На цепи

Рассвет встретил их туманом. Старый мост — сложенный из серого камня ещё в те времена, когда Айдэн и Империя были союзниками, — висел над рекой, как призрак. Часть перил обросли мхом, а кое-где камни выпали, и внизу, в молочной дымке, слышался ровный шум воды. Крейг пришёл первым. Он был без доспехов — только чёрная рубашка, кожаные штаны, сапоги до колен и меч на поясе. Оружие не спрячешь, но он не собирался его прятать. Это была не дипломатическая встреча. Это был разговор мужчин. Альфы и того, кто посмел бросить ему вызов. Он ждал. Туман шевелился, как живой. Где-то крикнула птица. И потом — шаги. Тихие. Уверенные. Крейг узнал бы их из тысячи. Лиам вышел из тумана, как видение. На нём была тёмно-синяя куртка, под ней — тонкая кольчуга, блеснувшая на миг, когда он повернулся. Волосы блестели от утренней росы. На поясе был меч и лук за спиной, как тогда, у ручья. Они встретились посередине моста. — Ты пришёл, — сказал Лиам. — Ты предлагал, — ответил Крейг. — Я не умею отступать. Лиам чуть склонил голову, разглядывая наследного принца. — Ты пришёл с войной, — сказал Лиам. Голос был спокойным, но Крейг заметил, как напряглись его плечи. — Пятьдесят тысяч солдат. Пять тысяч альф. Твой отец хочет моей земли и моего подчинения. Моей шеи в цепях. — Ты читал мои приказы? — спросил Крейг. — Я читаю твои мысли, — Лиам усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Они написаны у тебя на лице. Ты пришёл взять то, что принадлежит Империи по праву силы. — А ты? — Крейг шагнул ближе. — Ты пришёл защищать свою землю. Сражаться и умирать. — Нет, — тихо сказал Лиам. И в этом коротком слове было столько боли, что Крейг замер. — Нет? — переспросил он. — Я не хочу сражаться, — Лиам посмотрел прямо в глаза. Серые, как утренний туман, но в них не было холода. Было что-то другое...усталость, отчаяние. — Я не хочу войны, Крейг. Не потому, что я омега, а потому, что я уже видел войну. Крейг ждал. — Гражданская война, три года назад, — продолжил Лиам. Голос его стал тише, словно он говорил сам с собой. — Когда я только сел на трон, лорды-альфы решили, что омега не может править. Они подняли мятеж и восемь месяцев...восемь месяцев я смотрел, как горят мои деревни, как умирают мои люди, как матери теряют детей. Я выиграл ту войну, но я потерял… — он запнулся, провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую грязь. — Я потерял счёт погибшим и каждую ночь я просыпаюсь от их криков. Тишина и только вода внизу пела свою древнюю песню. Туман обнимал их, пряча от мира. — Я не хочу войны, — повторил Лиам. — Не потому, что я боюсь проиграть, а потому, что я не хочу хоронить своих людей. Ещё раз. Никогда. Крейг смотрел на него и не узнавал. Этот человек — правитель, который выстоял против мятежных лордов, который создал армию из омег и бет, который посмел бросить вызов самой Империи, — стоял перед ним и говорил о боли. Не жаловался. Не просил пощады. Просто рассказывал правду. — Чего ты хочешь? — спросил Крейг. Без вызова. Просто вопрос. — Мира, — сказал Лиам. — Свободы для моей страны. Права для моего народа жить так, как мы считаем нужным, без оглядки на то, что в Империи думают об омегах. Чтобы мои люди больше не умирали. — А если я скажу «нет»? — Тогда мы будем сражаться, — Лиам сжал кулаки. — Я не хочу войны, но я готов к ней. Потому что моя свобода и свобода моего народа не продаются и не отдаются за страх. Если твой отец хочет мою землю — пусть приходит, но я буду защищать свой дом до последнего. Они смотрели друг на друга. Альфа и омега. Завоеватель и защитник. — Я не хочу, чтобы твои люди умирали, — медленно сказал Крейг. Сказал и понял, что это правда. — Я не хочу смотреть на твоё лицо и думать о том, сколько вдов осталось после моего приказа. — Тогда, — тихо сказал Лиам, — может