Ударом тока.

Университетский двор к концу лекций напоминал выдох — тот самый долгий, сдержанный, когда напряжение не исчезает полностью, но явно становится мягче, расползается по телу приятным теплом, смешиваясь с лучами садящегося солнца. Они стекают с каменных фасадов, цепляются за края витражей и обнимают усталые плечи студентов, будто невидимый плед, в котором одинаково уютно и тем, кто сегодня справился хорошо, и тем, кто просто дожил до вечера. Лэйн сидела на низком каменном бордюре, перекинув ногу на ногу, кончик туфли лениво покачивался в такт разговору, который то вспыхивал, то затихал, словно огонь на ветру. Короткая юбка безупречно держала линию ног, волосы, поймавшие солнечные блики, казались почти прозрачными, а серые глаза скользили по лицам подруг с привычной внимательностью. Анна, как всегда, говорила о расписании, нагрузке, о том, как кафедра в новом году, похоже, решила проверить пределы человеческой выносливости. Но в голосе девушки не было паники — только четкий расчет, почти холодное принятие вызова, тогда как Анхея слушала с мягкой улыбкой, иногда вставляя короткие замечания, больше для того, чтобы сгладить углы, чем действительно что-то оспорить. — Если они добавят еще хотя бы один модуль в нейробиологию, — Анна поправляла загнувшиеся страницы блокнота, словно уже мысленно взвешивала приоритеты, — придется жертвовать другим. — Сном, очевидно, — лениво отозвалась Лэйн, склоняя голову к подруге, в голосе прозвучала та легкая насмешка, которой она обычно прикрывала любое напряжение. — И личной жизнью, — подхватила ее мысль Анхея. В ответ на вспыхнувшее недовольство на лице подруги Лэйн лишь коротко усмехнулась, медленно проводя пальцами по запястью, играя с золотой застежкой. Тонкий браслет блеснул в уходящем солнце. Жест был почти машинальным, отточенным до изящной привычки, как и все в ней — каждая деталь, каждый поворот головы, взгляд, безучастно скользящий по пространству. Девушка откинулась назад, опираясь ладонями о прохладный мрамор, и позволила себе на мгновение просто наблюдать: за студентами, раскинувшимися на лужайке, за развернутыми конспектами перед их сгорбленными фигурами, что служили больше декорацией, чем реальной попыткой учиться. — Я серьезно, — голос Анны выдернул ее из ленивого созерцания, в тоне прозвучала редкая для подруги усталость. — У меня ощущение, что я просто не успеваю. Они как будто решили, что мы не люди, а какие-то… машины. Три реферата за неделю, плюс лабораторные, плюс еще этот дополнительный курс анатомии, который я зачем-то взяла. Девушка говорила быстро, чуть сбиваясь, и пальцы ее нервно скользили по краю сумки, словно пытаясь удержать контроль хотя бы над чем-то. — Ты не «зачем-то» его взяла, — мягко вставила Анхея, — тебе же это важно. — Важно, — усталый выдох Анны сделал голос совсем тихим, — но я не уверена, что у меня хватит времени быть хорошей во всем. Лэйн перевела на подругу взгляд, внимательный, чуть прищуренный, и в этой короткой паузе что-то выравнивалось внутри нее, собиралось в привычную форму — ту самую, где поддержка никогда не звучит слишком прямо, но всегда попадает точно в цель. — Милая, — протянула она с тенью терпения, которое Лэйн применяла исключительно к близким людям, — ты сейчас жалуешься на то, что у тебя слишком много возможностей быть лучшей? Анна нахмурилась, задумчиво поправляя оправу очков. Уголки ее губ слегка приподнялись, словно она уже понимала, к чему подруга ведет. — Я жалуюсь на то, что не успеваю. — Нет, — Лэйн подалась вперед, опираясь локтем о колено, и взгляд вмиг стал острее, — ты переживаешь, что не будешь идеальной во всем и сразу. А это, — она едва заметно улыбнулась, — вообще-то невозможно, как бы нам обоим не хотелось. Анхея тихо хмыкнула, удобнее усаживаясь на лавке. Девушка наблюдала за ними с мягкой, почти незаметной теплотой во взгляде, словно в этом обмене репликами было что-то до странного привычное и по-своему умилительное. — Ты справишься, ты уже лучшая, — продолжила Лэйн уже мягче, в тоне появилась та уверенность, которая не допускала возражений. — Просто перестань пытаться доказать это всему миру одновременно. Выбери, где ты хочешь быть успешной сейчас, и добей там, остальное подождет. Анна наконец выдохнула, опуская плечи, и на секунду ее лицо озарило что-то почти детское — облегчение, которое девушка редко себе позволяла. Искренняя благодарность блеснула в глазах. — Иногда ты говоришь разумные вещи. — Иногда? — Лэйн изогнула бровь, театрально разыгрывая сцену оскорбления. Солнце окончательно клонилось к горизонту, окрашивая лужайку в мягкие оттенки, и студенты вокруг казались частью живой картины, в которой все ускорялось — жесты, голоса, даже смех звучал громче, словно день не спешил заканчиваться. Девушка вновь отвела взгляд, наблюдая за чужими жизнями, что текли рядом, не особо пересекаясь с ее собственной, и в этом окружении было странное спокойствие — почти иллюзия контроля, за которую она цеплялась, даже не осознавая того до конца. Рядом возникла высокая фигура. Грег аккуратно вписался в их пространство, стараясь не нарушить уже сложившееся спокойствие. Парень поправил лямку рюкзака, чуть неловко, и растянул губы в той открытой улыбке, что всегда делала его присутствие приятным, почти успокаивающим. — Привет, — взгляд на мгновение задержался на Лэйн, и в нем не мелькнуло ни тени неловкости, ни намека на недавнюю близость, только теплое узнавание, будто между ними существовало нечто простое и понятное, не требующее объяснений. — Привет, Мейсон, — она ответила так же легко, слегка прищуриваясь от солнца. Девушка неосознанно словила себя на мысли о том, что голос внезапно прозвучал мягче, чем обычно, без привычной колкости, словно рядом с ним не было необходимости держать оборону. — Надеюсь, я не прерываю что-то важное, — голос Грега был мягким, с той сдержанной вежливостью, которая не звучала наигранно, а скорее естественно вписывалась в него самого. — Ты как раз вовремя, — с улыбкой отозвалась Анна. — Мы обсуждаем, сколько часов сна нам официально разрешено в этом году. Парень усмехнулся, переминаясь с ноги на ногу. Он повернул голову в сторону Лэйн, словно прикидывая, насколько естественно будет опуститься рядом, но в итоге лишь выпрямился, оставшись стоять. Им явно двигало не сомнение — та самая деликатность, что обычно держала парня на полшага дальше, чем ему самому бы хотелось. — Тогда, боюсь, у меня плохие новости, — он понизил голос, будто собирался поделиться чем-то конфиденциальным. — Хартли сегодня сказал, что экзамен «будет соответствовать уровню курса». И судя по тому, как он это произнес… я бы рекомендовал начать паниковать заранее, чтобы потом сэкономить время. Анна тихо застонала, роняя лицо в раскрытую тетрадь. — Прекрасно. Именно этого ей и не хватало, — Анхея растянула губы в улыбке, рука сама собой двинулась к голове подруги, игриво взъерошивая темные пряди. — Если тебя это утешит, — мягко добавил Грег, переводя на девушку внимательный взгляд, — половина потока выглядит так, будто уже морально не пережила этот семестр. Лэйн склонила голову, наблюдая за парнем, и во взгляде мелькнуло что-то едва заметное — легкое одобрение. Университетская форма сидела на нем безупречно, подчеркивая линии плеч и вытягивая силуэт, добавляя к внешности ту сдержанную элегантность, которую невозможно было подделать — только носить с той гордостью, что она с рождения была частью тебя. — Ты, как всегда, умеешь поддержать, — протянула она с тенью усмешки. — Я стараюсь, — он ответил так же спокойно, и на секунду глаза задержались на ее лице чуть дольше, чем требовалось, но без неловкости, без попытки что-то напомнить или обозначить. — К тому же уверен, что вы справитесь лучше большинства. Как и всегда. Это прозвучало не как комплимент ради вежливости, а как констатация всем известного факта, и делало слова весомыми. Парень еще ненадолго остался в разговоре, легко подхватывая темы, и в каждом его жесте, в каждом взгляде читалась аккуратность по отношению к другим людям — будто он всегда держал в голове невидимую границу, которую не переходил без приглашения. Но, словно напоследок решив позволить себе чуть больше, чем обычно, он опустил руку. Неловкое, почти осторожное движение, и широкая ладонь опустилась на плечо Лэйн, легко сжав ткань пиджака на прощание. Прикосновение было коротким, едва ощутимым, но в нем сквозила та самая нежность, которую парень безуспешно старался не выносить на поверхность. Бросая еще пару ничего не значащих фраз перед уходом, Грег наконец устремился к кампусу и постепенно растворился в потоке студентов. Анхея вмиг наклонилась ближе к Лэйн, глаза расширились, выдавая любопытство и легкий упрек, который девушка определенно старалась обернуть