Deadly rush

Гараж около дороги, тяжёлый бас, отражающийся от стен с хриплой безнадегой, густой запах дешевых сигарет и всякое барахло по типу штанги, банок из-под энергетиков, плакаты с неизвестными никому изображениями, всякие потрепанные блокноты с песнями, косметика, запасные струны, неоновые вывески и провода. Из приоткрытой железной двери в вечерний воздух просачивается громкий ритм барабанов и вопли электрогитары. —Да говорю же, нужно уйти на глубину! — ноет Финн, в очередной раз возясь с настройкой — Как удильщики, или как Спраут. — любитель рыбалки вскидывает рукой в сторону хмурой, скрученной в три погибели фигуры. Темные волосы болотного цвета с редкими грязно-красными прядками свисают как водросли, закрывая бледное лицо. Он сидит, методично перебирая струны баса длинными костлявыми пальцами. Через ткань футболки с черепами проступают кости позвоночника, единственное, что придает басисту веса — так это его шипастые браслеты, его черный как ночь бас и колоритные ботинки со всякими заклёпками, цепями и шипами. Они больше похожи на сапоги, только кожаные, старые, раритетные. На слова члена группы Спраут не отреагировал. Он как-будто даже не слышал. —Пф, да куда глубже? Может мне вообще не играть? — Бокстен обреченно крутит палочки между пальцев, всматриваясь в потрепанный лист, на котором куча пятен неизвестного происхождения, а по факту — это черновик новой песни. —Чего вы там цапаетесь? — Луи лениво потягивается, лежа на старом кожаном диване. —Финн снова про глубину своего очка рассказывает. — уныло буркнул барабанщик, закатывая глаза куда-то к пыльному потолку. —ЧТО?! — голубоватая электрогитара слегка причудливой формы чуть не выпала из рук возмущённого знатока рыбы —Да кто бы говорил! Сам каждый день только и говоришь о Космо!— Финн топнул ногой, поднимая вокруг неё небольшое облачко пыли, а затем начал передразнивать друга, парадируя его голос — Ой, Космо такой милый, ой, Космо такой смешной, ой-ой! —Так, хватит орать, а то снова менты приедут. — Луи встает с дивана, направляясь к месту стычки, дабы разнять двух музыкантов, но спор прервался тихим скрипом двери и звонким ангельским голоском. —Привет, мальчики! — Космо в пушистой кофте, джинсовых шортах до колена, кроссовках с нашивками ягодок и заколками на кудрях, казался инородным среди этого мрачного рока и сигарет. Словно аниме-постер на грязной стене — скучали? — от него веяло сладостью, приторной лживой сладостью и черникой. —Космо! — усталость и недовольство на лице Бокстена тут же сменилось на улыбку, легкий румянец на щеках и даже свежесть. Он подошёл к своему сладкому парню, легко его обнимая — Очень скучали! Ты после репетиции? Нормально дошёл? Космо успокаивающе хихикнул, поправляя выбившуюся прядь фиолетовых волос барабанщика. —Ты у меня такой заботливый, — Шатен встал на носочки, оставляя на щеке парня легкий поцелуй — я вам пирог принёс, вы тут наверное только энергетиками да медиаторами и питаетесь. — Кудрявый хихикнул, заполняя своим звонким голосом весь гараж. —Пирог! — восторженно воскликнул Финн, казалось, что в его глазах засветились звёзды — Космо, ты наш спаситель! Шатен уже поставил коробку с пирогом на захламленный стол, спокойно её открывая в окружении почти всех членов группы. —И вправду, спас нас от развала группы. — Буркнул Луи облокачиваясь на скрипучую хлипкую конструкцию стола. — Кушайте, мальчики, кушайте. — кошачий взгляд Космо прошелся по довольным лицам парней, а потом скользнул в угол, прямо на черную фигуру, сидящую на усилителе. Шатен быстро её осмотрел и налонился в сторону уха Луи, тихо шепча — А ваш басист всегда такой.. Мёртвый? Луи, добивавшийся свой кусок, тяжело вздохнул, неловко, как-будто виновато отводя взгляд —Ты же сам знаешь. Он у нас не из любителей поесть... Но без него никак. Вдруг в игру неожиданно вступил Финн — Ага! Без баса Спраута мы бы звучали как школьный ансамбль "Колокольчик". Он колючий и мрачный, прям как удильщик, но на нём и держится вся глубина. — Гитарист обернулся, смотря прямо в тёмный угол. —Спраут! Давай к нам, Космо такую вкуснятину принёс! Тут черники больше, чем в тебе крови! Болотноволосый даже не шелохнулся — жрите сами, не подавитесь. — Буркнул он, продолжая методично перебирать струны. Пока Бокстен что-то увлеченно рассказывал Луи, размахивая куском пирога, Космо аккуратно отделил самый сочный ломтик, на котором черничный джем дрожал, как свежая рана. Он мягко отстранился от компании и, покачивая бедрами, направился в темный угол. Звук баса стал громче, тяжелее, вибрируя где-то в грудной клетке, но Космо это не остановило. Он бесцеремонно опустился на край усилителя, прямо рядом со Спраутом, едва не задев плечом его костлявый локоть. Спраут замер. Струна под его пальцем издала глухой оборванный звук. Он не поднял головы, но Космо видел, как напряглись жилы на его бледной шее. — Ты портишь всем аппетит своим видом, — промурлыкал Космо, склонив голову набок так, что кудряшки коснулись плеча басиста. От него пахло черникой и дорогим лаком для волос — слишком приторно для этого пропахшего