Предел асимптоты

      Будь у Исы когти, то она разорвала бы Кловиса. Но как бы она не драла его спину ногтями, как бы не колотила, тот не реагировал, словно вовсе не чувствовал боли. Её силком выволокли из криогенной системы в коридор: одна рука Кловиса обхватила её за талию, вторая — грудь вместе с правой рукой, прижимая так крепко, что дышать стало трудно.       — Отпусти меня! Я сказала, отпусти!       Голос сломался. Стал визгливым, как у маленькой собаки, и Исе незнакомым. Кадеты озирались на её истерику с любопытством и долей страха. Увидев это, Филипп, вытирая разбитое и уже наливающееся синими пятнами лицо жилетом Сью, коротко кивнул Кловису, и группа, не сговариваясь, сместилась в сторону — туда, где коридор закручивался наподобие ушной раковины, подальше от чужих глаз.       — Я тебя убью, тварь, если не отпустишь!       — Иса, успокойся.       Кловис поставил её на ноги у заколоченной служебной двери. Тон его был до противного ровным, и это спокойствие ещё сильнее взбесило Ису. Она дёрнулась плечом, случайно ударив его по челюсти, и он сдавил хватку туже, выдавливая из её лёгких воздух. Она беззвучно закашлялась.       Сколько человек может продержаться в морозилке без верхней одежды? Недолго. А сколько недолго? Час? Полчаса? Сколько у неё времени? В криогенной системе холод кусал её руки даже через жилет, а как чувствует себя Мартин, у которого его забрали? Он ведь не может встать и разогнать кровь. Не может убрать руки от железа. Не может свернуться клубком, чтобы хоть немного согреться. Ничего не может! Его бросили там умирать, и он обязательно умрет, если ничего не сделать.       Особо сильно извернувшись, лопатку пробило болью. Иса упала на колени, пытаясь утянуть вниз Кловиса, но тот рывком поставил её обратно. Рванула в сторону, но всё в бестолку. Кловис был намного сильнее её.       В этой бессильной злобе Иса снова закричала.       — Зачем ты меня держишь?! Надо помочь ему!       — И что ты сделаешь? Криогенную систему только что закрыли на ключ.       Она лягнула Кловиса в бедро, но он снова не почувствовал. Он вообще хоть что-то чувствует? Или Исе пришла мысль, от которой ледяной узел в животе был готов раскрыться гнойником: ему всё равно? Мартин ему не брат, не друг, а просто парень, с которым он прожил месяц. Он ведь просто хочет сохранить свою поганую шкуру, бросив его.       — Тогда вскроем замок!       — Чтобы все надзиратели сбежались? Раз они к нам не вышли, то они всё ещё там.       Но Филипп замотал головой, быстро ответив:       — Нет, они просто выходят с другого коридора. Они сделали так и в прошлый раз.       — Тогда отъебись от меня! — диким зверем взревела Иса, не желая слушать пустую болтовню. Сью попробовала коснуться её плеча, но она выгнулась, как от ожога, дыша часто и тяжело. Такого мерзкого, абсолютно невменяемого ужаса, как сейчас, она не испытывала с инцидента на Втором Ярусе.       Тело пробило дрожью, как при ознобе. Во рту пересохло. Перед глазами поплыли темные, жаждущие кислорода крапинки, но она не обратила на это внимания. Собственное тело сейчас волновало её меньше всего.       — Какие же вы твари! Вы не понимаете, что он там умрёт? Или вам наплевать?! Хватит держать! Хватит!       Она резанула взглядом по Филиппу, вложив во взгляд всю взращённую училищем ненависть, которую только нашла в себе.       Он отшатнулся.       — Это ты виноват, мразь! — прошипела сквозь зубы. — Так трудно было сделать, как я сказала? Даже у Мартина удалось сбить человека с ног, а ты? Тупая тварь, если бы не ты, Мартин…       Воздух кончился, оборвав её на полуфразе. Она захрипела, и Кловис наконец дал ей вдохнуть, но руки не разжал.       Время уходило сквозь пальцы. Секунда за секундой. Дышало прохладой со стороны криогенной системы.       А слышит ли Мартин её крики?       