Спаси меня от самой себя

Она была лёгкой, почти невесомой в его руках, когда он нёс её обратно. Солнце, уже взошедшее, заливало светом Угольную Гору, но Гию почти не замечал его. В его сознании всё ещё стоял тот образ: её хрупкая фигура, делающая шаг в пустоту. Это было... страшно. Гию не знал, что такое страх за себя. Страх был чувством, которое он давно похоронил, заменив его на долг. Но когда он увидел её падающей, он почувствовал, как этот страх возвращается. Холодный, липкий, пронизывающий. Не за себя. За неё. За то, что он не успел. За то, что он потерпел неудачу. Когда Гию вернулся в Поместье Бабочки, солнце уже поднялось, но его лучи казались слишком холодными, чтобы согреть бледную Эри, которую он нёс на руках. Заметив их, Аой выбежала на крыльцо, её лицо было бледным от тревоги. За ней, с более спокойным, но не менее обеспокоенным выражением, следовала Шинобу Кочо. — Томиока-сан, Эри-чан… — начала Аой, её голос дрожал, она не могла понять, почему они были не в поместье, и почему Эри выглядит такой опустошённой. — Что случилось? Мы искали вас всё утро! Гию молча опустил Эри на крыльцо, позволяя ей сесть, прежде чем снова отойти на несколько шагов назад. Он не говорил, его присутствие было спокойным, но Аой и Шинобу заметили грязь и следы на его хаори, как будто он упал. Шинобу присела рядом с Эри, её привычная улыбка исчезла. Она аккуратно взяла её за руку, и почувствовала её холод. — Эри-чан, — её голос был тихим, но настойчивым, — где ты была? Мы очень волновались. Эри посмотрела на Шинобу. Её глаза были пустыми. Она не могла говорить. Слова застряли у неё в горле, как будто она забыла, как их произносить. — Я нашел её на Угольной Горе, — тихо сказал Гию, его голос был ровным, но в нём не было того привычного холода. Аой и Шинобу обменялись тревожными взглядами. Они знали, что на Угольной Горе было особенно опасно. Они знали, что там произошло что-то ужасное. — Эри-чан, — продолжила Шинобу, её голос стал ещё мягче, — что ты хотела найти там? Расскажи мне. Ты можешь это сделать. Эри, наконец, подняла взгляд на Гию. Он стоял в стороне, его лицо было непроницаемым, но она чувствовала его. Она чувствовала его спокойствие, его силу, его надёжность. Он был здесь, чтобы поддержать её. — Я… — Эри начала говорить, её голос был слабым, как шелест осеннего листа. — Я хотела, чтобы голоса… перестали. Шинобу и Аой замерли. Они не понимали, о чём она говорит. — Какие голоса, Эри-чан? — спросила Шинобу, её голос был мягким, но в нём слышалось глубокое, внимательное сочувствие. — Голоса… демонов, — прошептала Эри, её тело задрожало. — Я слышу их. В моей голове. Я слышу, как они кричат. Я слышу их боль. Их злость. Их голод. Они не дают мне покоя. Шинобу посмотрела на Гию. Его лицо было как всегда неподвижным, но она поняла, что он знал. Он знал, о чём она говорит. И он знал, что она не лжёт. — Я… я хотела, чтобы это закончилось, — продолжила Эри, её голос стал ещё тише. — Я хотела… тишины. Аой, не сдержавшись, прижалась к ней. — Эри-чан… ты не одна! Мы здесь. Мы поможем тебе. Эри не ответила. Она просто смотрела на Гию. Он был её спасением. И она знала, что он не даст ей упасть снова. Шинобу, поняв, что происходит, осторожно отстранилась от Эри. Её лицо стало серьёзным, но её глаза были полны решимости. — Эри-чан, — её голос стал твёрже, но в нём не было жестокости, только сила. — Я знаю, что это страшно. Но ты не должна сдаваться. Твои волосы… твоя кровь… это твой дар. И он силён. Очень силён. И мы научим тебя его контролировать. Шинобу посмотрела на Гию. — Гию, я хочу, чтобы ты… чтобы ты рассказал мне, что произошло там, на горе. Каждая деталь. Гию, не говоря ни слова, кивнул. Он знал, что Шинобу хочет помочь. И он знал, что для того, чтобы помочь Эри, ему придётся рассказать ей всё.