Пока гаснет солнце

      Танджиро с легкой тоской смотрел в окно. За прозрачным стеклом расстилалась зеленая поляна, мягкая, покрытая шелковым ковром из травы. Вокруг нее тесно стояли стройные деревья, их густая крона переливалась всеми оттенками изумруда под игривыми лучами солнца. Где-то среди ветвей щебетали пухленькие птички — довольные, беззаботные, поющие о радости жизни. Все вокруг дышало покоем, но для Танджиро этот покой казался чужим. Красота теряет краски, когда внутри тебя все еще болит незажившая рана.       Последние несколько дней головная боль, наконец, отступила — и это уже было маленьким чудом. Зато Зеницу, кажется, переживал настоящее блаженство: его окружали девушки из поместья, которые не только помогали им с лечением, но и постоянно мелькали перед глазами, смеясь и болтая. Для Зеницу это место стало раем на земле — и он даже не скрывал своей радости.       Иноске же изменился до неузнаваемости. Обычно шумный и неугомонный, он теперь лежал тихо, будто потерял часть самого себя. Поврежденное горло лишило его голоса, и впервые за все время рядом с ним воцарилась тишина. Сначала это пугало — слишком непривычно видеть Иноске таким безмолвным и спокойным. Но позже стало ясно: он просто восстанавливается, и скоро прежний ураган вернется. И действительно — стоило начаться функциональной тренировке, как в нем вновь проснулся тот самый дикий огонь.       А Танджиро... Он по-прежнему думал о Незуко.       Порой удавалось отвлечься: посмеяться с друзьями, помочь девочкам, что ухаживали за ними, послушать их рассказы. Но стоило остаться одному, как тягостные мысли возвращались.       Так всегда бывает — нерешенная проблема всплывает вновь, как бы глубоко ты ни пытался ее утопить.       И все же одно утешение грело ему сердце: Незуко в безопасности.       Она наконец отдыхала, окруженная заботой и теплом, и Танджиро мог, хоть на мгновение, позволить себе выдохнуть. Он знал — с ней все будет хорошо.       И пусть впереди ждет неизвестность, этот день можно было назвать светлым хотя бы потому, что она рядом и жива.       Из мрачных мыслей его вырвал громкий вопль, раздавшийся у двери.       — Танджиро! Танджиро! — в палату ворвался Зеницу, сияя как полуденное солнце.       Танджиро моргнул, отрываясь от окна, где лениво колыхались на ветру тонкие занавески, и обернулся к другу.       — Что случилось? — осторожно спросил он, заметив, что Зеницу буквально подпрыгивает на месте.       — Прекрасная новость! — выпалил тот, закружившись на пятках, словно не знал, куда деть избыток восторга.       Танджиро почувствовал, как у него непроизвольно перехватило дыхание — уж больно заразительно звучала эта радость.       — К нам заселяют девушку! Прямо сегодня! Прямо сейчас! — последнее слово он выкрикнул так близко в лицо, что Танджиро едва не отшатнулся.       Тот моргнул, пытаясь осознать услышанное.       — Это... хорошо? — неуверенно произнес он, растерянно переводя взгляд с сияющего друга на дверь.       Мысль о том, что сюда приводят раненых и измотанных людей, совсем не казалась ему поводом для ликования. Если девушку заселяют сюда, значит, она пострадала. Разве можно такому радоваться?       — Ты что, совсем глупый? — возмутился Зеницу, выпрямляясь во весь рост. — Это замечательно! Я буду за ней ухаживать. Девушкам ведь нужна поддержка, особенно в трудные времена!       — Мне уже жаль ее, — раздался спокойный голос от двери.       В палату вошла Аой, неся поднос с чашками и пузырьками лекарств. Ее взгляд, как всегда, был строг, но в уголках губ мелькала тень улыбки.       — А вам пора принимать лекарства, — добавила она, игнорируя негодования Зеницу.       — Я не буду пить это! — возмутился он, в отчаянной попытке защитить свое достоинство.       — Еще как будешь.       — Но я должен встретить чудесную даму в нормальном состоянии! — горячо возразил Зеницу, театрально прижимая руку к груди.       — Думаю, ей будет совсем не до этого, — мягко вмешался Танджиро, с легкой улыбкой наблюдая за перепалкой. Вряд ли человек, попадая в больницу, думает о знакомствах.       — Да уж, особенно ей, — заметила Аой, ставя поднос на стол и обводя комнату взглядом. — А где тот с кабаньей головой?       — А что с ней не так? — тут же спросил Зеницу, ухватив из разговора только то, что показалось ему самым важным.       — Ранил демон, — спокойно ответила Аой, помешивая в небольшой керамической едкости зеленую бурлящую жидкость, от которой исходил терпкий травяной аромат. — Не так сильно, как вас, но тоже хорошенько потрепало.       — Тем более! — воскликнул Зеницу, расправляя плечи, точно готовясь к подвигу. — Я ей просто необходим! Она нуждается в заботе, во внимании!       Он вдруг замер, опустив взгляд на свои руки, еще не до конца восстановленные после недавнего боя.       — О нет! — и вскричал с отчаянием. — А что, если она испугается?! Подумает, что я... инвалид!       Он театрально взмахнул руками, демонстрируя их во всей «ужасной» красе, и едва не задел поднос с лекарствами.       Аой тяжело выдохнула, закатив глаза. Ее терпению можно было только позавидовать.       — Тише, пока не перевернул все здесь, — устало заметила она, откладывая ложку.       Зеницу, конечно, не услышал — он уже вел внутренний монолог о том, как его трагическая история тронет сердце незнакомки.       — Она наша ровесница? — вдруг спросил Танджиро, стараясь вспомнить, видел ли когда-нибудь эту девушку. В памяти всплыли лица с экзамена на мечников, но кроме Канао он не мог припомнить ни одной другой девушки.       — Нет, старше, — ответила Аой, качнув головой. Она ненадолго подняла взгляд от лекарств и посмотрела прямо на Танджиро. — Она ученица Столпа Воды. Разве вы не знакомы?       Танджиро замер. Сердце на мгновение пропустило удар.       — У Гию-сана... есть ученица? — выдохнул он скорее себе под нос, чем в ответ Аой. Эта мысль поразила его. Гию, сдержанный, немногословный, казался ему человеком, не склонным к наставничеству.       — Да, — просто ответила Аой, наливая зелье в чашку. — Так, все. Готово. Время пить.       — Нет! — взвыл Зеницу и, едва успев поймать равновесие, бросился прочь, спасаясь бегством от хмурой Аой с чашкой в руке.       — Вернись сюда! — донесся ее голос, но он уже юркнул за дверь.       Танджиро покачал головой, не сдержав мягкой улыбки.       Но внутри него теплилось новое чувство — ожидание.       Ученица Гию... Какая она?       Он и не заметил, как ему вдруг стало интересно увидеть ее — не из любопытства, а потому что сам Гию для него стал особенным человеком.       И теперь, зная, что у Столпа Воды есть ученица, Танджиро не мог не ждать встречи.