быть, мы не враги? Крейг шагнул вперёд. Один шаг. Два. Теперь их разделяла только вытянутая рука. Он чувствовал запах Лиама — озон, гроза... И ту сладость, которую Крейг уже начинал узнавать. Глубокую, спрятанную, омежью. — Я думал о тебе, — сказал Крейг. Сказал и сам испугался своей честности. — С той ночи у ручья. Я не должен был. Ты — мой враг. Правитель, которого я должен… — он запнулся. — Должен что? — Лиам поднял голову и их взгляды встретились. — Должен сделать меня своим пленником? Унизить? Показать всему миру, что омега не может быть сильным? — Я больше не знаю, что я должен, — выдохнул Крейг. Он протянул руку. Медленно, словно боясь спугнуть дикого зверя. Коснулся щеки Лиама — холодной, влажной от росы. Большим пальцем провёл по скуле, по краю губы. Лиам замер. Его дыхание сбилось. Глаза расширились и в них мелькнуло что-то, чего Крейг никогда не видел у этого ледяного короля. Это были растерянность и надежда. — Что ты делаешь? — прошептал Лиам. — То, что должен был сделать у ручья, — ответил Крейг. — Но испугался. Он наклонился медленно, давая Лиаму время отстраниться, ударить, уйти, но тот стоял, смотрел и ждал. Их губы встретились. Сначала это было лёгкое касание. Крейг целовал его так, будто пробовал на вкус. Осторожно, почти благоговейно. Губы Лиама были прохладными, чуть солоноватыми от утренней влаги и такими мягкими, что у Крейга закружилась голова. Он провёл пальцами по чужой щеке, вплел их в светлые волосы на затылке и притянул ближе. Лиам выдохнул прямо в поцелуй, тёплый и дрожащий выдох, от которого у Крейга подкосились колени. И ответил нежно. Так нежно, что это разбивало сердце. Его руки легли на грудь Крейга сначала неуверенно, потом смелее. Пальцы сжали ткань чёрной рубашки, как будто Лиам боялся, что Крейг исчезнет, растает в тумане, если не держать его. Крейг углубил поцелуй, но не напористо, не как альфа, требуя и беря, а мягко, спрашивая. Он хотел, чтобы Лиам знал: это не захват. Они целовались на старом мосту, в серой утренней дымке, под шум воды. Мир для них исчез и остались только губы, дыхание, прикосновения. Лиам отстранился первым. Его лицо было раскрасневшимся. Глаза блестели от влаги или от слёз, Крейг не понял, но пальцы всё ещё сжимали его рубашку. — Зачем? — прошептал Лиам. — Зачем ты это делаешь? Ты же знаешь… — Знаю, — Крейг коснулся лбом его лба. Закрыл глаза. — Знаю, кто мы. Знаю, что между нами, но я не могу. Не могу притворяться, что ничего не чувствую. — Чувствуешь? — переспросил Лиам. — Что ты чувствуешь? Крейг открыл глаза. Посмотрел в серое, как утреннее небо, лицо. В глаза, которые видели войну, смерть, предательство и всё равно не разучились надеяться. — Я чувствую, — сказал он тихо, — что если мы сейчас разойдёмся и начнём войну, я потеряю не просто врага. Я потеряю часть себя. Ту часть, о которой не знал до встречи с тобой. Лиам зажмурился и одна слеза скатилась по его щеке, серебряная, как роса на перилах моста. Крейг поймал её большим пальцем, стёр. — Не плачь, — попросил он. — Пожалуйста. — Я не плачу, — солгал Лиам. — Это туман. Крейг улыбнулся грустно. — Хорошо. Пусть туман. Он снова поцеловал его, но в этот раз коротко, в уголок губ, просто чтобы запомнить вкус. Лиам выдохнул и отступил на шаг. Высвободился из чужих рук, но не резко, а мягко, словно выпутывался из объятий, которые хотел сохранить. — Ты — наследный принц Драконьей Империи, — сказал он. Тихо, но твёрдо. Каждое слово давалось ему с трудом. — Я — правитель Айдэна. Между нами — армии. Между нами — мои люди, которые не хотят умирать, и твои солдаты, которые ждут приказа. — Я знаю, — Крейг не пытался приблизиться, давая Лиаму пространство. — Тогда зачем? — Лиам обнял себя за плечи — словно замёрз, хотя утро было тёплым. — Зачем этот поцелуй? Зачем эти слова? Ты