Как ему сидеть одному, не зная, что произойдёт дальше? О чём он думает? Что Иса спасёт его? Что надзиратели передумают и вернутся? Что всё обойдётся? На что он надеется? Не думает ли, что Иса его бросила?       Как она сможет жить дальше. Как она пойдёт на обед, зная, что друг в этот момент умирает? Как пойдёт спать? Как через месяц вернётся в криогенную систему, увидев там его тело?       — Да понимаю я! — лицо Филиппа исказилось в болезненной гримасе. Сам он побледнел, что казалось, вот-вот упадёт в обморок.       — Ничего ты не понимаешь!       — Да, я всё испортил, но сейчас нам надо успокоиться и придумать, что делать. Мартин продержится там от силы два часа. Нельзя терять время на панику.       — Тогда отпустите меня!       — Если я отпущу, ты не бросишься колотить дверь? — наклонился к её уху Кловис, и Кобринская активно замотала головой.       Конечности окаменели, и стоять на них было трудно. Ей показалось, что сейчас она упадёт в той же позе, что и стоит, прямо как статуя. Зубы застучали друг об друга, но она спросила:       — Что же делать?       Сью, всё это время стоявшая молча, встрепенулась:       — Потолок криогенной системы похож на потолочную плитку. Может, за ним есть пространство? Найдём проход и пролезаем внутрь.       — Нет, — отрезал Филипп. — Под потолком тесный сегмент с трубами. Пролезть туда можно, только если найдём брешь, а её вовсе может не быть.       — Что тогда? Быстрее, пожалуйста.       — Есть один вариант, но он тебе не понравится, — Кловис сам был не рад своей идее.       — Да какая разница, понравится или нет?! — вспыхнула Иса, воскреснув руками. — Какой?       — Ты идёшь к Флинну и просишь у него помощи.       — Нет! — испуганно охнула Сью. — Только не он! Он же… он…       — Что он? — гнев снова набирал силу, и на этот раз Иса была готова обрушить его на Эннинг.       — Ты не знаешь, чего от него ждать! Он ведь тоже надзиратель. Может, он и тебя в криогенную систему бросит.       — Знаю, — голос превратился в старческое сипение.       Ничего она не знала. Но слова Кловиса пробили её гнев и страх, и она ухватилась за них, как за единственное спасение.       — Но он мне поможет!.. Мы же друзья. Он обязан мне помочь! Должен помочь! Он поможет… да… он поможет…       Слова потекли бессвязным бредом, но остановиться Иса не могла. Продолжая шептать, уже не замечая ничего вокруг себя, она побежала прочь из коридора.       Мимо кадетов, зализывающих раны у стен, — они провожали её мутными, ничего не понимающими взглядами. Мимо ещё не пришедшего в себя Бьёрна и его подхалимов. Мимо заброшенных помещений, проткнутых ребрами арматур, упавших вместе с частью потолка. Прямиком к правому крылу.       На плаце надзирателей было мало, и все они держались центра, так что пришлось бежать у стены. Нырнув в пару старых служебных коридоров с не заколоченными дверями, Иса петляла по памяти, выискивая дорогу к дому Флинна.       Когда она втиснулась в узкий, шириной едва ли в полметра проход, под её ногами растянулась решетка, скрывающая давно не работающие буро-рыжие вентиляторы. Шершавые, как наждачка, стены драли плечи, но впереди красным оком виднелся свет, значит, правое крыло совсем близко.       Она глотает воздух и делает последний рывок из коридора.       И её хватают за запястье.       — Ищешь Флинна?       От неожиданности она отшатнулась, но чужие пальцы хваткой бойцовской собаки вцепились ей в руку. Сердце скакнуло так, что чуть не разбилось о рёбра.       — Его здесь нет.       По синему плащу Иса поняла, что видит перед собой надзирателя. Но если бы не форма, приняла бы за отца Бьерна. Коренастый, с широкими плечами и не менее широкой квадратной челюстью. Его силуэт полностью закрыл красный свет выхода. На щетинистом, давно не видящем нормального освещения лице промелькнула улыбка, значение которой объяснить было трудно. Он стоял и смотрел на неё долгим взглядом.       — Где же он? — всхлипнула она, поняв, что он ждёт ответ, но не найдя для него правильных слов.       — Не важно. Его не будет ещё пару дней.       Сердце заколотилось в глотке. Весь ужас ситуации накинулся на неё диким зверем, справиться с которым она была не в силах. В глазах собрались горячие слёзы. Неужели это конец?       Но мужчина заметил это и переместил руку её на плечо.       — Эй, — он слегка тряхнул её, привлекая внимание. — Ты пришла ради своего друга? Его же парни бросили в морозилке?       — Да… — закусив губу, чтобы та не дрожала, она дёрнулась — и на удивление надзиратель разжал пальцы.       Она отступила на шаг. Потёрла запястье, не отводя от него взгляда. Он не двигался. Просто стоял, загораживая выход, и смотрел на неё изучающе.       — Наверное, ты хочешь ему помочь? — не вопрос - утверждение.       — Да! — сказала она неуместно громко и, проглотив гордость, затараторила: — Прошу, помогите мне. Мы же можем её открыть? Пожалуйста, он мой лучший друг, я сделаю всё, что захотите, только спасите его. Он ведь замёрзнет…       Сколько осталось? Час? Сколько она тут находится? Счёт времени бежал наперегонки с самой смертью. Она посмотрела на мужчину с мольбой.       — Отсоси мой член.       — Что?       — Отсоси мой член, и я тебе помогу, — как ни в чём не бывало повторил он, убирая руку с её плеча.       — Нет.       — Хорошо. — Он пожал плечами. — Не думай, что я какой-то монстр. Ты можешь уйти прямо сейчас. Последствий не будет.       Она посмотрела на него. На его большую грудную клетку, поднимающуюся под синей тканью. На старые рабочие штаны. Её затошнило. Голова пошла кругом, будто она долго-долго кружилась, и ей показалось, что сейчас она вовсе упадёт в беспамятство.       Но она не могла отказаться.       Подойдя вплотную мелкими шагами, она села на корточки у ног мужчины.       От него пахло потом и въедливой пылью. Она сжала зубы, но к горлу подступил новый приступ тошноты. Мысленно досчитала до пяти и отодвинула края плаща. Он вздохнул, но глаз она не подняла. Пальцы дрожали, когда она возилась с ремнём, спустила штаны, уставилась на чёрную ткань трусов.       Зажмурилась. Дотронулась до его члена через ткань.       Но в этот момент её руку убрали.       — Вижу, ты серьезно настроена на помощь другу. Поднимайся, пока он не околел, — сказал он, натягивая штаны. На его лице снова показалась непонятная улыбка, но на этот раз она на нём задержалась.       Он сказал что-то ещё, но Иса его не слышала. Только сейчас она почувствовала, как из глаз льются кипящие, как угольки, слёзы. Но, вытерев их, она побежала за надзирателем, но не понимала, куда бежит. Поведи он её в совершенно другую сторону, Иса этого бы и не заметила.       Внезапно он остановился в месте, где середину комнаты артерией разрывала труба такой толщины, что в ней легко могли бы ползти сразу пара человек. Развернулся и, подцепив пальцами бейджик, прочитал имя и фамилию Исы.       — Вот мы и на месте, Белла. Я открою дверь, мы вынесем твоего друга, а дальше зови на помощь своих друзей.       Иса сглотнула, и горло саднило, будто она наелась стекла.       — Почему… почему вы мне помогаете? Ради чего?       — Я хочу с тобой подружиться.       — В последние время все хотят со мной подружиться. Вы хотите меня использовать, чтобы что-то вам сделала?       Пару секунд он молчал, прежде чем открыть дверь, обдувая Ису ледяным воздухом и жестом приглашая внутрь.       — Тебе лучше решать, какие у нас будут отношения: и будем ли мы дружить, или я буду тобой пользоваться. Но давай сделаем так: завтра до начала работ мы встретимся у радиатора, и я дам тебе ответы на все вопросы. Я знаю, что их про училище их у тебя накопилось немало, и поверь, я единственный, кто их тебе здесь даст. Но взамен ты никому не расскажешь, что я тебе сегодня помог. Это моё главное условие. Догадайся сама, что будет если ты его нарушишь.