в мягкость. — Ты слишком беспечно к этому относишься, — сказала она негромко, будто не желая, чтобы слова прозвучали резче, чем должны были. — Ты же его мучаешь. — Почему же? — губы тронула едва заметная усмешка. — Он хороший. Правда хороший. И… — девушка пожала плечами, словно это было самым очевидным объяснением в мире, — несколько приятных вечеров вместе, ничего такого. Для начала, более чем достаточно. Анна подняла на подругу внимательный взгляд, словно проверяя, нет ли в этих словах трещины, через которую может просочиться что-то настоящее, болезненное, но Лэйн выдержала взор без усилия, спокойно. Как человек, который уже принял нужные решения задолго до этого момента и возвращаться к ним больше не собирался. — Пару вечеров, — все же протянула Анна с явным подтекстом. — Лэйн, ты три года насиловала его психику постоянными отказами, а теперь что изменилось? — Нет, — ответ прозвучал сразу. — Точнее да, я не особо аккуратна с чувствами других людей, — глаза скользнули к рукам, разглядывая свежий маникюр, в короткой паузе не звучало сожаления. — Но с Грегом легко, даже забавно. Возможно, он заслужил шанс. И это было правдой… или, по крайней мере, версией правды, за которую ей было удобно держаться. Парень предсказуемо оказался именно таким, каким виделся на первый взгляд: теплым, внимательным, интеллигентным. Несколько долгих мгновений, проведенных с ним наедине — пусть и в душной, тесной каморке, лишенной эстетики, к которой Лэйн привыкла, — все равно не чувствовались ошибкой. Не оставили после себя ни чувства вины, ни сомнений, только приятное воспоминание, как о хорошем фильме, который можно пересматривать время от времени. От скуки. И, пожалуй, было в этом что-то еще, что она не спешила называть вслух: позволяя Грегу быть ближе, позволяя этим осторожным, почти несмелым поцелуям случаться, девушка ловила странное, тихое удовольствие — не столько от него самого, сколько от этого едва заметного сдвига внутри себя. Как будто она на мгновение выходила за пределы той выверенной правильности, в которой жила слишком долго, будто это был ее незначительный, но такой упрямый протест — против ожиданий, против чужих расчетов. Против отца, для которого кто-то вроде Мейсона — богатый, воспитанный, но слишком спокойный в своих стремлениях — никогда не выглядел бы достаточно перспективным выбором. И, возможно, именно это делало все происходящее чуть более притягательным, чем оно было на самом деле. Единственное, что все же назойливо всплывало в голове — нечасто, но достаточно, чтобы было трудно забыть, — это взгляд. Не Грега, другой. Холодный, резкий, почти болезненно четкий. Глаза Каина, они вспыхнули в памяти так же неожиданно, как тогда — в узком пространстве, среди шума и света, когда его взгляд, полный немого осуждения, словно на мгновение выдернул ее из реальности, заставив почувствовать себя не той, кем она привыкла быть, а кем-то… уязвимым, открытым, даже разоблаченным. Это бесило до невозможности — ее маленькая слабость к удивительно приятному парню не должна была становиться достоянием чужих глаз. Лэйн едва заметно сжала пальцы, возвращаясь в настоящий момент, но воспоминание не растворилось до конца — оно лишь отступило, затаилось где-то глубже, оставляя после себя тонкое, почти раздражающее послевкусие, от которого невозможно было отмахнуться так же легко, как от всего остального. Девушка вскинула подбородок, словно физически выравнивая себя обратно, возвращая ту самую безупречную, холодную собранность, и позволила губам тронуться легкой, почти ленивой улыбкой. — Хватит об этом, — Лэйн перевела внимание на подруг. — Это не трагедия, не роман века и точно не повод разбирать меня по частям. Лучше давайте поторопимся. — Куда? — брови Анны напряженно дернулись, девушка отчаянно перебирала в голове список дел на день. — Бал, — в голосе впервые за весь разговор мелькнуло что-то по-настоящему оживленное, — и образы, которые сами себя не выберут. Лэйн уже поднялась на ноги, стряхивая с юбки невидимые складки тем отточенным движением, в котором читалась привычка держать все под контролем — не только внешний вид, но и сам ход происходящего. Бросила на девушек короткий, оценивающий взгляд, словно прикидывая, сколько времени им потребуется, чтобы наконец сдвинуться с места, и чуть нетерпеливо вздохнула. — Нам нужно ехать. Если вы забыли, мероприятие уже через пару недель. Я не собираюсь появляться там в чем попало, и вам не советую. Блондинка сразу оживилась, вскакивая следом, но Анна даже не шевельнулась, лишь сильнее сжала пальцами блокнот, и это едва заметное напряжение не ускользнуло от подруг. — Я не поеду, — сказала она наконец. — У меня завтра лабораторные, и нужно закончить реферат. Еще и Пилеон просил помочь с чек-листами для бала, я почти закончила, но… — девушка запнулась, рассматривая листы перед собой, будто пыталась вычислить процент незакрытой работы. На секунду повисла тишина — короткая, тяжелая, как перед грозой, чуждой этому спокойному дню, ясному небу. — Ты серьезно? — Лэйн даже не повысила голос, но в интонации появилась та самая нотка сдержанной злости, что всегда звучала опаснее. — С какого момента ты стала делать его работу? — Это не совсем работа, — вкрадчиво попыталась объяснить подруга. — Просто сейчас у них тренировки перед первым матчем, и он попросил… — И он решил, что ты — идеальный вариант, чтобы закрыть его обязанности? — вдруг перебила ее Лэйн, пальцы девушки нервно зацепили край рубашки, едва заметно сминая ткань. — Очень удобно! — Слушай, — мягко вмешалась Анхея, делая шаг ближе, — у них правда сейчас тяжело. Ян их гоняет вместе с тренером, они почти не выходят из зала, и Пилеон просто хотел успеть все. — Хотел, — повторила девушка, переводя раздраженный взгляд на подругу, возмущенно открыв рот без попытки смягчить последующее обвинение. — И ты, конечно, считаешь за норму защищать своего парня, даже когда это неуместно. Анхея на секунду замялась, опуская глаза вниз. Острый носок туфли неловко провел по мраморной плитке. — Я понимаю, но… — Конечно, понимаешь, — ядовито усмехнулась Лэйн. — Ты всегда все понимаешь. Она на мгновение замолчала, будто собирая мысли, сдерживая поднимающееся раздражение. Спустя мгновение голос вернул себе привычную холодную ясность — это была не пауза сомнения, а короткая передышка перед тем, как расставить все по местам. — Давайте так, — тон стал ровным, почти преподавательским, — у каждого есть свои задачи, своя ответственность, и, что важнее, свое время. Если ты начинаешь тратить его на чужие обязанности, потому что кто-то «устал» или «не успевает», — девушка изогнула бровь, переводя взгляд на Анну, — это не делает тебя хорошим человеком. Это делает тебя удобной. Подруга поджала губы, во взгляде скользнуло тихое, почти смиренное понимание, без упрямства и попытки спорить — девушка прекрасно осознавала, что берет на себя лишнее, но мягкий, уступчивый характер раз за разом не позволял ей сказать «нет», даже тогда, когда стоило. Подобные речи Лэйн вызывали в груди что-то еще — едва уловимое, теплое, почти благодарное, потому что она, как бы резко ни срывались слова с губ, всегда вставала на сторону Анны, защищала — по-своему, жестко, без лишней деликатности, но неизменно. И, вопреки форме, это было даже приятно. Лэйн на мгновение замолчала, ноздри едва заметно раздулись, выдавая то самое негодование, которое совсем не получалось удержать в узде. Она вообще не жалела, что ввязалась в организацию — наоборот, в этом было что-то почти естественное, понятное, выстроенное, где все поддается управлению и зависит от точности решений. Ошибкой было другое. То, что они согласились помочь именно им — этим самодовольным, раздражающе беспечным людям, что с удивительной легкостью перекладывали свою ответственность на других. Умудрились превратить собственное наказание в чужую проблему, с тем самым ленивым «мы разберемся позже», за которым всегда скрывалось одно и то же — отсутствие дисциплины и хоть какого-то уважения к времени девушек. И чем дольше Лэйн за этим наблюдала, тем отчетливее проступала ярость — в их жалких попытках что-то реализовать не было четкости, только разрозненные, лениво собранные действия, больше похожие на имитацию работы, чем на нее саму. Особенно это читалось в Каине — в этой почти небрежной уверенности мальчика, привыкшего, что сложные вещи каким-то образом решаются сами, без его прямого участия. Ей все яснее становилось: организовать бал можно было быстрее, чище, без лишнего шума — если бы не приходилось постоянно подстраиваться под их неорганизованность. Эта мысль становилась все логичнее. Если бы Лэйн занималась мероприятием вместе с Анной, без этих бесконечных споров, без ощущения, что ты тащишь на себе чужую