думаешь, они что-то меняют? — Они меняют нас, — ответил Крейг. — А через нас, может быть, и всё остальное. Лиам смотрел на него так долго, что вода внизу успела спеть ещё один куплет своей бесконечной песни. — Может быть, есть другой путь, — сказал наконец Лиам. Голос его звучал неуверенно, но в глазах загорался огонь, тот самый, который Крейг видел в ночь у ручья. Огонь выжившего, который не сдаётся. — Какой? — спросил Крейг хрипло. — Я не знаю, — честно ответил Лиам. — Не сегодня. Не сейчас, но если мы оба не хотим войны… если ты не хочешь, чтобы мои люди умирали… если я не хочу, чтобы твои солдаты гнили в чужой земле… — он замолчал, подбирая слова. — Может быть, мы можем найти то, чего хотим оба. — Мир, — сказал Крейг. — Не только мир, — Лиам покачал головой. — Мы оба знаем, что война не начинается из-за границ. Она начинается из-за страха. Твой отец боится, что пример Айдэна заразит других. Я боюсь, что Империя уничтожит всё, что я построил. И между этими страхами — мы. — Ты предлагаешь… что? Союз? Договор? Торг? — Я предлагаю попытаться, — голос Лиама дрогнул. Впервые за весь разговор дрогнул. — Я не знаю, как и не знаю, возможно ли это, но если мы сейчас разойдёмся и начнём войну, мы потеряем не только людей. Мы потеряем… — он не договорил. — Потеряем друг друга, — закончил Крейг. Лиам кивнул. — Ты не откажешься от трона, — сказал он констатируя факт. — Нет, — Крейг покачал головой. — Не могу. Это не только моя жизнь. Это судьбы миллионов. — Я не брошу свой народ, — так же тихо ответил Лиам. — Я правитель Айдэна и отвечаю за каждую жизнь в этой стране. Я не могу сдать свою свободу ради… — он запнулся. — Ради нас, — закончил Крейг. Тишина. Туман сгущался. Вода шумела внизу и двое стояли на старом мосту, не зная, как сделать следующий шаг. — Может быть, — медленно начал Лиам, — есть третий путь. Не война и не капитуляция. — Какой? — Я не знаю, — повторил Лиам. В его голосе звучало отчаяние. — Но если мы будем искать… если мы попробуем… может быть, найдём. Он протянул руку. Не для поцелуя и объятий. Просто — руку. Ладонью вверх. Крейг смотрел на неё. На тонкие пальцы, серебряные кольца. На руку омеги, который не боялся, который выиграл гражданскую войну и не хотел новых потерь. Который стоял перед ним на мосту и предлагал невозможное. Крейг взял его руку. Пальцы сплелись. Крейг поднёс их к губам и поцеловал. Лиам вздрогнул, но не отстранился. — Мы попробуем найти выход, — сказал Лиам. — Вместе. Не как враги. Может быть… как те, кто не хочет терять. — А если не найдём? — спросил Крейг, не выпуская его руки. — Тогда встретимся на поле боя, — ответил Лиам. — И не будем помнить этот мост, этот разговор и то, что мы пытались. Они стояли так долго. Сжимая ладони, глядя друг на друга сквозь туман. — Возвращайся к своей армии, принц, — сказал наконец Лиам. — Я возвращаюсь к своей. У нас есть время подумать. Может быть, найдём то, что спасёт нас обоих. Он разжал пальцы медленно и нехотя, но прежде чем отпустить, коснулся пальцами подбородка Крейга. Такое лёгкое, почти невесомое движение и улыбнулся не холодно, не колко, а так, как улыбаются на прощание, когда надеются вернуться. — До встречи, Крейг, — сказал он. — До встречи, Лиам. Лиам развернулся и ушёл в туман. Исчез. Растворился как сон. Крейг остался один. Он стоял на мосту, сжимая перила так, что костяшки побелели. Губы всё ещё помнили чужой вкус — прохладный, солоноватый, нежный. Пальцы — тепло чужой ладони. Сердце — дрожь чужого дыхания. «Мы попробуем найти выход». Он повернулся и пошёл обратно к своей армии, к своему долгу, к войне, которую теперь хотел остановить и впервые за много лет Крейг не знал, сможет ли он сделать то, что должен. Но он знал одно: он будет искать этот третий путь. Ради мира. Ради своего народа. Ради Лиама.