На цепи

За десять дней до вторжения Крейг сбежал из дворца. Он делал так часто — брал небольшой отряд, переодевался в простую дорожную одежду без гербов и нашивок, и уходил к границам. Не для инспекции или шпионажа, а для другого...для воздуха. В Карвине, столице Империи, воздух пах властью — тяжёлой, маслянистой, липкой. Там каждый вздох напоминал: ты наследник. Ты — будущее и не имеешь права ошибиться. Крейгу нравилась власть — кто бы сомневался, — но иногда он хотел просто дышать. В горах, на границе с Айдэном, воздух пах иначе: сосновой смолой, холодной водой, мокрым камнем. — Ваше высочество, — сказал командир его личной гвардии, альфа по имени Дориан, когда они переходили через горный перевал. — Мы в двух днях от Айдэна. Их разведчики могут нас заметить. А местные омеги… у них странные методы ведения разведки. — Странные? — Крейг шёл первым, не оборачиваясь. Его высокие сапоги месили грязь, плащ из чёрной шерсти хлестал по голенищам. — Ты о чём? — Они используют юных омег, переодетых в крестьянок, — Дориан говорил тихо, словно боялся, что камни подслушают. — Те подходят близко, улыбаются, просят подаяния. А потом запоминают лица, доспехи, количество мечей и уходят. Крейг нахмурился. Это было необычно и умно. — А их король, — продолжил Дориан, — говорят, он сам ходит в разведку. Один и без охраны, проверяет посты. — Омега-король в разведке? — Крейг усмехнулся. — Он что, бессмертным себя считает? — Или ему нечего терять. Крейг замолчал. Эта фраза застряла в голове, как заноза. Они шли ещё некоторое время, а лес становился гуще, тропа уже. Луна — молодой серп, едва родившийся — висела низко, подсвечивая вершины сосен молочным светом. Отряд Крейга состоял из двенадцати человек. Все — альфы. Все — ветераны. Молчаливые тени, которые умели двигаться так тихо, что даже волки не слышали их дыхания. Они вышли к ручью, когда звёзды уже рассыпались по небу, как соль по чёрному сукну. Ручей был нешироким — метра три, не больше, — но быстрым. Вода, чёрная в ночи, срывалась с камней белыми хлопьями пены. За ручьём начинался Айдэн. Не по карте — по запаху. Крейг замер, поднял руку, приказывая отряду остановиться. Он чуял это за секунду до того, как увидел. Что-то не так. Воздух на той стороне был… другим. Не вражеским, нет. Не пахло железом, потом, страхом — всем тем, что обычно сопровождает армию. Там пахло одиночеством. И травой, которую жуют, чтобы скрыть запах тела. И — совсем слабо, почти неуловимо — грозой и озоном. Тем самым запахом, который бывает после грозы. — Там кто-то есть, — прошептал Дориан, положив руку на эфес меча. — Я знаю, — ответил Крейг так же тихо. — Один. — Может, дозорный? — Нет. Дозорные не пахнут так. Крейг не мог объяснить, что именно он чувствовал. За три года вылазок он научился различать оттенки запахов, как дегустатор вина. Обычный солдат пах потом, дешёвым табаком и страхом перед смертью. Офицер — кожей хороших сапог, металлом и гордостью. Шпион — нейтральными маслами, которые маскируют личный запах, и лёгкой горечью вранья. Но этот запах был другим. Он был чистым. Как будто человек, которому он принадлежал, давно перестал бояться, врать и притворяться. А ещё в этом запахе была сила, не та, которой Крейг привык пугать — угрожающая, громкая, как рык., а скорее тихая. Такая, которая не кричит «я здесь», а просто есть и от этого становилось Крейгу не по себе. — Ваше высочество, может, обойдём? — предложил Дориан. — Или возьмём его? — Нет, — Крейг сделал шаг вперёд. К ручью. — Жди здесь. — Но… — Это приказ. Крейг перешёл ручей в три прыжка по камням, мокрым и скользким. Вода плеснула на голенища сапог, но он не заметил холода. Все его чувства — слух, зрение, обоняние — обострились до предела. Он ступил на берег Айдэна и в тот же миг понял: его заметили. Фигура стояла у старой сосны, на границе света и тени. Крейг медленно пошёл вперёд. Рука не тянулась к мечу — зачем? Если это враг, то один. Если не враг — тем более. — Я знаю, что ты здесь, — сказал Крейг негромко. Голос в ночи прозвучал грубо, как удар топора по полену. — Покажись. В ответ тишина. Потом — шорох плаща и человек шагнул в лунный свет. Это был мужчина. Молодой — может, двадцать три, двадцать четыре. Ростом ниже Крейга