Спаси меня от самой себя

Кобояши-сан, поначалу опешивший от ледяной ауры незнакомца, быстро собрался. Его маленькие глазки прищурились. — Ты что, глухой? Я тебя спрашиваю, кто ты такой и что тебе нужно? Это моя собственность! — он указал на Эри, словно на предмет. — А ты, видно, чужак. Не твоё дело, что здесь происходит! Гию медленно перевёл взгляд с Эри на главу деревни. Его глаза были бездонными, отражая лишь холодное спокойствие, которое скрывало бушующую внутри ярость. — Твоя собственность? — голос Гию был ровным, без тени эмоций, но в нём звучала такая сила, что у Кобояши-сана по спине пробежал холодок. — Я чувствую здесь слабый запах демонов. И нечто, что привлекает их. Что это? Кобояши-сан хмыкнул, пытаясь вернуть себе браваду. — Демоны? Да откуда им взяться! Это Угольная Гора, здесь безопасно! А этот запах — он махнул рукой в сторону Эри. — Это просто особенная девочка. Она… больна! Да, она больна! Мы заботимся о ней. Её имя Эри. А ты, если не хочешь проблем, убирайся отсюда. — Заботитесь, — повторил Гию, его взгляд вернулся к цепям на запястьях Эри, к синякам на её теле. Его голос стал ещё тише, но слова звучали как предсмертный приговор. — Я вижу, как вы "заботитесь". Внезапно атмосфера в сарае изменилась. Холод, исходящий от Гию, стал невыносимым, давящим. Мужчины на полу, что только что были агрессивными, теперь застыли, словно вмурованные в землю. Их лица исказились от чистого, парализующего ужаса, который исходил от Столпа. Они не могли пошевелиться, не могли отвести взгляд, их тела отказались повиноваться. Кобояши-сан, пытаясь издать возмущенный крик, почувствовал, как его легкие сжимаются, а голос застревает в горле. Он был не в силах сдвинуться с места, его тело онемело от ужаса перед этим человеком, чья аура была тяжелее гор. Они не падали, но были абсолютно беспомощны, превратившись в живые статуи от всепоглощающего страха. Гию медленно опустился на колени перед Эри. Эри не видела, как Гию "справился" с мужчинами. Она не понимала, почему они вдруг расступились. Её взгляд по-прежнему был направлен куда-то в пустоту, мимо него. Для неё он был просто ещё одним человеком в этом бесконечном кошмаре. Гию осторожно протянул руку к её лицу, чтобы убрать прядь грязных волос, дабы взглянуть на неё. Его пальцы были длинными и сильными, но его прикосновение — невероятно нежным, трепетным, словно он боялся разрушить что-то хрупкое. Как только его пальцы коснулись её щеки, Эри вздрогнула так сильно, что цепи на её запястьях зазвенели. Она издала глухой, надрывный стон и попыталась отшатнуться, ударяясь затылком о стену. Её тело съёжилось ещё сильнее, она прижалась ледяной стене, словно пытаясь исчезнуть. Её глаза, всё ещё пустые, наполнились ужасом, и она начала дрожать, как осиновый лист. Она не видела в нём спасителя. Она видела лишь очередную руку, тянущуюся к ней. Очередное прикосновение, которое принесёт боль. Её немой стон был полон глубоко укоренившегося страха. Она не верила. Она не могла верить. Гию замер. Его рука повисла в воздухе. Он почувствовал её абсолютный, всепоглощающий ужас. Это было хуже, чем он мог представить. Её страх не был страхом перед неизвестным. Это был страх, выкованный годами пыток и насилия. Он понял, что ей нужно не просто спасение, а исцеление, которое займёт очень много времени, и которое он должен будет ей дать. Его взгляд наполнился глубокой печалью и решимостью. Ему нужно было освободить её. Цепи были старыми, ржавыми и местами прогнившими, но Гию не стал выламывать их силой. Его пальцы, привыкшие к точности, нашли слабые места в звеньях. С тихим щелчком, который, казалось, прозвучал громом в тишине сарая, одно звено распалось. Затем второе. Цепи, которые годами сковывали её, упали на земляной пол, поднимая облачко пыли. Эри не пошевелилась. Её запястья, испещрённые старыми шрамами и новыми, кровоточащими ссадинами от цепей, были красными и опухшими. Она была невероятно худая, её кости проступали под кожей, покрытой синяками всех оттенков — от лилового до жёлтого, и незажившими ранами, свидетельствовавшими о бесчисленных актах насилия. Она выглядела как скелет, обтянутый кожей, но всё ещё живой. Гию осторожно взял её за руку. Её кожа была холодной и липкой от грязи и запекшейся крови. Она снова вздрогнула, но он держал её крепко, но мягко. Он медленно и очень аккуратно поднял её. Эри не сопротивлялась, но и не помогала, её тело было безвольным, как тряпичная кукла. Он почувствовал её невероятную хрупкость, её измученность. В её глазах не было благодарности, только пустота и усталость. Он подхватил её на руки. Она была лёгкой, словно перышко. Гию аккуратно прижал её к себе, стараясь не задеть её раны. Он обернул её в свой хаори, чтобы защитить от холодного утреннего воздуха и скрыть от чужих взглядов. Эри не произнесла ни слова, её голова безвольно упала ему на плечо. Гию направился к выходу из сарая. Он шагнул через порог, на котором всё ещё стояли оцепеневшие охранники и Кобояши-сан. Он не удостоил их даже взглядом. Его целью была только Эри, только её спасение. Когда он уже выходил из сарая, сильная, но дрожащая рука Кобояши-сана внезапно вцепилась в край его хаори. Глаза главы деревни, всё ещё искажённые ужасом и болью, внезапно наполнились отчаянным мольбой. — Подожди! Столп-сама! — прохрипел он, его голос был едва слышен, но в нём звучало чистое, животное отчаяние. Он узнал его знак, возможно, почуял или просто понял, что перед ним не обычный странник. — Не уходи! Она! Демоны… они вернутся за ней! Ты должен защитить нас! Ты должен! Она наше спасение! — Его голос перешёл в сдавленный хрип, когда он попытался вцепиться в Эри, в её ногу, как за последнюю соломинку. В его голове была только одна мысль: без неё деревня обречена, и его сделка с демонами разорвана. Это было его единственное спасение. Гию не остановился. Он лишь слегка дёрнул плечом, и хватка Кобояши-сана ослабла, его пальцы соскользнули с ткани. Он не ответил. Не было слов для таких людей. Не было оправданий. Он лишь чувствовал, как этот жалкий, мерзкий человек пытался удержать его, не ради Эри, а ради собственной шкуры. Он вышел из сарая в рассветный полумрак, неся на руках измученное тело Эри. За его спиной, в тишине деревни, оставались оцепенелые люди и предчувствие того ада, который обрушится на них, когда демоны вернутся за своим "источником". Их путь к Поместью Бабочки только начинался.