медлительность, завернутую в оправдания, то все уже давно было бы выстроено. — Не злись на него, ладно? — нарушила затянувшуюся тишину Анхея, неловко улыбнувшись. — Пилеон правда просто… никогда таким не занимался. Ему нужна была консультация и подсказка. Анна тихо выдохнула, словно сбрасывая с плеч лишнее напряжение, и, наконец, закрыла блокнот, проводя ладонью по обложке чуть дольше, чем нужно, будто подводя внутреннюю черту. — Да все нормально, — спокойно сказала она, поднимаясь на ноги и машинально отряхивая брюки. — Я все равно уже почти все сделала. Девушка склонилась над сумкой, поспешно собирая разбросанные листы, и протянула их Анхее. — Передашь ему, ладно? Там почти все расписано, оставшееся соберет сам. Подруга кивнула, принимая бумаги с легкой, почти виноватой осторожностью. Стоящая рядом Лэйн рвано выдохнула, словно пыталась стряхнуть с себя остатки раздражения, и, чуть склонив голову, бросила на Анну короткий, снисходительный взгляд. — Твоя доброта когда-нибудь тебя погубит. Анна лишь коротко улыбнулась, закидывая массивную сумку на плечо. Мягкий отблеск утопавшего в высоких кронах солнца коснулся стекол ее очков. — Вы поезжайте, — добавила подруга уже мягче. — Я сегодня все равно не выдержу хождение по магазинам. Останусь в кампусе, добью учебу. Лэйн на секунду задержала на ней взгляд — внимательный, оценивающий, будто все же хотела что-то добавить, но в итоге лишь чуть склонила голову, принимая решение без давления. Анна шагнула ближе и коротко обняла ее — без лишней сентиментальности, но достаточно крепко, чтобы это не выглядело формальностью, — после чего отстранилась, поправляя ремешок на плече. — Не скупайте все без меня, — она бросила взгляд к Анхее, приобнимая и ее на прощанье. Подруга тихо усмехнулась и, больше не задерживаясь, развернулась, направляясь в сторону библиотеки. Силуэт быстро растворился среди других студентов, в потоке голосов и шагов, медленно перетекал по каменным дорожкам сада, оставляя после себя то самое ощущение — когда вечер еще не настал полноценно, но уже начинал ощущаться в воздухе. Стремления Анны к учебе давно вышли за рамки обычного усердия, становясь чем-то почти навязчивым, упрямым, и, возможно, где-то на грани — но ни одна из подруг не стала бы говорить это вслух. Анхея первой двинулась с места, аккуратно прижимая к себе листы, и кивнула в сторону парковки, где уже выстраивался привычный поток машин. — Поехали? — мягко предложила она, оборачиваясь к девушке с осторожной улыбкой. — Можем по пути заехать к Пилеону… отдать это, — она кивнула на бумаги, — и уже потом спокойно поехать в бутик. Лэйн на секунду задержалась, взгляд скользнул по подруге, затем — в сторону дороги, где теплый свет медленно начинал смягчаться, переходя в более глубокие оттенки, и в этом коротком колебании отчетливо читалось ее нежелание тратить время на дополнительные остановки, на чужие дела, которые она и так считала лишними. — Если только быстро, — все же произнесла Лэйн, чуть холоднее, чем нужно, и повела плечом, будто делая одолжение не столько подруге, сколько самой ситуации. — Не будем задерживаться. Мне тоже нужно поработать вечером. — Конечно, — сразу кивнула Анхея, словно и не ожидала другого ответа. Двор медленно пустел, менял ритм, переходя из привычной учебной суеты в более мягкое, растянутое движение. Аккуратно подстриженные лужайки тянулись вдоль каменных дорожек, теплый свет, скользящий по фасадам, делал все вокруг чуть приглушенным, почти нереальным, будто пространство наконец позволяло себе расслабиться. Листья старых деревьев едва слышно шуршали над головой, пропуская сквозь себя солнечные блики, и в этом было что-то удивительно спокойное, даже обманчивое — как затишье, в котором ничего не требует спешки. Пока девушки шли к машине, Анхея уже доставала телефон, набирая номер. Когда она заговорила, в тоне появилась та самая мягкость, что всегда выдавала девушку сильнее самих слов. — …мы сейчас будем рядом, — тихо сказала она, прикрывая динамик от внезапно разгулявшегося ветра, — заедем на пару минут, хорошо? Анна передала тебе чек-листы или что-то вроде того. Черный корпус массивного автомобиля мягко отражал теплый свет уходящего солнца. Лэйн, не вслушиваясь в последующую влюбленную беседу, уже скользнула на пассажирское сиденье, откидываясь назад и позволяя себе на секунду прикрыть глаза, будто отгораживалась от лишних разговоров, от чужих просьб, от всего, что не входило в ее собственные планы. Уже через мгновение подруга также нырнула внутрь, поспешно заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места, вписываясь в поток, и кампус медленно начал отступать назад. Каменные стены, витражи, размытые фигуры студентов — все это медленно оставалось позади, теряя четкость и постепенно растворяясь в движении. Анхея щелкнула по экрану приборной панели, и в салоне вмиг зазвучала легкая музыка, заполняющая неловкую паузу между девушками. Дорога потекла вперед, вытягиваясь в ровную линию между аккуратными домами пригорода. — Я все еще думаю про то красное платье из каталога, — первой заговорила она, бросив быстрый взгляд на Лэйн. — С открытой спиной. Оно было… красивое. — Оно было скучновато, — лениво отозвалась девушка, даже не поворачивая головы. — Не скучное, а классическое, — мягко возразила подруга, — и тебе бы определенно подошло, померяем его сегодня. Лэйн тихо усмехнулась, наконец переводя на нее взгляд. Раздражение внутри начало уступать, медленно растапливаясь, словно лед под теплым светом, — слишком уж искренней, слишком милой была Анхея, чтобы на нее можно было по-настоящему злиться. — Мне пойдет все, — спокойно заметила девушка, и в этом не было ни хвастовства, ни шутки — простая констатация факта. Подруга коротко рассмеялась, прикрывая рот рукой. Редкие закатные лучи, пробивавшиеся сквозь летевшие мимо крыши домов, игриво ложились на ее лицо. — Ну конечно, Кингсли, — и, задумавшись всего секунду, добавила. — А я, наверное, возьму то белое. Мне идут нежные оттенки. — Именно, — согласно кивнула Лэйн, задумчиво глядя в окно. — Ты будешь в нем выглядеть как ангел, спустившийся с небес. Анхея удовлетворенно покачала головой, явно стараясь визуализировать свой образ. Разговор незаметно уносил девушек все дальше от недавнего напряжения в ту легкую, почти приятную суету предвкушения, где важны были только детали, оттенки и ощущение того самого вечера, который еще не наступил, но уже начинал обретать форму. Дорога заняла меньше времени, чем Лэйн думала — Оксфорд окончательно остался позади, растворяясь в более спокойных линиях пригорода, где все казалось тише, дороже и намеренно отдаленным от студенческой суеты. Уже через каких-то пятнадцать минут машина свернула к современному жилому комплексу, резко отличающемуся от старой архитектуры университета — стекло, кирпич, строгая геометрия, в которой не было ни намека на историю, только чистая, продуманная функциональность. Анхея уверенно заехала на подземную парковку, двигатель стих почти бесшумно, и на секунду пространство вокруг стало слишком тихим, будто отрезанным от остального мира. Лэйн вышла следом, скользнув взглядом по гладкому полу, аккуратным разметкам и холодным линиям бетонных колонн. Лифт без промедлений поднял их на нужный этаж, оставляя за собой глухой гул, и, когда двери наконец разошлись, Анхея сразу шагнула вперед, не замедляясь, будто ей не требовалось ни раздумий, ни ориентира. Лэйн последовала за подругой, что уже остановилась у нужной двери, почти на автомате. Она бывала здесь достаточно часто — сбегала из кампуса, оставаясь у Пилеона, растягивая вечера до ночи и не спеша возвращаясь обратно. Это место явно перестало быть для Анхеи чем-то чужим, даже Каин время от времени не упускал возможности поддеть ее за это. После короткого звонка дверь открылась почти сразу, будто их ждали — на пороге стоял Каин, и на долю секунды все сузилось до одного взгляда. Их глаза пересеклись — резко, холодно, с тем самым обоюдным, почти привычным презрением, в котором не было места удивлению и неловкости. — Привет, — первым отозвался он, сразу отступая в сторону, чтобы пропустить гостей внутрь. — Привет, — почти одновременно ответили девушки, и напряжение тут же растворилось в обычной, поверхностной вежливости. Анхея, не задерживаясь, уже шагала вперед. Она на ходу скинула каблуки, оглядывая зал. — А Пилеон где? — Не дождался тебя, решил не терять время и умчал в блядушник, — Каин усмехнулся, ленивым движением захлопывая входную дверь. Девушка на секунду замерла, а затем тут же пихнула друга в плечо, краснея: — Ты невозможен. Квартира встретила их обширным пространством и неожиданной аккуратностью — минимум лишних деталей, сдержанные цвета, чистые линии, в которых чувствовался не столько