Спаси меня от самой себя

Запахи. Гию Томиока, Столп Воды, всегда полагался на свои чувства. Обычно он искал запах демонов – гнилостный, металлический, отвратительный. Но запах от деревни, куда его отправили на задание… он был другим. Сладковато-тошнотворный, приторный, смешанный с едким душком дешевого саке и чем-то неуловимо гнилостным, словно разлагающаяся плоть, но не совсем демоническая. Этот странный букет витал в воздухе над небольшой деревней, которая должна была быть обычной. Что-то было не так. Он наблюдал за деревней с вершины холма. Дома выглядели ухоженными, но люди, мелькавшие между ними, казались… притихшими. Их ауры были подавленными, словно они несли невидимый груз страха. Это беспокоило Гию. Демоны были редкими в этом районе, и их исчезновение не объясняло эту гнетущую атмосферу. Он решил спуститься. Из окон домов пробивались тусклые огни, слышались пьяные голоса и редкие, нервные смешки. Запах, который так тревожил Гию, усилился, приведя его к задворкам деревни, где стояло несколько ветхих построек. Один полуразрушенный сарай, казалось, источал его сильнее всего. От него веяло холодом и отчаянием. Гию двигался бесшумно, его шаги по жухлой траве были неслышны. Он подошел к сараю, его рука легла на рукоять катаны. Изнутри доносились голоса. Грубый смех. Шлепки. И тонкий, едва слышный всхлип, настолько тихий, что его можно было принять за стон ветра. Но Гию не ошибся. Это был человеческий звук, полный боли и безысходности. Дверь сарая, прогнившая и едва державшаяся на одной петле, была приоткрыта. Гию осторожно толкнул её ногой. То, что он увидел, заставило его кровь застыть. В тусклом свете разбитого фонаря на земле сидели трое мужчин. Двое из них, пьяные, с красными от саке лицами, что-то бормотали, перекидывая карты. Их грязные хаори были небрежно распахнуты. Между ними, забившись в самый угол, спиной к стене, сидела девушка. Ее тело, хрупкое и изможденное, было приковано цепями к балке. Одежда на ней была порвана и запачкана. Её колени были прижаты к груди, а лицо, испачканное грязью и слезами, было спрятано в волосах. Один из мужчин, тот, что ближе к ней, потянулся и грубо схватил её за плечо, дёргая на себя. Девушка издала тихий, надломленный звук, почти как раненое животное, и попыталась отстраниться, но цепи не дали ей. — Ну чего ты, маленькая? — прохрипел мужчина, его голос был пропитан похотью и алкоголем. — Не ломайся. Ты же знаешь, для чего ты тут. Его рука скользнула вниз, и на лице девушки показался немой, животный ужас. Она вздрогнула всем телом. В этот момент в глазах Гию полыхнул такой холодный, такой чистый гнев, что воздух в сарае, казалось, замёрз. Он никогда не прощал демонов за их злодеяния, но то, что делали эти люди, было не менее отвратительным. Он видел боль в её глазах, чувствовал её страх, пронзающий воздух. И он знал, что не может остаться в стороне. Молниеносно, без единого звука, Гию вошел в сарай. — Что здесь происходит? — его голос был тих, но прозвучал словно удар стали, заставив пьяных мужчин вздрогнуть и обернуться. Их глаза, полные похоти и самодовольства, моментально расширились от ужаса, когда они увидели Столпа Воды, стоящего над ними, словно пришелец из другого мира. Мужчины замерли, их лица стали пепельными. Один из них, тот, что только что тянулся к девушке, попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Гию не сделал ни движения, его взгляд был ледяным, пронзающим, заставляющим их нутро сжиматься от животного страха. Он не вытащил катану, не сделал угрожающего жеста. Его присутствие, его аура, излучающая абсолютный холод и решимость, была достаточна. Эри, в своем углу, едва ли заметила появление нового человека. Ее взгляд был устремлен в пустоту, мимо плеча Гию, мимо дрожащих мужчин. Она видела лишь свой бесконечный кошмар, где один мучитель сменялся другим, и любой новый человек был лишь продолжением её страданий. В её сознании не было места для спасения, не было понимания, кто перед ней. Он был просто ещё одним незнакомцем, ещё одним временным препятствием, которое глава деревни, Кобояши-сан, сейчас без труда устранит. И словно по команде, из-за спин оцепенелых мужчин раздался хриплый голос: — Что за шум? Я же сказал, не тревожить меня! — в сарай вошел Кобояши-сан. Его пузатая фигура заполняла дверной проем, на лице играла надменная ухмылка, но она тут же исчезла, когда он увидел незнакомца. Его взгляд оценивающе скользнул по хаори Гию, по его спокойному лицу, но не по катане, которую Гию не обнажал. Кобояши-сан был уверен в своей власти и не привык к сопротивлению. — А это кто такой? Ты, невежа! Что ты делаешь в моём сарае? И почему эти дураки не на работе? Гию не ответил сразу. Его взгляд оставался прикованным к Эри, к её пустым глазам, к следам боли на её лице. Он чувствовал её ужас, её отчаяние. И его молчание, полное неприкрытого презрения, говорило громче любых слов.