на полголовы, плечи уже, но не узкие — поджарые, как у пловца или лучника. Одет в тёмно-синюю куртку без знаков отличия, штаны заправлены в высокие сапоги. На поясе — небольшой меч в чёрных ножнах. И лук за спиной — длинный, охотничий, из тисового дерева. Даже это не заставило Крейга замереть, но лицо! Он увидел его, когда луна вышла из-за облака. Острые скулы, тонкие брови, чуть сведённые к переносице — не в гневе, а в привычке всматриваться вдаль. Губы бледные, плотно сжатые, без капли улыбки. И глаза. Глаза оказались самым страшным. Серые. Нет, не просто серые, а лунные, те, которые впитывают свет и не отдают обратно. Они смотрели на Крейга спокойно. Без страха или вызова. Это бесило Крейга! — Ты на моей земле, — сказал незнакомец. Голос — низкий, с хрипотцой, как будто он не разговаривал вслух несколько дней. — Твоей? — Крейг усмехнулся, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Граница здесь спорная. Империя считает этот лес своим. — Империя может считать что угодно, — незнакомец чуть склонил голову набок, и в этом движении было что-то птичье, хищное. — Это не делает её правой. Крейг сделал ещё шаг. Теперь их разделяло не больше пяти метров. Он чувствовал запах незнакомца отчётливее. Озон. Гроза. И лёгкая горечь — полыни или той самой травы, которой маскируют омежий запах. Омежий! Крейг замер... До этого момента он не понимал. Вернее, не хотел понимать, но сейчас, на расстоянии вытянутой руки, отрицать было невозможно. Перед ним стоял омега. Один. Ночью. На границе. Без охраны. С мечом и луком. — Ты… — начал Крейг и запнулся. Впервые в жизни. — Да, — сказал незнакомец. Его губы чуть дрогнули. — Я омега. Ты первый альфа, которому потребовалось целых три минуты, чтобы это понять. Видимо, имперское воспитание не слишком развивает обоняние. Крейг ощутил, как кровь приливает к лицу. Не от смущения, а от ярости. Этот… этот никто… позволил себе насмешку над ним. Над наследником Драконьей Империи! — Как тебя зовут? — спросил он, и голос прозвучал жёстче, чем хотелось. — Тебе незачем знать моё имя, — ответил незнакомец. — Ты здесь ненадолго. Иди обратно на свою сторону, альфа. И передай своим: Айдэн не спит. Он развернулся, чтобы уйти. И Крейг сделал то, чего никогда не делал раньше. Он протянул руку и схватил незнакомца за запястье. Кожа оказалась горячей. Слишком горячей для прохладной ночи. Незнакомец замер. Не дёрнулся и даже не попытался вырваться. Просто замер как струна, натянутая до предела. — Убери руку, — сказал он тихо. Совсем тихо, но в этом шёпоте было столько стали, сколько Крейг не слышал даже в голосе своего отца. — Скажи имя, — повторил Крейг, не отпуская. — Лиам. Коротко и резко, как удар кинжала. Крейг моргнул. Так звали короля Айдэна. Омегу на троне, того, кого он через десять дней должен был привести в цепях в Карвин. Он тут же отпустил запястье, как будто обжёгся. Лиам отступил на шаг. В лунном свете его лицо казалось вырезанным из морозного стекла — прекрасным, хрупким и смертельно опасным. Светлые волосы, упали на лоб. Шея была открыта. Ни ошейника. Ни шрама от метки. Ничего. — Ты… — Крейг сглотнул. Горло пересохло. — Ты правитель Айдэна. — А ты, — Лиам поднял голову, и их взгляды встретились, — наследный принц Крейг из дома Пылающих скал. Я знал, что ты придёшь раньше, чем через десять дней. — Откуда ты знаешь про десять дней? Лиам улыбнулся. — У меня хорошая разведка, — сказал Лиам. — А теперь уходи. Пока я не решил, что твоя рука на моём запястье — это знак объявления войны. Он развернулся и ушёл в темноту между сосен. Бесшумно, как призрак. Крейг стоял на берегу, сжимая и разжимая кулак. Пальцы всё ещё помнили жар чужой кожи. Он вернулся к отряду через десять минут, которые показались вечностью. — Ваше высочество, — Дориан смотрел на него с тревогой. — Вы бледны. Что случилось? Кто это был? — Никто, — ответил Крейг. И сам не поверил своим словам. — Просто местный… дозорный. Он не сказал правду не потому, что боялся, а потому, что не мог объяснить даже самому себе, почему, глядя на этого омегу в лунном свете, он забыл о войне, цепях, вторжении и приказе отца. Он забыл обо всём и только чувствовал запах озона, и свежей грозы, который, казалось, въелся в его лёгкие навсегда