вкус, сколько контроль. Все было на своих местах, слишком собранно для того хаоса, который Лэйн уже успела мысленно приписать этому месту. Она едва заметно задержала шаг, скользнув взглядом по идеально чистым поверхностям, и это легкое удивление не осталось незамеченным. — Не додумывай, — вдруг бросил Каин, заметив ее реакцию, — это не наша заслуга, клининг был вчера. После того, как кто-то решил устроить здесь кулинарное шоу. — Эй, — донесся хриплый голос из глубины дальней комнаты, и уже через секунду в зал выплыл Пилеон, широко улыбаясь. — Не выдавай мои тайны, сучонок! Парень быстро приблизился к Анхее, притягивая ее к себе без лишних пауз, и поцеловал — легко, привычно, так, будто это было самым естественным продолжением их встречи. Лэйн на секунду замерла, чувствуя, как в этом простом жесте ей вдруг становится не по себе — слишком близко, лично, слишком… не ее. Девушка поспешно отвела взгляд, словно это могло сделать неловкий момент менее очевидным. Рядом Каин тоже не двигался, лишь игриво усмехался, внимательно следя за выражением ее лица. Они просто стояли — чуть в стороне от чужой близости, в странном, негласном равновесии, где ни один из них не спешил что-то сказать. — Мы вообще-то по делу, — наконец оторвавшись от поцелуя, Анхея выудила из сумки слегка скомканные бумаги, — Анна передала тебе это. Пилеон перехватил листы, бегло пролистнул пару страниц и странно усмехнулся, будто уже заранее чувствовал подвох. Лэйн, отчаянно стараясь придушить вновь подступавшее негодование, прошла вглубь гостиной. Она хотела сразу обозначить границу своего участия в происходящем — опустилась на барный стул, даже не снимая сумку с плеча. Демонстративно приняла отстраненную позу, что ясно давала понять — задерживаться она не собирается. Взгляд сам собой заскользил по пространству. Квартира не просто выглядела аккуратной — в ней ощущалась та самая выверенность, за которой всегда стоит либо дорогой вкус, либо отсутствие времени на разнос бардака. Широкая комната была открытой, без лишних границ, где кухня мягко переходила в гостиную, а центр композиции занимал массивный остров с гладкой каменной поверхностью, холодной на вид и почти зеркальной, словно к ней редко прикасались по-настоящему. За ним — диван с идеально уложенными подушками, напротив — большой экран, в котором сейчас отражались только силуэты и свет из окон, растянутый по полу длинными полосами. Все здесь было слишком… собрано. Серые оттенки, переходящие один в другой без резких акцентов — ни разбросанных вещей, ни следов повседневной жизни, только аккуратно выстроенная картинка, в которой можно было существовать, но сложно по-настоящему жить. Лэйн отмечала детали автоматически, почти без усилия, и в этом наблюдении не было восхищения, скорее сухая констатация: дорого, аккуратно, удобно. И все же, так не подходяще для них. В Пилеоне было слишком много легкости, хаотичной, почти заразительной, которая размывала границы и позволяла ему существовать без четкой структуры, тогда как Каин… девушка тихо хмыкнула, упорно не желая формулировать это до конца. Но мысль все равно сложилась — в парне чувствовалась та самая небрежная уверенность человека, который привык, что мир подстраивается под него, а не наоборот. И в этой квартире, в этом пространстве, собранном где-то между их характерами — чувствовалась несостыковка. — Анна Синклер — святой человек, — довольно обозначил Пилеон, закончив ознакамливаться с бумагами. — Тогда ты бес, — все-таки не сумев сдержать порыв, вспыхнула Лэйн, — совсем не стыдно пользоваться чужой добротой? Парень слегка поморщился, взъерошивая густые кудри. Он явно не воспринимал недовольство девушки всерьез. — Я никем не пользуюсь. Просто попросил помочь. — Напрячься самому настолько трудно? — она уже начинала распаляться, но, наткнувшись на осунувшиеся лицо подруги, затихла, сделав шумный выдох. — О, начинается, — провокационно протянул Каин где-то сбоку. — Лекция номер один: как быть ответственным и не раздражать Лэйн Кингсли. Она даже не повернулась к нему сразу, будто решая, стоит ли тратить свое внимание, но потом все же скользнула взглядом — холодным, точным — и задержалась на секунду дольше, чем собиралась. Парень стоял, лениво опершись о спинку кресла, в спортивных штанах и простой футболке, которая, как ни странно, сидела идеально. Пепельные волосы были чуть влажными, беспорядочно уложенными, будто он только что вышел из душа и не стал тратить время на порядок. Даже в этом незначительном факте сквозила та самая небрежность, что выглядела не как отсутствие усилий, а как уверенность в том, что они ему не нужны. — Если бы ты хотя бы наполовину соответствовал своим возможностям, — наконец заговорила Лэйн, — у нас бы вообще не было этого разговора. Он усмехнулся, чуть склонив голову вбок, принимая этот выпад почти с интересом — слишком живым для обычного раздражения, словно в нем было что-то еще, удивительно притягательное, что выбивалось из привычного спокойствия последних недель. — Ты сейчас серьезно пытаешься нас воспитать? — Я пытаюсь сделать так, чтобы вы не провалили то, за что вас наказали, — так же ровно отчеканила девушка. — Но, видимо, это слишком сложная концепция для вас. — Жестко, — с легкой усмешкой протянул Каин, упрямо не отводя от нее взгляда. — Мне даже начинает нравиться. Щеки Лэйн на мгновение залились теплом — резким, почти злым, — прежде чем она снова выровняла выражение лица. Пилеон, явно решив не вмешиваться в обмен колкостями, хлопнул ладонью по бумаге. — Ладно-ладно, мы поняли, — он повернулся к замолкшей Анхее. — Отойдем на минуту? Я хотел посоветоваться с тобой по поводу подарка для твоей мамы. Фигура подруги вмиг распрямилась, девушка радостно кивнула, уже делая шаг в сторону дальней комнаты, но вдруг резко остановилась, бросая на Лэйн молящий взгляд. — Мы ненадолго, хорошо? Она лишь коротко кивнула, откидываясь на спинку стула, и задумчиво проводила пару взглядом, мысленно уже прокручивая недовольную речь, которую непременно выскажет Анхее, когда они останутся наедине. Сейчас это не имело смысла. При Каине — тем более. Показывать, насколько ей некомфортно, определенно не хотелось. Давать ему повод для насмешек, позволить перехватить инициативу, самой встать в слабую позицию — стратегически провальный ход. Поэтому Лэйн лишь чуть сильнее сжала пальцы на ремешке сумки и отвела глаза, будто происходящее ее совершенно не задевает. Каин лениво оттолкнулся от кресла, будто только сейчас вспомнив о вежливости, и бросил через плечо, уже направляясь к кухне: — Хочешь что-нибудь? Вода, кофе, сок? Девушка на секунду задержалась, скорее из привычки не отвечать сразу, чем из реального сомнения, и небрежно повела плечом. — Кофе. Он кивнул, не оборачиваясь, и занялся кофемашиной, двигаясь спокойно, без суеты, с той самой расслабленной уверенностью, которая читалась во всем — даже в том, как парень нажимал кнопки, опуская внутрь выбранную капсулу. Пространство снова заполнилось звуками — тихое жужжание, щелчки, струя кипятка — и в этой паузе Лэйн позволила себе оглядеться внимательнее, уже без спешки. Квартира была красивой. Слишком чистая, светлая… выверенная. Без демонстративной роскоши и попытки что-то доказать. — Не думала, что ты будешь жить в чем-то подобном, — медленно произнесла она, словно примеряла пространство к сложенному в голове образу. Каин усмехнулся, поворачивая голову вполоборота. — А ты что думала? — в голосе мелькнула легкая насмешка. — Признайся, Кингсли… что было в твоих фантазиях? Красный бархат? Золото? — Фу, — Лэйн коротко поморщилась. — Гораздо хуже. Много лишнего, и ни грамма стиля. Зеркальные потолки и трусики на люстре подошли бы тебе куда больше. Каин довольно хмыкнул, явно наслаждаясь ее замешательством, и вернулся к кофемашине. Зал вмиг наполнился бодрящим запахом напитка. — Звучишь так уверенно, будто уже бывала в подобных местах, — заговорщически начал он, понижая тон перед предстоящим нападением. — Хотя сложно поверить, что у Грега Мейсона такой интерьер. — К счастью, нет, — сухо отозвалась Лэйн, явно не желая следовать заданной теме. — Да? — протянул он с ленивой насмешкой. — А я уже начал думать, что ты расширяешь границы, — парень вдруг обернулся, опираясь бедром о столешницу, и смерил ее внимательным взглядом. — По крайней мере, для поцелуев в грязных кладовых он тебе уже подходит. Пауза легла между ними тонко, но ощутимо. Лэйн медленно подняла глаза, встречая его прямо, в немом сопротивлении. Выражение лица не выдавало ни смущения, ни попытки оправдаться — только холодную собранность. — Ты слишком много думаешь о том, что тебя не касается, — ровно произнесла девушка. — Разве? — Каин усмехнулся, будто только сильнее втягиваясь в эту игру. — Помнится, не