Предел асимптоты

      Было вопросом времени, когда кто-то попадëт под станок. Филипп ожидал, что первым будет житель Жилой Зоны — так и случилось.       Иса и Мартин с Кловисом потерялись среди сборища кадетов, плотно закупоривших кишку коридора цехов, чтобы посмотреть на источник пыточного визга. Сам Филипп, схватив Сью под руку, повёл её к выходу, не дав увидеть, как вращающийся вал намотал волосы неосторожной девушки и оставил ту без скальпа. Как она, полусидя спиной к аппарату, держалась за голову, напоминающую гранат, верхушку которого срезали тупым ножом.       Коридор орал голосами кадетов, шумом механизмов, криком девушки, это драло ушные перепонки острым когтем, и Филипп сорвался на бег. Захотелось спрятаться и выйти только когда всё стихнет, но мысль, намного более острая и намного более громкая, не позволяла это сделать.       Мысль, что надо помочь. В Промзоне никто об этом не думал. В смертельно опасной среде ты помогаешь другим, зная, что в нужду другие помогут тебе, и у каждого близкостенного мысль «по возможности помогать» вшита в подкорку сознания.       Хоть подобные травмы там были редки, потому что длинные волосы в Промзоне возбранялись, но всë равно ещё в детстве всех заставили заучить: в таких случаях надо остановить кровь, прижав к ране чистую ткань, и собрать скальп для будущей реплантации. Но чтобы пришить скальп, нужен врач, которого здесь нет. Значит, девушка в любом случае она останется без волос. А чем прижать рану? Верхняя одежда после работы слишком грязная и занесёт инфекцию… Но белая рубашка под ней. Можно остановить кровь своей рубашкой.       Но сначала надо было позаботится о Сью. Если она запаникует, ситуацию это сделает в разы хуже. С такими мыслями Филипп влетел на лестничный пролёт, ведущий к выходу, на котором рвало Олимпию.       — Олимпия? — девушка не ответила.       Увидеть её здесь было неожиданно. Что она, не имея карточки, делала в цехе? А то, что она уже побывала в цехе, гадать не приходилось.       Что же делать? Уйти или остаться? Столько было случаев, когда люди из-за страха не помогали тем, кто в этом нуждался. Возможно, сейчас не видевшие в жизни кровь отроки с Жилых Зон смотрят друг на друга и ждут, пока кто-то из них бросится помогать, и думают так все, поэтому не помогает никто. Но что, если со Сью что-то случится, если её здесь бросить? Она же не сможет за себя постоять, и вряд ли компания Олимпии ей поможет.       Быть может, первая за этот месяц травма в цехах заставит надзирателей спуститься к ним проверить работу оборудования. А даже если нет, не все кадеты настроены дружелюбно друг к другу, а в этой ситуации от уставших и злых парней можно ждать чего угодно. Получается, и на лестнице оставаться небезопасно.       Что бы сделала Иса на его месте? От её образа сердце Филиппа сжалось до крохотного, колючего уголька, и он поморщился от своей реакции, посчитав её уродливой и неправильной. Как у неё всегда получается поступать правильно? Она смогла собрать их всех вместе: всех разношерстных обитателей с разных частей Комплекса, с противоположными характерами и мнениями и уже месяц поддерживать целостность группы? Целый месяц не попадать в неприятности, когда другие уже ввязываются в драки. Да даже когда к ней проявил внимание надзиратель, она и то смогла поступить правильно и вышла сухой из воды.       Иса всегда была впереди, и, смотря ей в спину, Филипп не мог не завидовать.       Если она сейчас рядом с девушкой, то точно выберет правильное решение со своей точки зрения, но что, если Иса не знает, как оказывать первую помощь при повреждении скальпа? Такое вполне возможно, если она с Жилой Зоны.       — Сью, Олимпия, вы можете подождать здесь? Я скоро… — он решил сбегать, если Исе всё же понадобится помощь, но Олимпия перебила:       — И что ты будешь делать? — прошипела она подобно злой кошке, не вставая с четверенек.       Её обычно спокойный голос стал чужим, жёстким. Она вытерла рот рукавом и через плечо глянула на Филиппа.       — Ангел мой хранитель, там человек сорок стоят. Они и без тебя разберутся, если можно помочь.       Он посмотрел на поникшую Сью, пытаясь понять, как ему поступить. Но Сью быстро отвела взгляд, когда поняла, что на неё смотрят, и нервно сжала край жилета.       — Я серьёзно. Тебя там скорее затопчут, чем пользу принесёшь. Сиди уж тут.       — Олимпия…       Не успел он договорить, как та цокнула языком.       — Там мой знакомый — неудавшийся ветеринар. Он уж точно поможет ей лучше тебя.       Только сейчас Филипп заметил, как Олимпию трясло. Неожиданно для себя вспомнил о скребушке. Маленькой птичке, давно оказавшейся в Комплексе и практически разучившуюся летать. Она вила гнёзда в пространствах между стенами Промзоны и, выходя за пропитанием, часто давилась ядовитыми испарениями. Филипп часто наблюдал, как их трясло на грязном полу, перед тем как те умирали.       — Всё очень плохо? — почти шепотом спросила Сью.       — Хуже некуда. — Сев, так и продолжая быть повернутой к ним спиной, будто не хотела показывать лицо, Олимпия положила подбородок на колени. — Всё и так превратилось в сплошной пиздец, так я ещё и крови боюсь. Надо же. Вот повезло же попасть в училище именно мне.       — Боишься крови? — Сью опустилась рядом с ней.       — Ага, представляешь? Сама себе завидую, — кисло усмехнувшись, Олимпия вытерла глаза и издала то ли короткий вдох, то ли всхлип.       В этом полувдохе, полувсхлипе Филипп не сразу заметил, что криков больше нет. Даже если он и хотел помочь, то опоздал. От этого на душе стало совсем гнило. Эта гниль травила внутренности, но Филипп запер её внутри себя, надеясь, что всё, что болит, перегниëт, осядет и через время забудется.       Они сидели вместе, практически не говоря, пока Олимпия не успокоилась. Будто найдя тепло внутри промёрзлой опухоли Комплекса, пригрелась и оттаяла.       — Вы же друзья, верно? — вдруг осторожно спросила Сью, неловко поглядывая то на одну, то на второго. — Филипп много о тебе рассказывал.       — Можно и так сказать, — опустив руки на пол, Олимпия слегка наклонилась назад. — О тебе он тоже много чего рассказывал. Я даже думала, вы это… ну знаете. Как парень и девушка.       — Глупости, — на лице Сью появилась улыбка, которая так же быстро пропала. — Я о вас так же думала. Наверное, Филиппу просто проще находить контакт с девушками, чем с парнями.       Филипп шумно выдохнул, недовольный, что его обсуждают, будто его нет рядом.       — Неправда. Ну то есть… Не говорите, будто это плохо.       — Я не говорила, что это плохо! — сразу отступила Сью под негромкий смех Олимпии. — Мне даже приятно, что рядом есть парень, который обо мне заботится. Как друг, конечно!       — Сью, прекрати, — засмущавшись, Филипп закрыл лицо руками, чтобы ещё сильнее не смешить Олимпию.       После пропажи крика стало так тихо. Тишина в чёрном пролёте лестницы кусала. А где-то далеко, дальше, до куда они могли увидеть, шумели механизмы. Говорили кадеты. Цеха вернулись в привычный темп работы. Пора было возвращаться, не могут же они просидеть здесь весь день. Но перед этим Филипп хотел выяснить:       — Олимпия, что ты делала в цехе?       Она удивилась.       — А ты не знаешь? — она так распахнула красные глаза, что Филиппу стало неловко за свою неосведомленность. — Счастливый ты человек. — Она кашлянула в кулак. — Хотя ладно, скоро в любом случае должен узнать. Но одна из причин: когда все стали работать, то и есть захотели больше. Кого из-за столов выгнали, у тех с едой сейчас туго. Я работаю на станке одного парня, ему начисляют баллы, а со мной он делится едой.       — Это ужасно, — со словами Сью Филипп не мог не согласиться.       — Я предпочитаю смотреть на ситуацию с позиции: «Даёт ли мне что-то эта работа?», а не с «Насколько справедливую награду я получу, если буду тут работать?». — Философски ответила ей альбиноска.       Она поднялась и отряхнулась. Смотря на неё снизу вверх, Филипп заметил, как побледнела её и так бледная кожа. Как под глазами появились синяки. Ссадины на руках. Но слабее от этого Олимпия не стала. Несмотря на тяжёлую работу и несладкую жизнь, она держалась молодцом.       — Нам пора обратно. Смерть не смерть, а баллы нужны всем.       — Постой, — с просьбой Сью схватила её за штанину. — Я поговорю с Исой. Мы можем взять тебя за свой стол. А может и в группу, кто откажется от лишних рук?       Поднявшись следом, Филипп посмотрел в глаза Олимпии и замолчал. Она улыбалась, прямо как раньше, и снова всё вокруг показалось простым и неважным. Будто она уже всё про всё знала. Была камнем, который можно бросить в огонь, утопить, швырнуть, да даже выбросить в космос, а он продолжит быть куском несгибаемого гранита и он понял, что чтобы он не сказал, от своего решения она не отступит.       — А смысл? Не думаю, что ваша фурия меня к себе подпустит.       — Нет, Иса добрая. Ты её не знаешь…       — Ты тоже её не знаешь, — Олимпия подошла вплотную и прошептала на ухо: — помнишь про карточки? Обещал помочь.       Филипп кивнул, не понимая еë поведения. Почему она против того, чтобы ей помогали? Не хочет говорить при Сью? Может, у них был конфликт с Исой, о котором обе не говорят? Или привычное для близкостенных недоверие к жителям Жилых Зон? Он посмотрел на такую же недоумевающую Эннинг, которая уже поднялась и встала рядом.       — Нас в любой момент может схлопнуть, как консервную банку, и тогда всё это не будет иметь смысла. Но пока, ребята, у нас есть цех и баллы. Может, для этого они и существуют, чтобы мы совсем не утонули во фрустрации. Тогда я рада, что о нас позаботились.       — Что ты такое говоришь? Олимпия, ты просто переволновалась. Нас не схлопнет, и ничего не случится. Хочешь, я отдам тебе свою порцию, а ты отдохнешь до завтра?       Но, проигнорировав Сью, девушка растворилась, проглоченная жадной темнотой. Исчезла, оставив после себя недосказанность. Филипп смотрел на Сью. Сью смотрела на Филиппа. На слишком много знающего и одновременно абсолютно слепого Филиппа. На секунду он потерялся внутри своих мыслей, не зная, как отвечать на вопросы, которые ему ещë даже не задавали.       Было глупо полагать, что ржавчину увидел только он. Но как сильно знание о гниении училища ударит по мотивации Сью? Ей ведь теперь придется рассказать. Или нет? Может сказать, что Олимпия просто преувеличила из-за стресса?       Вернулся в себя он, только когда на плечо легла ладонь. Он крупно вздрогнул, подняв голову, уже ожидая увидеть недоброжелателя, но увидел непонятно откуда взявшуюся Ису и испугался ещё сильнее.       — Куда убежали? — голос Исы был в такой же степени раздраженным, насколько уставшим. Было видно, что она сильно хочет спать. — Если увидят, как вы лясы точите, то выгонят взашей. Так ещё и цех нам остановили.       — Прости. Мы уже возвращаемся. — ответила ей Сью и, взяв Филиппа за руку, направилась назад.       Но перед этим, Иса сказала ему то, чего он сейчас боялся услышать больше всего:       — Жду тебя в конце смены у радиатора. Не смей не прийти.