ближе. - Это же мы! На одном из экранов транслировалось видео: они втроем сидят у костра прошлой ночью. Хенджин спит, Чан дежурит, Чанбин смотрит в огонь. Качество было отличным, будто камера висела прямо над ними. - Они следили за нами, - Чан сжал кулаки. - Всю ночь. Все это время. - И сейчас следят, - тихо сказал Чанбин, указывая на другой экран. Там, в реальном времени, транслировалось то, что происходило здесь и сейчас. Они сами, стоящие посреди комнаты, смотрящие на экраны. Бесконечная рекурсия, от которой кружилась голова. - Зачем? - Хенджин обхватил себя руками. - Зачем все это? - Эксперимент, - Чан прошелся вдоль экранов, вглядываясь в изображения. - Посмотри. Тут графики пульса, давления, уровня стресса. Они измеряют нас. - Кто? - Не знаю, но они здесь. Где-то рядом. Чанбин молчал. Он стоял у алтаря и смотрел на каменную плиту. На ней лежала вещь, от вида которой кровь застыла в жилах. Кед Минхо. Тот самый, второй, который они не нашли в лесу. - Чан, - позвал он. - Посмотри. Чан подошел, взял кед в руки. Внутри, на стельке, было что-то написано шариковой ручкой - коряво, торопливо, будто в темноте. «ОНИ ЗНАЮТ. ОН С ВАМИ». - Что это значит? - Чан перечитал надпись несколько раз. - Кто он? О ком Минхо пишет? Хенджин подошел ближе, прочитал и побледнел так, что стал похож на призрака. - Он знает, - прошептал он. - Минхо знает, кто это делает. И этот человек среди нас. Они оба медленно повернулись и посмотрели на Чанбина. Чанбин стоял неподвижно, глядя на надпись на кеде. Внутри него все оборвалось. Минхо успел. Успел предупредить их, даже будучи в плену, под наблюдением, под действием препаратов. Минхо, с его острым умом и кошачьей интуицией, раскусил его. - Чанбин, - голос Чана был тихим, но в нем звенела сталь. - Объясни. - Что объяснить? - Чанбин поднял голову. Его лицо было спокойным, но в глазах плескалась буря. - Ты знаешь, что. Эту надпись. Почему Минхо пишет, что предатель среди нас? Почему он пишет про тебя? - Он не пишет про меня. Там сказано «он». Это может быть кто угодно. - Не может, - Хенджин шагнул вперед, и в его глазах больше не было страха, только боль и гнев. - Ты слишком спокойный, Чанбин. Слишком все знаешь. Слишком хорошо ориентируешься в этом аду. - Я пытаюсь сохранять рассудок! - А может, ты его не теряешь, потому что знаешь, что это игра? Потому что ты часть игры? - Хенджин, остановись, - Чан попытался вмешаться, но Хенджин отмахнулся. - Нет, Чан! Посмотри на него! Посмотри, как он спокоен! Как будто его не трогает то, что Минхо исчез, что я слышу голоса, что мы заперты в этом кошмаре! Как будто он ждал этого! Чанбин молчал. Он не мог оправдываться, не мог врать, не мог признаться. Любое слово было бы ложью или предательством. - Скажи что-нибудь! - крикнул Хенджин, и голос его сорвался на рыдание. - Скажи, что это не ты! Скажи, что я ошибаюсь! - Я не могу сказать, что ты ошибаешься, - тихо ответил Чанбин. Тишина упала на них, как бетонная плита. Чан смотрел на Чанбина с ужасом и неверием. Хенджин застыл, не в силах пошевелиться. - Что? - выдохнул Чан. - Что ты сказал? - Я сказал, что не могу сказать, что он ошибается. - Чанбин говорил ровно, механически, будто читал текст, написанный кем-то другим. - Потому что он прав. - Ты... - Чан шагнул к нему, сжимая кулаки. - Ты предал нас? - Я не предавал. Я... - Чанбин запнулся, подбирая слова. - Это сложно. - Сложно?! - Чан схватил его за грудки и прижал к стене. - Минхо в плену! Хенджин сходит с ума! А тебе сложно?! - Отпусти его! - Хенджин повис на руке Чана, пытаясь оттащить. - Не бей! - Почему ты его защищаешь?! Он предатель! - Потому что он наш друг! Потому что я не верю! - Хенджин заглянул в глаза Чанбину, и в его взгляде была такая мольба, что у