так давно я сам оказался под раздачей твоей… перемены вкусов. Он чуть склонил голову, наслаждаясь искрами раздражения, что так предательски ясно угадывались в глазах напротив. В тоне не было прямого намека — только тень воспоминания, но слишком очевидная, чтобы ее не уловить. Лэйн на секунду замерла. — Не обольщайся, Торн. Тебе перепала удача на один раз, — девушка расправила плечи, откидывая пряди волос за спину. — И слава богам, я практически ничего не помню. Каин едва заметно усмехнулся, будто и не ожидал другого ответа, и на секунду прищурился, словно примеряя слова на вкус. — Удобная позиция, — нахально протянул он, отталкиваясь от столешницы. — Вот только жаль, что в таком случае ты не узнаешь разницу между «хорошо» и «плохо». Лэйн вдруг рассмеялась — коротко, ядовито, и этот звук вышел похожим на реакцию, которую она даже не попыталась сдержать. В нем не было ни веселья, ни смущения — только язвительная насмешка, почти скука, как будто услышанное оказалось не столько задевающим, сколько… предсказуемым. — Ты пересмотрел фильмов? Это звучит ужасно слащаво, Торн, — она захлебывалась в смехе, сильнее откидываясь на спинку стула. — Уверенность — это, конечно, хорошее качество, — добавила Лэйн, наконец успокаиваясь, — но в твоем случае звучит как компенсация ущемленного эго. В колких фразах снова было что-то на грани — игра, в которой ни один из них не собирался уступать первым. Кофе был готов быстрее, чем закончился словесный дуэль, и через секунду Каин подошел ближе, учтиво протягивая ей чашку — слишком спокойно и естественно, будто между ними не было минутной вспышки агрессии. — Спасибо, — сухо бросила Лэйн, принимая напиток, и почти сразу отвела взгляд. Но он не отходил. Смотрел пристально, без попытки скрыть свое негодование. — Пожалуйста, — парень вновь усмехнулся, явно стараясь утопить в короткой улыбке уязвленную эмоцию. — А по поводу эго… странно слышать о нем от человека, у которого самомнение похлеще моего будет. Лэйн обхватила кружку сильнее, втыкаясь взглядом в покрасневшие пальцы, делая вид, что ее куда больше занимает кофе, чем прямой взор холодных глаз. Она сделала маленький глоток, давая себе лишнюю секунду, перебирая в голове варианты различных обвинительных фраз. Внезапное столкновение окончательно выдернуло девушку из разговора — что-то теплое и неожиданно живое скользнуло по ноге, заставив ее резко опустить взгляд вниз. Белый кот выглядел слишком уверенно для обычного домашнего животного — двигался медленно, почти лениво, но с четким ощущением контроля, будто он и есть истинный хозяин квартиры. Животное остановилось у ее ноги и недовольно дернуло хвостом, словно это Лэйн была виновата в произошедшем. На секунду девушка просто замерла, явно не ожидав увидеть здесь что-то настолько… выбивающееся из общей картины. Она поспешно вернула кружку на стол, аккуратно, чтобы не расплескать жидкость, и опустилась ниже, поправляя юбку, будто это движение помогало ей быстрее собраться с мыслями. Пальцы осторожно коснулись густой шерсти, и кот, к ее удивлению, не отстранился, а наоборот, чуть подался вперед, принимая внимание как должное. — У вас есть… питомец? — в голосе прозвучало искреннее удивление, которое Лэйн, заторможенная подступившим шоком, даже не успела скрыть. — Мой, — спокойно отозвался Каин, будто в этом факте не было ничего необычного. — Остался от бывшей. Лэйн на секунду подняла на парня взгляд, и в этом коротком движении читалось куда больше, чем вопрос — скорее легкое, почти насмешливое недоумение. — Вау, у тебя были настоящие отношения? — вдруг с интересом бросила она, все еще зарываясь пальцами в белую шерсть. — Удивительно, что кто-то вообще выдержал тебя дольше пары недель. Каин безучастно хмыкнул, уже отходя к дивану, и без особого усилия плюхнулся на него, раскинувшись на подушках так, будто это пространство изначально было подстроено под него. — Не приписывай мне эту херню, — лениво протянул он, наблюдая за тем, как животное участливо ластилось к чужим руками. — Это не совсем отношения, — он закинул руку за голову, не отводя взгляда. — Просто затянувшаяся история без обязательств, которая закончилась… неожиданным бонусом. Лэйн тихо усмехнулась, снова опуская взгляд на кота, что уже устроился клубком с абсолютной уверенностью в своей неотразимостью, и в этом моменте было что-то странно выбивающееся из остального настроения сегодняшнего дня — слишком спокойное, простое, почти уютное. — Оригинальный способ оставить о себе напоминание, — заметила она. — Она старалась, — Каин усмехнулся в ответ, не споря. И все же парень не отрывал взгляда — внимательного, чуть прищуренного, будто происходящее интересовало его куда больше, чем он собирался показывать. Лэйн рассеянно поглаживала кота, невольно отмечая, — в его повадках было что-то до странного знакомое. Та же неторопливость, то же спокойное принятие внимания, будто оно изначально ему полагалось по праву рождения. Питомец не тянулся, не заискивал, не пытался понравиться — просто позволял быть рядом, не больше и не меньше, ровно как и его хозяин. — И как тебя зовут? — тихо протянула Лэйн, находя чувствительную точку за пушистым ухом. — Ты же явно не просто «кот», — в голосе неожиданно промелькнули теплые нотки. Животное лениво прищурилось, будто вопрос был ниже его достоинства, и лишь чуть сильнее прижалось к ладони. — Только не говори, что у него нет имени, — добавила Лэйн, уже гораздо мягче, чем позволяла себе обычно. — Ты хоть и редкостная сволочь, но не живодер, да? — Конечно есть у него имя, — парень двинулся вперед, облокачиваясь на локоть. — Просто я не уверен, что тебе оно понравится, и не хочу давать очередной повод для того, чтобы ты нагибала меня в следующем споре. Лэйн едва заметно фыркнула, не отвлекаясь от основного занятия. Забытый кофе выпускал вверх последние струйки пара, прежде чем окончательно остыть. — Расслабься, Торн, — девушка наконец подняла взгляд. — Если я захочу тебя нагнуть, я и так это сделаю. С именем или без. Он выпрямился, отрываясь от мягкой обивки, и машинально провел рукой по волосам, отбрасывая влажные пряди назад. Затем одернул край футболки, будто приводя себя в порядок, возвращая привычную небрежную собранность. — Смело, — с тенью улыбки протянул Каин. — Его зовут Цезарь. Лэйн на секунду замерла, явно сдерживая подступивший к горлу смех, но он все же сорвался — тихо, на выдохе. Янтарные глаза, обрамленные неожиданно пушистыми ресницами, вкрадчиво наблюдали за лицом девушки, когда та наконец оторвала руку от гладкой шерсти. — Конечно, — протянула она, выпрямляясь. — Это многое объясняет, — ее губы все же растянулись в теплой улыбке, когда Цезарь, осознав, что сеанс ласки завершен, медленно развернулся, устремляясь в комнату. С дивана вдруг раздалось короткое, почти презрительное фырканье. — Не думал, что когда-нибудь увижу на твоем лице хоть что-то искреннее, Кингсли, — надменный тон Каина заставил вернуться в прежнюю форму. — Теряешь хватку, дорогая. — Не обольщайся, — ровно поправила Лэйн, возвращаясь к своему месту. — Это предназначено не для тебя. Девушка сдвинулась на краю стула, закидывая ногу на ногу, и свободно покачивала ступней в воздухе — движение было почти ленивым, рассеянным, но в нем сквозила та самая естественность, с которой она привыкла существовать в любом пространстве. — Ну что же, — Лэйн наконец встретилась с светлыми глазами, будто только сейчас вспомнив, зачем вообще сюда пришла, — вы собираетесь закончить подготовку, или Анна так и будет делать за вас все? Каин не ответил сразу, лишь чуть распрямил плечи, словно стряхивая с себя остатки прежнего настроения, и медленно выдохнул, глухо, совсем неслышно. Резкая смена ее тона не ускользнула от внимания. Еще мгновение назад Лэйн была умиротворенной, почти мягкой, а теперь — снова холодная, собранная версия, с привычной остротой в голосе. В этом переключении масок было что-то вопиюще предсказуемое. Взгляд на секунду зацепился за движение ее ноги — сначала почти лениво, без намерения, просто фиксируя, как она покачивается в воздухе, как ткань юбки едва заметно сдвигается при каждом движении. Парень не сразу осознал, что задержался дольше, чем стоило, позволяя взгляду скользнуть ниже, по линии открытой кожи, а затем — выше, туда, где эта граница заканчивалась. И, что раздражало больше всего, — Лэйн действительно шла университетская форма. Слишком хорошо. Четкие линии, аккуратный крой, эта вызывающая строгость, которая на других выглядела бы просто частью устава, но именно на ней превращалась во что-то совершенно иное — подчеркивала осанку, вытягивала силуэт, делала каждое движение заметнее, чем оно должно было быть. Юбка двигалась вместе с ней, не нарушая ни одной линии, но при этом только сильнее