Спаси меня от самой себя

Утро в поместье Томиоки было тихим и холодным. Солнце едва пробивалось сквозь густые грозди глицинии, бросая на татами дрожащие фиолетовые тени. Эри проснулась от непривычного звука — за стеной, где предположительно располагалась кухня, что-то негромко стучало. Девочка снова пыталась уснуть, но приближающиеся шаги окончательно развеяли сонливость. Она приподнялась на футоне, чувствуя, как слабость после кровопотери всё ещё тянет её к полу. В дверях появился Гию. Он был без своего пестрого хаори, в одной темной форме, с закатанными рукавами. Эри замерла, не в силах пошевелиться. Её взгляд, словно помимо её воли, опустился на его обнаженные руки. В руках он держал поднос с простой едой: миской дымящегося риса, поджаренной рыбой и крепким чаем. Предплечья Гию были вырезаны из бледного камня и оплетены жилами, которые при каждом движении подноса перекатывались под кожей, словно живые существа. Тонкие, вздувшиеся вены узором спускались к запястьям, подчеркивая невероятную плотность мышц. Это была анатомия человека, который жил через усилие, через ежедневную борьбу с собой и миром. В груди у Эри что-то странно сжалось. Что то, похожее на трепет — такой, какой чувствуешь перед лицом стихии: перед прекрасным водопадом или штормовым морем. Она смотрела на его мозолистые ладони, на крепкие фаланги пальцев, которые сейчас так осторожно удерживали поднос с фарфоровой посудой, и её охватило необъяснимое волнение. Эти руки, способные одним движением оборвать жизнь, сейчас были заняты самым мирным делом на свете — они принесли ей еду. — Ешь, — негромко сказал он, опуская поднос рядом с ней. — Тебе нужно восстанавливать кровь и силы. Его голос вывел её из оцепенения. Гию подошел ближе и опустился на колени у футона. Эри невольно отпрянула, но не от желания сбежать, а от того, насколько для него ощутимым был исходящий от неё жар. Когда он ставил посуду с едой, его предплечье на секунду оказалось совсем рядом с её рукой. Она увидела крошечные шрамы, белеющие на фоне напряженных мышц, и почувствовала, как её собственное сердце предательски ускорило бег. Он сел напротив, наблюдая, как она берет палочки. Гию сам готовил редко, и рыба была чуть более зажаристой, чем нужно, но в этой простоте чувствовалась его неуклюжая, тяжелая забота. Он не сводил с неё глаз, словно проверяя, не побледнела ли она снова. — После еды - во двор, — добавил он. — Нам нужно продолжать. … Тренировка в его поместье ощущалась совсем иначе. Здесь не было лишних глаз, не было шума тренирующихся ребят. Только они двое и шелест листвы. — Крепче, Эри. Твои пальцы должны стать частью рукояти. Если ты выпустишь меч, ты выпустишь свою жизнь. Ближе к полудню небо затянуло тучами. Внезапно на плечо Гию с громким карканьем опустился его ворон. — На север! На север! Деревня под угрозой! Столп Воды, немедленно! Гию замер. Его челюсти сжались так, что послышался хруст. Он посмотрел на Эри — бледную, уставшую, стоящую посреди его сада в окружении глицинии. Оставить её сейчас казалось ему предательством, но долг охотника не давал выбора. Он быстро зашагал к дому, подзывая ворона обратно. — Передай... — он замялся, подбирая слова. — Отправь сюда сиделку Таэ из деревни у подножия. Пусть принесет еду и медикаменты. Никто не должен входить в дом, кроме неё. Он вернулся к Эри, уже надев хаори и закрепив клинок на поясе. — Мне нужно уйти. Задание не терпит отлагательств. Он подошел вплотную и, вопреки своей обычной сдержанности, положил ладонь ей на затылок. — Я пришлю одну женщину. Она будет присматривать за тобой и домом. Не выходи за изгородь глицинии. Ни при каких обстоятельствах. Поняла? — Да, Гию-сан... — прошептала она, вцепившись пальцами в его рукав. — Возвращайтесь скорее. Он ничего не ответил, лишь на секунду сильнее скомкал её волосы, а затем резко развернулся и исчез в сумерках, оставив её одну.