Чанбина сердце разрывалось. - Скажи, что это неправда. Скажи, что Минхо ошибся. Скажи, что ты с нами. Чанбин смотрел на него и не мог произнести ни слова. Все внутри кричало: скажи это, солги, спаси себя! Но правда уже вырвалась наружу, и ее нельзя было загнать обратно. - Я не могу, - прошептал он. - Прости. Чан замахнулся, но удар так и не достиг цели. Чанбин перехватил его руку, движение было быстрым, отточенным, не похожим на обычную неуклюжесть, к которой все привыкли. - Не надо, - сказал он. - Это ничего не изменит. - Кто ты? - Чан вырвался, отступая на шаг. - Ты вообще Чанбин? - Я Чанбин. Тот же, с кем вы дружили пять лет, но есть кое-что, чего вы не знали. - И что же? Чанбин молчал долго, очень долго. Потом заговорил - тихо, устало, будто признание вырывали из него клещами. - Мой отец ученый. Нейробиолог. Он всю жизнь изучал пределы человеческой психики, стрессоустойчивость, механизмы выживания. Десять лет назад он начал проект. Закрытый, секретный, спонсируемый людьми, чьих имен я не знаю. Проект «Омега». - Омега, - повторил Хенджин. - Как на вышке. - Да. Остров - полигон. Здесь все контролируется: звуки, запахи, температура, освещение. Даже растения, некоторые из них выделяют вещества, влияющие на восприятие. А под землей целый комплекс, лаборатории, камеры наблюдения. - И ты все это знал? - голос Чана дрожал от ярости. - Знал и привез нас сюда? - Я не привозил. Я пытался остановить. - Что? - Отец собирался начать эксперимент. На других людях. На добровольцах, которых никто не хватится. Бездомных, мигрантах, преступниках. Я узнал случайно, полгода назад. И понял, что должен вмешаться. - Вмешаться? - Хенджин непонимающе моргал. - Как? - Я предложил альтернативу. Сказал, что у него неправильная выборка, что результаты будут искажены. Что нужны люди с высоким интеллектом, эмоциональной связью друг с другом, чтобы проследить динамику в группе. Предложил себя. - Ты предложил себя в качестве подопытного? - Чан не верил своим ушам. - Да. И вас. Тишина стала абсолютной. Даже голубой свет, казалось, перестал пульсировать. - Ты... - Чан не мог подобрать слов. - Ты привел нас сюда, чтобы твой отец ставил на нас эксперименты? - Чтобы он не ставил их на тех, кто умрет в одиночестве. Чтобы мы могли контролировать процесс изнутри, чтобы я мог защищать вас. - Защищать? - Хенджин засмеялся - истерично, страшно. - Ты называешь это защитой? Минхо похитили! Я слышу голоса! Мы заперты в каменном мешке! - Я не знал, что так будет, - голос Чанбина дрогнул впервые. - Я думал, смогу влиять на процесс. Думал, отец прислушается. А он... он просто использовал меня. Как и вас. - И что нам теперь делать? - Чан прислонился к стене, закрывая глаза. - Сдаться? Ждать, пока нас всех сломают? - Нет. - Чанбин выпрямился. - Теперь, когда вы знаете, у нас есть шанс. Я знаю, где Минхо. Знаю, как работает система. Знаю, где выход. - Почему мы должны тебе верить? - Потому что другого выбора у нас нет. - Чанбин посмотрел на Чана, потом на Хенджина. - Я предал вас. Я знаю. И если мы выберемся, я приму любое ваше решение. Но сейчас, сейчас нам нужно найти Минхо и выбраться отсюда. Живыми. Хенджин смотрел на него долго, очень долго. Потом шагнул вперед и взял за руку. - Я верю тебе, - сказал он тихо. - Не знаю почему, но верю. Чан молчал, но в его взгляде мелькнуло что-то: не прощение, но согласие на временное перемирие. - Где Минхо? - спросил он. Чанбин указал на пол. - Под нами в лаборатории. Я отведу вас. Он подошел к алтарю, нажал на незаметный выступ. Каменная плита бесшумно сдвинулась, открывая темный проход вниз. Лестница уходила в глубину, теряясь в темноте. - Там, - сказал Чанбин. - Нам туда. Они вошли в проход, и камень за ними сомкнулся, отрезая путь назад.