притягивала взгляд, а светлая ткань рубашки, безупречно сидящая по фигуре, добавляла этой выверенной собранности, от которой становилось сложно отвести глаза. Как будто даже такая простая, обязательная вещь работала в ее пользу. Это не было прямым взглядом — скорее ощущением, знакомым до раздражения, с той самой границей, за которой внимание по какой-то причине перестает быть нейтральным. Лэйн, ожидая ответа дольше обычного, тихо хмыкнула. Девушка не дернулась, не остановила движение, не изменила позу — наоборот, позволила ему продолжиться, почти нарочно сохраняя ту же ленивую ритмичность, словно давая Каину еще одну секунду, прежде чем поставить его на место. Ее губы чуть изогнулись — не в улыбке, скорее в тонкой, едва уловимой насмешке, в которой не было ни смущения, ни неловкости, только уверенность в том, что контроль по-прежнему остается за ней. — Я, конечно, знаю, что объективно красива, — спокойно произнесла она, демонстративно склонив голову, — но, честно, удивлена, что при твоем-то воспитании, ты позволяешь себе настолько откровенно пялиться. Каин медленно вернул взгляд обратно на ее лицо, без спешки, без тени смущения, словно его вообще не поймали. — Не драматизируй, — лениво отмахнулся он. — Это не преступление. Всего лишь естественная тяга к женскому полу, даже если выбор объекта, мягко говоря, сомнительный. — Это банальное отсутствие самоконтроля, — так же ровно отозвалась Лэйн, намеренно пропуская очередную колкость мимо ушей. — Хотя чему удивляться, человека с твоим бэкграундом уже ничем не исправить. Парень усмехнулся, но, для сохранения своих же нервных клеток, решил не развивать тему дальше. Рука потянулась к бумагам, что так учтиво остались разбросанными на журнальном столике после изучения Пилеоном. — Мы вообще-то уже начали, — бросил он, разворачивая список. — Кейтеринг. Смотри. Лэйн заметно оживилась, будто сама смена фокуса вернула ее в привычное состояние. Взгляд машинально стал собраннее, а в голосе снова появилась та самая четкость, с которой девушка говорила только о вещах, где все поддается контролю. Разговор о делах действовал на нее почти успокаивающе — убирал лишнее, оставляя только структуру, детали и ожидаемый результат. Она коротко кивнула, оставляя безнадежно остывшую чашку, и поднялась, подходя ближе. Девушка слегка склонилась над листами, опираясь ладонью об изголовье дивана, и расстояние между ними сократилось почти незаметно, будто само собой. Каин не сдвинулся, только пальцы, державшие листы, едва заметно сжались, словно это было единственное, что выдавало хоть какую-то реакцию. Он уловил это раньше, чем успел осознать — не мыслью, а ощущением: слишком близко, слишком неожиданно. Легкий, почти невесомый запах — тонкий шлейф ее парфюма, неуловимый до тех пор, пока не оказался в прямой зоне доступа. Прядь светлых волос соскользнула с плеча девушки и мягко коснулась его запястья — почти случайно, едва заметно, но этого оказалось достаточно, чтобы внимание сбилось с привычного ритма. Что-то в этом моменте неумолимо зацепило — быстро, резко, не спрашивая разрешения. Ворох неожиданной мысли, от которой Каин тут же живо отмахнулся, как от чего-то неуместного. — У вас здесь перекос, — деловой голос Лэйн вернул в реальность. — Слишком много тяжелых позиций. Если гости будут стоять за шведским столом, половина просто не возьмет их, — девушка легко провела пальцем по списку. Каин не сразу ответил. Голубые глаза глупо впирались в бумаги, но строки на секунду потеряли четкость, внимание упорно возвращалось не туда, куда было направлено. — Мм… — парень нервно повел плечом, возвращаясь в разговор. — Это базовый вариант. — Да, но он перегружен и не подходит под стилистику вечера, — строго отрезала она. — Смотри, — девушка двинулась вперед, внимательно всматриваясь в обозначенное меню, почти касаясь Каина плечом, — если убрать часть горячего и добавить легкие закуски, поставка будет дешевле, и это снизит нагрузку на спонсоров. Лэйн говорила уверенно, полностью погруженная в задачу, выстраивая логику так, будто решение уже было очевидно. Он кивнул с небольшой задержкой, словно догоняя ее мысль с опозданием. — Да… логично, — протянул парень, переворачивая лист. — Хорошо, тогда переделаем. Она кивнула, почти удовлетворенно, и только тогда чуть отстранилась, возвращая между ними привычную дистанцию — как будто ничего и не было, как будто это странное, вязкое ощущение вообще существовало только с его стороны. Лэйн задержала на взгляд на напряженных плечах на секунду дольше, чем нужно, и уголок губ едва заметно дернулся вверх. — Надо же, — протянула девушка с легкой насмешкой, отворачиваясь к барной стойке, — Ты так легко согласился? Я ожидала хотя бы символическое сопротивление. В голосе не было удивления — скорее игра, привычная, отточенная, в которой она уже заранее знала свою позицию. Нападающего. — Или ты просто решил сегодня меня не раздражать? — добавила она, поглядывая в сторону закрытой двери. Анхея торчала в комнате гораздо дольше обозначенной минуты, и это внезапно вызвало вспышку раздражения. Каин украдкой разглядывал девушку еще одно короткое мгновение, после чего уронил взгляд на бумаги, словно напоследок сверяясь, не пропустил ли что-то, и так же неторопливо отложил их в сторону. — Не обольщайся, — безучастно бросил он, тон потерял прежний запал. — Я просто экономлю время. В отличие от тебя, у меня нет привычки растягивать очевидные вещи ради эффекта. Парень наконец повернулся к Лэйн корпусом, опираясь рукой о край дивана, и теперь уже смотрел прямо — внимательно, без прежней ленивой рассеянности. Вглядываясь в лицо, которое он, казалось, уже знал слишком хорошо — в эту идеальную, выверенную мимику, в спокойствие, за которым всегда скрывалось больше, чем она позволяла увидеть. И в какой-то момент мысль всплыла слишком резко. Что это вообще было? Секундный сдвиг, предательское ощущение где-то внизу живота. Он чуть прищурился, смиряя Лэйн исступленным взглядом, будто пытаясь поймать чувство снова — и тут же отмахнулся от абсурдности попытки. Потому что это была Лэйн Кингсли. Избалованная, самоуверенная, раздражающая до предела девушка — с этой ее безупречной уверенностью в собственной правоте, с холодной манерой говорить, будто каждое слово уже заранее взвешено и не подлежит сомнению. Та, что не просит — требует, не сомневается — решает, и смотрит так, словно всегда на шаг впереди, даже когда это выводит из себя сильнее всего. У него явно что-то не так с головой. Переутомился на учебе, выложился на тренировках, закрыл огромный кусок работы над проектом стажировки — причина того, что внутренний радар барахлил и внезапно указал на Лэйн, точно крылась в переутомлении. Парень едва заметно скривился, отводя взгляд, и не без раздражения отметил, что после ее ухода придется открыть окна — слишком удушливый запах духов, от которого хочется избавиться быстрее. Он уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, что выровняет сменившийся импульс, как дверь в комнату наконец открылась. Анхея вынырнула первой — с той самой легкой, довольной улыбкой, которую девушка даже не пыталась скрыть. Вслед за ней появился Пилеон, едва раскрасневшийся, что-то тихо добавляя ей на ходу, и в их движениях читалась простая, непринужденная близость. — Извини, что задержалась, но, мы закончили, — виновато бросила Анхея, обращаясь к подруге, уже на ходу хватая ремешок сумки. — Можем ехать. Лэйн коротко кивнула, явно прикладывая усилия, чтобы придушить внутреннее желание извергнуть свое негодование здесь и сейчас. Она резво поднялась с места, без лишних слов, и почти сразу направилась к выходу, не задерживаясь ни на секунду дольше, чем требовалось. Каин проводил ее фигуру взглядом, не двигаясь, пока девушка шагала мимо, и только когда Лэйн оказалась у двери, лениво встал с дивана, следуя за остальными. В прихожей все происходило быстро — привычно, почти автоматически: короткие прощания, легкие улыбки. Даже Цезарь вынырнул из лежанки, лениво потягиваясь у выхода в коридор. Кудрявый обнял Анхею на прощание, задержав ее на секунду дольше, чем нужно, и девушка тихо рассмеялась, отвечая тем же. Лэйн стояла чуть в стороне, недовольно переминаясь с ноги на ногу, уже собранная, мысленно абстрагируясь от этого пространства, и только на мгновение скользнула взглядом к Каину, когда тот оказался рядом. — До встречи, Кингсли, — с толикой пренебрежения бросил он. Девушка лишь коротко кивнула, решив оставить жест в качестве прощания. В этом коротком обмене снова мелькнуло что-то острое, привычное — как будто их разговор так и не был закончен. Через секунду дверь закрылась, отсекая подруг от квартиры, и шаги девушек раздались уже в коридоре, постепенно удаляясь. Внутри же, вмиг стало тише.

