Спаси меня от самой себя

Гию Томиока нёс Мацумото Эри на руках. Рассвет уже полностью вступил в свои права, окрашивая небо в нежные розово-золотые тона, но для Эри это было лишь продолжением сумерек, в которых она жила последние годы. Она была невероятно лёгкой, её тело, казалось, состояло из одних костей, обтянутых кожей. Гию чувствовал каждый острый выступ её позвоночника, рёбер, плеч, прижатых к нему. Под его ладонями проступали многочисленные шрамы – старые, белёсые следы глубоких порезов и свежие, багровые отметины от цепей и ударов. Её тонкие лодыжки и запястья были воспалены. На её коже синели и расцветали синяки всех возможных оттенков, а местами виднелись незажившие, мокнущие раны. Было очевидно, что ей нужна не просто еда и вода, но серьёзная медицинская помощь. Она не издавала ни звука. Не двигалась. Её голова покоилась у него на плече, глаза были полуприкрыты, взгляд устремлён в никуда, словно её сознание давно покинуло изувеченное тело. Гию не пытался говорить с ней. Он чувствовал её ужас, её отстранённость, как толстую стену вокруг её истерзанной души. Он понимал, что слова сейчас бесполезны. Только безопасность, только забота и только время могли пробить эту стену. Каждый шаг Гию был осторожным. Он избегал больших дорог, предпочитая лесные тропы, чтобы не привлекать внимания. Мысли его были тяжелы. Этот кошмар, который он увидел, был даже более отвратительным, чем столкновения с демонами. Люди, которые способны на такое, были порой хуже любого чудовища. Он крепче прижимал Эри к себе, словно оберегая её от всего зла мира, и его решимость защитить её только крепла. Путь казался бесконечным, но наконец, знакомые очертания Поместья Бабочки показались сквозь деревья. Гию вошёл на территорию, не стучась, сразу направляясь к центральному зданию. Его необычный вид – обычно невозмутимый Столп, несущий на руках крошечную, избитую девушку, – мгновенно привлёк внимание. Первой их встретила Аой Канзаки, выходящая из процедурной. Её глаза округлились от шока, когда она увидела состояние девушки на руках Гию. — Томиока-сан! Что... — она осеклась, заметив мертвенную бледность Эри и её многочисленные раны. Вскоре подошла Шинобу Кочо, её улыбка, как всегда, не достигла глаз. В них застыло серьёзное беспокойство. — Томиока-сан, что случилось? Кто это? — её голос был мягким, но требовательным. Гию, не сбавляя шага, лишь коротко ответил: — Жертва. Нужна немедленная помощь. Её держали в плену. Шинобу мгновенно поняла всю тяжесть ситуации. Её лицо стало ещё серьёзнее. — Аой, Канао! Готовьте кушетку, воду, чистые бинты и лекарства! Быстро! Они прошли в одну из процедурных комнат. Гию осторожно опустил Эри на чистую футоновую кушетку. Когда он развернул свой хаори, ужасающая картина её тела предстала перед глазами Шинобу и Аой. Аой прикрыла рот рукой, её глаза наполнились жалостью и гневом. Канао, обычно бесстрастная, смотрела на Эри с выражением глубокой печали. Шинобу быстро взяла себя в руки. — Принесите тёплую воду и мягкую ткань. Нужно очистить её раны. Аой, ты займись её синяками. Канао, приготовь обезболивающее. Когда Аой осторожно принялась снимать с Эри остатки порванной одежды, Эри вздрогнула. Она не издала звука, но её тело напряглось, а взгляд, до сих пор пустой, метнулся к рукам Аой. Она сжалась, стараясь стать ещё меньше, её глаза, казалось, молили оставить её в покое. Гию стоял в стороне, наблюдая за каждым движением, готовый вмешаться, если ей станет слишком тяжело. Он видел её немой страх, её отвращение к прикосновениям. Шинобу, заметив это, подошла к Эри, её голос был удивительно мягким, успокаивающим. — Всё хорошо, дорогая. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Тебе больше ничего не угрожает. — Шинобу пыталась установить зрительный контакт, но Эри лишь слегка отвернула голову. Эри не реагировала на слова. Когда тёплая, влажная ткань коснулась её кожи, она лишь тихонько вздрогнула. Каждое движение персонала Поместья, направленное на заботу, вызывало у неё инстинктивное отторжение. Она была слишком привычна к боли и насилию, чтобы доверять прикосновениям. Она была как дикое животное, загнанное в угол, которое не верит в доброту. Ей было физически больно от прикосновений к ранам, но гораздо больнее было оттого, что эти прикосновения были чужими, и она не могла контролировать своё тело. Она зажмурилась, втягивая воздух, чтобы не издать ни звука. Её возраст, который по внешнему виду оценили примерно в 12 лет, лишь усиливал трагичность её положения. Гию чувствовал её страдание. Он подошел ближе, его аура, обычно холодная, стала мягче, стараясь не пугать её. Он тихо встал рядом с кушеткой, не прикасаясь к ней, но просто находясь рядом. Он понимал, что ей нужно время. Много времени. И он был готов ждать. Пока Эри медленно приходила в себя, Гию не забыл о деревне Угольной Горы. Той же ночью, после того как он доставил Эри в Поместье Бабочки, он вернулся туда. Рассвет уже наступил, и Гию нашёл деревню в хаосе. Те двое мужчин, что были с Кобояши-саном, так и остались парализованными страхом, их тела были застывшими, их лица — посиневшими от ужаса, когда они увидели, как на них обрушился истинный гнев демонов. Деревня, лишившаяся своей "защиты" в лице Эри, оказалась беззащитной. Демоны, которые были "зависимы" от её крови, или те, кто заключил сделку с Кобояши-саном, вернулись, не найдя своего "источника". Ярость из-за лишения своего "допинга" или нарушение договора заставила их действовать без обычной осторожности. Гию нашёл тела. Не только Кобояши-сана, но и многих жителей. Демоны, в приступе неистовства и "ломки", учинили кровавую бойню, оставив за собой лишь руины и трупы. Были и выжившие — те, кто успел сбежать в лес, или спрятаться. Их Гию обнаружил позже. Они были в шоке, дрожали от страха, рассказывая о "проклятии" и "гневе духов", не понимая истинной причины произошедшего. Гию молча расправился с оставшимися демонами в округе, завершив их мучительную агонию. Затем он доложил о произошедшем главе Общества. Деревня Угольной Горы была стёрта с лица земли. Её история, история алчности и жестокости, которая привела к таким ужасным последствиям, осталась мрачным предупреждением. Гию не испытывал жалости к тем, кто держал Эри в заточении. Он видел в этом не просто возмездие, а неизбежный исход их собственного греха. Он очистил это место, но тяжесть того, что он увидел, осталась с ним. Теперь его единственной целью было защитить Эри и помочь ей найти путь обратно к жизни.