бензином места. — Открой рот, Спраути. Ты такой бледный, что, я боюсь, ты упадешь в обморок прямо на свой драгоценный бас. Космо поднес кусок пирога почти к самым губам парня. Капля темного сока сорвалась вниз, пачкая черный гриф гитары. — Свали, — выдохнул Спраут. Голос у него был низкий, сорванный, как наждачка по стеклу. — И не называй меня так. — А то что? — Космо подвинулся еще ближе, так, что их лица разделяли считанные сантиметры. Его кошачьи глаза светились азартом. — Ударишь меня своей гитарой? Или всё-таки попробуешь? Она сладкая... Почти как я. Спраут резко вскинул руку, намертво перехватывая запястье Космо в паре миллиметров от своего лица. Пальцы басиста, длинные и ледяные, сжали кожу, как стальные тиски. — Ты не сладкий, — Спраут наконец поднял на него взгляд. Глаза у него были мутные, полные усталого раздражения, но в самой глубине зрачков вспыхнуло что-то похожее на опасный интерес. — Ты липкий. Как грязь на подошве. Космо даже не вздрогнул. Наоборот, он облизнул губы, чувствуя, как участился пульс басиста под его ладонью. — Но тебе ведь нравится грязь, панк? — прошептал он, не пытаясь вырваться. Спраут сжал запястье Космо еще сильнее, до белых пятен на коже, и резко отшвырнул его руку в сторону. Кусок пирога шлепнулся на пыльный пол, превратившись в бесформенное месиво из теста и черники. — Послушай меня, кукла, — Спраут выпрямился, из-за его худобы и высокого роста он стал казаться огромной зловещей тенью, нависшей над парнем. Голос звучал пугающе спокойно, но в нем так и сквозило отвращение. — Весь этот твой приторный образ, эти ягодки и дешевый флирт... Это работает на идиотах вроде Бокстена. Им нравится жрать дерьмо, если оно посыпано сахаром. Он сделал шаг вперед, заставляя Космо вжаться в усилитель, и ткнул костлявым пальцем в сторону двери. — Но здесь не сцена твоего розового шоу. Ты воняешь химией и фальшью так сильно, что меня тянет блевать. Забирай свои объедки, своего влюбленного щенка и выметайся отсюда, пока я не вставил твой микрофон туда, где сладости уже не помогут. В гараже повисла мертвая тишина. Финн перестал жевать, а Бокстен замер с открытым ртом, глядя то на Спраута, то на покрасневшее запястье Космо. Спраут же снова сел на место, как будто Космо для него перестал существовать, и с силой ударил по струнам, выдавая агрессивный, скрежещущий звук. Луи, до этого расслабленно наблюдавший за сценой, мгновенно выпрямился. Он понял: Спраут перешел черту, за которой «просто ворчание» превращается в реальный скандал. — Расслабься, Спраут, — Луи подошел и положил тяжелую ладонь на плечо басиста, слегка сжимая его, чтобы тот остыл. Голос вокалиста оставался низким и спокойным, но в нем прорезались стальные нотки лидера. — Ты перегибаешь. Космо пришел с миром и пирогом, а не для того, чтобы ты тут свои клыки показывал. Луи перевел взгляд на Космо. На его лице не было злости — скорее легкая, понимающая усталость. — Космо, не принимай на свой счет. У нашего "удильщика" сегодня струны не в том тонусе, — Он примирительно улыбнулся, пытаясь сгладить углы. — Давай, Бокстен, проводи его до выхода, а то у нас тут сейчас репетиция превратится в похороны. Бокстен, чье лицо за эти секунды успело сменить все оттенки красного — от смущения до ярости на Спраута — быстро подскочил к Космо. — Пойдем, — прошептал он, бережно беря Космо за руку, где остался красный след от хватки басиста. — Извини его... он просто псих. Я тебе потом позвоню, честно. Космо стоял неподвижно ещё пару секунд. Он игнорировал Луи и Бокстена. Его взгляд, теперь лишенный той "лживой сладости", был прикован к Спрауту. Он медленно потер покрасневшее запястье, и на его губах вдруг промелькнула странная, едва заметная улыбка. Это была не улыбка обиженного человека, а улыбка того, кто только что нашел самую интересную игрушку в своей жизни. — Все в порядке, Луи, — мелодично отозвался Космо, наконец отворачиваясь. — Я и не знал, что у вас в гараже живет настоящий цепной пес. Буду знать, что в следующий раз стоит захватить намордник. Уже стоя в дверях и чувствуя на себе защитную руку Бокстена, Космо вдруг остановился. Он обернулся через плечо, окинув Спраута притворным сочувствующим взглядом, в котором скользила ядовитая насмешка. — Чуть не забыл, Спраути, — звонко бросил он, перекрывая гул усилителей. — На следующей неделе мы выступаем в "Элизе". Это элитный бар, а не ваш привычный сырой подвал. Там будет приличная публика, свет и... много кислорода. Космо сделал эффектную паузу, поправляя заколку в кудрях. — Так что попытайся не упасть в обморок прямо на сцене. Не очень хочется, чтобы наш концерт отменили из-за твоего тощего трупа посреди зала. Это будет слишком плохим пиаром для моей группы. Он послал Спрауту воздушный поцелуй, который выглядел скорее как издевательство, и скрылся за тяжелой железной дверью гаража. В помещении снова стало тихо, если не считать сердитого шипения басового комбика. Спраут сжал гриф гитары так сильно, что костяшки побелели еще больше. — Ну и сучёныш... — выдохнул Финн, нарушая тишину. — Но пирог реально вкусный. Спраут, ты зря...