***

Лэйн сидела в зале, утонув в мягком диване, который с начала вечера стал ее негласной территорией. Время тянулось медленно, почти лениво, пока открытое настежь окно впускало внутрь прохладный воздух, смешанный с редкими звуками улицы, приглушенными, будто из-под плотной кромки льда. Шелковая пижама мягко скользила по коже при каждом движении, почти неощутимо, но достаточно, чтобы не отвлекать от главного занятия. Сигарета тлела меж пальцами, вишневый дым поднимался тонкой струйкой, прежде чем Лэйн выдыхала его в сторону, словно избавляясь не только от запаха, но и от лишних мыслей. Экран ноутбука, учтиво расположенного на коленях, холодно светился, отражаясь в уставших глазах. Пальцы двигались быстро, почти раздраженно, выстукивая правки — четкие, выверенные, доведенные до той самой грани, где уже нельзя было улучшить, только испортить. Маркетинговая стратегия, о которой говорил отец, наконец складывалась в цельную структуру: каждая цифра, каждый акцент, каждая формулировка занимали свое место, как элементы механизма, что предварительно должен был работать без сбоев. Девушка неосознанно прикусила кончик сигареты, замирая на последнем предложении, и еще раз пробежалась взглядом по расчетам, возвращаясь к цифрам, словно не доверяла им до конца. Ошибка здесь была бы не просто недочетом — она была бы слабостью. Показательной, вбивающей последний гвоздь в гроб ее профессиональной репутации в глазах отца. Телефон, лежащий рядом, вдруг завибрировал, нарушая эту почти стерильную концентрацию, и Лэйн машинально скользнула по экрану взглядом. Как всегда — вовремя. Она сняла трубку почти сразу, выпрямляясь чуть сильнее, чем требовалось. — Привет, — бегло здороваясь, она уже одновременно тушила сигарету о край пепельницы — быстрым, чуть нервным движением, будто даже звук вдоха мог выдать лишнее. Связь тихо потрескивала, прежде чем раздался голос отца — привычный, выверенный, но с едва уловимой мягкостью, которая сразу заставила ее насторожиться. — Мне звонила Кристина Браун, — сказал он без вступлений. Лэйн чуть выпрямилась, свободной рукой автоматически сдвигая ноутбук на коленях, занимая более удобную позу. — Вот как, — коротко отозвалась девушка, ожидая подробностей. — Она очень хорошо о тебе отзывается, — продолжил он, и в этой фразе было что-то почти… теплое. — Я думаю, что прилечу в Оксфорд на мероприятие. Девушка резко подняла взгляд, будто он мог ее видеть. Два факта, что выдал ей отец, очевидно не вязались в логическую цепочку, которую напряженный мозг так отчаянно пытался собрать. — Ты… прилетишь? — переспросила девушка, не скрывая удивления. — И причем тут Кристина? — Да, — спокойно подтвердил отец, — она рассказала мне о благотворительном бале и твоих светлых стремлениях. Если все пройдет на уровне, я подумаю о финансировании стипендий. В качестве поддержки начинаний дочери в организации. Лэйн на секунду умолкла, затем медленно выпрямилась, отставляя пепельницу дальше, словно хотела убрать все лишнее из поля зрения. — Спасибо, — наконец заговорила она, стараясь удержать голос ровным, не выдать вспышку радости. — Я буду очень рада тебя видеть. И, раз уж ты позвонил, как раз почти закончила правки по проекту, хотела… — Поздно, милая — перебил он. Где-то на фоне мелькнул чужой голос — женский, приглушенный, неразборчивый, но слишком явный, чтобы его не заметить. Лэйн едва заметно нахмурилась, взгляд метнулся к часам. — Я выхожу с рабочей встречи, — добавил отец уже чуть рассеянно. — Позвонил, чтобы обрадовать скорой встречей. Нью-Йорк, середина дня. Она на секунду задержала взгляд на циферблате, словно проверяя, не ошиблась ли. — Конечно, — коротко ответила девушка, не возвращаясь к теме. — Можем обсудить детали позже. — До связи. Звонок оборвался так же стремительно быстро, как и начался. Экран телефона потух, и тишина вмиг вернулась — плотная, почти ощутимая, как будто комната на секунду сжалась до неумолимо крохотных размеров. Лэйн медленно опустила руку, взгляд безучастно метнулся к ноутбуку, где последняя строка все еще ждала ее решения, но мысли не спешили возвращаться в прежний ритм. Отец прилетает, вроде доволен, даже… гордится? Она откинулась на спинку дивана, позволяя телу наконец расслабиться хотя бы внешне, и рука почти сама потянулась за пачкой — движение привычное, отработанное до автоматизма. Лэйн достала сигарету, одернув шелковый рукав пижамы, и щелкнула зажигалкой. Теплый огонек на секунду осветил лицо, прежде чем дать девушке сделать первый неглубокий вдох. Дым медленно наполнил легкие, растекаясь вишневым спокойствием по венам, которого на самом деле не было. Лэйн выдохнула в сторону окна, наблюдая, как струйка растворяется в вечернем воздухе, и на мгновение позволила себе просто сидеть — без движения, без слов, без необходимости что-то доказывать. Отец прилетает. Эта мысль больше не звучала абстрактно — она уже вписалась в реальность, заняла свое место, стала фактом, от которого нельзя было отмахнуться. Девушка медленно провела языком по внутренней стороне щеки, привычно собирая себя в точку, где эмоции перестают иметь значение. Бал должен пройти идеально. Без сбоев, случайностей, без права на ошибку. Потому что теперь это уже было не просто мероприятие — не тот случай, где можно позволить себе легкую небрежность или даже намеренно отпустить ситуацию, наблюдая, как кто-то вроде Каина сам же в ней утонет. Раньше в организации была почти игра, тонкая, едва заметная, где контроль можно было ослабить ровно настолько, чтобы напомнить парню о том, где на самом деле его место. Теперь же — нет. Теперь это вновь стало следствием ее решений, ответственность, в которой вмиг не осталось места чужим ошибкам, чужой самоуверенности, неорганизованности. Лэйн медленно выдохнула, стряхивая пепел, и на секунду задержала взгляд на тлеющем кончике сигареты, будто собирая план в одну точку. Благотворительный вечер должен превратиться в поле боя — не концепцией, не идеальной речью гвоздя программы, а финальным результатом, который невозможно будет оспорить. Чтобы отец смотрел иначе, чтобы он, наконец, разглядел в дочери потенциал. Девушка подалась вперед, затушив сигарету быстрее, чем собиралась, и вернула внимание к ноутбуку — уже иначе, острее, будто текст перед ней внезапно стал недостаточным. Пальцы снова легли на клавиатуру, переключая документы, и спустя пару секунд глаза уже зацепились за план рассадки. Несколько фамилий. Несколько позиций, которые раньше казались второстепенными, а теперь — нет. Лэйн быстро внесла правки, двигая гостей, выстраивая новые линии взаимодействий, добавляя тех, чье присутствие могло усилить эффект, сделать картину плотнее, убедительнее. Отец явно не приедет один. Конечно, нет. Она едва заметно скривила губы, прокручивая список дальше. Его помощница — как всегда, тенью, без которой он не сделает ни единого шага. Мысль всплыла автоматически, почти раздраженно. Любовница. Слово проскользнуло в голове сухо, без эмоций, но оставило после себя легкое напряжение, как будто даже здесь ей приходилось учитывать не только деловые, но и личные расстановки. Девушка внесла еще одну правку, задержавшись на секунду дольше, чтобы полноценно свериться с финальной картинкой, и только потом откинулась назад, оценивая результат — уже не как студентка организационного комитета, а как человек, который не имеет права ошибиться. По крайней мере, не сейчас. Дверь тихо скрипнула, короткий звук мгновенно вырвал из размышлений. Анна вошла почти неслышно, и на секунду замерла у порога, будто не сразу решаясь шагнуть дальше. Лэйн автоматически отметила время — слишком поздно для подруги. — Ты только сейчас закончила? — спокойно спросила она, оборачиваясь через плечо. Девушка кивнула, скидывая сумку с плеча, и в этом движении было что-то непривычное — не усталость, не раздражение, к которым Лэйн уже привыкла, а скорее… сбившееся дыхание. Щеки у Анны были чуть ярче обычного, глаза — живее, чем после долгого дня за конспектами. — Да, засиделась, — быстро подтвердила подруга, избегая прямого столкновения глазами. — В библиотеке? — Лэйн едва заметно прищурилась, сканируя ее лицо. Анна на секунду замялась, а потом кивнула снова, уже увереннее. Девушка опустилась на корточки и начала вынимать учебники из сумки, прижимая их к себе неуклюже, будто вес книг только сейчас дал о себе знать. — Да. Нужно было закончить. Повисла короткая пауза, ощутимая. Лэйн не стала давить дальше — не сейчас — но взгляд задержала чуть дольше, чем обычно, собирая детали, складывая их в ту самую картину, которая пока не сходилась до конца. — Ты странная, — спокойно заметила она, возвращая внимание к документу. — В хорошем смысле? — Анна тихо усмехнулась, проходя к кухне. Комната девушек резко выбивалась из общего ритма общежития, где обычно царила практичность и легкая небрежность учебной жизни. Здесь же пространство было выстроено иначе — с значительно улучшенным уровнем комфорта. Высокие потолки, теплый свет настенных ламп, тяжелые шторы, мягко приглушающие ночной воздух из приоткрытого окна, — все напоминало скорее полноценное жилье, чем студенческую комнату. Мебель была подобрана со вкусом, в нем чувствовалось влияние старого Оксфорда — не в прямой, музейной строгости, а в более легкой, современной интерпретации. Сдержанная изысканность, которая не кричит о себе, но остается заметной в мелочах. И в этом всем читалось одно простое обстоятельство — их родителям явно не составляло труда сделать так, чтобы даже временное место выглядело для дочерей, как дом. — Посмотрим, — с улыбкой отозвалась Лэйн. Но в ее голосе не было издевки. Потому что, несмотря на эту легкую несостыковку и очевидное недоговаривание со стороны подруги, Анна выглядела… внезапно счастливой. Девушка, не тратя лишних слов, подхватила оставленный на столе ужин — как всегда заранее заказанный соседкой, — и с благодарным кивком скрылась в своей комнате, бросив что-то про подготовку к биологии и усталость, которая звучала вполне правдоподобно, но все же не до конца объясняла ее странно светящееся состояние. Дверь в комнату тихо закрылась, и Лэйн осталась одна. Экран перед глазами планомерно погас, взгляд сам собой устремился вперед, цепляя детали. Огромный букет красовался на кофейном столике так, словно намеренно занимал больше места, чем должен был. Свежие, идеально раскрытые розы, с тем самым аккуратным, почти выверенным видом, который сразу выдавал, что их выбирали не наспех. От цветов исходил сладковатый аромат, что смешивался с остатками вишневого дыма и прохладным воздухом из окна, создавая странное, почти несочетаемое ощущение. Лэйн чуть склонила голову, разглядывая букет внимательнее, и в цепком взгляде не было ни восторга, ни смущения — только спокойная, почти отстраненная оценка. Грег делал слишком много, даже чересчур старательно, и, возможно, она все же недооценила совет Анхеи, подсказывающий прекратить так беспечно играть на чувствах окружающих людей. Она потянулась к сигарете снова, не отрывая взгляда от роз, и на секунду задержалась, будто решая, что именно в этом широком жесте раздражает ее больше: сам факт ухаживания или то, что он оставляет после себя. Телефон коротко вспыхнул на столе, и Лэйн лениво потянулась к нему, уже ожидая что-то незначительное, но имя на экране заставило внимание задержаться на долю секунды. Девушка так и не успела закурить. cainth, 23:02 твой отец звонил сказал связаться с тобой и попросить маркетинговые материалы по проекту Лэйн перечитала строки, чуть медленнее, чем обычно, позволяя смыслу улечься, и почти сразу поймала эту простую, но почему-то важную последовательность: отец сначала позвонил ей, и только потом — ему. Не наоборот. Это было… мелочью. Формальностью, логичным порядком, и все же. Девушка неосознанно выпрямилась, словно это движение способно было закрепить мысль, но следом за ней полетела и другая: если Каин просит передать материалы, значит, отец их принял, без правок. Без повторной проверки, без «вернись к третьему пункту» или «пересчитай показатели». Доверительно. Лэйн медленно выдохнула, и в этом звуке было больше, чем просто облегчение — что-то тише, устойчивее, почти пугающее своей новизной. Это означало, что он не просто поленился повторно проверить, не просто отметил, а… согласился. Принял ее решение как достаточное, и только потом передал дальше. Сегодня ей, конечно, еще предстояло собрать стратегию в цельный документ — свести все воедино, выровнять формулировки. Но, несмотря на это, Лэйн поймала себя на редком ощущении удовлетворения: работа складывалась, держалась, не распадалась под вниманием, а, наоборот, становилась только четче. Мысль улеглась внутри неожиданно ровно, с тем самым ощущением тихой радости, когда все вдруг встает на свое место — не громко, не демонстративно, а спокойно и окончательно. Она была первой, и ее работа — достаточной.

L.kings, 23:05

Так попроси

cainth, 23:06 ахаха окей великая и могучая мерзавка, скинь доки плиз

L.kings, 23:06

Скину утром. Сейчас заканчиваю правки.

cainth, 23:06 постарайся не оплошать Она едва заметно усмехнулась, проводя пальцем по краю телефона, любой выпад со стороны парня уже автоматически расценивался предсказуемым и достаточно очевидным для того, чтобы вызывать лишние эмоции.

L.kings, 23:06

Ты наверное меня с кем-то спутал

cainth, 23:07 тебя попробуй спутай слишком специфичная

L.kings, 23:07

Расценю как комплимент

Девушка задержала телефон в руке еще на секунду, а затем отложила его рядом и машинально подняла свободную руку к волосам, собирая выбившиеся пряди у виска. Из соседней комнаты донесся тихий звук — щелчок, и почти сразу пространство наполнилось мягким фоновым шумом фильма, неразборчивыми репликами, создавая ощущение уюта за закрытой дверью. Лэйн на секунду замерла, прислушиваясь, и уголок губ едва заметно дрогнул. Анна не спала, и, судя по всему, уже окончательно выпала из своих учебников. Вибрация вновь привлекла внимание. cainth, 23:10 удобно, наверное, жить в своей версии реальности) Глаза коротко пробежались по экрану, зацепившись за последнее сообщение, но отвечать не захотелось — не сейчас, не ему. Девушка позволила диалогу погаснуть, откинув телефон в сторону, будто этим жестом окончательно закрывая разговор. Пальцы вновь автоматически потянулись к пачке, выуживая еще одну сигарету, и на секунду Лэйн замерла, вглядываясь в тонкий белый фильтр, прежде чем щелкнуть зажигалкой. Огонек коснулся бумаги, отражаясь в глазах, и девушка слегка поморщилась, мысленно одергивая себя за пагубную привычку, которая слишком легко прижилась с лета — как будто тогда было проще позволять себе лишнее. Прохладный ветер из окна мягко гулял по комнате, едва заметно шевеля край шторы, и цеплялся за кожу, остужая ее от недавнего напряжения. Девушка глубже утонула в подушках, позволяя плечам наконец расслабиться — впервые за вечер по-настоящему, без внутреннего сопротивления, без необходимости держать себя в тонусе. Сигарета лениво тлела между пальцами, дым тянулся вверх, растворяясь в полутьме, и на секунду все стало слишком тихим, почти правильным. Именно в этот момент телефон снова завибрировал. Резко нарушая это короткое, хрупкое равновесие. cainth, 23:18 ты там уснула? Раздражение вспыхнуло резко, почти непропорционально, как искра, попавшая на сухую поверхность. Лэйн сильнее сжала телефон, делая затяжку глубже, чем нужно, будто пытаясь задавить это ощущение, но оно только развернулось шире — в том, как он писал, в этой манере появляться ровно в тот момент, когда она уже хотела остаться в покое.

L.kings, 23:19

Я же сказала, что работаю

Хватит мне писать

cainth, 23:19 грубо может, я соскучился На долю мгновения в ней будто что-то сбилось с привычного ритма — слишком неожиданно, слишком… не в его стиле. Не в том, к которому она привыкла за эти недели, где наполнение их взаимодействия скользило колкостью, сарказмом, попытками задеть и посильнее. Девушка тихо фыркнула, но в этом звуке не было прежней уверенности — скорее попытка ее вернуть. Соскучился. Слово, завернутое в очевидную провокацию, отозвалось странно, будто его просто не должно было существовать в этом диалоге.

L.kings, 23:21

Звучит неубедительно

cainth, 23:21 ну вот, видишь меня насквозь так мы не будем обсуждать поездку в офис?

L.kings, 23:22

Какой нахер офис?

На экране молниеносно вспыхнули три точки, и вместе с ними внутри, почти синхронно, что-то неприятно сдвинулось. Мысль сначала была смутной, неоформленной, но слишком логичной, чтобы ее игнорировать. Ну конечно, отец не прилетел бы просто так. Не ради мероприятия, и уж точно не ради нее. У него явно была назначена встреча с Торнами, что так удачно совпала по датам с балом, и теперь поездку в Англию можно было умело подать дочери под соусом заботы, дабы скрыть свою зацикленность исключительно на бизнесе. Легкое, почти теплое ощущение, которое загорелось в душе раньше, вмиг рассыпалось, не оставив за собой и следа. cainth, 23:24 ричард позвал меня в НЙ на неделю несколько встреч по проекту Лэйн уставилась на экран, не двигаясь. Сигарета догорела до конца, так и оставшись зажатой между плотно сомкнутыми пальцами. На секунду все внутри будто стянулось — болезненно, без подготовки. Вот и ответ, вот и его приоритет. Следующее сообщение пришло вдогонку, окончательно намереваясь выбить почву из-под ног. cainth, 23:26 ты тоже летишь? Мысль ударила слишком точно. Отец не то, что не позвал ее — он даже не упомянул о подобной возможности, сразу же отмахнувшись о разговоре про работу по телефону. Удушливый коктейль из ощущений — отторжение, гнев, обида, внезапная, почти детская в своей прямоте — разлился внутри быстрее, чем девушка успела его остановить. Лэйн глупо моргала в экран еще несколько секунд, будто давала себе шанс ответить — резко, колко, так, как она умела, так, как он, возможно, даже ждал. Пальцы чуть сжались вокруг телефона, но вместо этого она просто заблокировала экран. Девушка почти усмехнулась — коротко, без тени веселья. Поверхностный, самоуверенный, привыкший, что все приходит без усилий, мальчик. И именно его зовет на встречи отец, приглашает в проекты, в пространство, куда она сама выстраивает себе дорогу шаг за шагом, просчитывая, выверяя, доводя до идеала. Это было неправильно, несправедливо. Раздражающе до предела. Лэйн резко выдохнула, нервно ныряя пальцами в волосы, сбивая идеально собранный хвост, и на мгновение приложила вторую руку к груди, будто пытаясь собрать себя обратно, выровняв дыхание. Он ведь ничего из себя не представляет. Мысль была жесткой, почти упрямой, словно от того, насколько уверенно девушка сможет ее удержать внутри, зависело, станет ли происходящее хоть сколько-нибудь логичным. Просто удачное стечение обстоятельств. Связи, фамилия, удивительное умение быть там, где все уже подготовлено другими. Лэйн медленно выдохнула, но напряжение никуда не делось — наоборот, только плотнее собралось внутри, переходя во что-то более холодное, собранное. Потому что, если отбросить все лишнее, оставалась простая, неприятная правда. Губы едва заметно изогнулись — не в улыбке, скорее в тени того, что только начинало оформляться. Раз Каин оказался там случайно — она сделает так, чтобы это выглядело как ошибка, не только для нее одной.